Два разных мира

Воскресенье встретило учеников Хогвартса небольшим дождём, который стучал в окна и нагонял уныние. Но для некоторых эта погода была поводом полетать в своих мыслях или освежиться под лёгкими каплями мороси. Библиотека, как всегда, была полна запахом старых пергаментов и пыли. Лили Эванс, чувствуя, как ноют плечи от очередной стопки фолиантов, вышла из храма знаний. В руках у не была не просто стопка книг – казалось, девушка взяла с собой всю библиотеку, которая грозилась в любой момент обрушиться на каменный пол коридора. Она сделала шаг, другой, как вдруг чья-то тень легла на её путь. Лили напряглась, понимая, что перед ней Поттер, и ожидая от него очередных пафосных шуточек или наглых предложений сходить на свидание, но вместо этого услышала тихий, спокойный голос. —Помочь? Староста подняла голову. Джеймс Поттер стоял перед ней, придерживая лямку сумки на плече. Никаких самодовольных улыбок, никаких уложенных с помощью заклинаний волос, никаких дешёвых фокусов. Просто Джеймс. Он стоял, слегка улыбаясь – искренне, без тени той привычной наглости, которая всегда её выбешивала. Эванс прищурилась, пытаясь найти подвох. Она ожидала, что гриффиндорец сейчас начнёт выпендриваться, но он просто стоял и ждал её ответа. Её сердце на секунду пропустило удар – не от любви, а от странного удивления. —Если тебя не затруднит. –холодно, но уже без яда в голосе ответила она. Джим молча, без лишний слов, подхватил тяжёлые книги. Он не стал пытаться поставить их на голову, балансируя, или делать вид, что они пушинки. Он просто перехватил их поудобнее и пошёл рядом. В его движениях была непривычная для него собранность. И они шли. Это была самая странная прогулка в жизни Лили. Тишина не давила, не было слышно ни его привычного трёпа, ни смешков его друзей, которые обычно выпрыгивали из-за какого-нибудь угла, как чёртики из табакерки. Поттер шёл рядом, глядя прямо перед собой, иногда лишь поправляя книги. Он был спокойным, почти... взрослым. Эванс искоса поглядывала на него. Она видела, как он сосредоточенно смотрит под ноги, как мягко держит книги, как его обычные хаотичные движения стали плавными. Внутри неё что-то сдвинулось. Ненависть? Она медленно уплыла, оставляя после себя странную пустоту, которую теперь заполняло любопытство. Когда они дошли до лестниц в женские и мужские спальни, Джеймс аккуратно поставил книги на ближайший стол. —Спасибо, Поттер. –произнесла Лили. Она всё ещё не могла назвать его «Джеймсом», но в её голосе пропала сталь. Она коротко кивнула ему, и этот кивок значил для ловца больше, чем любые слова на свете. —Пожалуйста, Эванс. –просто ответил он, коротко улыбнувшись, и, не дожидаясь ответа, скрылся на пролёте в мужское крыло. Он не стал звать её на свидание, не стал строить глазки. Джим просто ушёл, оставив Лили стоять в полупустой гостиной с её книгами и новыми, странными мыслями. Поттер шёл по коридору между спальнями в припрыжку, стараясь сдержать дикий восторг. Он сделал это. Он не накосячил. Просто был рядом. И, чёрт возьми, это сработало. Джеймс зашёл в спальню со счастливой улыбкой на губах, мысленно отдавая поклон Василисе за её советы. Холодный ночной ветер гулял по Астрономической башне, заставляя звёзды на темнеющем небе казаться ещё ярче. На самом краю каменного парапета, аккратно подобрав лапки, сидел изящный, угольно-чёрный кот. Его шерсть мягко отливала в лунном свете, а уши чутка подёргивались от шума ветра. В памяти всплыл тот самый спор с Барти на третьем курсе... Как они тогда дрожали, скрываясь в заброшенном кабинете, пытаясь подчинить себе законы природы. Тогда это был обычный спор двух подростков, чья анимагическая форма была бы красивее: Барти или Регулуса? Одни из самых способных учеников на факультете так и не смогли решить, кто в итоге лучше: грозный, тёмно-шоколадный ястреб или изящный, угольно-черный кот. В то время это ощущалось, как вызов, как способ доказать свою уникальность. Сейчас же... сейчас ему просто хотелось сбежать от фамилии Блэк, от тени брата, от ожиданий матери. В глубине его слизеринской души жила боль, но в облике кота она как будто притуплялась, становясь простым, тихим спокойствием. Он любил эту башню. Здесь никто не требовал от него быть идеальным наследником. Парень услышал шаги. Лёгкие, уверенные, быстрые. Но сейчас ему так хотелось покоя, что он даже не поднял головы. Василиса. Девушка пришла сюда в поисках тишины, надеясь побыть наедине со своими мыслями. Но поднявшись на площадку, она замерла, заметив грациозного кота. —Ой, котик...–удивлённо и очень мягко протянула Романова, делая шаг вперёд. –Ты чей тут такой красивый потерялся? Кот мгновенно обернулся. Его уши прижались к голове, шерсть на загривке встала дыбом. Он тихо, предупреждающе зашипел, отступая на пару шагов. Кот явно не был настроен на нежности. Василиса лишь тихо хмыкнула. Она, как хозяйка своего вредного кота Васьки, знала этот кошачий характер, как свои пять пальцев. Девушка запустила руку в карман длинного пальто и достала маленький флакончик. Она всегда ночила его с собой – эфирное масло с кошачьей мятой, её маленькая слабость и секретное оружие против капризов домашнего любимца. Щёлкнув крышкой, Вася нанесла каплю масла на запястье и растёрла кожу. —Понятно. Точная копия моего Васьки. – с улыбкой произнесла девушка, подходя ближе и протягивая руку чёрному коту. –А если так, мистер Сердитая Мордашка? Регулус Блэк, который просто хотел проветрить голову от тяжёлых мыслей о своей семье, замер. Он вспомнил эту девушку. Тогда в коридоре она залечила его рану, осадила шайку брата, а её взгляд в тот момент был ледяным, как замёрзшее Чёрное озеро. Но сейчас она была другой. Элегантный образ молодой леди, мягкая улыбка и тепло в глазах. В его кошачий нос ударил просто умопомрачительный, сладкий, дурманящий аромат. Инстинкты зверя мгновенно взяли верх над человеческим разумом. Вся его слизеринская гордость испарилась, как роса на солнце. Кот шумно втянул носом воздух, наслаждаясь приятным ароматом, его зрачки расширились, заполняя собой почти всю радужку. Он медленно, словно под гипнозом, сделал шаг на встречу её руке. Сначал осторожно ткнулся носом в её запястье, а потом... не выдержал и начал блаженно, преданно тереться щекой о её ладонь, тихо мурча. Василиса тихо рассмеялась, усаживаясь прямо на холодный каменный пол и подтягивая кота к себе. Регулус и сам не заметил, как его кошачье тело обмякло, и он устроился на её теплых коленях, подставив шею под её нежные пальцы. —Хороший такой...