Два разных мира

Тридцать первое октября встретило учеников Хогвартса массой устрашающих декораций: говорящие тыквы, тысячи живых пауков разных размеров в углах и летучие мыши, которые путешествовали по всему замку. Большой зал гудел о предстоящих тематических вечеринках в гостиных каждого факультета, и только русские волшебники смотрели на это всё с настороженостью и лёгкой усмешкой. Наблюдать, как англичане пугаются обычных тыкв и пауков было довольно забавно. Гриффиндорский стол уже во всю шумел и обговаривал план вечеринки. Мародёры строили планы, как будут пугать некоторых слизеринцев, а Лили Эванс вместе с Марлин МакКиннон обсуждала наряды. Рыжая староста наконец повернулась к Василисе и Зорану, которые наблюдали за общим гомоном с лёгкой усмешкой. —Лис, а ты в чём будешь на вечеринке? –произнесла с улыбкой Лили, разрезая омлет с ветчиной. Романова повернула голову к подруге и по-доброму усмехнулась, покачивая головой. —Я, пожалуй, сохраню интригу до вечера. –зеленые омуты девушки блеснули хитрым огоньком. На эту реплику подруги Медведев усмехнулся, уже понимая, что будет этой ночью. Эванс лишь заинтриговано хмыкнула, но вопросы задавать не стала, зная, что вытянуть из Романовой секрет против её воли – задача невыполнимая. В этот момент со спины к их столу бесшумно, словно тень, подошёл высокий блондин в черно-жёлтом пуффендуйском галстуке. Белояр Юсупов, которого вся русская делегация за его неуёмную гиперактивность ласково звала «Белка», широко ухмыльнулся и от всей своей широкой русской души хлопнул Васю и Зорана по плечам. Хлопок вышел такой силы, что Романова, как раз делавшая глоток яблочного сока, подавилась и громко закашлялась, а Медведев лишь недовольно зыркнул на друга, но расплылся в тёплой улыбке. —Здорово, православные! Ну как, всё в силе сегодня на ночь-то? –весело спросил Белояр на чистом русском, наклоняясь между ними и заглядывая в их тарелки. От сквозящей в его словах иронии на тему их религии русские довольно ухмыльнулись, но потом Романова вернула недовольное выражение лица и отвесила другу щелбан, на что тот тихо вскрикнул: «АЙ!» и потёр ушибленное место с театральной обидой. —Белка, ёпт твою, прибью тебя, если ещё раз так подкрадёшься!–прокашлялась наконец Василиса, утирая губы салфеткой и бросая на друга уничтожающий взгляд зеленых глаз. –В силе, в силе. Скажи там нашим, чтобы к восьми часам уже у озера были. И корзины пускай не забывают. —Будет сделано, капитан! –Юсупов шутливо отдал честь, стащил с тарелки Зорана один тост и, весело жуя на ходу, направился к пуффендуйцам, чтобы передать остальной делегации весть. Лили Эванс, которая наблюдала за этой прекрасной сценой крепкой дружбы, лишь заинтересованно переводила взгляд с Медведева на Романову. Вася заметила и это и лишь тепло улыбнулась подруге, понимая её любопытство. —Не бери в голову, Лил. –произнесла Вася и схватила со стола зелёное яблоко, звонко откусывая его. –Он просто гиперактивный у нас. После завтрака закадычная троица из Лили, Васи и Зорана разделилась. Василиса и Медведев неторопливо шли по коридору первого этажа, направляясь к теплицам. Вокруг них сновали возбуждённые хогвартсцы, таская бутафорских летучих мышей и шугаясь оживших доспехов. Зоран шёл вальяжно, засунув руки в карманы брюк, и периодически вежливо кивал проходящим мимо когтевранцам и пуффендуйцам, с которыми уже успел познакомиться на совместных уроках. Убедившись, что никого из их делегации поблизости нет, Медведев негромко произнёс: —Микула обещал медовуху принести с квасом сегодня. Говорит, нехилая партия получилась, на бруснике настоянная. Возможно ещё настоячки на крыжовнике и смородине притащит. –Зоран победно улыбнулась, предчувствуя атмосферу праздника. Вася от неожиданности даже шаг замедлила и недоумённо выгнула бровь, глядя на друга. —Микула? –переспросила она. –Так он же на Ивана-Купала клялся всеми богами Яви и Нави, что завязал окончательно?  И что капли в рот больше не возьмёт? Зоран с улыбкой фыркнул, устремив на Романову такой многозначительный, ироничный взгляд, что Васе сразу всё стало, и она лишь глубоко вздохнула, покачивая головая и улыбаясь. —Я тебя умоляю, Вась. –весело протянул Медведев, качая головой и чуть ли не присвистывая. –Он говорит, что завязал, кыждый раз после больших праздников, когда голова раскслывается. А потом по-новой, как только на горизонте замаячит хороший повод. Ему в этих делах верить – себя не уважать. Контрабандист хренов, он эту медовуху тайком в чемодане через три границы пёр, не выливать же теперь. Василиса не выдержала и тихо, искренее засмеялась, признавая правоту друга. —Ну... тут ты прав. –согласилась она, поправляя сумку на плече и разминая шею. –Ладно, брусничная, так брусничная. Лишь бы наши англичане её не нализались, а то собирай их потом по всему Запретному лесу... Друзья вновь хохотнули и остаток пути до владений профессора Стебль прошли в приятном, настольгическом молчании. Каждый из них думал о своём, но мысли сходились в одном месте: «В Англии хорошо, но дома лучше...» К вечеру весь Хогвартс уже гудел: все носились с украшениями, волшебными палочками и хвастались своими нарядами. Ближе к шести вечера Лили пришла в спальню с таким смущённым, картинно злым видом и небольшим букетом лилий, что Вася аж усмехнулась. Староста громко хлопнула дверью, неожиданно аккуратно положила цветы на тумбу и, не раздеваясь, плюхнулась на кровать