Два разных мира

Рассвет над Хогвартсом ещё только робко пробивался сквозь плотные тучи позднего сентября. Из потайного хода, ведущего от Гремучей ивы к Визжащей Хижине, выползли три ссутулившееся фигуры. Джеймс, Сириус и Питер, бледные, измождённые и покрытые грязью, волокли за собой еле стоящего на ногах Римуса. Лунатик, с новыми шрамами на спине и руках, казался полностью выжатым до последней капли, и мародёры еле тащили его к Больничному крылу. —Ну всё, Лунатик, чуть-чуть осталось.. –хрипел Джеймс, упираясь плечом в бок Римуса. —Мы почти дошли, приятель... –Сириус вытирал пот со лба, его обычно блестящие волосы сейчас слиплись от грязи и пота. Сдав Люпина мадам Помфри, парни потащились по пустым коридорам Хогвартса, еле переставляя ноги. Единственной их целью теперь были прохладный душ и мягкая кровать в гостинной Гриффиндора. Они были грязные, потрёпанные и невероятно вымотанные после полнолуния. —С меня хватит. –проворчал Сириус, вытирая лицо рукавом мантии. –Ещё один такой ночной рейд, перед которым я не высплюсь, и можете меня самого закрывать в Визжащей Хижине. —Не ной, Бродяга. –устало отозвался Джеймс, поправляя съехавшие на нос очки. –Мы живы, Лунатик в порядке, а это главное. Парни свернули за угол, проходя предпоследний коридор перед спасительной лестницей до Полной Дамы, как вдруг путь им преградила фигура. Рыжие волосы, строгая мантия староста, гордая осанка. Лили Эванс. Поттер, который секунду назад еле волочил ноги, сейчас резко выпрямился, а его глаза блеснули знакомым лихорадочным огоньком. Он небрежно провёл рукой по волосам, пытаясь скрыть свою потрёпанность. —Оу, Лили, любовь моя... хех, а мы тут это..–начал он своим «соблазнительным» тоном, хотя голос срывался от усталости. –Мы тут просто... вечерняя прогулка, знаешь ли, звёзды изучали... Молю, только не пали нас перед МакГонагалл, она же нас живьём съест. Лили шумно выдохнула, и этот выдох был настолько далёким от привычного девичьего «ох», что мародёры даже вздрогнули. Эванс закатила глаза, и в этом движении было столько вселенской усталости, сколько нет даже у 80-летних профессоров. —Поттер, это я! Романова! –голос прозвучал хрипло, почти агрессивно. –Под оборотным просто! Успокой свои гормоны и шуруйте уже спать, пока я на правах «временной старосты Гриффиндора» с вас баллы не сняла за нарушение комендантского часа. Джеймс, Сириус и Питер замерли. В их глазах застыл такой шок, будто они только что увидели, как Снейп целует Пивза. —Ты... Романова? –Блэк, который обычно всегда держал лицо, сейчас смотрел на неё с неприкрытым удивлением. –Да ну. Докажи. Скажи что-то на русском. И что тогда, кстати, с настоящей Лили? Бродяга сложил руки на груди и натянул свою язвительную ухмылку, хотя получилось это у него довольно кривовато. Василиса устало потёрла переносицу, а её лицо под оборотным зельем исказилось от досады. Её раздражение было таким настоящим, что даже Джеймс неосознанно попятился. —Блэк, я тебя на русском только обматерить могу! Ну или проклятие какое-нибудь наслать. Выбирай, блять. –уставилась на парня девушка и облокотилась рукой на стену. –А Лили приболела просто, вот что! Я ей зелье от простуды дала и сонное, чтобы сил набиралась, а у неё сегодня дежурство. Пришлось раскошелиться на свои запасы и идти за неё, чтобы ей выговор не впаяли. Романова окинула парней взглядом, полным яда. —И вообще, какого хрена вас трое? Где Римуса проебали? —Он... он тоже приболел. –выдал первое, что пришло на ум, Поттер, всё еще находясь в шоке от происходящего. Его мозг отказывался принимать реальность: перед ним стояла Лили, но ругалась и материлась она, как уставшая русская ведьма. –В Больничном крыле он. И его лучше не беспокоить. —Ладно, я поняла. –отрезала Василиса, уже разворачиваясь к лестничному пролёту, ведущему к портрету Полной Дамы. –Идите уже спать! Я и так безумно вымоталась, а тут ещё вы на мою голову. Ни дня покоя от вас! Девушка скрылась за портретом, оставив их стоять в мёртвой тишине коридора. —Значит, не только мы тут правила ради друзей нарушаем. –кинул Сириус, провожая взглядом то место, где минуту назад ещё стояла подставная «Лили». Его голос был непривычно тихим, а в голове вертелся лишь один вопрос: «Как, чёрт возьми, она умудряется быть такой... такой невозможной?»

***

Субботний день встретил Василису последствиями оборотного зелья, в виде головной боли, и усталостью после бессоной ночи. Глаза безжалостно слипались, а наручные часы, лежащие на тумбе, показывали девять утра. «Пять часов сна, класс. Видимо, не судьба мне нормально высыпаться. И как Лили только выдерживает эти ночные променады?» Эванс в это время безмятежно спала под действием зелья Сна без Сновидений, а вот Романова медленно поплелась в ванную комнату приводить себя в порядок. Быстро собравшись и накинув поверх топа «алкоголички» кожаную куртку, Вася выползла из спальни. Через несколько минут девушка уже стояла на пороге кухни. Кинув кожанку на ближайший диван около камина, волшебница принялась за работу. Через час на столе уже стояли два блюда: одно с горячими пирожками с вишней для Лили, а второе с блинчиками, украшенными шоколадом и бананом для Римуса. Мысль навестить Люпина пришла также внезапно, как и решение заменить Лили на сегодняшнем ночном рейде. «Интересно, как он там?» Промелькнула мысль в голове русской ведьмы, пока она наводила две большие кружки чая с лимоном. «Его вчера продуло походу. Ай, нехорошо. Вот были ж у меня мысли костёр изначально зажечь ещё до его прихода, но нет! Мы ж самые умные, никогда чуйку не слушаем» Волшебница закатила глаза на свои же упрёки, а потом подозвала Крипа и вручила ему две кружки с чаем, распоряжаясь, куда их надо отнести. Потом девушка быстро подхватила две тарелки и понесла их к выходу. Заходя в пустую гостинную Гриффиндора, а потом и в их с Лили спальню, Романова вместо приятной прохлады, чувствовала лишь неимоверную усталость и головную боль. Но резкий порыв заботы уже захватил Василису, и она просто растворилась в желании порадовать других. Лили до сих пор спала, мило подобрав руки к груди и накрывшись до подбородка тёплым одеялом в цвет их факультета. Улыбнувшись этой картине, русская ведьма поставила тарелку с пирожками на тумбу рядом с чаем, который уже принёс шустрый Крип. Наложив сохраняющие тепло чары на тарелку и кружку, Вася подошла к своему столу, взяла небольшой кусок пергамента и кое-что черканула на нём. Девушка достала из-под кровати огромный чемодан, в котором раньше лежали её вещи. Там, в потайном кармане, были припрятаны зелья разных видов и цветов. Прихватив один бутылёк с восстанавливающим эликсиром, Вася пошла на выход. На подходе к Больничному крылу по коже волшебницы пробежали мурашки от резкого порыва ветра из открытого окна, и девушка мысленно ударила себя по лбу. Она забыла кожанку на кухне. Пообещав себе, что она заберёт куртку потом, Романова тихо зашла во владения мадам Помфри. Кроме Люпина в крыле никого не было, поэтому Вася спокойно прошла к кровати однокурсника. Тарелка, кружка, зелье и записка были оставлены на тумбе рядом с постелью больного, и Василиса уже собиралась уйти, как Римус резко начал хмуриться и ворочаться во сне. Девушка досадно поджала губы. «Надо было ещё зелье Сна без Сновидений прихватить, блин» Выругалась про себя гриффиндорка и тихо подошла к изголовью кровати Лунатика. Долго колебаться не пришлось, и Василиса поднесла руку ко лбу парня, шепча под нос русский заговор на усмирение сознания. Эти чары часто использовал отец Василисы в её детстве, когда маленькая волшебница мучалась от кошмаров. В миг лицо Люпина приобрело оттенок спокойствия и умиротворения. Мышцы расслабились, а глаза перестали бегать. Слегка улыбнувшись, Василиса тихо вышла из Больничного крыла и побрела обратно в башню Гриффиндора досыпать свои законные часы отдыха.

