Враги по несчастью

      Оперативный центр очень быстро перестал быть просто конференц-залом.       К вечеру он уже выглядел как место, где люди забывают про сон, начинают жить на кофе и медленно теряют остатки психики под шелест документов. Столы были завалены папками – открытыми и закрытыми, с торчащими листами, красными пометками и закладками из старых пергаментов. На стенах двигались схемы маршрутов: золотые, серебряные и красные линии пульсировали в такт невидимому сердцу системы.       Кто-то постоянно входил и выходил. Авроры, аналитики, курьеры с новыми документами. Министерство работало в своём любимом режиме – коллективная паника, тщательно замаскированная под деловую активность.       Гермиона сидела за длинным столом уже почти три часа. Перед ней лежали списки сотрудников, временные окна доступа, журналы маршрутизационных изменений, внутренние запросы международного сектора. Бумаги тихо шуршали под пальцами, чернила пахли горечью, лампы гудели слишком ярко и слишком утомительно.       И чем дальше она читала, тем сильнее ей это не нравилось. Слишком много совпадений. Слишком много «случайных» корректировок. Слишком много людей, получивших доступ в неподходящее время. Кто-то очень умный прятал следы внутри бюрократии. Гениально. И так отвратительно.       Глаза начинали болеть от мелкого текста. Буквы сливались, цифры расплывались, красные пометки, сделанные ею самой всего полчаса назад, уже казались чужими. Гермиона машинально потёрла переносицу и снова наклонилась над очередным отчётом. — Ты сейчас выглядишь так, будто готова физически убить бумажную работу. — Я близка к этому, — произнесла Гермиона, не поднимая головы от документов.       Гарри сел рядом, поставив на стол два стакана кофе и бумажный пакет с сэндвичами. — Я принёс топливо.       Гермиона моргнула. Потом медленно посмотрела на еду. Только сейчас она поняла, насколько голодна. Желудок болезненно сжался. Она даже не могла вспомнить, когда ела в последний раз. Вчера? Сегодня утром? Несколько кружек кофе не считались. — Гарри… — устало произнесла она. — Даже не начинай, — сказал он, подвигая пакет ближе. — Ты работаешь с восьми утра и за весь день съела, кажется, только собственную нервную систему. — Это не доказано, — ответила Гермиона, уже разворачивая сэндвич. — У тебя руки уже дрожат.       Гермиона автоматически посмотрела на пальцы.       Проклятье…       Действительно. Тонкая дрожь. От кофеина. От голода. От напряжения. Она взяла стакан и сделала осторожный глоток. Нормальный кофе. Тёплый, вкусный и крепкий. Без вкуса коллективного страдания. — Я почти прослезилась, — пробормотала она. — Вот и отлично. Значит, ещё жива.       Рядом с Гарри на несколько минут стало удивительно спокойно. Совсем как когда-то в Хогвартсе, во время ночных подготовок к экзаменам, когда самой серьёзной проблемой казалось домашнее задание по трансфигурации. Теперь они расследовали внутренний заговор в Министерстве. Это же определённо карьерный рост?       Гермиона усмехнулась собственным мыслям, доела сэндвич и снова вернулась к документам.       Пэнси, не поднимая головы, продолжала разбирать юридические запросы. Перед ней постепенно росли аккуратные стопки документов. Иногда она делала короткую пометку на полях, переворачивала страницу и сразу переходила к следующей. Казалось, её невозможно было отвлечь от работы.       Тео, устроившись в дальнем конце стола, лениво листал очередную папку. Время от времени он делал пометки на полях, хмыкал себе под нос или переворачивал сразу несколько страниц, словно давно потерял всякую надежду удивиться тому, что находил в министерских отчётах.       Малфой по-прежнему стоял у магической карты международных маршрутов. Почти не двигался. Лишь иногда менял масштаб схемы, задерживал палочку над отдельными узлами или подолгу смотрел на переплетение светящихся линий, словно позволял всей системе постепенно сложиться у себя в голове.       Раньше ей казалось, что Малфой постоянно играет роль – наследника древнего рода, влиятельного финансиста, человека, который всегда знает больше остальных. Теперь она всё чаще замечала другое. Когда работа действительно захватывала его, он словно переставал думать о том, какое впечатление производит. Просто работал.       Она уже собиралась вернуться к своим документам, когда палочка в его руке замерла. Драко не шелохнулся, только медленно изменил масштаб карты. Золотые линии распались на десятки тонких нитей, поверх которых одна за другой начали проявляться серебристые временные отметки. Гермиона несколько секунд наблюдала за тем, как перестраивается схема, затем закрыла папку и поднялась из-за стола. Малфой ничего не сказал и даже не посмотрел в её сторону. В этом не было необходимости. Она уже поняла, что он что-то увидел.