лицом в подушку. —Ты чего такая? Что уже случилось? –с добродушной улыбкой произнесла Романова, поднимаясь на ноги и откладывая в сторону книгу. –И откуда цветочки? Эванс резко поднялась с кровати, но потом её взгляд упал на букет, и она закусила губу. —Да так... Поттер, как обычно, подарил. –замялась девушка, внутренне борясь с каким-то новым для неё смущением и прежней ворчливостью на Джеймса. Услышав знакомую фамилию, Романова холодно закатила глаза и ушла обратно к себе на кровать. «Этот ушлёпок видимо решил не только меня добить, но и Лили. Да я ему бошку откручу!» Однако в голове быстро промелькнули воспоминания последних двух дней. Вот Джеймс сидит в гостиной и, вопреки привычному сценарию, не смеётся над шуткой Сириуса в адрес Питера. Он мягко, но уверенно хлопает Хвоста по плечу и увлекает его в обсуждение маггловской техники как равного. А Питер... Петтигрю буквально сияет, его глаза горят восторгом, он больше не вжимается в угол дивана, пытаясь стать невидимым. А вот в библиотеке Римус, бледный и осунувшийся, засыпает прямо над горой пергаментов, забыв про ужин. Джим, проходя мимо, молча и аккуратно кладёт на его учебник спелое красное яблоко и плитку шоколада, уходя прежде, чем Лунатик успеет поднять голову. В тот день она наблюдала за всем этим со стороны, случайно оказываясь рядом. Её душу вскрыли, обнажили перед этим взъерошенным гриффиндорцем, и это до сих пор пугало до дрожи. Но то, как этот золотой, безрассудный гриффиндорец молча, бережно и упрямо следовал её написанными заветам, заставляло лёд вокруг её сердца давать первые, едва заметные трещины. От пучины воспоминаний Романову отвлекло движение Эванс. Староста стояла рядом с тумбочкой и бережно разглядывала букет лилий, вдыхая манящий, опьяняющий аромат. От этой картины сердце Василисы слегка затрепетало. Её советы не прошли даром, и у Поттера наконец-то появился шанс. —Кстати, не поможешь мне собраться на вечеринку? Я думаю сыграть на том, что у меня клишированная внешность ведьмы. –произнесла плавно обернувшаяся Лили и коснулась своих пламенных волос. –Поможешь образ создать? Василиса заговорщически улыбнулась подруге и буквально подлетела к шкафу с характерным русским: «ТААААК». Следующий час девушки провели за сборами Эванс на Хэллоуинскую вечеринку в гостиной Гриффиндора. Получившийся образ был наполнен готическими нотками маггловских представлений о ведьмах. Остроконечная чёрная шляпа на Лили смотрелась очень загадочно и придавала её облику некой опасности. Наряд решили оставить пока покоиться на вешалке, а девушки приступили к макияжу. Василиса орудовала кисточками как истинный профессионал своего дела, превращая и так безумно красивую старосту буквально в огранённый алмаз. —Ну что за модель, ты посмотри. –с восхищением в глазах произнесла Романова, улыбаясь и рассматривая свою работу. Лили наконец открыла глаза и глянула в зеркало с таким же восхищением в глазах, как у Васи. —Мерлин, Лис! Ты истинная волшебница даже без магии! Это просто шикарно, спасибо тебе огромное. –лепетала Эванс, налетая на подругу с объятиями. На этот жест русская ведьма только улыбнулась и обняла подругу. Но вскоре Лилс отстранилась и заглянула в глаза Васи. —Я пойду наверно в гостиной пока посижу. Там Джеймс с Сириусом всё украшают, хоть посмотрю и проконтролирую этот момент. А то ты их знаешь. –с улыбкой произнесла Лили, подхватывая с полки книгу и выходя за дверь. Василиса с улыбкой глубоко вздохнула, покачивая головой и переводя взгляд на уже стоящие в вазе лилии. Через час замок уже гремел от предвкушения. В гостиной Гриффиндора Сириус настраивал зачарованный проигрыватель, а Джеймс пытался украсить потолок живыми летучими мышами, которые то и дело кусали его за пальцы. Лили с Римусом увлечённо болтали о задании по Травологии, сидя на диване. На их коленях лежали отложенные книги, к которым ребята потеряли интерес сразу же после начала диалога. Питер вешал гирлянду из маленьких зачарованных тыкв, стоя на стремянке, которая каждый раз грозилась скинуть Хвоста на пол. Остальные гриффиндорцы либо занимались своими делами, либо помогали украшать место их общего досуга. Когда дверь из спален русских волшебников отворилась, и они вышли со стороны винтовых лестниц, в гостиной воцарилась тишина. Семь русских студентов вышли не в привычных англискому глазу костюмах ведьм или вампиров, а в своих обрядовых одеяниях. Белоснежные льняные рубахи и платья, расшитые алыми узорами – символами жизни и защиты. На головах – венки из полыни, колючей рябины и сухих цветов, а в руках – большие плетённые корзины с крышкой. Они выглядели так, будто пришли прямиком из глубины веков, из лесов, которых нет на английских картах. Сириус, заметив их, оторвался от проигрывателя и усмехнулся. —О, вы уже готовы? Мы тут вечеринку к восьми планировали, вы как раз... Василиса, чьё лицо было холодным и торжественным, лишь едва заметно дёрнула уголком губ. —Мы не на вечеринку, Блэк. У нас Велесова ночь. Граница потустороннего мира открыта, и если вы не хотите, чтобы ваши «весёлые духи» с Хэллоуина встретились с настоящими Навьями – советую держаться рядом с огнём. –с улыбкой произнесла Романова и направилась к выходу из гостиной. Она прошла мимо него, от неё пахло морозным воздухом, хвоей и почему-то... свежевырытой зёмлей. Это была не та Вася, что летала на метле будучи на каблуках, это была ведьма, знающая цену тьме. Эванс, которая