***

Римус проснулся от странного, но безумно аппетитного аромата. Он с трудом разлепил глаза после крепкого сна. Удивительно, но сегодня он впервые после полнолуния спал спокойно и действительно выспался. Парень сонно потёр глаза. Тело всё ещё ныло, напоминая о прошедшей ночи, но его разум был чист, что не могло не радовать. На прикроватной тумбочке стояла тарелка, от которой исходил пар. Тонкие, нежные блинчики, обильно политые шоколадом, с кусочками банана, до сих пор хранили в себе тепло чьих-то заботливых рук. Недалеко покоилась кружка с чёрным чаем, в котором плавала долька лимона. Рядом стоял флакон с ярко-голубой жидкостью – зелье восстановления, который мадам Помфри выдавала пациентам только в самых крайних случаях. А под бутыльком лежала небольшая записка с коротким поспанием. «Поправляйся:)» —Что за...–прошептал Римус, его голос звучал сипло. Он потянулся к записке, чувствуя, как внутри разливается теплая волна недоумения и чего-то похожего на благодарность. В этот момент дверь с грохотом распахнулась. Мародёры ввалились в палату, перебивая друг друга. Они были похожи на людей, которые только что увидели пришельцев. —Лунатик! Ты не поверишь, кого мы встретили после того, как тебя до сюда довели! –Джеймс чуть не врезался в кровать, размахивая руками. –Мы сегодня видели Лили! Ну то есть.. не Лили. Это была Романова! —Под оборотным! – подхватил Сириус, плюхаясь на кровать Римуса. –О, нифига себе, это что, тебе? Римус, всё ещё державший в руках записку, перевёл взгляд на друзей, а потом на угощение и флакон. —Наверное. Ну стоит-то у меня на тумбочке, а не у вас! –язвительно заметил Люпин, до сих пор не отошедший от своего волчьего обострения. –А теперь рассказываете, кто там у вас по оборотным был? Джеймс схватил один блинчик с тарелки Римуса и сунул его в рот, довольно жмурясь. —Ну короче...–всё ещё пытаясь прожевать выпечку, начал Поттер. –Идём мы, значит, по коридорам. Никого не трогаем. Как тут Лили из ниоткуда! Ну я конечно же включил всё своё обаяние.. АЙ! Как только Сохатый начал углубляться в своё самолюбие, Сириус дал другу профилактический пинок, на что тот кинул пронзительный взгляд на Блэка. —В общем, Сохатый, как обычно, начал петь ей серенады, все дела... а это оказалась Романова! Она ещё так его заткнула, что я еле удержался от того, чтобы не заржать на весь коридор. –ухмыляясь говорил Бродяга, постоянно указывая на их друга-оленя. —Ой, только не надо тут рассказывать, она тебя похлеще меня заткнула. –закатил глаза Джеймс, а потом, хитро улыбаясь, повернулся обратно к Римусу. –Прикинь, он начал её проверять, мол «скажи что-нибудь на русском», а она ему такая: «Блэк, я тебя на русском только обматерить могу или проклятие наслать, выбирай». Мерлин, я там чуть со смеха не помер! —Да чего ты чешешь? Сохатый был в таком ступоре, что образ его прекрасной и непорочной Лили ругается матом, что у него глаза на лоб полезли. Я отвечаю, его лицо надо было видеть в этот момент! –вставил своё слово Питер, по-дружески насмехаясь над их влюбленным «братом». Парни засмеялись, а Джеймс театрально закатил глаза, отворачиваясь от друзей. —А чего она под оборотным-то была? На кой черт ей это надо было? –озвучил главный вопрос Римус, не до конца понимая, из-за чего весь этот кипиш. –Да и где она его взяла? —Эванс заболела, кажись. Ну вот Романова дала ей зелье от простуды и сонное, а у нашей драгоценейшей старосты был в эту ночь рейд. Ну вот нашей русской ведьме и пришлось, цитирую, «раскошелить свои личные запасы» и пойти вместо Эванс дежурить, прикинь? –Блэк вальяжно закинул ногу на ногу. —Погодите, то есть у неё в запасах было Оборотное зелье, Сонное и Противопростудное? –Лунатик покрутил в руках флакон в своих длинных пальцах, разглядывая магическую подпись на стекле. Почерк был идентичен тому, что был на записке. –Причём, как я погляжу, далеко не в одном экземпляре. А она обо мне кстати не спрашивала? —Погоди, ты хочешь сказать, что такой банкет она тебе организовала? Не смеши, да она быстрее нюхлера поцелует, чем нам что-то хорошее сделает. –Питер разлёгся на соседней кровати, подкладывая руки под голову. Римус хитро усмехнулся и покачал головой. —Ну, вам можеь и не сделает. А вот мне сделала. Ещё вчера при чём. –произнёс Люпин, выпивая залпом восстанавливающее зелье Василисы. —О, как... а с этого места поподробнее. –тут же оживился Джеймс и приблизился к кровати друга, хотя до этого важным шагом разгуливал по палате. —Ну.. помните я вчера после уроков ушёл с книгой? Я пошёл к Чёрному озеру, а там она сидит. Ну я замялся, не зная: подходить или нет? А она мне тепло улыбнулась и пригласила сесть рядом. Потом резко стало холодно и я взрогнул неожиданно, так она это заметила и развела костёр. –вспоминал вчерашний вечер Лунатик. –Она владеет стихийной магией кстати! Огонь. Она сказала, это в их семье наследственное. Люпин пожал плечами и вскинул светлые брови, мол «я хз, что это было». —Потом даже ириской меня угостила. Когда уже сумерки наступили, мы пошли к замку. И она всё это время очень тепло и искренне мне улыбалась, я никогда настолько уютно и умиротворённо не чувствовал. –лепетал Римус, уже бодро размахивая руками. Видимо восстанавливающее зелье Василисы уже подействовало. Трое мародёров уставились на оборотня ошарашенными глазами, пытаясь переварить информацию, которую им рассказал Рем. —Обалдеть... то есть это она только на нас свой ледяной взгляд тренирует?! Не, нормально вообще! Чего это ты у нас такой избранный? –обиженно фаркнул Поттер, на что Люпин лишь пожал плечами. –Ладно, если это действительно она приготовила, то должен признать – это вкусно. Джим потянулся за вторым блинчиком, но Лунатик быстро ударил его по руке, забирая тарелку к себе на колени. —А она про меня ничего не спрашивала тогда? –уплетая первый блин, произнёс Рем. —Спрашивала, кстати. –медленно ответил Петтигрю, вспоминая прошедшую ночь. Но потом криво усмехнулся. –Спрашивала, где мы тебя «проебали»? —Да, но не парься. Джим ей сказал, что ты типо тоже простудился и лежишь в Больничном крыле. При чём, он её предупредил, что тебя лучше не беспокоить. Но она видимо любительница сделать всё по-своему. –расслабленно кивнул на тарелку Бродяга, усмехаясь. —Погодите, это всё конечно хорошо, но давайте подведём итоги: у неё в запасах тьма тьмущая зелий, при этом она, даже толком меня не зная, печёт мне блинчики и выходит на ночной рейд вместо Лили, чтобы та нагоняй не получила? –Римус уже доедал первый кусок выпечки. Шоколад приятно таял во рту, а банан лишь прибавлял кислинки во вкус. —Ну, выходит да. –кивая, произнёс Бродяга, а потом на его лице расцвела победная улыбка. –А я ещё в первый день говорил: огненная женщина! Больничное крыло снова налилось звонким мужским смехом. В этот момент Римус почувствовал, как на душе становится светлее. Он смотрел на аккуратный почерк в записке, на склянку в своей руке и, конечно же, на огромную тарелку с блинами. Почему-то от этих мелочей становилась тепло на сердце, как и вчера. «Она ведь даже не знает, что я оборотень. Она просто узнала, что я приболел...» —Она опасная. –наконец произнёс Римус, но в его голосе не было страха или опасения, только лишь глубокое, тихое восхищение. –Очень опасная. Но похоже, она на нашей стороне. Вечер в Хогвартсе был особенно уютным. В коридорах зажглись факелы, отбрасывая длинные дрожащие тени на каменные стены. Сириус Блэк шёл по коридору, прижимая к себе чёрную кожаную куртку. Пахло от неё специфически: табаком, какой-то горькой травой и едва уловимым ароматом кедра. Парень, не дождавшись ужина, поплёлся на кухню за сахарными булочками, которые так любил, и там обнаружил эту вещь. Он уже успел разузнать у домовика, что «куртку оставила мисс Романова» и почему-то это знание не отпускало его: Аристократка? Богачка? Да. Но кожаная куртка, которая выглядела так, будто прошла через огонь и воду, говорила о Романовой гораздо больше, чем любые родовые гербы. Сириус без труда миновал защитные чары женского крыла – он знал их ещё с третьего курса. Подойдя к нужной дверь, Блэк на секунду замялся. Пальцы, сжимавшие грубую ткань куртки, чуть дрогнули. Он сам не понимал, почему не передал её через кого-то, почему притащил сам. Легкие опасения по поводу девушки у него остались, но теперь они как будто были где-то далеко и заглушались невольный внутренним шёпотом: «она такая же, как ты». Сириус постучал. Коротко, нервно. Дверь приоткрылась. На