Враги по несчастью

      Первым дистанцию восстановил Малфой. Он отступил всего на шаг, но этого оказалось достаточно, чтобы разрушить странное ощущение близости, возникшее между ними за последние несколько минут. Холодный воздух снова заполнил пространство, которое до этого казалось слишком тесным. — Тебе стоит быть осторожнее с проверками.       Напряжение вернулось мгновенно. Гермиона выпрямилась и почувствовала, как внутри снова поднимается привычная настороженность, вытесняя всё остальное. — Угроза? — Нет. — Тогда что?       Малфой не ответил сразу. Некоторое время он просто смотрел на неё, словно подбирая формулировку, которая прозвучит достаточно честно и одновременно не скажет слишком много: — Совет. Гермиона нахмурилась: — С каких пор тебя волнует благополучие Министерства? — Меня не волнует благополучие Министерства. — Тогда моё? — вопрос вылетел, быстрее, чем она успела его обдумать.       Малфой замолчал. Его взгляд на мгновение сместился в сторону города, а потом снова вернулся к ней. Всего на секунду в лице появилось что-то непривычное — неуверенность, сожаление или просто усталость человека, который знает больше, чем хотел бы знать. Настолько быстро, что Гермиона почти убедила себя, будто ей показалось.       Когда он наконец заговорил, голос звучал тише прежнего: — Некоторые вещи лучше не трогать, пока не понимаешь, насколько глубоко они уходят. — Если ты пытаешься меня запугать, то выбрал очень плохой способ, — раздраженно прошипела Гермиона. — Я знаю. Его ответ насторожил её. Она уже открыла рот, собираясь возразить, когда двери балкона неожиданно распахнулись. Музыка, свет и шум голосов хлынули наружу единой волной. После почти интимной тишины балкона это ощущалось как физический удар. Мир, который на несколько минут остался где-то за дверьми, внезапно напомнил о своём существовании.       Через секунду на пороге появился министр.       Он двигался неторопливо и выглядел человеком, который просто решил подышать свежим воздухом после долгого вечера. Настолько неторопливо, что это сразу показалось подозрительным. Увидев их вместе, министр едва заметно замедлил шаг.       Большинство людей никогда не обратили бы внимания на такую мелочь, но Гермиона слишком долго работала рядом с политиками. Она знала простое правило: хорошие политики ничего не делают случайно. Не показывают удивление случайно. Не задают вопросы случайно. Не оказываются в нужном месте в нужное время случайно. Если эмоция всё-таки прорывается наружу, значит, человек не успел её скрыть. — Приношу извинения за вмешательство, — произнёс министр с безупречно выверенной улыбкой.       «Конечно помешал», — мрачно подумала Гермиона. Разумеется, вслух она ничего не сказала.       Министр остановился возле перил и посмотрел на ночной город с таким видом, будто действительно пришёл сюда исключительно ради красивого пейзажа. Однако его присутствие мгновенно изменило атмосферу. Балкон, который ещё минуту назад казался убежищем от шума и политики, снова превратился в часть Министерства. Пространство наполнилось осторожностью, недосказанностью и необходимостью следить за каждым словом.