была самой практичной, мгновенно подорвалась с дивана и вновь оглядела русских. Ноги у колдовстворцов были босые, а на теле только тонкие льняные рубахи да платья. —Погоди, то есть вы вот так пойдёте?! Вы же замёрзнете, там всего два градуса тепла! –громко сказала староста, искренне волнуясь за подругу. Но Василиса лишь пожала плечами и вышла за портрет Полной Дамы вместе с остальными русскими. Все сидящие в гостиной переглянулись между собой, кинулись к своим спальням, накидывая тёплые мантии и шарфы и выбегая вслед за учениками Колдовстворца. Примерно та же сцена произошла и в трёх других гостиных факультетов, и всё также хогвартсцы понеслись утепляться и направились за иностранными волшебниками. На поляне у Чёрного озера костры уже полыхали синим и красным. Когда толпа англичан, движимая жгучим любопытством, высыпала на берег, русские даже не обернулись. Они были заняты делом. Длинные столы ломились от выпивки – настойки, медовуха, квас лились рекой. Костры – огромные, в человеческий рост – были размещены по этой стороне Чёрного озера и, казалось, обжигали даже на расстоянии ста метров. Семь парней разместились на лежащих рядом поваленных деревьях и уже играли какие-то мелодии на балалайке, баяне да бубнах. Когда русские ученики всё-таки обратили внимание на пришедших посмотреть англичан, то единогласным решением была отправлена к ним незаменимая четвёрка Колдовстворца, от которой Ядвига Петровна вечно седела и лишь усерднее запасалась молодильными яблочками: Зоран Медведев, Василиса Романова, Белояр Юсупов и Агата Долохова. Подхватив под руки огромные корзины, этот квартет направился по меньшей мере к сотне учеников Хогвартса. Вася направилась прямиком к «слизеринской элите», которая находилась к ней ближе всего. Барти Крауч и Эван Розье, обычно такие говорливые, притихли глядя на неё. Регулус стоял чуть поодаль, его руки были скрещены, а взгляд, казалось, приклеился к её лицу. Сказать, что он был в шоке – ничего не сказать. Тридцать иностранных босых учеников в одних льняных рубахах и с венками на голове в +2°С сейчас кружились у самого берега озера, будто готовясь к какому-то странному празднику, абсолютно не похожему на привычный английский Хэллоуин. Блэк-младший пытался скрыть широко-распахнутые глаза под привычной холодной маской, когда русская ведьма, которая гладила и целовала его в облике кота, приближалась к их факультету. Вася остановилась прямо перед ним. Она достала из корзины венок – самый густой, с крупными ягодами рябины, которые на белом полотне её платья казались каплями крови. Взгляд Блэка-младшего упал на её босые ступни, которыми она легко ступала на холодную землю. «Вот дурная, замёрзнешь ведь». Промелькнула мысль в голове слизеринца, но он быстро отдёрнул себя. Она не спросила разрешения. Она просто протянула руки и опустила венок на голову Регулуса. Её пальцы на секунду задержались около его висков, и Рег почувствовал, как по коже пробежал электрический заряд, никак не связанный с магией Велесовой ночи. —Не снимай, Блэк. –прошептала она, глядя ему прямо в глаза так, что у Регулуса перехватило дыхание. –Полынь защитит от морока, а рябина – от голосов, что позовут тебя в Навь – в мир мёртвых. В эту ночь нельзя быть уязвимым. Девушка лёгким движением пальцев поправила его растрепавшиеся кудри от венка и убрала руки. От этого жеста слизеринец замер, и только через несколько секунд, когда Василиса проделала тоже самое с Краучем и Розье, понял, что всё это время не дышал. Сердце бешено отбивало ритм в груди, а пальцы мелко задрожали, из-за чего парень быстро сжал кулаки, намереваясь не выдавать своей слабости. Он хотел что-то съязвить, хотел вернуть себе маску, но слова застряли в горле, а перед глазами против его воли быстро пролетела картина, где он перехватывает её нежные руки, которыми она только что поправляла его кудри, и мягко целует её тонкие пальцы. Но Регулус быстро отогнал эти мысли, глубоко вздохнув и надевая обратно маску слизеринского принца. Внимательный к деталям Крауч лишь усмехнулся, глядя на сжатые в кулак пальцы друга. Зоран в это время бесцеремонно нахлобучил венок на Джеймса, который застыл в шоке. —На, Сохатый. Чтобы твой «огонь» в волосах не привлёк болотника. А то он любит дурачков, которые громко шумят. –пропел с дружеской издёвкой Медведев, акуратно надевая венки на головы Лили и Марлин, стоящих рядом. —Агрессивно. –хмыкнул Сириус, с интересом разглядывая свой венок. –но в этом что-то есть. Когда все венки были надеты, неугомонный квартет Колдовстворца встал напротив хогвартсовских учеников. —Господа, если не хотите отойти в мир иной на вечный покой, не снимайте венки, Мораны ради. –громко провозгласил Белояр с ухмылкой, глядя на то, как меняются выражения лиц англичан: от удивления до истинного шока и ужаса. –И да. Ученики младше четвёртого курса идите лучше в замок и не выходите до рассвета, если не желаете замёрзнуть насмерть. Шум стих и напуганные младшекурсники почти одновременно кинулись обратно в Хогвартс, спотыкаясь. Были конечно и смельчаки, которые решили, что это всё байки старших, чтобы спровадить мелких, и они попытались остаться, но Зоран одним грозным взглядом заставил их почувствовать тот самый холод и уйти обратно в замок. В этот момент музыка стихла, а женский клич раздался в этой тишине, как гром среди ясного неба. Василиса и Агата тут же подорвались, уже слыша мелодию зазывной