пороге стояла Василиса. Вид у неё был по-настоящему домашний: широкая серая футболка, короткие шорты, открывающие вид на стройные ноги, и растрёпанные волосы, которые она, видимо, только распустила. Лицо заспанное, глаза слегка припухшие от длительного сна после утреннего кулинарного марафона. Она прищурилась, пытаясь разлепить хотя бы один глаз и сфокусировать взгляд на госте. «На сову похожа» Хохотнул про себя гриффиндорец. Наконец, узнав Сириуса, лицо Василисы в ту же секунды с сонного сменилось на раздраженное. —Блэк, твою мать! –прошипела она, не успев даже до конца разлепить глаза. –Какого чёрта ты тут забыл? Сириус, вопреки её агрессии, нахально ухмыльнулся медленно осматривая её с головы до ног – от кончиков волос до босых ступней. Его взгляд задержался на шортах дольше, чем того требовали приличия. —А что? –протянул он, делая шаг ближе и заставляя её пройти вглубь комнаты. –Тебя смущает моё присутствие? Василиса закатила глаза, в которых на секунду пролетело «дайте мне сил, не убить его прямо сейчас». Её взгляд переместился на куртку в его руках, и, узнав свою, девушка выхватила кожанку из его рук. —Пошёл ты нахер, Блэк. –буркнула она, прижимая к себе любимую кожанку. –Спасибо, что принёс. А теперь проваливай, пока люлей не получил за вторжение в частную собственность. Романова уже хотела закрыть дверь, как у её ног образовался кот Васька. Котяра медленно осмотрел Блэка, а потом взъерошился и зашипел. Сириус на это только усмехнулся и присел на корточки, чтобы быть ближе к животному. —Твоя животинка? –произнёс парень, заглядывая в зелёные омуты кота, такие же, как у хозяйки. —Моя. И лучше бы тебе свалить куда подальше, он незнакомых не любит. А если ещё и так шипит, то парочка шрамов от когтей тебе обеспечено. –девушка возвышалась над Блэком и котом, наблюдая как они изучают друг друга. Сириус вновь усмехнулся, выпрямляясь в полный рост. —А по-моему собаки в сто раз лучше котов. –парень гордо провёл рукой по волосам, вставая в позу «поедателя женских сердец». Вася на это лишь только закатила глаза. Откинув куртку на свою кровать, девушка взяла на руки своего кота, и нагло улыбнулась. —То-то я думаю, чего от тебя псиной вечно воняет. –русская уже во всю гладила по голове распластавшегося на её руках Ваську. Блэк опешил и даже замер на секунду. Это был удар по его самолюбию и как парня, и как анимага-собаки. —А теперь, прошу меня простить, сударь, но я вынуждена удалиться блять, чтобы насладится прекрасными часами в мире Морфея! –с театральной вежливостью произнесла Романова, параллельно захлопывая дверь спальни прямо перед носом гриффиндорца. Сириус остался стоять в пустом коридоре, глядя на закрытую дверь. Он тихо засмеялся – это был не злой, а какой-то по-настоящему искренний смех. —Ну, Романова, –прошептал он в пустоту, поправляя воротник мантии. –ты определенно интереснее, чем я думал. После выходных Большой зал гудел в своём привычном размеренном темпе: сотни голосов перекликались между собой, а запах жаренных тостов заполнял собой пространство. Василиса сидела за гриффиндорским столом, лениво помешивая хлопья с молоком и слушая, как Лили что-то бурно обсуждает с Марлин, а Зоран уже вовсю смеётся с Пруэттами. Внезапно к ней на колени аккуратно опустился свернутый бумажный журавлик. Романова удивлённо моргнула, но раскрыла пергамент, на котором размашистым почерком было написано всего одно предложение. «Какой у тебя сейчас урок?» Девушка начала оглядывать зал, в попытках найти отравителя и наткнулась на взгляд ореховых очей. Джеймс Поттер буквально поедал её глазами, в которых горел привычный огонёк озорства. Сириус с Римусом увлечённо болтали, делая вид, что ничего не происходит, но иногда они одновременно затихали, будто прислушиваясь. Василиса усмехнулась, качая головой. «Что он опять придумал?» Пока никто не видел, Романова быстро написала ответ на том же пергаменте и, свернув журавлика обратно, магией кольца отправила его Джеймсу. Поттер быстро развернул бумажку, на которой изящным, уже известным ему, почерком были выведены буквы. «Травология, а что?» На лице парня расцвела широченная довольная улыбка. Джим быстро свернул журавлика обратно и, решив оставить вопрос Романовой без ответа, закинул пергамент в свою сумку. «Он какой-то подозрительный. Небось опять что-нибудь отчебучит» Подумала про себя Василиса, допивая яблочный сок и вставая с лавки. —Морана, дай мне сил выдержать этого влюблённого оленя. –причитала шёпотом Романова, удаляясь из Большого зала. Тем временем Поттер поспешно доел свой тост, а потом вскочил из-за стола. —Удачи на уроках, парни! –бодро бросил он, хлопнув Сириуса по плечу. И не дождавшись никого, быстро вылетел из Большого зала вслед за Васей. У него в расписании стоял урок Трансфигурации с МакГонагалл, который он решил сегодня благополучно прогулять. Поттер молниеносно выскользнул из замка под мантией-невидимкой и направился в сторону теплиц. Чуть дальше от владений мадам Стебль находилось квиддичное поле, на котором Джим часто коротал свободное время. Однако мысли парня были далеки от квиддича. Сегодня был день X. Сегодня Джеймс должен был договориться с Романовой. Ловец команды под мантией просидел под дверями теплицы около часа, а когда прозвенел колокол с урока, выследил Василису среди всех остальных учеников. Там она, переговариваясь с какой-то пуффендуйкой, вышла наружу. Именно этого момент ждал Джеймс. Он сам не знал, чем думал в тот момент, но ему очень хотелость ввязаться хоть в какую-нибудь авантюру. Когда Романова осталась одна, он бесшумно подкрался сзади. Взмах рукой – мантия-невидимка накрыла девушку с головой. И прежде, чем Вася успела издать хоть звук, Поттер прижал ладонь к её рту, а второй рукой перехватил её за талию, утаскивая за теплицы. Вася мгновенно дёрнулась. В её глазах, скрытых тканью, вспыхнул дикий и яростный огонь. Но тут над её ухом раздался знакомый голос, а в нос ударил яркий аромат мужского одеколона: взрыв сочного, терпкого апельсина, пряная сладость корицы и томный обволакиваюший шлейф горького шоколада и старого пергамента. —Т-с-с-с, Романова, это я! Джеймс! Не ори, пожалуйста, ради Мерлина тебя прошу. –парень говорил шёпотом, а в его словах сквозил озорной тон. Дикий огонёк в глазах Василисы мгновенно погас и на секунду у неё проскочила мысль о том, что от Джима пахнет так, будто он – рождественский олень Санта-Клауса, который только что вывалился из камина в сочельник, что впринципе прекрасно отражало его натуру. Мантия-невидимка медленно сползла с её головы, и Вася, вырвавшись, отскочила на пару шагов. —Поттер! Ты совсем ошалел?! –прошипела она, её глаза метали молнии. –Ещё секунда и ты бы превратился в обугленное пятно на газоне. Чтобы больше НИКОГДА так не делал! Джеймс в привычной манере взъерошил свои волосы, убирая мантию. Он стоял перед ней хитро улыбаясь, потому что его шалость удалась. Похищение сработало на все сто. Вася это заметила, пулей подскочила к уже смеющемся Поттеру и дала ему подзатыльник. Джим был на голову выше Васи, поэтому сейчас она даже пожалела, что не надела с утра каблуки. —Ладно, ладно, не злись только! Прости, но я ничего лучше не придумал, кроме как выкрасть тебя. Больше не буду, клянусь Мерлином! –Поттер поднял руки в капитулирующем жесте и невинно улыбнулся, но потом всё же тихонько засмеялся и полез в свою сумку. –Вот, держи. Парень достал из сумки литровую бутылку водки и блок из десяти пачек вишнёвых сигарет. Глаза Василисы, несмотря на внешнюю невозмутимость, на секунду вспыхнули опасным огоньком. —Это.. для меня? –не веря своему счастью, произнесла Романова, однако её голос был совершенно ровным и не выдавал эмоций восхищения. —Ты же говорила, что твои советы не бесплатные? Ну вот.. Зоран сказал, что это вроде «сибирский транквилизатор»..