Враги по несчастью

      После окончания заседания Большой зал не опустел сразу.       Так никогда не происходило после плохих новостей. Люди оставались – переговариваться, искать виноватых, делать вид, что сохраняют контроль. Или просто потому, что возвращаться к обычной работе после слов «международный коллапс» было психологически сложно.       Высокий зал постепенно наполнялся гулом голосов. У дальней стены двое авроров что-то быстро обсуждали – один из них нервно крутил палочку, второй сжимал папку так, что костяшки побелели. Кто-то из международного отдела уже спорил с гоблинами, жестикулировал и повышал голос, но гоблины даже не смотрели в его сторону. Международный отдел в целом выглядел так, будто коллективно готовился к инфаркту.       Красные линии на карте Европы всё ещё медленно пульсировали на стене. Теперь они напоминали Гермионе трещины на стекле – тонкие, опасные, готовые разойтись в любую секунду.       Министр почти сразу оказался окружён сотрудниками международного сектора. Они что-то доказывали ему вполголоса, размахивали папками, перебивали друг друга. Министр слушал, кивал, но взгляд у него был уже пустой. Он давно перестал воспринимать слова и теперь просто ждал, когда этот поток закончится.       Гоблины негромко переговаривались на своём резком металлическом языке. Их голоса звучали как камни, пересыпаемые в мешке.       Пэнси спокойно собирала документы, будто происходящее было просто ещё одним длинным рабочим днём. Лицо оставалось непроницаемым, движения – точными. Она сложила папки в стопку, поправила манжет, взяла чашку кофе. И только когда никто не смотрел, коротко провела пальцами по вискам. Это почему-то казалось особенно слизеринским.       Гермиона стояла у края стола и ещё раз просматривала схему маршрутов. Пальцы машинально скользили по пометкам. В голове уже выстраивались связи, уровни допуска, списки сотрудников, которые могли иметь доступ к системе. Мысль о том, что кто-то находился внутри, неприятно засела под кожей, как заноза, которую невозможно вытащить. — Осторожно. Перси варил.       Голос Рона раздался за её спиной. Гермиона подняла голову. Он протягивал ей бумажный стаканчик с кофе. — Спасибо, — машинально сказала она, сделала глоток, замерла и медленно посмотрела на него. — Мерлин… — скривилась Гермиона от отвращения и не смогла скрыть своих мыслей, — это действительно преступление против кофейных зёрен. — Я тебя предупреждал, — усмехнулся Рон.       Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, ворот рубашки был расстёгнут, а мантия аврора явно пережила слишком длинную ночь. Но рядом с ним всё равно становилось немного легче дышать.       Наверное, потому что рядом с Роном ей никогда не приходилось ничего доказывать. Не нужно было быть идеальной, самой умной или самой собранной в комнате. Он видел её слишком разной слишком много лет подряд. Рон облокотился на край стола и несколько секунд молча смотрел на карту. — Ты опять слишком глубоко влезла во всё это, Миона.       Гермиона устало выдохнула. — Рон… — Нет, серьёзно. Каждый раз происходит одно и то же. Ты находишь проблему, а потом решаешь, что лично отвечаешь за её решение. — Кто-то же должен. — Да. Но почему этим человеком всегда оказываешься ты?       Она уже собиралась возразить, но неожиданно поняла, что не знает ответа.       Рон только хмыкнул.       Несколько секунд они молчали. Вокруг продолжали спорить сотрудники Министерства, кто-то пытался перекричать гоблинов, кто-то требовал немедленных проверок, но этот шум неожиданно оказался где-то далеко.