песни. Девушки Колдовстворца схватились за руки и начали кружиться в хороводе, лавируя между кострами. (Автор советует включить песню Я горю – Полынь Folk для лучшего погружения в атмосферу) Зоран с Белояром только усмехнулись, подхватывая уже пустые корзины и кивая англичанам, чтобы те шли с ними. Воздух вокруг костров стал плотным, как кисель. Клич русских девушек становился громче, а по воздуху прошла вибрирующая волна чего-то холодного и смертельного. —Слышите? –прошептала Лили, вскидывая голову. Её глаза отразили багровое пламя костра. В следующую секунду тишину разорвал девичий голос, переходящий в жуткий, заунывный зов. Русские девушки начали петь, и их голоса, усиленные магией Велесовой ночи, полетел над тёмной гладью озера. Я горю, горю на камушке Загорелись мы на сереньком И же кто есть смелей Тот бы выкупил меня У папы за горами За ним девушек толпами Молодушек табунами Одной девки в толпе нету Одной красной не случилось. Русские девицы кружились вокруг центрального костра. Их движения были точными, опасными, даже хищными. Они привлекали всех своей хтонической сущностью, которая звучала в песне. Велесова ночь – удивительное время, в которое любой язык понимается даже теми, кто его не знает. Поэтому ученики Хогвартса, услышав русскую речь и поняв смысл слов, удивлённо распахнули глаза. Я горю, горю на камушке Загорелись мы на сереньком И же кто есть смелей Тот бы выкупил меня У папы за горами За ним девушек толпами Молодушек табунами Одной девки в толпе нету Одной красной не случилось В этот момент подключились и русские парни, разбавляя женские певучие голоса своими бархатными басами, которые заставляли сердца сжиматься, а мурашки бегать по телу. Русские волшебники примкнули к хороводу девиц и начали кружиться с ними в этом танце смерти. Англичане, впечатлённые атмосферной картиной русского ритуала, начали медленно подходить к кострам, около которых плясали колдовстворцы. Я горю, горю на камушке Загорелись мы на сереньком И же кто есть смелей Тот бы выкупил меня У папы за горами За ним девушек толпами Молодушек табунами Одной девки в толпе нету Одной красной не случилось Я горю, горю на камушке Загорелись мы на сереньком И же кто есть смелей Тот бы выкупил меня Я горю, горю на камушке Загорелись мы на сереньком И же кто есть смелей Тот бы выкупил меня Я горю, горю на камушке Загорелись мы на сереньком И же кто есть смелей Тот бы выкупил меня И в такт этой песне лес начал... дышать. Сначала из-за кромки деревьев, а потом прямо из-под земли начали проступать тени. (Автор советует для атмосферы включить песню Соловей – Русский народный PHONK) Они не летали, как привычные хогвартсовские призраки, они плыли, едва касаясь травы. Вместо ног – лишь длинные, рваные подолы саванов. Их глаза... Морана, их глаза! Вместо зрачков и радужки – пустые, белёсые сферы, светящиеся фосфорным светом, который резал глаза сильнее, чем костёр. Ученики Хогвартса попятились. У Джеймса палочка в руке дрогнула, а пальцы буквально онемели от мертвецкого холода этих сущностей. Это были не приведения, вроде Сэра Николаса, – эти существа несли в себе холод самой смерти. —Они... что это?! –выдохнул Сириус, цепляясь за плечо Римуса. —Навьи. –спокойно ответила подошедшая к ним Василиса по завершению песни. –Те, кто умер не своей смертью. Те, кого не отпустила земля в мир мёртвых. Не бойтесь. Пока на вас рябина – они не тронут. Но они голодны до тепла... К удивлению учеников Хогвартса, русские маги не выставили щиты. Они начали... подносить духам медовуху и настойки, оставляя чаши прямо на земле, у кромки костра. И... Навьи не нападали. Они наклонялись и, казалось, само тепло напитков, их аромат и музыка, которую начали наигрывать парни, приносили этим существам какое-то извращённое, потустороннее облегчение. Регулус стоял ближе всех к костру. Он видел, как одна Навка – совсем молодая девушка в рваном платье – проплыла в метре от него. От неё исходил такой могильных холод, что его зубы начали выбивать дробь, но рябиновый венок на его голове вдруг вспыхнул мягким красным светом, и мороз отступил. Он посмотрел на Васю. Она танцевала в кругу, её движения точными, завораживаюшими и невероятно красивыми. Русские чувствовали их. Они понимала их боль, и они, Навки, тянулись к ним, как к единственному живому маяку в этом мире. —Они не злые. –прошептала Долохова, вставая рядом с Блэком и потягивая медовуху из деревянной кружки. –Они просто забытые. А в Велесову ночь мы возвращаем им право быть среди нас. Воздух у берега озера звенел от потустороннего холода. Барти Крауч-младший, сделав шаг назад от костра, внезапно замер. Прямо перед ним из тумана соткалась девичья фигура. Её длинный, грязный саван влачился по траве, скрывая отсутствие ног, а белёсые, лишенные зрачков глаза мерцали фосфором в полумраке. От неё пахло болотной гнилью и могильным льдом. —Твою мать... –выдохнул Барти, бледнея, и рванулся назад, со страху наталкиваясь на Эвана Розье. Оба парня, потеряв равновесие, запутались в полах собственных мантий и с глухим воплем повалились на землю. Навка, привлечённая их криками, медленно повернула голову. Её шея хрустнула, словно сухая ветка, и дух поплыл прямо на растянувшихся слизеринцев, вытягивая длинные, синеватые пальцы с острыми когтями. Эван и Барти буквально вжались в холодную землю, судорожно пытаясь нащупать палочки, как вдруг между ними и тварью выросла Романова. Она