–Джеймс неловко замялся, не до конца понимая значение слова «транквилизатор». На это высказывание Василиса лишь хмыкнула, узнавая стиль лучшего друга. Медведев действительно мог такое сказать. Девушка забрала из рук гриффиндорца эту прекрасную ценность. —Хм.. –Вася кивнула, оценивающе взвешивая бутылку в руке. –А ты не так безнадёжен, Поттер. В этот раз обойдешься без обугленного пятна. Зорану я, конечно, потом уши оторву, но валюта принята. Бутылка вместе с блоком были ловко отправлены в бездонную сумку Романовой, а в руках русской осталась только одна пачка. Она достала сигарету, щёлкнула пальцами, и небольшое пламя окутало табак, поджигая его. Вася глубоко затянулась, позволяя горькому дыму заполнить лёгкие. —Ну, слушай второй совет. Сразу скажу, он тебе очень не понравится. Джеймс подался вперёд, готовый чуть ли не записывать. —Я готов. Что нужно? Какой подарок? Какое заклинание? Романова на это лишь горько усмехнулась. Этого парня жизнь ничему не учит. —Отвали от неё. Перестань быть павлином, который желает привлечь внимание самки. Просто... будь рядом. Как нормальный человек. Поттер завис, переваривая информацию. Это было так просто и так сложно для его неугомонной натуры. —Просто быть рядом? И... что потом? –парень забавно похлопал глазками, уставившись на собеседницу. Василиса помолчала пару минут, задумавшись. Джеймсу казалось, что эти минуты длились целую вечность. —Потом посмотрим. Для начал попробуй просто улыбнуться ей, если вдруг пересечёшься с ней взглядом. Мягко улыбнись. Не вот этой твоей улыбкой Чеширского кота. –последние слова Вася выделила голосом, чтобы информация получше уложилась в кудрявой голове мародёра. Девушка посмотрела на пачку сигарет в своих руках, а потом протянул её гриффиндорцу. —Будешь? Заслужил. Джим удивленно моргнул пару раз, не ожидая такого жеста от ведьмы, но потом усмехнулся и взял предложенную сигарету. Так как он сам частенько курил, держал косяк между пальцев вполне уверенно, да только огонька у него не было. Он прижал сигарету к губам и вопросительно посмотрел на Васю. Девушка перевела свой взгляд с пачки на него и усмехнулась, понимая, что ему нечем прикурить. Романова сделала затяжку своей сигаретой, а затем, не говоря ни слова, шагнула к нему, сокращая расстояние до опасных пятнадцати сантиметров. Её лицо было абсолютно спокойным без единого намёка на смущение или флирт, а взгляд направлен на стык сигарет, следя, чтобы сигарета Джима прикурилась. Чувствовался легкий запах её духов – можжевельник и что-то цветочное. Джеймс замер, а его мозг дал сбой. Он смотрел в её спокойные зеленые глаза, так отличающиеся от глаз Лили, чувствовал её дыхание, видел каждую ресничку, а сердце заколотилось, как запутавшийся снитч. Он ожидал необычную родовую магию огня, о которой говорил Римус, но не такой близости. Наконец, табак тихо затрещал, а кончик сигареты Поттера загорелся алым. В этот момент Василиса подняла сосредоточенный взгляд на Джима, который до сих пор смотрел ей прямо в глаза. Его щёки заалели от смущения, а Романова, казалось, даже бровью не повела. В России такой способ прикуривания был очень распространён, поэтому для Васи это было не больше, чем обыденность, что не скажешь о Поттере, который впервые находился так близко к абсолютно спокойной девушке. Джеймс сделал неловкую затяжку, едва не поперхнувшись от шока. Она также спокойно сделала шаг назад. —Повторюсь, Лили не любит шум. Поэтому простой скромной улыбки пока будет достаточно, я думаю. –озвучила Василиса свои мысли, вглядываясь в даль осеннего леса и гор. Поттер даже не нашёл сначала, что ответить. Эта близость от Романовой выбила у него почву из-под ног куда сильнее, чем любой совет. Он – сам Джеймс Флимонт Поттер – был смущён сильной русской ведьмой, которую ещё пару недель назад опасался, так, что на секунду забыл как дышать. Но потом быстро собрался с мыслями и натянул дерзкую улыбку мародёра. —Ладно, Романова. –хмыкнул он, глядя на неё с новым, сбитым с толку уважением. –Попробую не быть придурком. Хотя бы недельку. Но ничего не обещаю, сразу говорю. Парень тихо засмеялся, когда Романова пихнула его плечом с улыбкой. —Пошёл ты, Поттер. –беззлобно послала его девушка, переводя свой взгляд вдаль. Они стояли за теплицами, вдыхая горький дым сигарет и выдыхая его в прохладный шотландский воздух. За квиддичным полем располагались безмятежные холмы, перетекающие в горы и обрывы. Конец сентября по-тихоньку начал дарить краски осени деревьям, приковывая взгляды. Джеймс обдумывал слова девушки, борясь со своей хулиганской чертой характера. Василиса же спокойно созерцала далёкие пейзажи, наслаждаясь горьким дымом и лёгким осенним ветром. Тишина. Особая тишина, которую она делила с этим безумным, но искренним парнем. —Почему ты помогаешь мне? –задумчиво произнёс Поттер, описывая сигаретой круги в воздухе. Он повернул голову, и в его глазах читалась неприкрытая растерянность. –Мы же даже не знакомы толком. Да и я.. я, кажется, тебе только больше проблем создам, чем пользу принесу. На несколько секунд снова повисла тишина, но теперь она ощущалась по-другому. Как будто бы зарождение искренности и признание правды, повисшей в воздухе. —Потому что я вижу в тебе хорошего человека, Поттер. –Романова вновь сделала затяжку, не отрывая взгляда от далёких холмов. Её голос был ровным, без тени насмешки. –Такие люди, как ты, светятся особым внутренним огнём доброты и наивности что-ли. Он может быть спрятан за хулиганством, за этой... твоей «гриффиндорской бравадой», но он есть. Эти слова, казалось бы, такие простые, но они так чётко врезались в сознание парня, что он даже не нашёл слов, чтобы ответить ей. Они докурили в молчании, каждый в своих мыслях. Джеймс чувствовал, как эти слова проникают глубоко в его душу. Он, которого все только осуждали за его «громкую натуру», в том числе и Лили, вдруг оказался хорошим человеком в чужих глазах. И это.. меняло всё. Затушив сигареты носками ботинок, они неспешным шагом пошли в сторону замка.

***

Вечером в спальне девочек было тихо. Лили ушла на рейд старост, а Василиса тихонько достала свой потёртый блокнот. Свеча на столе девушки тихонько подрагивала, отбрасывая длинные тени на мебель и наполняя комнату терпким запахом воска. Свернувшийся клубочком на подушке хозяйки, кот Васька мирно дремал, иногда дёргая лапкой во сне. Романова пролистала готовые рисунки. На страницах блокнота уже появились мило спящий Римус в больничном крыле и нагло улыбающийся Блэк на пороге её комнаты. Открыв чистую страницу, пальцы достали карандаш и начали выводить чёткие контуры. Она видела его лицо ясно: копна непослушных тёмных волос, очки на носу, лёгкая улыбка и сигарета, зажатая в зубах. Профиль Джеймса Поттера, которого она видела сегодня за теплицами, чётко проступал на бумаге. У Василисы было врождённое чувство видеть красоту в людях, независимо от их статуса. Она считала, что не запечатлеть этот момент – его задумчивое лицо, борьбу его души с самим собой – было бы настоящим кощунством. Тем более, когда он обеспечил её истинным «лекарством для души». Девушка отложила рисунок и достала бутылку водки. Тяжёлый запах спирта наполнил маленькую, уютную спальню. Вася быстро наколдовала небольшую изящную рюмку, наполнила её до краёв прозрачной жидкостью и залпом выпила. Обжигающий вкус водки распространился по горлу, разнося тепло по всему телу. Убрав бутылку в ящик тумбы, Романова вернулась к портрету. Быстро черканув что-то сверху, девушка закрыла блокнот и положила в тот же ящик, что и водку. На следующее утро Джеймс самый первый прилетел в Большой зал, оглядывая гриффиндорский стол. Парень наткнулся на рыжие волосы своей возлюбленной и широкоплечую фигуру Зорана, однако Василисы с ними не было. Поттеру показалось, что он лишился своей самой главной поддержки, но план есть план. Парень вместе с друзьями прошёл к своей части стола и вот тот самый момент. Лили, заметив движение, подняла на Поттера усталый взгляд, ожидая очередных громких признаний и шумных комплиментов. Но именно на это и рассчитывал Джим. Парень коротко кивнул девушке и скромно улыбнулся, глядя на Лили пару секунд. Эванс удивленно округлила глаза. Такое поведение Джеймса было ей непривычно, но староста должна была признаться: такая версия Поттера её устраивала гораздо больше. Лили замедленно кивнула гриффиндорцу в ответ, а потом недоверчиво отвела взгляд, уставившись в кружку с чаем. Челюсти мародёров, которые наблюдали эту сцену, кажется, встретились с полом. Впервые Лили Эванс не наорала на Джеймса, а Джим впервые лишь мягко кивнул старосте. —Сохатый... это что было? Подожди, то есть ты просто улыбнулся Лили, а она кивнула тебе в ответ? –темные брови Сириуса подлетели наверх, а кусочек тыквенного пирога остановился на пол пути ко рту парня. –Не, ну я напьюсь сегодня, господа! Ловец Гриффиндора слегка стукнул Сириуса по плечу, а остальные парни поддержали общий смех. Поттер, который внутри блестел, как начищенный галлеон, снаружи пытался скрыть счастливую улыбку. Парень наспех прожевал бутерброды с джемом