–Романова ласково перебирала черную шёрстку за ушками, заставляя кота буквально плавится от удовольствия. Регулус чувствовал, как его сердце в груди забилось как бешеное. Ему было тепло. Так тепло, как не было никогда в холодном доме на Гриммо 12. —На Ваську моего похож всё-таки. Только глазки серые... но очень красивые. И умные. –девушка ещё теплее улыбнулась, поглаживая пушистика большим пальцем по загривку. Слизеринец внутри кота замер. «Красивые и умные»... Эти слова, сказанные её мягким, бархатным голосом, пронзили его душу. Он лежал на её коленях, слушая мерный стук её сердца и бешеный своего, и впервые в жизни чувствовал себя в абсолютно безопасности. Они просидели так очень долго. Время словно остановилось на этой тёмной башне, освещаемой только светом растущей луны и блеском ярких созвездий. Наконец, Василиса глубоко вздохнула и аккуратно пересадила кота на каменный пол, поднимаясь на ноги. Регулус тут же встрепенулся. Он поднял голову, глядя на неё своими серыми глазками, и жалобно, тихонько мяукнул, будто спрашивая: «Ты куда? Не уходи». Романова тепло улыбнулась. Она присела перед ним, в последний раз ласково потрепав по загривку. —Прости, милаш, но мне спать надо. –прошептала она, и в её зеленых омутах отразились звёзды. –Я бы тебя себе забрала, но ты наверно чей-то. Глаза-то у тебя больно умные... Беги к своему хозяину. Кот проводил её взглядом, пока она выпрямлялась в полный рост. А потом, сделав шаг вперёд, легонько, преданно боднул Василису лбом в ногу, словно ставя свою невидимую печать. Вася улыбнулась, развернулась и пошла к лестнице. Чёрный кот проводил её взглядом до самого прохода, а затем бесшумной тенью устремился вниз, в холодные подземелья Слизерина. Но в нём теперь навсегда поселится огонь этой тёплой встречи. *** Вечер накрыл Хогвартс плотным бархатным покрывалом, но в голове Джеймса до сих сверкали искры от предстоящей вылазки. После того, как идея ночного рейда была озвучена эмоциональными Сохатым и Бродягой и одобрена Лунатиком и Хвостом, парни начали строить догадки, зачем Василисе нужно в Хогсмид ночью Но так ни к чему и не придя за неделю размышлений, парни лениво потянулись в гостиную. Они расселись по своим привычным местам у камина, ожидая когда дневная суета сменится вечерней тишиной. Василиса, уже успевшая переодеться в домашние брюки и мягкую футболку после учебного дня, свернулась в кресле, погрузившись в чтение, как и Римус, в то время как остальные мародёры, решив скоротать время, расстелили на ковре потрёпанную колоду взрывных карт. В гостиной царило то самое уютное умиротворение, которое бывает после тяжёлой недели: в камине весело трещали дрова, распространняя по всему помещению приятный запах берёзы, карты с глухим хлопком взрывались в руках парней и слышался лёгкий счастливый смех. —Сохатый! Прекрати открывать случайные карты, а то скоро вся гостинная в дыму будет. –закашлялся Лунатик, когда Поттер в очередной раз рандомно открыл разные карты и одна из них взорвалась, наполняя серым клубчатым дымом помещение. —Не ворчи, Лунатик. Ты вообще забыл, что такое веселье! Ну хоть сегодня оторвёмся. –довольно улыбаясь и потирая ладони друг об друга в предвкушении прошептал себе под нос Поттер. Сириус скопировал ухмылку друга и с горящими глазами перетасовал колоду. —Это точно. –также прошептал Блэк, пихая локтём названного «брата». Василиса медленно опустила книгу на колени и нахмурилась. —Не поняла прикола. Поттер...– зло прошипела девушка, вперив свой взгляд в главного заводилу этой компании. Джеймс, поняв, что они только что спалились, начал невинно бегать глазами по комнате, пытаясь скрыть заговорщицкую улыбку. Молниеносно закрыв книгу, Василиса слегка ударила ею Поттера по затылку, на что тот раздосадованно зашипел и потер ушибленное место. —Я, по-моему, только тебя просила. Я не рассчитывала на такую команду сопровождающих. –гневно сощурила глаза Романова и пробежалась взглядом по невинным лицам мародёров. —Да ладно тебе, Вась... не мог же я своих балбесов без приключений оставить. Мародёры и ночные вылазки – это синонимы. –ухмыльнулся Джим, за что снова получил книгой по затылку. –АЙ! Да понял я, понял! Ну.. пожалуйста, пускай они с нами пойдут. Парень состроил щенячьи глазки и сложил руки в умоляющем жесте, жалобно смотря на свою «наставницу». Волшебница на это только устало потёрла переносицу, шумно выдыхая воздух и закатывая глаза. Как бы она не боролась со своей внутренней Матерью Терезой, та каждый раз побеждала в споре со здравым смыслом, оправдываясь, что не может отказать этим милым глазкам. —Это в первый и последний раз! Но если, не дай Морана, ты ещё раз что-нибудь такое сотворишь за моей спиной, я за себя не отвечаю. –строго сказала девушка, открывая книгу и снова углябляясь в чтение. Парни задорно начали хлопать друг друга по плечам и лыбится так, будто выиграли Чемпионат мира по квиддичу. Даже спокойный Римус не смог воздержаться от довольной улыбки. Что-что, а выбираться с друзьями на ночные прогулки он любил. Стрелка часов неумолимо двигалась к восьми часам вечера. Прохладный воздух из приоткрытого окна заставил оставшихся в гостиной учеников поёжится. Была только середина октября, а шотландский воздух уже заставлял кутаться всех в тяжелые одеяла и теплые мантии. Через несколько минут проход в гостиную отворился с характерным скрипом и на пороге появилась улыбающаяся Лили Эванс. В её руках была тарелка, набитая творожным печеньем в сахаре, а на перепачканных в муке щеках горел румянец. Джеймс Поттер, обративший взор на вошедшую девушку, на несколько секунд потерял дар речи. Лили выглядела так по-домашнему уютно, что ему захотелось подойти к ней, обнять со спины и поцеловать в румяную щёку. Парень даже не заметил, как его лицо тоже залилось краской, а блаженная улыбка расцвела на устах. Встретив такой взгляд Поттера, Лили сильнее покраснела, но быстро отвела глаза в сторону, делая вид, что ей абсолютно всё равно на его существование. Джима это только умилило и он, облокотившись на диван рукой и подставив её под голову, уставился на возлюбленную. —Лис, я тебе тут печенье испекла... твоё любимое. –отвернулась к подруге староста и поставила перед ней тарелку на журнальный столик. Русская волшебница на этот жест широченно улыбнулась, а Эванс тем временем присела на подлокотник кресла подруги. —Спасибо огромное, Лили. Я их и правда очень люблю. Мне приятно. –произнесла гриффиндорка и откусила сладкое угощение. Эванс тепло улыбнулась, но тут её взгляд упал на мародёров. Три пары глаз – серые Сириуса, янтарные Римуса и голубые Питера – следили за тарелкой с таким голодным и преданным обожанием, словно на столике лежал как минимум философский камень, а не творожная выпечка. Староста вздохнула, пытаясь сдержать улыбку, но суровый вид уже полностью дал трещину. —Ладно, вы тоже берите. –сдалась гриффиндорка, картинно закатив глаза. –Не оставлять же вас голодными. Но, Поттер, Мерлина ради, не подавись! И тут Джеймса сорвало с катушек. Вся его хвалённая сдержанность, о которой ему талдычила Романова, испарилась, уступив место чистому, звенящему восторгу. Поттер пулей подорвался с ковра, едва не перевернув журнальный столик, и бережно, словно это было хрупкое яйцо дракона, а не кусок теста, взял одну печеньку. Парень прижал угощение к груди, драматично закинул голову и рухнул обратно на ковёр, прямо на Сириуса, который от неожиданости