шагнула вперёд к сущности, подняв раскрытую ладонь на уровень плеч, на которой едва заметно мерцали алые искры. —Они под нашей защитой. –её голос прозвучал как удар клинком – твёрдо, властно, на древнеславянском, но магия Велесовой ночи перевела её слова даже для мёртвых. –Гуляй да празднуй, но мятеж не затевай. Они не те, кому можно причинять вред. Иди. Навья замерла в полуметре от руки Василисы. Несколько секунд они смотрели друг на друга, а затем дух издал протяжный, похожий на свист ветра вздох, склонил голову и плавно отплыл в сторону других костров. Крауч и Розье сидели на траве с круглыми, как галлеоны, глазами, шумно хватая ртом воздух. Василиса медленно опустила руку и повернулась к ним, окинув их ледяным взглядом. —Не шарахайтесь так от них. –спокойно без единой эмоции произнесла она. –Может дурного они вам сейчас ничего и не сделают, пока на вас обереги. Но запомнить могут. А если Навка кого запомнит – всю жизнь за ним слоняться будет и беды нести, а то и вовсе душу на тот свет утянет. Вам же такие перспективы не нужны? Слизеринцы сглотнули, не в силах вымолвить и слова. Вася молча подала им обе руки, чтобы помочь встать. Парни сначала окинули её непонятливым взглядом, а потом, быстро сообразив, почти одновременно схватили её за ладони. Романова без особых усилий подняла слизеринцев, а потом окинула взглядом поляну на наличие подобных ситуаций. —Ты... ты кто нахер такая?..–недоумённо спросил Барти, оглядывая хрупкую на вид девушку, которая только что приказала уйти буквально Смерти и подняла их на ноги. Вася оторвала взор своих ярко-зелёных глаз от костра и глянула на двух ошарашенных парней, гордость которых улетучилась куда-то в забытье. —Василиса Романова. Рада знакомству. –с холодной усмешкой произнесла девушка и пожала слизеринцам руки крепкой хваткой, от которых у них на пару секунд свело пальцы. Парни лишь переглянулись и замедленно кивнули девушке, всё ещё не в силах сказать хоть слово. Вася перевела взгляд чуть в сторону, где у самого длинного стола застыл Регулус. Агаты уже и след простыл – она закружилась в хороводе с каким-то когтевранцем, унося того в опасный танец смерти между огнём и холодом. В руках у Блэка покачивался нетронутый кубок с брусничной медовухой, а в серых глазах отражался весь спектр эмоций: от дикого страха до немного, благоговейного восхищения. Её зеленые глаза на долю секунду потеплели и смягчились. Романова еле заметно дернула уголком губ в подобие улыбки и едва кивнула ему – лично ему, без слов подтверждая: «ты в безопасности». И тут же удалилась к кругу танцующих девиц. Этот немой диалог глазами не укрылся от Сириуса Блэка. Стоявший неподалёку Бродяга и с интересом крутивший в руках кубок со смородиновой настойкой, в одно мгновение напрягся. Раздражение накатывало откуда-то изнутри и заставило его недобро ухмыльнуться. Гриффиндорец перевёл взгляд на младшего брата и залпом осушил кубок. —Интересное дело. –прошептал он, чувствуя какую-то привычную обделённость во внимании и истинную, но тихую ярость. Для Лили Эванс этот вечер окончательно перестал быть томным, когда одна из Навок – высокая женщина с распущенными, мокрыми волосами – проплыла в полуметре от неё. Из её приоткрытого рта доносился тихий, сводящий с ума шёпот. Рыжая староста судорожно вздохнула и сделала резкий шаг назад, пятясь от нахлынувшего холода, и спиной наткнулась на кого-то высокого и тёплого. В панике Лили даже поняла, кто это. Она просто сжалась в комок, зажмурилась и крепко ухватилась пальцами за плотную ткань чужой мантии, пытаясь спрятаться от жуткого зрелища. Джеймс Поттер замер. Его сердце сделало бешеный кульбит под рёбрами. Он почувствовал, как дрожит Лили, прижимаясь к его груди, и без лишних слов аккуратно, но крепко приобнял её за плечи одной рукой, закрывая собой от проплывающего духа. Внутри Джеймса в этот момент горел настоящий пожар. Не только от того, что Лили впервые сама, добровольно прижалась к нему, но и от сумасшедшей, дикой атмосферы вокруг. Огромные костры, завывание бубнов, плывущие полупрозрачные мертвецы и горячие объятия посреди ледяного шотландского ветра – всё это казалось безумным сном. Неподалёку стояли Римус и Питер. Лунатик, прижимая к себе кубок с медовухой, смотрел на происходящее с таким видом, словно его насильно привели в музей древних артефактов и заставили смотреть на ожившие экспонаты. Его рот был приоткрыт, а глаза метались от одного светящегося духа к другому. Питер и вовсе вжался в столешницу и вцепился в кубок с такой силой, что тот, казалось, скоро лопнет. Парень застыл как каменное изваяние, боясь даже вздохнуть, чтобы не привлечь внимание сушеств. Каллиста Гринграсс стояла чуть поодаль от костров, брезгливо кривя губы и кутаясь в дорогую тёплую мантию. —Что за детский сад вообще... –фыркнула она, пытаясь сохранить надменное спокойствие чистокровной леди и показать, что славянские фокусы её ни капли не трогают. –Подумаешь, обычные призраки. Нашли из-за чего цирк устраивать. Но стоило ей договорить, как ближайшая Навка – жуткая старуха с обглоданными пальцами – резко повернула к ней свою фосфорную голову. Услышав пренебрежительный тон в голосе живой, дух издал свистящий злобный звук и с поразительно скоростью поплыл прямо на девушку. Вся напущенная гордость Гринграсс испарилась в ту же секунду. Слизеринка тонко, истошно вскрикнула, позабыв про манеры и чистоту крови, и на каблуках понеслась в