и выпил тыквенный сок из кубка. —Парни, я Романову на руках носить буду, клянусь. Это была её идея, она согласилась мне помогать с Эванс, и это сработало, прикиньте! –Джеймс делился долгожданной информацией вкрадчивым шёпотом, а потом достал чистый пергамент и на скорую руку накатал записку для Зорана. Поздравления и вопросы со стороны трёх остальных мародёров не переставали литься. Сохатый на это лишь пытался скрыть улыбку и обещал, что расскажет всё потом. Ещё недавно чистый пергамент превратился в красивого журавлика и с помощью магии Поттера приземлился на колени к Медведеву. Русский волшебник сначала нахмурился, но потом всё же развернул журавлика. «Ты не знаешь, где сейчас Романова?» Даже не сомневаясь, кто отправитель, Зоран достал перо, с лёгким наклоном вправо написал ответ и, сложив журавлика обратно, запустил пергамент Поттеру. Быстрыми движениями пальцев ловец команды развернул журавлика и пробежался взглядом по чужому почерку. «В библиотеке» По привычке хлопнув Сириуса по спине, Джеймс отсалютовал друзьям и вылетел из Большого зала, держа курс к храму науки. В это время Василиса как раз шла из библиотеки, лениво перелистывая конспект по Нумерологии, когда тишину коридора прервал оглушительный, безумный вопль. —ВАСЯ-Я-Я-Я-Я! Романова едва успела поднять голову, как на неё на полной скорости налетел ураган по имени Джеймс Поттер. Прежде чем она успела понять, что вообще происходит, сильные руки обхватили её талию, оторвали от пола и с лёгкостью закружили в воздухе. —Мерлин, Романова! Это сработало! Сработало, представляешь?! Она на меня не наорала! –кричал Поттер на весь коридор, сияя так ярко, будто только что выиграл Кубок школы по квиддичу в одиночку. –Я просто улыбнулся, как ты и говорила! И она кивнула мне в ответ! Прикинь, кивнула! Ты понимаешь?! Никаких криков! Даже не посмотрела на меня, как на слизня! —Поттер, пусти! –сквозь смех и возмущение прошипела Василиса, безуспешно стуча кулаками по широким плечам парня. –Опусти меня на землю, чучело гриффиндорское, иначе я тебя прямо в воздухе испепелю! Джеймс со смехом бережно опустил девушку на пол, но рук с талии не убрал, а только сильнее обнял Васю так, что, кажется, чуть не сломал ей позвоночник. Очки парня по-дурацки съехали на бок, волосы растрепались ещё сильнее, чем обычно, а глаза орехового цвета светились счастьем. —Ты гений, Романова! Истинный русский гений! Я готов тебя на руках носить! –Поттер воодушевлённо отстранил от себя Романову и потряс её за плечи, преданно заглядывая ей в глаза. –Я твой должник! Вася шутливо пихнула его в грудь, поправляя съехавшую мантию. —Да ладно тебе, Поттер. Пользуйся и продолжай в том же духе, главное – не включай павлина и.. поправь свои очки, а то выглядишь как придурок. Джеймс весело фыркнул, но действительно потянулся к дужке очков, и они вместе неспешным шагом отправились на уроки, весело переговариваясь.

***

Утро в гостинной гриффиндора началось не с птичьего пения, а с тишины. Небо только начинало белеть, пробиваясь светом сквозь тёмные тучи октября. Василиса сидела на диване, подтянув колени к груди, вдыхая горький дым сигареты и выпуская его в сонное, прохладное помещение. Прохладный ветер доводил оголённую кожу рук до мурашек, но это было максимально приятное ощущение после теплого плена кровати. Мысли Романовой, как дым, вились и растворялись в воздухе. Тишину утра, такую приятную и томную, нарушили неловкие шаги. Василиса даже голову не подняла, не желая выбираться из пут своих размышлений. Она лишь заметила боковым зрением, как к краю дивана подошла рослая фигура. —Привет.. я присяду? –тихо проговорил подошедший парень, сжимая в руках учебник по нумерологии и кусок пергамента. Романова узнала по голосу их однокурсника – Эдгара Боунса. Он обладал спокойным характером и тихим нравом, однако если с ним заговорить, превращался в очень жизнерадостного человека, который всегда был готов помочь. Вася медленно кивнула, не отрывая взгляда своих зелёных омутов от потолка. Её мысли до сих пор витали где-то между Сибирью и прошедшем месяцем в Хогвартсе. Эдгар неловко плюхнулся на диван, пытаясь сконцентрироваться на своих записях, в то время как девушка размеренно потягивала табак. Но тишина, тяжелая и наполненная задумчивостью Романовой, давила на парня так, что все числа и трактовки вылетели из его головы. Он то и дело поглядывал на неё, на её задумчивое лицо, на дымок, струящийся из тонкой сигареты, но не мог сосредоточиться. —Извини.. –наконец выдавил из себя Боунс, но его голос утонул в томной атмосфере гостинной. –Я тут.. с Нумерологией бьюсь все выходные, а сегодня уже работу сдавать. Ты не могла бы мне помочь? Ты вроде хорошо разбираешься в этом. Василиса наконец отвлеклась от своих мыслей и равнодушно посмотрела на однокурсника. В этот момент Эдгар почувствовал какую-то загадочную, притягательную энергию от девушки. Она пугала своим холодным безразличием, но притягивала спокойствием и задумчивым молчанием. Она посмотрела сначала на него, потом на учебник, и что-то в его отчаянии заставило девушку положить сигарету в пепельницу. —Давай сюда. –протянула медленно Романова и опустила ноги на пол, протягивая руку, чтобы забрать пергамент. Боунс с облегчением вздохнул и передал девушке записи. Василиса пробежалась по ним взглядом, устало хмыкнула, сделала пару пометок и вернула ему листок. —Вот здесь ты просчитался. И здесь. Тут вообше формула неверная. Не теряй логику, Боунс. Эдгар недоверчиво посмотрел на пергамент, потом на неё. Он быстро пробежался глазами по её пометкам, и его глаза вдруг расширились. —Мерлин... Спасибо! –выдохнул облегченно парень, его лицо расцвело в счастливой улыбке. –Я бы ещё неделю над этим сидел! Романова лишь пожала плечами, возвращаясь к своим сигаретам. Она вновь погрузилась в себя, пока Эдгар, будто воскресший, спешно переписывал свои расчёты. Среда встретила учеников Хогвартса резким похолоданием, от которого все в замке начали кутаться в свои тёплые мантии. Лили Эванс смеялась – её звонкий смех переливался по всему коридору. Рядом с ней стоял Эдвард Скинер, когтевранец их курса, высокий, аккуратный, с вечно причёсанными волосами. Парень рассказывал старосте какую-то смешную историю, которая произошла с его друзьями вчера, а Лили на это улыбалась и смеялась. Тема медленно перетекла в обсуждение домашнего задания по трансфигурации, а потом Эдвард, чуть краснея, тепло посмотрел в зелёные глаза Эванс. —Лили, может, сегодня после уроков прогуляемся у Чёрного озера? Я бы мог помочь тебе с той сложной формулой, да и воздух свежий. —О, это было бы замечательно! –улыбнулась Лили, а её глаза сияли. –Я только за. Василиса стояла чуть поодаль, спокойно ожидая рыжую старосту. Она видела эту сцену, слышала их разговор, но в её глазах не было ничего, кроме спокойного, чуть отстраненного наблюдения. Джеймс Поттер, выходящий с Мародёрами и уловивший последние реплики Скинера и Лили, резко перестал смеяться и вперил свой взгляд в однокурсника. Он видел, как Лили мило воркует с этим когтевранцем, как краснеют кончики её ушей от смущения, и чувствовал как внутри него начинает закипать что-то тёмное и липкое. Ревность. Чистая, первобытная, животная ревность. Джеймс с силой сжал кулаки и челюсть до скрипа зубов. Когда Эванс и Скинер разошлись, а Лили, что-то сказав Васе и улыбнувшись, быстро удалилась, Джим кинул пронзительный взгляд на Василису, которая равнодушно смотрела на эту сцену. Джеймс сорвался с места, нагоняя когтевранца и разворачивая его за плечо к себе, от чего тот от неожиданности закачался. —Скинер! –его голос звучал как рык загнанного зверя. –Держал бы ты свои лапы подальше от Эванс, а то так и конечностей лишится недолго. К взбешенному Поттеру подошли остальные мародёры. Сириус, сжимавший в руке очередное письмо от матушки, в котором она восхваляла Регулуса, тоже был на взводе и молча вперил убийственный взгляд серых глаз в Эдварда, однако тот молча ответил тем же. Скинер, не дрогнув ни единым мускулом, перевёл свои голубые глаза на Поттера. В них не было злости или страха, было только лёгкое, почти незаметное недоумение. —Поттер, я не понимаю, о чём ты говоришь. –холодным тоном произнёс когтевранец. –Мы обсуждали Трансфигурацию. А теперь, если позволите, мне нужно на урок. Всего доброго. Брюнет просто прошёл мимо Джеймса, будто тот был прозрачным. Сохатый замер, чувствуя себя униженным и ещё более взбешённым. Гриффиндорец повернул