кашлянул. —Бродяга.. –театрально-умирающим шёпотом произнёс Сохатый, уставившись в потолок гостинной с самым блаженным выражением лица. –Пиши завещание моим родителям. Передай им, что их сын погиб героем. Я вкусил амброзию из рук самого прекрасного ангела Гриффиндора и теперь могу умереть счастливым! Блэк, на которого навалилась восьмидесятикилограммовая туша друга, закатил глаза и с силой пихнул его локтём в бок. —Сохатый, свали с меня! Не смей умирать, пока мы не доедим, я тоже хочу вкусить амброзии! Лили от такого перфоманса сначала опешила, а потом её щёки залил такой румянец, что он мог бы соперничать с её гриффиндорским галстуком. —Поттер! Ты невыносим! –едва сдерживая смущенную улыбку, произнесла Эванс и поспешила скрыться в женской спальне, чтобы никто не увидел её пунцового окраса. Василиса, наблюдавшая за этим «оленьим» представлением одного актера, тихо рассмеялась, качая головой. —Мда, Поттер... –протянула русская ведьма, поедая печенье. –Месяц воздержания от глупостей отменяется. Твоя внутренняя драма требует сцены. —Зато она улыбнулась! Вы видели? Она улыбнулась! –Джеймс наконец-то нормально сел, аккуратно откусывая печенье и выглядя так, будто только что выиграл в лотерее. Когда первый восторг поутих, а тарелка с печеньем заметно опустела, атмосфера в гостинной снова стала заговорщической. Римус отложил книгу, Сириус придвинулся ближе к столу, а Питер внимательно посмотрел на Васю. Время приближалось к десяти вечера, пора было обсуждать детали их ночной вылазки в Хогсмид. Стрелка часов уже подходила к половине одинадцатого, и четверо парней смиренно ждали появления русской волшебницы. —Она там решила поспать, я не пойму, или что? Где её фестралы носят? –бухтел Сириус, меряя шагами комнату. —Да ладно тебе, Бродяга. Ничего страшного не произойдёт, если мы тут пять минут постоим. –Поттер стоял, облокотившись на стену, и вертел в руках свою палочку. Вскоре с лестницы в женское крыло послышалось звонкое цокание каблуков, и через пару секунд перед парнями предстала Романова. Взгляды парней ошарашенно оглядывали девушку, которая стояла сейчас перед ними. На Василисе были надеты чёрные ботфорды на высоких каблуках, которые заканчивались чуть выше колена, и длинная белоснежная шуба, больше походившая на платье, которая сужалась в талии и расходилась в свободном подоле. Волосы спадали волнами, рассыпаясь на плечах и слегка подпрыгивая при ходьбе. Она выглядела как снежная королева, сошедшая со страниц сказок Андерсена. Романова неспешным шагом подошла к парням со спокойным выражением лица. —Не делайте такие лица. Я иду на встречу со своим давним другом из России, могу я хоть один вечер побыть в атмосфере дома? –девушка окинула вопросительным взглядом ошеломлённых парней. Первым в себя пришёл Сириус, которого хлебом не корми – дай вставить какую-то шутку. —А вы все там в таких прикидах ходите? –с явным интересом и огоньком в глазах спросил Блэк, нагло ухмыляясь. –Парни, я переезжаю в Россию, решено! Заявил Сириус, за что получил контрольный подзатыльник от Романовой. Парни рассмеялись, а девушка закатила глаза. —Ну? Мы выходим или так и будем стоять здесь и обсуждать мою культуру? –с упрёком задала вопрос девушка и направилась к выходу из гостиной. За ней последовали и Мародёры.

***

Компания из пяти человек выскользнула из тайного прохода в «Сладком Королевстве» и оказалась в узком переулке между «Тремя мётлами» и лавкой старьёвщика. Ночной Хогсмид переливался белым заревом под светом луны и казался вымершим – лишь кое-где в окнах верхних этажей теплился слабый свет. —Ну и где твой давний друг? –прошептал Сириус, озираясь по сторонам. Он всё ещё был под впечатлением, как легко они просочились мимо Филча. Сырой туман лениво расползался по улочкам этого городка. Вдруг тишину разорвал глубокий, бархатистый, низкий рокот. Это не был свист метлы или хлопок трансфигурации. Это был сытый, мощный урчащий звук маггловского двигателя. Из-за поворота, мягко разрезая сизую дымку тёплым светом фар, плавно выкатилась она. Бордовая, сияющая идеальным лаком Alfa Romeo 8C 2900B Lungo Spider 1939 года выпуска. Шедевр. Легенда на колёсах, стоящая безумных, нереальных денег как в мире магглов, так и среди понимающих волшебников. Сириус, который лучше всех из мародёров разбирался в маггловской технике, сейчас не мог оторвать потрясенного и одновременно восхищённого взгляда от величайшей машины двадцатого века. Автомобиль плавно затормозил, и из него, с грацией хищника, вышел Данила. Высокий, с холодным уверенным взглядом, он был воплощением опасности. —Василёк! Здравствуй, родная! –прогремел его голос на чистейшем русском, заставляя Мародёров невольно вздрогнуть. Данила перевёл взгляд на четырёх парней, которые сейчас стояли, замерев как статуи. –А это что за нахохлившееся воробьи рядом с тобой? Охранники? Девятнадцатилетний русский волшебник хмыкнул, оглядывая каждого из англичан. —Друзья. –спокойно отозвалась Вася, подходя к нему. –Шумные, но безобидные. Романова тепло улыбнулась, распахивая руки для объятий. Этот же жест повторил и Даня, утаскивая старую подругу в медвежьи объятия, а потом отрывая её за талию от земли и кружа. Когда волшебник всё же отпустил девушку, старые друзья крепко, по-русски трижды поцеловались в щёки. После этого жеста, кажется, умолкли даже птицы, поющие свою мелодию на улочках Хогсмида. Господа мародёры ошеломлённо распахнули глаза. Они ожидали стандартного приветствия чистокровных: вежливый кивок, холодное рукопожатие, максимум – обмен светскими любезностями. У англичан в этот момент поломались все шестерёнки в голове. Парни застыли с приоткрытыми ртами. В их чисто английском пуританском понимании так целуются только жених с невестой перед алтарём. Сириус, конечно был поражён таким приветствием русских магов, но каждый раз его взгляд перемещался на Alfa Romeo. Данила это заметил и усмехнулся. —Понравилась? –спросил он уже на английском, без малейшего намёка на акцент. Голос звучал как лязг затвора. Блэк, чья гордость обычно была непробиваемой, только коротко и уважительно кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Джеймс, который первым отошёл от шока, пытаясь вернуть утеряное самообладание и показать, что он «гриффиндорец до мозга костей», сделал шаг вперёд и протянул Даниле руку. —Джеймс Поттер. Глава... то есть, ловец сборной Гриффиндора по квиддичу. –голос дрогнул, но парень попытался сделать спокойное лицо, хотя получилось, честно говоря, кривовато. Данила посмотрел на протянутую ладонь гриффиндорца, затем сверху вниз на самого Джеймса с добродушной, но жутко снисходительной улыбкой взрослого мага, и крепко пожал его руку так, что у Поттера хрустнули кости. —Данила Волконский. Рад знакомству, мистер Поттер. –сказал маг, а потом перевёл взгляд на остальных мародёров. –Благодарю вас, господа, за то, что доставили нашу мелкую. А то если с ней что-то случилось, её отец из меня бы душу вытряс, а из вас – сделал бы коврик для камина. Волконский