сторону, где стояли русские девицы. —Долохова! –срывая голос, завопила Каллиста, буквально влетая в толпу и прячась за спину Василисы, хватая ту за плечи как спасительный круг. –Убери её от меня! Чего она ко мне пристала?! Сделайте что-нибудь! Агата, стоявшая рядом с кубком медовухи, обменялась с другими русскими девчонками быстрыми взглядами. Они синхронно, тихо зашептали старинный заговор-отвод, плавно ведя руками по воздуху. Навка, наткнувшаяся на невидимый барьер из старинных слов и защитной магии, недовольно зашипела и растворилась в тумане у берега. Василиса тем временем аккуратно перехватила дрожащие руки Гринграсс, заглядывая в её бледное лицо. —Всё в порядке, она ушла. –спокойно произнесла Романова. –Но если тебе так страшно, лучше уйди в замок. Навьи не любят тех, кто пытается казаться храбрее, чем есть на самом деле. Калисста, придя в себя и осознав, насколько жалко она сейчас выглядела, резко оттолкнула Романову от себя, восстанавливая царственную осанку. —Мне не страшно! –высокомерно бросила она, хотя её губы всё ещё подрагивали, а зубы отстукивали дрожь. –Просто... мерзкая погода. И она гордо удалилась в сторону замка, прихватив с собой свою свиту в виде Дорказ Медоуз и Эммы Вэнити. Вася и Агата переглянулись и с глубоким вздохом закатили глаза так синхронно, что стоящий неподалёку Белояр тихо хохотнул. Джеймс Поттер, оставив Лили, которая уже немного пришла в себя и болтала с Марлин о составных частях венка, неторопливо подошёл к одному из больших костров. Там, на поваленном бревне, расположились русские парни. Зоран, Белояр, Родомир и Микула о чём-то весело переговаривались на русском, передавая друг другу глиняный кувшин. —О, Поттер! –завидев его, крикнул Юсупов, махая рукой. –Подгребай к нашему огоньку! Джеймс подошёл, чувствуя, как жар от костра приятно обжигает лицо после ледяного ветра. —Ну как вам наш праздник? –с улыбкой спросил Микула, протягивая Поттеру глиняную кружку, до краёв наполненную ароматной, зеленоватой жидкостью. –Не ваши тыквенные посиделки, а? —Это... это безумие. –честно признался Джим, принимая кружку. –Но чертовски красивое безумие. Что это? —Настойка на крыжовнике и лесных травах. –ухмыльнулся Родомир, подмигивая. –Пей, Поттер. В Велесову ночь надо пить горячее, чтобы кровь в жилах не стыла от навьего холода. Да и смелости добавит. Сохатый сделал глоток и едва не закашлялся – напиток обжёг горло жидким огнём, но уже через секунду по телу разлилось невероятное, глубокое тепло, а зрение стало на удивление чёткое. Он посмотрел на костёр и ему показалось, что пламя танцет в такт ударам бубна. —Знатная штука. –выдохнул Джеймс, улыбаясь. –Спасибо, парни. —На здоровье! –хохотнул Зоран, хлопая англичанина по плечу. –Смотри только, много не пей, а то начнёшь понимать, о чём Навки шепчутся. А это знание ещё никого до добра не доводило. Раздался громкий мужской смех, и парни углубились в обсуждение корней Велесовой ночи. Василиса неторопливо прошествовала к компании гриффиндорцев. Лили, Марлин и трое мародёров всё ещё стояли напряжёнными группками, испуганно вздрагивая каждый раз, когда мимо проплывали светящиеся тени. —Ну как вы, англичане? –тихо спросила Вася, останавливаясь рядом. —Романова, вы либо абсолютно бессмертные, либо у вас напрочь отсутсвует инстинкт самосохранения! –с восторгом и ужасом выдохнула Марлин, указывая на хоровод у центрального костра. –Вы танцуете с мертвецами! —Это не мертвецы в вашем понимании, Марлин. –мягко произнесла Вася. –Это просто души, которые ищут покоя. Но я вижу, что вас всё ещё трясёт. Она подошла ближе к Лили и Марлин. На секунду её лицо стало сосредоточенным. Василиса плавно подняла ладони, едва касаясь кончиками пальцев их лбов, и зашептала древний, тягучий русский заговор на умиротворение души. —Утиши, Морана, буйное сердце, успокой кровь горячую, прогони страх ночной в сыру землю, под белый камень... Лили почувствовала, как от пальцев подруги исходит мягкое, пульсирующее тепло. С каждым словом этого странного, певучего языка её бешено колотящееся сердце замедляло ход. Тревога, сжимавшее её лёгкие последние полчаса, внезапно отступила, сменившись удивительным, глубоким спокойствием. Марлин ошарашенно выдохнула, расслабляя плечи. —Мерлин... –прошептала Лили, открывая глаза. –Мне так... легко. —Вот и отлично. –улыбнулась Василиса, убирая руки и поднимая со стола кубок со смородиновой настойкой. –Теперь вы готовы праздновать. Идите к костру, медовуха сама себя не выпьет. Гриффиндорки весело улыбнулись и побежали к кружащимся в хороводе русским. Романова проводила их взглядом и тепло усмехнулась, а затем повернула голову к застывшим мародёрам. —А вы чего замерли-то, хлопчики? Не уж то наши бесстрашные гриффиндорцы впервые в жизни испугались? –с усмешкой на русском произнесла девушка, но магия Велесовой ночи донесла смысл её фразы до троих парней. —Ты... ты сейчас на русском это сказала? –голос Люпина дрогнул, а мозг кажется взорвался от понимания силы славянских праздников. Вася лишь сильнее расплылась в улыбке и кивнула, наблюдая как ломаются шестёренки в головах парней. Но взгляд её упал на дрожащие руки и потерянный взгляд Питера, который до сих пор шарахался Навок. Романова лишь мягко улыбнулась, поставив свой кубок на стол и подняв ладонь Хвоста своими руками. Девушка приподняла рукава своего льняного платья и на её запястье ярким пятном на бледной коже показалась красная