Враги по несчастью

      После совещания Гермиона осталась в зале одной из последних. Её мысли никак не складывались в привычную логичную картину. Люди постепенно расходились, собирая документы, обсуждая ограничения порталов и споря о финансовых последствиях новых решений. Со стороны казалось, что речь действительно шла исключительно об экономике. Но Гермиона уже начала замечать одну закономерность: почти каждый разговор в Министерстве рано или поздно упирался во власть. Просто здесь её давно научились называть другими словами.       Она закрыла папку и посмотрела на свои записи. На полях уже появились короткие пометки, сделанные наспех во время заседания: «слишком спокойно», «гоблины слушают», «Министерство уступает». Последнюю запись — «почему?» — она обвела дважды. Именно этот вопрос продолжал раздражать её сильнее остальных. — Если ты продолжишь так смотреть на документы, они начнут бояться тебя официально.       Гермиона подняла голову.       Теодор Нотт стоял возле дверей, вальяжно засунув руки в карманы мантии. На его лице застыла знакомая полуулыбка человека, который всегда выглядит так, будто знает что-то интересное, но не считает нужным делиться этим с окружающими. — У тебя есть работа или ты просто материализуешься рядом со мной в самые раздражающие моменты? — Одно другому не мешает.       Она закатила глаза и снова посмотрела на записи. Нотт подошёл ближе, остановившись у края стола. Достаточно близко, чтобы говорить тихо и не привлекать внимания последних сотрудников, ещё остававшихся в зале. — Ты выглядишь недовольной. — Представь себе. — Малфой обычно производит такой эффект на людей.       Гермиона резко подняла взгляд. Нотт заметил это мгновенно. Конечно же. Его улыбка стала чуть шире, но комментировать реакцию он не стал. — Расслабься, Грейнджер. Половина Министерства последние годы пытается понять, как он умудрился стать настолько влиятельным. — И?       Нотт пожал плечами. — И ничего. Это Британия. Здесь люди гораздо охотнее простят тебе участие в войне, чем успех после неё.       Гермиона нахмурилась. — Ты сейчас защищаешь его? — Нет. Просто наблюдаю.       Он скользнул взглядом по почти пустому залу. У дальнего конца стола кто-то ещё собирал бумаги, переговариваясь вполголоса. — Людям не нравится, когда кто-то возвращается после падения слишком хорошо, — как общеизвестную истину сказал Нотт. — «Слишком хорошо» – интересная формулировка для человека, который сотрудничал с Пожирателями, —парировала Гермиона.       На этот раз Нотт посмотрел на неё внимательнее. Веселье почти исчезло из его взгляда, уступив место чему-то более усталому и серьёзному. — Ты всё ещё мыслишь войной. — А ты — нет?       Между ними повисла короткая пауза. Нотт тихо усмехнулся, но в этом звуке не было ни лёгкости, ни привычной насмешки. — Война закончилась для людей вроде Поттера. Не для остальных.       Он произнёс это спокойно, без горечи и без попытки вызвать сочувствие. Как человек, который просто констатирует факт, давно ставший частью его жизни. Его слова сильно задели. Гермиона уже открыла рот, собираясь ответить, но Нотт лишь коротко кивнул и направился к выходу. Через несколько секунд двери закрылись за ним, оставив её одну среди длинных столов, пустых кресел и постепенно сгущающихся сумерек.       Она ещё некоторое время сидела неподвижно.       Что-то в этой фразе неприятно зацепилось внутри. Не потому что Нотт был полностью прав. Гермиона могла бы назвать десятки причин, по которым его утверждение было несправедливым и слишком упрощённым. Но часть правды в его словах всё-таки существовала, и именно это раздражало больше всего.       Пустой зал постепенно тонул в синеватом полумраке. Высокие окна смотрели в темнеющее небо, а несколько магических ламп над столом отбрасывали мягкий золотистый свет, выхватывая из темноты отдельные детали. Её руки на закрытой папке. Красные пометки на полях. Стопку документов, которую она собиралась забрать с собой. Всё остальное медленно растворялось в тенях, словно сама комната начинала засыпать.       Гермиона поднялась только тогда, когда поняла, что уже несколько минут смотрит в одну и ту же точку.       Рабочий день закончился. Но мысли о расследовании не хотели уходить из её головы.