засмеялся, а Романова слегка ударила друга по плечу, в то время как гриффиндорцы шумно сглотнули. —Да не придумывай ты! У меня отец вообще лапочка. –проговорила Василиса и улыбнулась Даниле. Русский волшебник на это только усмехнулся, параллельно подходя к парням и пожимая их руки. —Ну да, ну да. «Лапочка». Ты, Василёк, видимо забыла ту историю, когда тебе было семь лет и на одном из светских приёмов какой-то мажор из Колдовстворца решил, что раз ты «девочка из знатного рода», то тебе можно сломать куклу, которую тебе подарил мама. Мародёры затаили дыхание, а Василиса закатила глаза, предчувствуя, что он сейчас скажет, но улыбка всё равно тронула её губы. —Твой отец тогда не просто «разбушевался». –Данила вновь усмехнулся и посмотрел на ночное небо Британии, украшенное миллиардами звёзд. –Он пришёл на школьный двор, и в мае, посреди довольно жаркой весны, ударил такой мороз, что школьные витражи лопнули от инея. Тихомир Алексеевич просто подошёл к тому мальчишке, взял его за руку и заморозил её так, что пацана потом месяц откачивали в больничном крыле. Он ещё и превратил весь школьный сад в ледяную статую и сказал: «Слёзы моей дочери стоят дороже, чем твой род, твоя семья и твоя никчёмная жизнь», а после этого даже не обернулся. Так что да, Вась, он у тебя «лапочка». Особенно когда дело касается твоих обидчиков. Данила снова рассмеялся, но в его смехе не было издёвки – только глубокая, почти животная преданность семье Романовых. —А коврик для камина, из вас, ребята, был бы отличный. –подмигнул он притихшим гриффиндорцам, которые казалось прямо сейчас сольются с окружающей средой. –Пушистый, гриффиндорский. Так что берегите нашу принцессу. Данила улыбнулся и пошёл обратно к Василисе. —Так, хорош мне тут людей пугать. А то они и так трясутся при моём появлении, а тут ещё и твои рассказы. –с непринужденностью и ухмылкой произнесла Романова и стукнула слегка своего друга по широкой груди. —Ай-яй-яй, Вася, вот зачем ты ребят пугаешь? Нельзя так. А то я на твоей свадьбе не в жизнь не погуляю. –Данила вновь рассмеялся, а Василиса хлопнула себя по лбу ладошкой. —Так, всё. Хватит меня сватать. Лучше скажи, что матушка-то в итоге передала? –не сообразив сначала, что надо перейти на русский язык, произнесла волшебница, но потом тут же прикусила язык. Но мародёрам было немного не до этого. Они, пораженные новой информацией об их соратнице, превратились кажется и безо всякой магии Тихомира в замеревшие статуи с приоткрытыми ртами. Данила усмехнулся и достал из тяжёлой коричневой шубы увесисистый кожаный свёрток, перевязанный грубой бечёвкой. Он протянул его Василисе и осторожно коснулся пальцами её виска – там где среди русых волос выделяются те самые белоснежные пряди, и заправил выбившуюся чёлку за ушко. —Это как раз то, что Веледара Никитична просила передать. Тут основа, её записи и корень огне-цвета. Матушка твоя несколько лет это зелье разрабатывала, ну ты знаешь. Она верит, что ты справишься, Василёк. У неё в лавке заказов на три года вперёд, поэтому она просит тебя этот эликсир «Абсолютного здоровья» доработать. –Данила, быстро сообразивший что к чему, перешёл на русский язык, дабы любопытные гриффиндорцы уши не грели. Василиса приняла свёрток, её пальцы слегка дрожали от волнения. Матушка и правда убила долгие годы на создание этого зелья, поэтому подвести её сейчас было запрещено. Серебристая жидкость внутри колбы мерцала, будто живая. Мародёры переглянулись. Даже Римус, начитанный во всех магических сферах, не мог определить природу этого эликсира. —Кстати, вот. Это ключи от особняка вашего. Я за тобой на Рождественские заеду и отвезу туда. А потом уже в Россию по камину переместимся. –Волконский подмигнул Васе и протянул ей связку ключей. Девушка бодро перехватила её и покрутила в руках. Данила вытащил из-за пазухи серебрянную фляжку, украшенную вставками из кожи, пока Василиса прятала свёрток с колбой и связку во внутренний карман шубы. —Морана, как же мы давно не виделись! –парень сделал увесистый глоток и протянул фляжку Василисе. Она приняла её, как родную, сделав такой же глоток. Обжигающая жидкость расползлась по горлу острым кинжалом и быстро согрела Романову изнутри. —За знакомство бахнете? –спросил Данила, протягивая ёмкость Джеймсу. На этот выпад Вася только усмехнулась. В этой фляжке был абсолютно чистый, медицинский спирт. Девяносто шесть градусов живительного напитка. Поттер, всё ещё пытаясь доказать, что он истинный гриффиндорец, ухватил фляжку и приложился. Через секунду его лицо стало цвета варенного рака, а из глаз потекли слёзы. Он кашлял так, будто выхаркивал собственные лёгкие. —Ой. –Вася с невозмутимым и невинным лицом посмотрела на его мучения. –Кажется, слишком крепковато для него. Волконский лишь громко хохотнул. Романова подошла ближе к задыхающемуся Джиму. Тот в панике пытался отдышаться, глотая воздух ртом. Без лишних слов, с совершенно спокойным выражением лица, она поднесла своё запястье к его носу. Джеймс, инстинктивно, втянул воздух и тут же почувствовал волну прохлады. Тонкий, резкий, но такой спасительный аромат мяты. Как будто морозный сибирский ветер прошёлся по его носоглотке, успокаивая обожённые рецепторы. Голова прояснилась, пожар начал отступать. Он медленно открыл глаза, глядя на Васю. —Романова...–прохрипел он, когда в нему вернулся дар речи. –Вы там в своей Сибири все такие огнеупорные?! ЭТО ЧТО ЗА ЖИДКОЕ ПЛАМЯ?! Данила расхохотался, и этот смех прозвучал как гром среди ясного неба, а Василиса пожала плечами с ухмылкой так, будто ничего необычного не произошло. —Обычный медицинский спирт. Девяносто шесть градусов ровно. –с ухмылкой произнесла девушка. Мародёры посмотрели на двух русских волшебников как на умолишённых. У каждого, даже у заядлых любителей выпить вроде Сириуса и Джеймса, в этот момент пронеслась мысль: «ДЕВЯНОСТО ШЕСТЬ ГРАДУСОВ?! СПИРТ?!» Вася подошла к машине цвета бордо и, не стесняясь, открыла водительскую дверь. Девушка села на водительское место, оставляя одну ногу стоять на земле, и включила радио. Из динамиков полился качающий, ритмичный фортепианный проигрыш группы ABBA – Money, money, money. Русская ведьма вылезла из кабриолета, громко захлопывая дверь. Романова, облокотившись на сверкающий бок Alfa Romeo, закурила, лениво выпуская дым. Она выглядела так опасно и притягательно в свете фар, что гриффиндорцы на мгновение забыли, как дышать. —Поттер, у нас это пьют, как лекарство, поэтому даже не смотри так на меня. –усмехнулась девушка, подмигивая Даниле и начиная слегка покачивать головой в такт мелодии. –О чём ты? Челюсти мародёров окончательно встретились с землёй. Картина, которая предстала перед их глазами, окончательно ломала все представления о величии чистокровных волшебников Англии. Мародёры почувствовали себя так, будто попали на съемки элитного голливудского фильма про мафию и красивую жизнь, а не просто вышли на прогулку в Хогсмид. У Римуса вдруг резко заболела голова и он начал тереть