голову на то место, где стояла Романова. Её губы были плотно сжаты, и девушка едва заметно покачала головой в отрицательном жесте. Джим с молниеносной скоростью подлетел к Василисе, в его глазах читалось неприкрытое бешенство, а лицо побагровело от гнева. —Что? Что опять не так? Она что, за этого вылизанного задрота замуж выйти должна была? –грубо бросил Джеймс, опираясь одной рукой на стену рядом с головой Романовой. Он произносил слова разъяренным шёпотом прямо над ухом Васи. –Ну давай, ответь мне, о всезнающая Романова. Василиса лишь холодно посмотрела на Поттера, стоявшего так близко к ней, и со всей силой дала парню пощёчину. Удар подействовал отрезвляюще, и Джим отступил на шаг, на секунду опешив. Романова лишь молча бросила презрительный взгляд на гриффиндорца, развернулась и ушла. Но злость Джеймса только нарастала. Он считал Василису своим союзником, почти другом, а она мало того что молча стояла, когда к Лили подкатывал другой парень, так ещё и ударила его. Поттер взревел и пошёл к уже подбежавшим друзьям. Уроки парни просидели в молчании, каждый в своих мыслях и эмоциях. Общим решением, после уроков вся компания Мародёров пошла к Черному озеру, чтобы развеяться и остудить пыл влюбленного оленя. Октябрьский воздух был холодным, но Поттер горел изнутри. —Я просто не понимаю! –орал Джеймс, бросая в озеро мелкие камни. –Она серьёзно предпочитает мне этого идиота Скинера?! У неё явные проблемы со вкусом! —Ну, он хотя бы не орёт на весь Хогвартс. –Сириус кинул раздражённый взгляд на лучшего друга. У Блэка и так бед навалом, а тут ещё Джим со своей ревностью. Его лицо было тёмным, а письмо в руке скомкано. —Да что ты понимаешь, Бродяга! –Джеймс обернулся, его глаза горели. –А эта Романова! Я считал её нашей, а она просто молча наблюдала, как к Лили катит свои яйца этот грёбанный когтевранец, хотя могла бы что-то сделать! Да мало того, ещё мне пощёчину дала! Вот сука. В этот момент взгляд Поттера упал на две фигуры, неспешно идущие по берегу озера. Лили Эванс и Эдвард Скинер. Они смеялись. Скинер что-то рассказывал, а Лили выглядела счастливой. —О! Вот они..–Джим взвился, как пружина, гневно выплёвывая слова. Парень подлетел к мирно идущей парочке, его лицо исказила гримаса отвращения и титанического гнева. —Ну что, Лилс? Не уж то нашла себе женишка? Нюнчика уже забыла, как я посмотрю. Теперь водишься раз не со слизеринцами, так с этими задротами-когтевранцами? –глаза орехового цвета приобрели тёмный оттенок и в наступаюших сумерках казались абсолютно чёрными. Эдвард, не меняясь в лице, лишь строго посмотрел на Джеймса. Его голос был ровным, как поверхность озера. —Поттер, это частная прогулка. Мы бы хотели насладиться вечером без твоей надоедливой рожи. —О, вы будете наслаждаться? –Джим подступил почти вплотную к когтевранцу. Они были одинакого роста, поэтому их взгляды встретились на одном уровне. –Я посмотрю, как вы будете наслаждаться, когда я сломаю тебе шею. Вот тут уже не выдержала рядом стоящая Лили. Она оттолкнула гриффиндорца и прикрыла спиной Эдварда. —Поттер! –взорвалась Эванс. Её рыжие волосы, обычно мило сподающие на плечи, сейчас были похожи на языки пламени. –Прекрати немедленно! У тебя что, своей жизни нет?! –девушка схватила Скинера за запястие. –Пойдём, Эди. Я больше не могу это выносить. Она потащила когтевранца прочь, не оглядываясь. Джеймс смотрел им вслед, а на лице отразилась чистая ярость. Он был зол на Лили, на Скинера. И на Василису, которая не вмешалась тогда, в коридоре. Он чувствовал себя бессильным, униженным и преданным. —Знаете, я тут подумал...–медленно растянул слова Сириус, глядя на поверхность озера, и ещё сильнее скомкал письмо Вальбурги в руке. –Пора моего братишку научить манерам. А то больно гордый в последнее время ходит, будто он святой. Что скажешь, Сохатый? В глазах Джеймса полыхнул опасный огонёк, а на лице расцвела кривая усмешка. —Что ж, Бродяга. –произнёс парень, разминая шею. –Пожалуй, это неплохое развлечение. К тому же, нам всем сейчас стоит выпустить пар. Римус, стоящий рядом с ними, шумно выдохнул, понимая, что ни чем хорошим это не закончиться, но поплёлся за друзьями к замку. Коридор пятого этажа в этот час был безлюдным. Солнце уже почти село, а сквозь стрельчатые окна тянулись длинные холодные тени. Регулус Блэк шёл в одиночестве, держась рукой за лямку дорогой сумки. Его мысли были далеко отсюда, но инстинкты, отточенные годами жизни на площади Гриммо 12, сработали мгновенно. Он резко затормозил за секунду до того, как из угла, вальяжно покачиваясь, вышла четверка Мародёров. —Опааа, смотрите, кто тут у нас ползёт в свои подземелья? –Сириус хищно оскалился, преграждая брату дорогу. В его серых глазах заплясал опасный огонёк. –Маленький слизеринский принц. Совсем один и без своей свиты. Где же твои няньки, Реджи? На лице младшего даже мускул не дрогнул, парень лишь тяжело выдохнул, в который раз стыдясь своего брата. Регулус расправил плечи и окатил брата таким ледяным взглядом, полным презрения, что Питер, стоявший сзади, инстинктивно вжал голову в плечи. —Уйди с дороги, Сириус. –тихо, но чётко произнёс младший. —От тебя воняет дешёвым табаком. Не хватало, чтобы этот запах ещё и на меня распространился, поэтому лучше исчезни из моего поля зрения. —Ах ты, гнида...–прошипел Сириус и уже шагнул в сторону брата, как чужая рука опустилась ему на плечо. Джеймс Поттер, всё ещё находясь на опасном взводе после сегодняшних событий, хищно ухмыльнулся, прокручивая между пальцев свою палочку. —Да ладно тебе, Бродяга. Давай научим твоего младшенького манерам по-настоящему, а то слизеринцы видимо совсем разучились здороваться со старшими. –Джим с усмешкой посмотрел на Блэка-младшего. —Поттер, –сквозь зубы прошипел Рег, обращая взор серых глаз на самоуверенного Сохатого. –твои шутки уместны только в компании таких же недалёких гриффиндорцев, как и ты сам. Проваливай. —Экспеллиармус! –крикнул Джеймс, не выдержав колкостей слизеринца. Редж среагировал мгновенно, выставляя невидимый щит. —Протего! Красная искра на бешеной скорости разбилась о невидимую стену и схватка продолжилась. Завязалась быстрая и злая дуэль. Дым от десятка заклятий заполнил собой коридор. Рег отбивался отчаянно, успевая выставлять щиты и переходить в наступление. Римус стоял чуть в стороне, явно не одобряя происходящее, но и не мешая. Питер же в свою очередь с удовольствием присоединился к громким друзьям. Джеймс, поддавшись азарту, разрушил стоящий сзади Регулуса постамент с доспехами, на что младший Блэк быстро отскочил, замешкавшись. И в этот момент режущее заклинание Сириуса наконец-то пробило защиту младшего. Раздался тихий, свистящий звук. Регулус покачнулся, чуть не выронив палочку, а на его бледной гладкой щеке медленно проявилась алая полоса, из которой капала кровь, запачкивая белоснежный воротник рубашки. —Эй! –воскликнул Римус, отрываясь от стены. –Парни, завязывайте уже! Но те даже слушать его не стали. Они, как загипнотизированные и ослепленные счоим гневом, подняли свои палочки в готовности продолжить залп заклятий. Но продолжить они так и не успели. —Прекратили. Живо. Голос Василисы не был громким, но в ту же секунду по коридору пронёсся невидимый импульс оглушительной, чистой силы. Романова не поднимала руку. Не использовала магию. Но её скрытая, древняя энергетика Рода вырвалась наружу сама, мгновенно заполнив собой всё пространство коридора. Воздух между Мародёрами и Регулусом будто налился ледяным свинцом. Парни так и застыли в одном положении, не в силах пошевелится. Римус, Питер, Джеймс и Сириус замерли, парализованные внезапным, удущающим давлением. У каждого из них перехватило дыхание, а по коже прошёл мороз такой силы, будто в школу залетел дементор. Джеймс с трудом повернул голову, чувствуя, как невидимая тяжесть давит на плечи. У начала коридора стояли Лили Эванс и Василиса Романова. Лили, как обычно, смотрела на мародёров яростным взглядом, к которому Джим уже привык. Но Василиса стояла прямо, свободно опустив руки, от её фигуры исходила подавляющая, царственная мощь такой силы, что у Поттера внутри всё сжалось от благоговейного ужаса. Её зеленые глаза казались темнее, чем обычно, а воздух вокруг неё, кажется, подчинялся даже её дыханию. Девушка сделала шаг вперёд, и удущающее давление плавно спало, позволяя парням снова дышать. Взгляд Романовой был направлен чётко на Джеймса, из-за чего у парня перехватило дыхание вновь, ведь в её глазах не было привычного гнева Лили, был только холод и... разочарование. Каменные плиты будто покрывались инеем под её шагами. Василиса встала чётко между мародёрами и Регулусом, заслоняя его собой. —Четверо на одного? –тихо произнесла девушка, но её голос эхом отразился от высоких стен Хогвартса. –Как благородно. Истинные гриффиндорцы. Гордость школы. Девушка обвела взглядом сначала разъяренного Сириуса, виноватого Римуса, а потом опять вернулась к Джеймсу. Под её ледяным взглядом парень моментально остыл и почувствовал себя впервые не «крутым мародёром, по которому сохнет вся школа», а жалким трусом, который нападает на тех, у кого изначально мало шансов на победу. Рег за её спиной шумно выдохнул, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Кровь пачкала его лицо, но он упрямо вскинул подбородок. —Мне не нужна жалость гриффиндорского выродка. –процедил он сквозь зубы, стараясь сохранить остатки гордости при себе. Василиса медленно повернулась и приковала к нему свой холодный взгляд. —Это не жалость. –ровно ответила девушка и её голос зазвучал под каменными сводами коридора довольно веско. –Это банальное чувство чести и справедливости. То, о чём в вашей школе, кажется, давно забыли. Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, Романова подняла вверх правую руку. Без единого звука, девушка медленно начала выводить в воздухе древнюю руну целительства «Йера». Оставив контур висеть в воздухе, Вася поставила свою руку под символ и родовым огнём подожгла его. Каждый, находящийся в коридоре, затаил дыхание. Василиса мягко, почти невесомо подула на пылающий символ. Огненная руна приблизилась к лицу Регулуса и тот инстинктивно зажмурился. Послышалось тихое шипение, но уже через секунду руна растворилась, а рана младшего Блэка начала затягиваться прямо на глазах, не оставляя даже шрама. Небрежно махнув рукой, Василиса безмолвно очистила одежду и шею слизеринца от крови. В коридоре раздался восхищенный вздох благоговения. Джеймс смотрел на руки девушки с открытым ртом, чувствуя себя ничтожно маленьким по сравнению с этой разрушительной магией. Василиса резко развернулась, взметнув подол мантии. Проходя мимо мародёров, Романова поравнялась с Джеймсом плечом к плечу. —Я от тебя такого не ожидала, Поттер. Хотя, знаешь, горбатого только могила исправит. Девушка не стала объяснять смысл русской пословицы, а лишь прошла дальше по коридору, кивая Лили и удаляясь в сторону гостинной Гриффиндора. А вот Сохатый остолбенел. Обычная русская пословица на английском звучала очень сурово и угрожающе, отчего Джеймс неосознанно съежился. Парень физически ощутил, как уходит земля из-под ног. Регулус, который отошёл раньше всех, быстро схватил свою сумку и направился в подземелья. Джеймс же всё стоял. Палочка в его руке стала бесполезным куском дерева. Он не мог обернуться и посмотреть туда, куда ушли девушки, внутри у него всё кричало от ужаса. Он понял: он не просто накосячил. Он её разочаровал. При чём страх вызывала, как ни странно, не Лили. Она и так разочарована в нём, куда страшнее было увидеть холод в глазах Романовой. Джеймс потерял её уважение. От этого ему становилось по-настоящему страшно. Весь оставшийся день Джим проходил тихим. На него как будто напала внезапная меланхолия, которая даже сигаретами не тушилась. Впринципе, остальные мародёры испытывали что-то похожее, каждый в своей степени. Римусу было стыдно за себя, потому что он их не остановил. Ему не просто так дали значок старосты, он должен был защищать слабых, а не учавствовать в издёвках. У Романовой есть понятия чести. То, чего нет у них, и в частности, у него. Они же ели вместе ириски, сидели в приятной тишине вечера. Она так тепло улыбалась ему, а сейчас он разрушил этот хрупкий мостик между ними. Парень долго лежал на кровати, не в силах заснуть, но потом всё же не выдержал, выпил зелье Сна Без Сновидений и завалился спать, не желая, чтобы чувство вины прокралось ещё и в его подсознание. Неловкость и расстерянность наполняли Питера, ведь в какой-то степени Василиса была права, но в другой это же их дело. Почему она лезет? А вроде бы и стыдно. Парень впервые задумался. «А нравится ли мне это? Эти издёвки над теми, кто слабее... это ведь неправильно» Хвост лежал у себя на кровати, рассуждая почему всё так? Почему он вечно ходит за своими друзьями, как привязанный, и не имеет собственного мнения? Внезапно злость на самого себя накрыла гриффиндорца за то, что он вечно ходит за всеми «хвостом» и даже его прозвище это отражало. Петтигрю мысленно для себя решил, что в следующий раз будет думать своей головой, а не слепо идти за друзьями. Он не отстранится от них, но станет отдельной личностью со своим мнением и взглядом на мир. Петтигрю понимал, что это будет проходить очень сложно, но внезапная решительность заслоняла собой все сомнения. Вскоре парень тоже провалился в Царство Морфея. Чувства Сириуса было очень сложно понять. Кажется, вина поглощала его словно болото, утягивая в пучину самобичевания. Но в отличие от своих друзей, Блэка грызла совесть из-за того, что он посмел ранить именно своего брата. Братишку Реджи. Который защищал его перед Вальбургой, брал на себя ответственность за проступки старшего, чтобы Сириусу поменьше досталось. И как ему отплатил старший брат? Кинул в него режущее.. как благородно. «Девчонка была права, мы редкостные мудаки, каждый из нас в своей степени» Вскоре головная боль от множества мыслей победила Сириуса и он погрузился в сон. Ему снились события минувших лет. «Боль пронзила, словно раскалённый нож, раздирающий его тело на части. —Круцио! –голос матери, холодный и отточенный, звенел в голове. Сириус кричал. Он не хотел этого, но тело не слушалось. Каждая клеточка плоти горела адским пламенем, скручивая и выворачивая наизнанку все мышцы. Он кусал губы до крови, пытаясь сохранить оставшуюся гордость и заглушить стоны, но они вырывались сами собой, жалкие и детские. —Позор! Позор нашего рода!–холодный голос матери прорезал пространство, отдаваясь шумом в ушах Сириуса. Она шипела, кидаясь оскорблениями и сильнее пытая сына. –Ты неблагодарный выродок! Ты не смеешь носить фамилию Блэк! Никогда не будешь этого достоин! «Плевать! Плевать мне на вашу фамилию! Плевать на вашу чистокровность! Гореть вам всем в Адском пламени!» Думал про себя Сириус, пытаясь избавится от своего жалкого состояния избитого пса. Он бы скорее умер, чем прогнулся под их правила. Под их распорядки. Он был другим. Он был Блэком, но не таким, как они. Наконец заклинание оборвалось, и последний жалобный стон сорвался с губ парня. Боль отступила, оставляя после себя липкую, отвратительную слабость и сокращающиеся в судорогах мышцы. Сириус лежал на полу, свернувшись в клубок и сжимая кулаки до побеления костяшек, и пытался отдышаться. Но каждый вдох давался ему с трудом. Он слышал, как уходит мать, как её шуршащая мантия скользит по паркету коридора. И её последние слова, сказанные Регулусу, прожгли его сердце болью. —Не смей подходить к нему. –вот что сказала Вальбурга своему восьмилетнему сыну. –Этот выродок не стоит твоего внимания. «Так и должно быть. Так всегда было. Он –гордость семьи, хороший сын. А я – позор. Он не должен видеть меня таким. Слабым и сломленным» Думал про себя Сириус, закрывая глаза и отвлекая себя разговорами от ноющих суставов. Но шаги брата не удалялись. Они приближались. Маленькие, нерешительные. —Сири.. –прозвучал тонкий детский голос. Регулус. «Нет, нет, нет. Уходи, Реджи. Она тебя тоже накажет. Не подходи ко мне.» Мысли проносились в голове старшего брата, но когда он попытался произнести хоть слово вслух, язык начал заплетаться и из его горла вырвался только жалкий стон. —Уходи, Реджи...