Враги по несчастью

      Спор вспыхнул почти сразу. Авроры требовали расширить круг подозреваемых. Международный отдел настаивал на полной остановке северного маршрута до завершения проверки. Финансовый сектор уже подсчитывал возможные убытки и выглядел так, будто собирался объявить национальный траур по экономике. Министр пытался удержать обсуждение в рамках здравого смысла, но здравый смысл постепенно проигрывал численностью. Гермиона участвовала в разговоре ровно так, как всегда участвовала в кризисах: спокойно, чётко, без лишних эмоций. Она задавала вопросы, уточняла детали, оспаривала слабые аргументы и раз за разом возвращала обсуждение к фактам, когда кто-то пытался скатиться в панику или поиск виноватых.       Перси слушал вполуха. Точнее, делал вид, что слушает. На самом деле его внимание всё чаще переключалось на Гермиону и Малфоя. Обычно Гермиона работала одна. Даже находясь среди десятков людей, она всё равно оставалась отдельным центром тяжести. Слушала, анализировала, принимала решения быстрее большинства и редко находила людей, способных поддерживать её темп мышления достаточно долго. Сегодня происходило что-то странное. Она начинала мысль, Малфой подхватывал её. Малфой указывал на проблему, Гермиона почти сразу видела последствия. Они не перебивали друг друга, не пытались перетянуть внимание на себя и не устраивали привычного соревнования интеллектов, которого Перси ожидал бы от них обоих. Напротив. Всё выглядело так, словно они постепенно начинали работать в одном ритме. Это настораживало сильнее всего. Спорить Гермиона умела со многими. Совпадать – почти ни с кем.       Перси снял очки и устало потёр переносицу. Ему совершенно не нравилось направление собственных мыслей. За последние годы он видел Гермиону рядом с разными людьми. Видел коллег, союзников, политиков, авроров, чиновников и экспертов. Видел людей, которые восхищались ею, раздражались из-за неё или откровенно боялись. Но сейчас впервые наблюдал нечто другое. Малфой не пытался её переиграть. И Гермиона не пыталась доказать Малфою свою правоту. Для большинства присутствующих это выглядело как продуктивная работа двух компетентных специалистов. Для Перси – как начало проблемы, масштаб которой пока понимал только он сам.       Через несколько мест от него Пэнси Паркинсон наблюдала за происходящим с не меньшим вниманием. Она почти не участвовала в обсуждении. Её работа давно заключалась не в том, чтобы говорить первой. Её работа заключалась в том, чтобы замечать детали, которые остальные предпочитали игнорировать. Сейчас она наблюдала за Драко. Они знали друг друга слишком давно, чтобы небольшие перемены могли пройти незамеченными. Большинство людей в зале увидели бы привычного Малфоя: холодного, собранного, уверенного в себе. Пэнси видела другое. Видела, насколько внимательно он слушает Грейнджер. Не из вежливости. Не потому что её мнение полезно для расследования. А потому что ему действительно важно, что именно она говорит. После войны Драко научился работать с людьми. Научился вести переговоры, строить союзы и использовать влияние. Но подпускать кого-то близко к собственным мыслям так и не научился. Или не захотел. Поэтому сейчас Пэнси нравился далеко не каждый вывод, к которому она приходила.       Она перевела взгляд на Гермиону. Та что-то объясняла министру, указывая на схему маршрутов. Уставшая. Раздражённая. Но собранная. Совершенно не подозревающая, насколько внимательно за ней наблюдают. Пэнси едва заметно усмехнулась. Проблема заключалась не в том, что они могли понравиться друг другу. Это было бы слишком просто. Настоящая проблема состояла в другом. Они начинали уважать друг друга. А уважение в их случае всегда было значительно опаснее симпатии.       Спор вокруг продолжал набирать обороты. Голоса становились громче. Кто-то требовал немедленных арестов. Кто-то настаивал на внутренних проверках. Кто-то уже пытался переложить ответственность на другой отдел. Перси смотрел на Гермиону. Пэнси смотрела на Драко. И впервые за всё утро оба пришли к одному и тому же выводу, хотя двигались к нему совершенно разными путями: проблема, которая сейчас медленно формировалась между Грейнджер и Малфоем, могла оказаться ничуть не менее опасной, чем человек, скрывавшийся внутри системы Министерства.