виски, чтобы переварить эту информацию. Питер побледнел ещё на моменте рассказа Данилы про отца Романовой, но сейчас он отошёл к стене «Трёх мётел» и начал биться головой об неё. Джеймс, с широко распахнутыми глазами, присел на корточки и спрятал в ладонях лицо, покачивая головой в отрицательном жесте, неверя во всё происходящее. Сириус полностью впал в ступор, а его аристократичная равнодушная маска, отработанная годами на светских приёмах спала полностью и он уставился в одну точку на машине Волконского с такими же широко распахнутыми глазами, как и у Поттера. В это же время русские волшебники вели приятный дружеский диалог на родном языке. Они выглядели так дорого и элитно на фоне Alfa Romeo, из которой до сих пор лилась притягательная мелодия песни ABBA, в своих дорогих шубах из песца и норки, покуривая сигареты и попивая спирт. Гриффиндорцы замерли, как заворожённые. Сириус только сейчас осознал, как тупо на самом деле звучал негласный девиз Блэков: «быть Блэком – это всё равно, что быть королевской крови». Нет. Люди, которые действительно олицетворяют этот девиз, стояли сейчас перед ним, мило беседуя о чём-то. Вскоре Данила попрощался, сжав напоследок плечо Сириуса так, что тот до конца вечера будет помнить, кто тут настоящий мужик. Машина с рёвом сорвалась с места, исчезая в ночном Хогсмиде. Остались только запах гари, табака и оглушительная тишина. Вася окинула парней взглядом, в котором светилось полное спокойствие. —Ну, чего встали, как прокажённые? Пошлите уже. –она с усмешкой бросила окурок и, грациозно потушив сигарету носком ботфортов, пошла к «Сладкому Королевству». –И даже не думайте мне допросы устраивать. Я предупредила. Мародёры перевели на неё взгляды и опять замерли. Сириус посмотрел на Джеймса, Джеймс – на Римуса. Питер просто нервно икнул. Они пошли следом за Романовой, осознавая, что их «подруга» – это человек, который и за которого порвут голыми руками даже дементоров. Славная четверка гриффиндорцев ещё очень долго отходила от событий пятничной ночи. Парни ходили, как зомби, постоянно пялясь в одну точку, и не могли выбраться из пут своего осознания. Глядя на них, Василиса только с лёгкой ухмылкой закатывала глаза. К счастью для мародёров следующие дни после встречи с русским волшебником на Alfa Romeo являлись выходными, поэтому на учёбе их состояние не отразилось. Воскресное утро в Хогвартсе пахло сыростью очередного ливня и тишиной. Романова вышла из Выручай-комнаты, которую ей ещё неделю назад показали Пруэтты, бережно прижимая к груди охапку пустых склянок. Работа над зельем матери требовала концентрации и точности, поэтому Вася была погружена в свои мысли. Она свернула за угол, как вдруг чья-то рука, дрожащая и почти невесомая, схватила её за локоть и буквально втащила в узкую нишу за гобеленом. Василиса уже было дёрнулась, чтобы применить силу, но знакомый аромат дорогих духов и панический взгляд, полный испуга, заставил её замереть. Агата Долохова смотрела на подругу с широко распахнутыми глазами, полными тревоги. Её обычно безупречная причёска сейчас рестрепалась, а на бледном лице выступили капли пота. —Вася...Вася, что происходит?! –прошептала она, её голос был тонким и дрожал от волнения. Агата нервно оглянулась, словно боясь, что их кто-то подслушает. –Там... там Снейп! Он в такой ярости, я никогда его таким не видела! Вася хмыкнула, поправляя сбившуюся прядь волос. Она чувствовала её беспокойство, но не понимала причину паники. —Что на этот раз, Агата? Он взорвал котёл, или я ему не угодила тем, что живу на этом свете? —Нет, хуже! –Долохова крепко сжала руку Василисы, её пальцы были холодными. –Я была сейчас в зельеварне, доделывала отчёт. Он ворвался туда пулей просто, даже меня не заметил. Он... он просто схватил один из котлов и швырнул его в стену! С такой силой, Вась! Он кричал, что ты «настраиваешь» против него Эванс и что он найдёт способ скомпрометировать тебя перед Дамблдором или как-нибудь по-другому отомстить тебе за это! Я боюсь, Вась! Я правда боюсь за тебя! Глаза Агаты были полны слёз. Василиса впервые видела её такой с момента попадания в Хогвартс: не заносчивой слизеринкой, а испуганной, растерянной девушкой, которая искренне волнуется за подругу. —Зачем ты мне это говоришь, Агата? –голос прозвучал неожиданно мягче, чем она планировала. Она видела, как тяжело это признание давалось слизеринке. Долохова шмыгнула носом, её взгляд был полон отчаяния. —Я.. я не хочу, чтобы кто-то страдал. Я знаю, как многие... он... –она запнулась, не смея произносить имя младшего Блэка вслух. Каждый на её факультете знал, какой груз ответственности лежит на Регулусе после того, как Сириус «опозорил род Блэков», поступив на Гриффиндор. Почему-то Агата чувствовала, что этот четверокурсник всего лишь играет роль «послушного сына», и что ему нелегко даётся выживание в этом змеином клубке, как и самой Долоховой. –Просто будь осторожна. Он очень зол, Васюш. Он будет хитрить. Слизеринка быстро развернулась и, не оглядываясь, поспешила прочь, оставив Васю в полумраке коридора. Романова молча посмотрела ей вслед, затем поставила склянки на ближайший подоконник и достала вишнёвую сигарету. Дым медленно выплывал из её рта, а в зёленых омутах застало осознание: Снейп – та ещё темная лошадка. Это ядовитый, одержимый враг, который теперь будет действовать из тени. Хотела бы Василиса для красоты момента сказать, что Долохова спасла ей жизнь, но реальность оставалась реальностью, поэтому гриффиндорка лишь опасно усмехнулась. Как бы не хитрил Снейп, как бы не вредил ей, она всё равно выйдет сухой из воды. Пока не знает как, но выйдет. «Одержимый? Пф, видали мы таких одержимых. И не таких обламывали. Come on, я в России жила или где? Мы бесов да покойников почти каждый день вызываем, а тут этот, я вас умоляю» Девушка быстро докурила, выкинула окурок в окно и, прихватив свои скляночки, пошла к гостиной Гриффиндора. Через день, к удивлению всей команды по квиддичу, рядом с Финном появилась Василиса Романова, которую парень всё-таки уломал тренировать команду, поэтому теперь она стояла здесь не как наблюдатель, а как новый, безжалостный инструктор. —Значит так, господа хорошие. Квиддич – это не только про спорт, азарт в игре и строгое следование правилам. Нужно чувствовать ветер каждой клеточкой своего тела и пользоваться им в своих интересах. Но вы не научитесь слушать ветер, пока ваши тела будут дряхлыми и неподготовленными. –голос девушки разлетался громом по всему полю, заставляя всех съежится под её напором. Сириус и Джеймс, стоящие почти напротив Василисы, внимали каждое её слово, слушая с таким рвением, будто перед ними пророк, не иначе. Осенний воздух беспощадно кусался, но Романова и слушать ничего не хотела. Уже через минуту вся команда, в том числе и она сама, бегала вокруг поля до того момента, пока их лёгкие не начинали гореть. Пот и пар валил от каждого, но её голос звучал строго и чётко, поэтому ни у кого даже мысли не было ей