–кое-как всё же выдавил из себя парень, отворачиваясь. –Она сказала... не подходить. —Мне всё равно, что она сказала! –слишком громко прозвучал детский голос, на что Сириус испуганно зашипел на младшего. Не хватало, чтобы его слова услышала матушка. Но старший должен был признаться: он впервые видел своего брата таким отчаянным и яростным. Вскоре он почувствовал на своей шее неуверенные прикосновения маленьких ручек, которые пытались расстягнуть его наверняка порванную мантию. Регулус был таким маленьким, таким хрупким, но его действия с каждой секундой становились всё решительнее и смелее. Сириус замер. Вскоре появился Кикимер. Старый домовик, согнувшись, стоял на пороге. Его глаза были полны слёз и неистовой боли. —Хозяин Сириус! –его скрипучий голос был полон отчаяния. –Кикимер поможет! Сириус хотел оттолкнуть их обоих. Сказать, что это его вина, его наказание. Предупредить, что из-за него их могут наказать. Но он не смог. Руки Регулуса начали осторожно стягивать ткань, а Кикимер уже шептал простейшие исцеляющие заклинания. Боль начала отступать. Но самым сильным было не это. Самым сильным был взгляд Регулуса. Его маленькое лицо было искажено гневом, но в его серых глазах искрилась такая неподдельная любовь, что сердце Сириуса, замороженное годами родительского презрения, пропустило удар. Парень через силу протянул руку к лицу младшего и провёл большим пальцем по его щеке. —Реджи.. –тепло произнёс старший, пытаясь выдавить из себя что-то на подобии улыбки. После этого Сириус отключился, а Регулус всю ночь просидел у его кровати.» В гостинной ближе к двум часам ночи воцарилась безмятежная, сонная тишина. Угольки тлели в камине, отбрасывая багровые тени на пустые диваны и кресла. Василиса сидела на диване в турецкой позе в широких брюках и маггловской футболке. На её коленях мирно спал кот Васька, а в руках покоился роман «Гордость и предубеждение». С лестницы послышались тихие нерешительные шаги. Романова даже не подняла головы, прекрасно зная, кто это. Вскоре из мужского крыла показался Джеймс Поттер. Парень неловко потоптался у края ковра, держа в руках потрёпанную колоду взрывающихся карт. Весь его мародёрский гонор испарился; он выглядел потерянным, взъерошенным и чертовски виноватым. Весь вечер он собирался с мыслями, и вот, наконец, сломался. —Привет.. –тихо произнёс Джим, почти шёпотом. –Не спишь? Вася медленно перевела на парня свой взгляд, потом также медленно перевернула страницу и опустила глаза на книгу. —Как видишь, Поттер. Сохатый сглотнул, чувствуя, как внутри у него всё перевернулось от её холодного вида. —Сыграем? Одну партию. Пожалуйста. –протянул парень колоду и внимательно посмотрел на собеседницу. Василиса молчала несколько долгих секунд, испытывая его терпение. Наконец она лениво закрыла книгу, отложила её на туалетный столик и переложила кота с колен на диван. —Валяй. –произнесла Василиса, указывая ленивым жестом ему на место рядом с собой. Парень облегчённо выдохнул, быстро садясь напротив Романовой на ковёр около журнального столика. Он дрожащими пальцами раздал карты. Они начали игру в полной тишине. Карты иногда тихо взрывались, поднимая серые облачка дыма и рубиновые искры, которые на несколько секунд освещали лица гриффиндорцев. —Вась..–первым тишину прервал Джеймс уже на середине партии, когда прямо в его руках одна из карт превратилась в пепел. Он опустил голову, глядя на свои ладони. –Прости за сегодня.. То, что я устроил в коридоре после завтрака, а потом тогда с этим слизеринцем... Это было паршиво. Романова даже взгляда не подняла, давая Поттеру шанс высказаться, а сама выложила ещё несколько карт на стол. —Просто понимаешь, этот мелкий Блэк... он вечно такой высокомерный, что Сириус даже не выдержал, ну и соответственно мы.. мы просто хотели проучить его, поставить на место. –сбивчиво начал оправдываться Джеймс, привычно пытаясь отстоять свою мародёрскую честь. Василиса медленно подняла глаза. Один леденящий душу, вопросительный взгляд зелёных глаз Романовой – и Поттер заткнулся. Все его заготовленные оправдания разбились вдребезги об этот взгляд. Он понял, что врать ей или пытаться выкручиваться – это рыть себе могилу. Она видит его насквозь. —Ладно, – обречённо выдохнул парень, но продолжил. –мне нет оправдания. Мы правда поступили, как мрази. Четверо на одного – это действительно не по-гриффиндорски. Мне.. жаль. Я не хотел, чтобы ты видела во мне труса... На несколько секунд в гостиной повисла тишина, нарушаемая лишь треском угольков в камине и ворчанием карт в руках ребят. —Но у меня лишь один вопрос. Почему ты не помешала им? Тогда, когда этот... Скинер подошёл к Лили. Ты же должна помогать мне! –стукнул себя по груди ловец команды, не понимая напротив сидящую девушку. —Помогать не равно совершать всю работу за другого. Я не собираюсь делать Лили монашкой и отгонять от неё парней. Я могу лишь посоветовать тебе, как возможно заполучить её сердце, но вот выбор она сделает сама. –Василиса говорила спокойным, холодным тоном, её голос даже на мгновение не дрогнул. –Ты не можешь заставить человека полюбить тебя. Но ты можешь зарекомендовать себя перед этим человеком и доказать, что твои чувства и намерения чисты. И чем быстрее ты это поймёшь, тем лучше. Гостиная вновь утонула в молчании. Поттер пытался обработать эту информацию, параллельно продолжая вести партию. Василиса выложила последние карты на колоду Поттера, на что та хихикнула и взорвалась, знаменуя девушке победу. Волшебница медленно поднялась с дивана. Наконец лёд в её глазах тронулся, но не расстаял до конца. —Ладно, Поттер. –медленно кивнула Василиса, устало вздыхая, –Извинения приняты. Но если я ещё раз увижу что-то подобное, то я сама лично превращу тебя в фигурку садового гнома и поставлю за теплицами. Девушка присвистнула, обращая на себя внимание кота Васьки, который уже спрыгнул с дивана и важно прошествовал рядом с Джимом. Парень на это только горько улыбнулся. —Ну хотя бы сигаретку дашь? А то я там совсем помру со скуки. –в привычной манере пошутив, парень поднял взгляд с кота на его хозяйку, надеясь увидеть в зеленых океанах снисхождение. —Посмотрим на твоё поведение. –нарочито серьёзно произнесла девушка и пошла в сторону винтовых лестниц. Однако Романова в последний момент остановилась рядом с Джеймсом, который собирал взрывные карты, и... медленно опустив руку, взлохматила кудрявые волосы парня. Впервые за этот вечер у девушки на лице появилась искренняя улыбка, и она, прихватив с собой роман, прошествовала в женское крыло, а за ней и Васька. Поттер застыл так, будто на него наслали заклинание Оцепенения. Его рука также медленно потянулась к взъерошенным волосам, которые до сих пор хранили тепло рук девушки. Никто. Ещё никто раньше не прикасался к его волосам с такой простой, неосознанной нежностью, разве что кроме мамы в далёком детстве. Сердце парня колотилось, как бешеное, и именно в этот момент Джеймс понял: ради этой русской он в лепёшку расшибётся, но больше не разочарует её. Ведь она видит его. Видит его душу. Сколько бы он не косячил, она не отказывается ему помогать. После этого разговора парень ещё долго спрашивал себя, почему ему так стала важна эта девчонка за какие-то две недели их общения. Но ответ был на поверхности и Поттер его видел: она цепляла своей беззаботностью, спокойствием, отсутствием предрассудков и своей неосознанной заботой, которая была скрыта под ледяной маской. В это же время в сырых подземельях Слизерина одна душа никак не могла знать покоя. Барти, Эван и Крис уже спали, но только не Регулус Блэк. Как бы парень не пытался отогнать мысли, каждый раз в его сознании всплывал образ русской волшебницы. Он не знал её имени, но чувствовал сильнейшую магию. Самым большим шоком для него был её способ лечения раны. Она буквально подожгла руну в воздухе и его глубокий порез затянулся, даже не оставляя шрама. А её выдержка... даже после того, как он назвал её «гриффиндорским выродком», она не стала язвить, не обиделась, а ответила ему с достоинством. Они были на равных в этом диалоге. Регулус заметил её ещё первого сентября в Большом зале. Уровень её магии и чарующий голос вызвали в парне неподдельный интерес. А когда их глаза впервые встретились, сердце Блэка пропустило сильный удар. Это был поединок двух аристократов с идеально прямой осанкой и холодным выражением лица. Рег был уверен, она – аристократка. Её манеры, умение с достоинством себя держать, понятие чести и справедливости, а также сильнейшая магия, –всё указывало на её происхождение из знатного рода. Это... подкупало. Но Блэк обрубил эти мысли на корню и попытался заснуть. Через несколько минут он уже мирно сопел. Парню снились длинные маковые поля на закате, которые переливались в своём перламутровом алом свете. Ветер дул ему навстречу, опаляя холодную кожу аристократа теплыми потоками воздуха. В душе парня впервые разлилось усталое спокойствие. Здесь никто не давил на него, не было обязанностей чистокровного наследника, здесь было только умиротворение и... любовь. Любовь. То, что никогда не получал парень от своей матери. Но здесь, во сне, он был по-настоящему счастлив.