нитка – символ жизни и защиты. Лёгким движением руки Василиса сделала копию самодельного браслета и аккуратно повязала его на запястье Петтигрю. Её теплые касания вызвали у Хвоста небывалое облегчение, а когда красная нить оказалась на его предплечье, сердце залилось храбростью и облегчением. —Вау... а как ты это сделала? –произнёс пораженный Питер, разглядывая новое украшение. —Эта нить – оберег от злых духов, дурного глаза, порчи и болезней. Ты на энергетическом уровне чувствуешь защиту, поэтому скорее всего чувствуешь смелость. Есть такое? –с улыбкой произнесла Романова, вновь подхватывая кубок. Римус и Сириус, всё ещё не отойдя от шока, переводили взгляд с Питера, который с гордостью теперь поглаживал красную нить на запястье, на Василису. —Это... это магия крови? –прошептал Римус, его глаза-хамелеоны лихорадочно блестели. –Я читал об этом в запретных хрониках, но думал, это лишь легенды восточных славян. Сириус же, скрестив руки на груди, смерил Васю скептическим, но явно ошарашенным взглядом. —Русская девчонка, раздающая щиты как конфеты. –протянул Бродяга, прищурившись. –Ты хоть понимаешь, Романова, что после этой ночи за тобой выстроится очередь из желающих? Василиса не успела ответить – его рука, властная и крепкая, легла на её предплечье и резко, но не грубо, потянула в сторону, за тёмную тень раскидистой ивы, подальше от шумных гуляний и любопытных взглядов. —Сириус. –Вася даже не дёрнулась, узнав в его хватке нервозность. Блэк развернул её к себе, прижимая к стволу дерева и останавливаясь на приличном от неё расстоянии. Его лицо, освещённое лишь далёкими отблесками костров, казалось маской истинного, опасного Блэка. В его глазах полыхал яд. —Василиса, а объясни-ка мне. –начал он, стараясь говорить ровно, но голос всё равно срывался на рычание. –почему ты помогла тем слизеринским ублюдкам? Почему ты в переглядки играешь с моим братом? Что вообще происходит?! Романова удивлённо приподняла бровь, глядя на него снисходительно, как на неразумного щенка. —Сириус, начнём с того, что в эту ночь я – ученица Колдовстворца, русская девица, которая пришла отпраздновать своё торжество. А не гриффиндорка, которая должна играть в ваши школьные войнушки. Она сделала шаг к нему, заставляя Бродягу податься назад. —Моя задача – уберечь тех, кто здесь сейчас, потому что этот ритуал опасен. Навки их на тот свет уволочь могут. Спрашивать, если что случится, будут с меня и с наших ребят. Тебе какая разница, кто это? –спросила она спокойно, но в голосе сквозило недовольство. —А такая разница, Вася! –Сириус раздражённо дёрнул плечом. –Ты не знаешь Рега! Он по горло в идеалогии чистокровных, он презирает магглов! Как ты можешь закрывать на это глаза?! —Блэк. –в её голосе звякнул лёд. –Он не оскорблял дорогих мне людей в моём присутствии. Мне незачем его отсекать от себя только потому, что его старший брат считает его монстром. Сириус, перестань. Мы не такие близкие друзья, чтобы я подстраивала своё окружение под твои семейные обиды. Да и с ним мы лишь мимолётно знакомы, успокойся. Василиса протянула руку и, заметив, что венок Блэка перекосился, привычным жестом поправила его спутанные кудри. Бродяга опешил. Он был готов к спору, к крикам, но её материнская, спокойная забота обезоружила его. Он тяжело выдохнул и, сам не понимая почему, уткнулся лбом в её ладонь, щекоча пальцы своими тёплыми волосами. —Ладно, –буркнул он, чувствуя как ярость вытекает из него вместе с теплом её рук. Парень не удержался и мягко перехватил её ладонь, зарывая её пальцы сильнее в свои кудри, на что девушка только лишь слегка улыбнулась и погладила его. –Но я тебя предупредил. Он – Блэк. А я знаю, на что способны Блэки. —Я знаю, на что способна Я. –тихо ответила Вася и улыбнулась другу, в последний раз поправляя его волосы, чтобы те не лезли ему глаза. Девушка уже собралась пойти обратно к кострам, как на её плечи медленно опустилось что-то тяжёлое. Опустив взгляд, Романова узнала Блэковскую мантию. —Не снимай, а то не хватало мне, чтобы ты простудилась. –буркнул Сириус и обошёл её стороной, направляясь к костру, где сидели русские парни и остальные мародёры, попивая настойку крыжовника. Вася беззлобно, с улыбкой закатила глаза и пошла к русским девицам, что сейчас болтали около костра, но снимать действительно не стала, оставив ткань болтаться на плечах. В это время Регулус, потерявший Василису из поля зрения, начал незаметно оглядывать поляну в поиске русской ведьмы, но, поймав себя на этом, быстро отдёрнулся. Но как назло Романова наконец-то попалась ему на глаза. Сначала прошёл Сириус без своей мантии в одной бордовой толстовке, а потом с той же стороны и Вася, а на её плечах висела гриффиндорская мантия больших размеров. Быстро сложив два плюс два в голове, Блэк-младший с силой сжал кубок с медовухой в руке и залпом осушил его. Пока на поляне гремел задорный, бьющий по перепонкам «Над лесом дым»(Русский Народный PHONK), хогвартсцы понемногу расслабилялись. Но внезапно сквозь толпу англичан, расталкивая локтями шестикурсников, прорвалась Сивилла Трелони. Её огромные очки-линзы отражали пламя костров, делая её похожей на безумную стрекозу, венок сполз на бок, а копна растрёпанных волос стояли дыбом от жгучего, фанатичного интереса. Она подлетела прямо к компании русских девушек, задыхаясь от возбуждения. —Это... я знаю! Я знаю, у вас есть особые древние техники гадания! –громко, срываясь