возразить. Вскоре в ход пошел и воркаут. И пока ослабленная команда пыталась выполнить простейшие упражнения, Зоран Медведев сидел на трибунах и досадливо смотрел на поле. Он хотел бы быть там сейчас, стоять рядом с Василисой и бегать вместе с командой, но он не мог. Травма колена стала для него концом карьеры охотника. Ложечница, что входила в зелье Костерост, вызывала в его организме аллергию, а из-за травмы коленная чашечка правой ноги была почти раздроблена и не срасталась. Квиддич был закрыт для него навсегда. То, чем он горел, что любил больше всего: свободу, потоки ветра в лицо, адреналин в крови, –всё это перечёркивалось лишь одним запретом. Запретом на полёты. Медведев лишь грустно улыбнулся, глядя на то, как его подруга заставляет двух мародёров в лице Джеймса и Сириуса отжиматься на кулаках по пятьдесят раз. Неожиданно, русский волшебник заметил движение рядом с собой и резко обернулся. Марлин МакКиннон, которая подсела к нему на лавку, вздрогнула и выронила из рук перо. На лице девушки отразилось недоумение, а Зоран, пользуясь быстрой реакцией, подхватил перо и с лёгкой улыбкой вернул его владелице. Гриффиндорка приподняла брови, замешкавшись, но пишущий инструмент из рук охотника взяла. —Ты чего пугаешь-то так?! Я думала, у меня сердце остановится, когда ты повернулся так резко. –запричитала Марлин и положила руку на сердце. Зоран только усмехнулся и покачал головой. —Не подходи к русским парням сзади, если не хочешь заработать инфаркт или парочку сломанных рёбер. –Медведев вновь перевёл взгляд на поле. Улыбка тронула его губы, когда он увидел Романову, отжимающуюся на одной руке раз сорок, не меньше, а команда Гриффиндора смотрит на это с открытыми ртами. МакКиннон лишь фыркнула и отвернулась к своему пергаменту. Её рука что-то выписывала на листке красивым почерком, но взгляд то и дело возвращался к Медведеву. В итоге она не выдержала и повернулась к нему. —Почему ты вечно такой угрюмый ходишь? Если и улыбаешься, то только с этой... Романовой. Чем она тебя зацепила вообще? Выскочка, да и только... –выпалила девушка, но тут же напоролась на ледяной взгляд карих глаз и замолкла. —Не смей в моём присутствии оскорблять Василису. Мы с ней с первого курса знакомы, а вы с ней только полтора месяца. И то толком не общались ни разу. Ты её не знаешь, поэтому прекрати нести чушь. –голос Медведева прозвучал тихо, но так твёрдо, будто ковали металл. У Марлин перехватило на секунду дыхание. Ей ещё не приходилось видеть этого парня таким яростным и колючим. В груди разлилось неприятное, липкое чувство зависти к этой Романовой. У этой русской были близкие и родные люди, которые готовы были за неё порвать любого, кажется, даже дракона. А что было у неё? Три соседки по комнате, при чём двое из них лучшие подружки, которые не отлипают друг от друга, а третья только и делала, что бегала на свидания со своим парнем. Она бы хотела таких же друзей, как у Романовой, но никак не могла понять, за что её все так любят. Для МакКиннон она была грубиянкой и мажоркой, которая родилась с золотой ложкой во рту. От досады гриффиндорка закусила губу. Она хотела пообщаться с этим загадочным русским, но злить его в её планы не входило. Кое-как сделав усилие над собой, Марлин тяжело выдохнула. —Ладно, извини... не подумала, прежде, чем сказать. –Зоран так и не отвёл взгляда от тренирующейся команды, с которой стекал уже седьмой пот. Лицо парня нахмурилось ещё на моменте высказываний Марлин о его подруге, но так и не расслабилось. МакКиннон поняла, что залезла туда, куда не стоило, поэтому только поджала губы и виновато опустила глаза в блокнот. На пергаменте каллиграфическим почерком были выведены строчки, что переплетались и рифмовались. Голубые глаза девушки пробежались по получившемся строчкам. Её окутывает сон, Ангел провожает до небес. А он падает в бездну, Тащит его сам бес. Слеза по щеке одиноко стекла, Когда увидели глаза её это. «Заря расцвела, но не для меня», Сказала и кинулась ото света. Перед глазами весна, И тот букет пышных роз. Жизнь тогда была ясна, Он их бережно для неё лишь нёс. Следующая картина — лето, Смех двух подростков и счастье. Всё, что можно было спето, И плевать им на расстоянье. Слабая улыбка на губах, Слезы катятся сильнее, Воспоминания в веках, От этого ещё больнее. Она клятву ему давала, Что не оставит никогда. Даже когда еле дышала, Шептала, что всё ерунда. Пусть она свалится в бездну, Пусть на страдание её обрекут. Всё равно уже, если честно. Не страшен ей адский кнут. Не пугает испытаний гряда, Только бы с милым вместе, Клятву давали «везде и всегда», Гриффиндорка в последнее время заинтересовалась маггловской религией – христианством и даже прочитала несколько глав Библии. Ветхий завет очень поразил девушку и вдохновил, поэтому она вновь взяла в руки перо, как несколько лет назад. Но вот последняя строка никак не шла ей на ум вот уже несколько часов. Марлин глянула на Зорана и в её голове на секунду появился недостающий элемент стихотворения. Ведь умерли оба в счастье... МакКиннон кинула очередной взгляд на волшебника, сидящего рядом. Она хотела ещё раз извиниться, но мысли путались, а все слова вылетели из головы. —А... почему ты не тренируешься? Ты же тоже квиддич любишь, вроде...–голос дрогнул и прозвучал неловким шёпотом. Ей было ужасно неудобно перед ним. Бывший охотник медленно перевёл взгляд шоколадный омутов на гриффиндорку. Он приподнял бровь, но потом отвернулся обратно к полю. —Травма у меня. Колено буквально раздроблено, а на Костерост у меня аллергия. –спокойно произнёс Медведев, вспоминая тот роковой день. Парень смотрел на поле, но перед его глазами плыли не нынешние гриффиндорцы, а тот проклятый день четвёртого курса. Снег, смешанный с дождём, пронизывающий ветер и... свист. Резкий, оглушительный свист бладжера, который ударил в самую роковую точку. —Тот день был идеальным. –голос Зорана стал тише, глубже, почти превратившись в эхо прошлого. –Финал кубка. Мы с командой нашего факультета вели по очкам. Я был в метре от квоффла, а Вася почти дотянулась до снитча, когда бладжер влетел прямо в колено. Звук был... как будто кто-то ломает сухие ветви посреди зимнего леса. Хруст, от которого зубы сводит. Он невольно сжал кулаки, вспоминая ту белую пелену боли, которая накрыла сознание. Его сбросило с метлы – пятьдесят метров свободного полёта прямо на мёрзлую землю. —Меня притащили в больничное крыло в полубреду. Тётушка Дуня... наша колдомедик, была тогда в панике. Дала мне «Костерост», самую мощную дозу. Но вместо того, чтобы срастить кость, зелье вступило в дикую реакцию с моим организмом. Начался отёк, костная ткань вместо того, чтобы укрепляться, начала превращаться в труху, будто её разъедала кислота. Кость была разроблена в мелкую крошку, которую магия просто отказалась собирать обратно. Медведев повернулся к Марлин. В его карих глазах не было жалости к себе, только лишь горькое принятие. —Я провалялся в госпитале три недели. Кость собрали на спицах, ходить я могу, даже бегать на короткие дистанции, но вот летать... Метла в русском квиддиче требует идеального упора на ноги, и малейший перегруз в полёте вызывает такую судорогу, что я теряю сознание в небе. А падать с двадцати футов во второй раз мне не хочется. –волшебник посмотрела на свои руки, сжимающие лавку трибун. Марлин слушала его с широко распахнутыми глазами. Она помнила, как Мэри из-за отравления пролежала в Больничном крыле три дня, в то время, когда шёл матч по квиддичу. МакДональд тогда подругам все уши прожужжала. У охотницы началась чуть ли не ломка по квиддичу, она умоляла мадам Помфри выписать её поскорее. А тут запрет на всю жизнь... —Квиддич для меня – это не просто игра, МакКиннон. Это был мой способ дышать. Когда запретили полёты, для меня это значало... что небо закрылось для меня навсегда. Гриффиндорка замерла в оцепенении. Она не знала даже, что сказать, как ответить, как поддержать...  Её рука медленно, осторожна опустилась на ладонь охотника. Зоран слегка вздрогнул от этого жеста и перевёл взгляд на такие чистые, сопереживающие голубые глаза Марлин. Парень аккуратно поднял уголки губ в подобие улыбки и перевёл взор своих очей на квиддичное поле. Уже после того, как обесиленная команда рухнула на землю, Романова объявила, что тренировка окончена. Пойти вся команда ошарашенно посмотрела на Васю, думая, что она пошутила. Однако Василиса выглядела вполне серьёзно, стоя в своей любимой кожанке и джинсах. —Ты издеваешься? То есть гонять нас по всему полю без мётел несколько часов, а потом просто сказать «тренировка окончена»? Мы даже на мётлах не летали! На кой чёрт нам тогда нужны были эти упражнения на земле? –воскликнула Оливия Вуд, ненавистно глядя на их нового тренера. Романова медленно повернула голову в её сторону. На её лице расцвела широченная ухмылка, а в глазах блестнул опасный огонёк. Вся сборная Гриффиндора покосилась на Вуд, как на полную дуру. Но охотница даже не глянула на них. —А у тебя ещё остались силы летать на метле? Что ж, ладно. Как ты могла заметить, я делала всё то же самое, что и вы. Бери метлу и давай сыграем с тобой в квиддич. Вдвоём. –спокойно произнесла Василиса, развернулась и с помощью двух пальцев свистнула. К ним подлетели две обычные метлы из школьного резерва. Вася сделала лёгким пас рукой и к ним подлетел ящик с инвентарём для игры. Быстро разжав замки, русская волшебница выпустила в воздух три мяча: два бладжера и один квоффл. Снитч же остался в ящике. —Благодаря этим мётлам, мы будем на равных. Хоть я и ловец, но меня также обучали ролям охотника и загонщика. Так как играть будем вдвоём, загонщиков не будет, нам придётся уклоняться от этих бешеных шаров самим. –произнесла Романова с ухмылкой, ловко запрыгивая ногами на метлу и подкидывая квоффл в руке, в то время как бладжеры уже бешено летали по всему полю. –Готова? Оливия, пытаясь держаться стойко, оседлала метлу и быстро кивнула Василисе. На что та только больше растянула чеширскую улыбку. В это время чуть поодаль стояла остальная команда с широко распахнутыми глазами. —Скажите мне честно, Вуд на самом деле такая идиотка или притворяется? –спросил Сириус, провожая взлетающих девушек взглядом. —Видимо, реально идиотка. Если человека обучали играть в квиддич за все возможные роли, то он становится буквально непобедим, зная основные тактики других игроков. –неожиданно Блэку ответил не Джеймс, стоящий рядом, а подошедший Финн. Поттер в это время нахмурился, понимая, что Оливия сейчас подписала себе смертный приговор, потому что даже он не осмелился бы после такой тренировки сесть на метлу и сыграть против Романовой. Воздух на поле свистел от бешеной скорости бладжеров. Вуд, чьи руки дрожали от усталости, неловко вильнула, едва уклонившись от пролетающего мимо железного шара. Василиса же двигалась так, будто была частью самой метлы. Она не просто летала – она «читала» поток ветра. Вместо того, чтобы хаотично метаться, она использовала центробежную силу для разворота, входя в крутые виражи почти без потери скорости. —Вуд, ты летишь как подбитая ворона! –голос Романовой прорезал ветер, резкий и отрывистый. –Сгруппируйся! Ты держишь квоффл, как будто это тухлое яйцо! Прижми его к корпусу, используй инерцию поворота, а не свою вялую руку! Оливия, стиснув зубы, попыталась выполнить манёвр, но Вася была уже сверху. Одним движением она вошла в «штопор Ведьмы», которому научили её в Кодовстворце, перехватила квоффл прямо в полёте и, совершив резкий нырок вниз, оказалась прям под кольцами. —Ты слишком предсказуема! –крикнула Василиса, зависнув в паре метров от охотницы. –Если ты видишь бладжер – ты уже проиграла. Ты должна видеть траекторию ВСЕХ мечей сразу. Смотри не на цель, а на пространство МЕЖДУ ними. Вуд попыталась резко набрать высоту, чтобы перехватить мяч, но Романова, будто зная это на три секунды вперёд, сделала резкий финт зигзагом, огибая гриффиндорку по широкой дуге. Она двигалась грациозно и безжалостно. —Слишком много лишних движений! –рыкнула Вася, пролетая мимо и почти задевая плечо Оливии своим. –Метла – это продолжение твоего тела, а не палка, на которой ты сидишь! Дыши глубже! Если ты не дышишь, ты не соображаешь! К тому моменту, когда счёт достиг 350:10 в пользу русской, Вуд едва держала равновесие. Её лицо было бледным, а руки не слушались. Охотница пошла на снижение, врезаясь в пожухлую траву поля, и просто рухнула там, глотая воздух ртом. Русская ведьма приземлилась мягко, даже не расстегнув до конца куртку, словно только что прогулялась по библиотеке, а не носилась по всему полю на метле. Романова подошла к поверженной гриффиндорке, и её тень накрыла Оливию. Василиса наклонилась, глядя на неё сверху вниз – холодная, властная, пугающая. —Видишь, что бывает, когда ты слишком самоуверена? –прошипела она почти в лицо Оливии. –В следующий раз не спорь, а просто выполняй мои указания. И если я сказала, что тренировка окончена, значит, она окончена. Не смей ставить моё слово под сомнение, если не хочешь закончить очередную такую тренировку в Больничном крыле. Вася выпрямилась, её лицо стало снова непроницаемым. Она подняла руку с кольцом, призывая инвентарь обратно в ящик, а мётла в амбар. —Тренировка окончена. Расходитесь! Она не стала больше ни на кого смотреть. Развернувшись, она уверено пошла в сторону замка, только сейчас растёгивая куртку, и то больше для солидности. Где-то на трибунах Зоран, наблюдавший за всем этим с восхищением и гордостью за Василису, коротко кивнул Марлин и поспешил вслед за своей подругой. Среда встретила замок таким плотным и сизым туманом, что казалось, будто Хогвартс парит посреди огромного серого облака. Влажность проникала сквозь каменные стены, оставляя на портретах и доспехах мелкую росу. День тянулся медленно, навевая на учеников сонливость, но для Васи этот день выдался суматошным. Она задержалась у профессора Торн после урока Древних Рун – они долго спорили о структуре сибирских связок, которые Романова использовала в своих конспектах. Когда девушка наконец попрощались с преподавательницей и вышла в коридор, за окнами уже сгустились сумерки. Туман за окнами потемнел, превращаясь в зловещую серую дымку. Коридоры седьмого этажа были абсолютно пусты. Лишь шаги Василисы – чёткие, ритмичные, звонкие от ударов каблуков о каменные плиты – нарушали эту мёртвую тишину. Она шла, погружённая в свои мысли, сжимая лямку тяжёлой сумки с книгами. Вдруг из глубокой, тёмной ниши за углом, куда почти не доставал свет редких факелов, выросла стремительная чёрная тень. Романова даже не успела поднять руку с кольцом, как её плечи грубо и резко сжали чужие пальцы. Сильный рывок – и спина девушки с глухим стуком врезалась холодную стену. Сумка с тихим шорохом сползла с плеча на пол. Прямо перед её лицом, тяжело и прерывисто дыша, стоял Северус Снейп. Его чёрная мантия казалась продолжением ночного тумана, длинные сальные волосы растрепались, а лицо было бледным, почти прозрачным от ярости. Он с силой сжимал лацканы её пиджака, буквально прижимая гриффиндорку к стене, и шипел от клокочущего внутри гнева. —Ты...–его голос сорвался на свистящий шёпот, а чёрные, как бездна, глаза бешено метались по её лицу. –Ты что творишь, Романова?! Какое право ты имеешь лезть в чужую жизнь?! Из-за тебя... из-за твоего мерзкого кулона на её шее я даже подойти к ней не могу! Она не слушает меня! Ты настраиваешь Лили против меня, ведь так?! Чего ты добиваешься, грязнокровка?! Снейп буквально трясся от ярости, его пальцы сжимались на её одежде всё сильнее. Он привык, что его мрачный вид и ядовитые слова заставляют людей пятиться. Он ждал страха. Он ждал оправданий. Но Василиса даже не моргнула. Наоборот. На её губах на секунду мелькнула такая холодная, такая презрительная улыбка, что от неё даже туман за стёклами, казалось, сгустился. Девушка сделала лёгкий пас рукой, и за спиной Северуса распахнулось несколько окон. Густой туман тут же растёкся по коридору плотной дымкой, вызывая холодные мурашки на коже. Снейп, опешив на секунду, быстро повернул голову на окна, а потом прижал девушку ещё сильнее к стене. Его глаза заметались по её лицу в поисках логичного ответа на его немой вопрос: «что ты творишь?». —Что-то тут душно стало. –с той же презрительной ухмылкой сказала девушка, будто прочитав его мысли. Туман уже добрался до них и затянул пространство между ними белёсой пеленой. Её зёленые глаза оставались абсолютно спокойными, холодными и пустыми, как замёрзшее озеро в январе. В них не было ни страха, ни удивления – только ленивое, утомлённое раздражение и едва уловимая тень древнего, царственного презрения, словно перед ней назойливая, глупая муха, а не будущий Пожиратель Смерти, который произнёс вслух своё «самое страшное проклятие». Её брови нахмурились, а взгляд опустился на его руки, сжимающие и мнущие её идеально выглаженный пиджак, а затем вернулся к его лицу. Просить и унижаться Романова не любила. Не тратя времени на слова, Василиса резко, с отточенной годами тренировок точностью, вбила жёсткий каблук своих туфель прямо Снейпу в живот. Физически крепкая, натренированная Вася сделала это так быстро и сильно, что хиленький, вечно сидящий за книгами Северус просто не успел среагировать. Из его лёгких сдавленным хрипом валетел весь воздух. Пальцы мгновенно разжались, а Снейп согнулся пополам, хватаясь за ушибленное место, и отшатнулся от неё на три шага назад, тяжело и шумно глотая ртом прохладный воздух, а потом, не удержав равновесия, упал на каменный пол. Туманная дымка в коридоре стала настолько плотной, что парень уже не видел силуэт девушки, стоящей ещё секунду назад около противоположной стены. Эта серая завеса не была похожа на обычный туман, создавалось впечатление, что кто-то нарочно сделал марево почти непроглядываемым. —Ты сам виноват в этом, Снейп. –её голос прозвучал тихо, прямо над его ухом, но в этой тишине сквозила такая уверенность и ледяной металл, что Северус быстро повернул голову в её сторону, широко распахнув глаза. Она стояла буквально над его головой, лениво опираясь предплечием на стену, у которой он сидел, и смотрела ему чётко в глаза. Её зеленые глаза стали ярче, словно у кошки, и в них загорелся огонёк опасности. Слизеринец машинально отпрянул от неё подальше, всё ещё держась рукой за живот и злобно шипя. —Я просто помогла Лили убрать её проблему. Тебя. И если она до сих пор носит мой оберег, значит, она просто не имеет желания пересекаться с тобой и разговаривать. Об этом ты подумал? –на её лице расцвела широкая ухмылка, от которой так и веяло угрозой, но голос её был абсолютно спокойным. Из-за этого контраста у Снейпа внутри всё сжалось от какого-то животного ужаса. —Как ты думаешь, почему? Может потому что ты в последний ваш диалог назвал её тем же словом, что применил сейчас ко мне? При чём очень напрасно. –Василиса оторвалась от стены и медленно, с кошачьей грацией, пошла к слизеринцу, на что тот вновь неосознанно отполз подальше от её фигуры. Пытаясь собрать остатки своей гордости, Северус злобно оскалился, а его лицо исказила гримаса боли и ненависти. —Я... я не причиню ей вреда! Это ты... —Заткнись и послушай. –оборвала его Вася, делая шаг вперёд. Эхо коридоров отразило её голос, делая его ещё более пугаюшим. Её тень накрыла согнувшегося слизеринца. –Тебе выгоднее сотрудничать со мной, чем наживать во мне врага. Можешь шипеть на меня сколько угодно, но именно я – та, кто может поговорить с Лили насчёт тебя. Именно я могу убедить её в том, что ты не монстр и хочешь просто нормально поговорить. Ну или... убедить её в обратном, если ты не прекратишь собачиться со мной. Понял меня? На последних словах её голос принял приторно слащавый оттенок сумашествия и опасности. Северус замер. Его чёрные глаза округлились от шока. Он ожидал, что она пойдёт жаловаться Дамблдору или нашлёт на него какое-то проклятие, но эта девчонка... она предлагала ему сделку. Холодную, расчётливую сделку, которая в будущем скорее всего очень дорого ему обойдётся, где на кону стояло единственное, что имело для него значение в этой жизни – Лили. Он молчал, хмурясь так сильно, что на лбу прорезались глубокие морщины. Его гордость орала, что нужно отказаться, плюнуть ей под ноги и уйти, но его отчаяние... отчаяние шептало, что это его единственный шанс. Снейпа одновременно и пугала эта русская ведьма, и притягивала своим заманчивым предложением и какой-то особой, древней магией. —Я... я подумаю. –наконец, сипло выдавил Северус, поднимаясь с пола и бросая на неё последний, полный сложного спектра эмоций взгляд. А затем, резко развернувшись, его чёрная мантия взметнулась, и он бесшумной тенью растворился в сером тумане коридора. Василиса лишь равнодушно пожала плечами, поправила сумку и лениво мотнула двумя пальцами руки, магией развивая плотный туман и закрывая окна. А потом, как ни в чём не бывало, пошла дальше по коридору, оставляя за собой едва уловимый шлейф цветочных духов.