на сиплый шёпот затараторила Сивилла, хватая Агату Долохову за рукав. –Настоящее провидение! Вы должны научить меня! Молю, покажите! Русские девицы медленно переглянулись. На их лицах появились одинаковые, понимающие и слегка хищние улыбки. Общий гомон вокруг начал стихать – ученики Хогвартса и Колдовстворца начали стягиваться к центральному костру, предчувствуя новое зрелище. Василиса сделала шаг вперёд, и её тёмно-зелёные глаза в упор уставились на когтевранку. —Трелони, верно? Ты точно хочешь видеть своё будущее? –серьёзно, без капли веселья спросила Романова. –Наш огонь не знает пощады. Он показывает лишь то будущее, которое произойдёт с наибольшей вероятностью, исходя из твоих действий в настоящем. Но оно может напугать тебя до смерти. И оно останется с тобой. —Я готова! Молю... покажите. –быстро, не успев подумать, взмолилась Сивилла, прижимая руки к груди. —Учти, –подала голос Данка, русская когтевранка с шестого курса, –Наши гадания – это не ваши карты Таро и не кофейная гуща. У нас заглядывают бездну. Мы тебя предупредили. Трелони лишь заворожённо закивала. В ту же секунду весёлая мелодия предыдущей песни оборвалась. На поляне повисла тяжёлая, звенящая тишина, которую мгновенно разорвали первые, тягучие и мрачные аккорды песни (Погадай –Полынь Folk). Словно по команде русские девушки синхронно приподняли широкие рукава своих обрядовых рубах. Англичане одновременно ахнули. Красные шерстянные нити – нити судьбы, повязанные на запястьях каждой колдовстворки, – вдруг начали медленно плавиться, удлиняться и прямо на глазах изумлённой толпы застывать в тяжёлую, холодную сталь. Секунда – и в руках каждой девушки оказался ритуальный нож с гравировкой на рукояти. Раздались первые завывания девичьих голосов в песне. Девицы Колдовстворца окружили Сивиллу в быстром, завораживающем танце, медленно подталкивая её к самому большому, центральному костру. Трелони стояла в центре этого живого круга, парализованная страхом и восторгом. Из круга плавно вышли Агата и Василиса. Их босые ступни бесшумно ступали по холодной земле. Долохова подошла со спины. Её пальцы мягко зарылись в растрёпанные кудри когтевранки, и одним резким, точным взмахом ножа она отрезала густую прядь её волос. В ту же секунду Романова перехватила тонкое запястье Сивиллы. Сталь её ритуального ножа скользнула по бледной коже англичанки, оставляя тонкий, идеально ровный кровавый порез на ладони. Ученики Хогвартса на поляне испуганно вскрикнули, как и сама Трелони. Сириус Блэк подался вперёд, Джеймс крепче прижал к себе Лили, а Регулус сделал шаг к костру, не сводя безумного взгляда с серьёзного выражения лица Романовой. Сивилла зашипела от боли, но Василиса не отпустила её. Русские девицы разом разомкнули круг, пропуская трёх девушек к огню. Губы Романовой зашептали что-то непонятное и неслышимое в пении голосов, и тут же гриффиндорская мантия Сириуса, до сих пор висящая на её плечах, превратилась в белоснежный длинный плащ до пола без рукавов, вызывая у толпы восхищение. Но она на это даже не обернулась. Вася с силой сжала раненную ладонь когтевранки в кулак, заставляя тяжёлые, тёмные капли крови упасть прямо на раскалённые камни, ограждающие костёр. Одновременно с этим Агата бросила отрезанные волосы в самое сердце пламени. Как только кровь и волосы коснулись костра, пламя взметнулось вверх на три метра, вызывая у толпы учеников ошарашенные взгляды и даже испуганные крики. Огонь взревел, и в его пламени начали рождаться жуткие, чёткие образы, которые видела только одна Сивилла. Пока Трелони стояла в глубоком трансе, глядя на буйство стихии, песня перешла в дикий, бешеный ритм. Все русские девицы, включая Васю и Агату, ринулись в опасный танец вокруг костра. В этот момент их ритуальные ножи начали расти. Сталь плавилась и вытягивалась, превращаясь в длинные, острые как бритва клинки. Девушки крутили ими в воздухе, совершая опасные, рубящие пасы в сантиметрах друг от друга, уворачиваясь от лезвий со звериной грацией. Англичане в ужасе пялились к столам, буквально вжимаясь в лавки. Мародёры стояли бледные как смерть, понимая, что эти «хрупкие девчонки из России» сейчас танцуют со смертоносным оружием в руках, даже не глядя на лезвия. И лишь русские парни на брёвнах довольно ухмылялись, продолжая бить в бубны и наигрывать мелодию. Когда песня завершилась последним, тяжёлым аккордом, огонь мгновенно опал до обычного размера. Длинные клинки в руках девиц снова начали плавиться и перетекли обратно в тонкие, безобидные красные верёвочки на запястьях. Питер, наблюдавший за всем этим с рапахнутым ртом, в миг кинул взгляд на такую же нитку на своём предплечье. —Так в этих ниточках ещё и оружие спрятано?! –шёпотом воскрикнул он, привлекая внимание остальных Мародёров, которые и так стояли с ошарашенными выражением лица. Сивилла Трелони рвано выдохнула, словно её только что вытащили из воды, и пошатнулась. Её глаза за стёклами очков были огромными, дикими и абсолютно стеклянными от пережитого ужаса. Она медленно, как зомби, прошла мимо застывших англичан к столу с напитками. Не глядя, она схватила первый попавшийся кубок с крепчайшей смородиновой настойкой Микулы и осушила его залпом. Потом второй. Потом третий. Каждый, кто хотя бы приблизительно знал Трелони, застыл в тотальном шоке. Многие знали, что Сивилла – повёрнутая на кофе отличница, которая никогда не притрагивалась к алкоголю. А тут она глушила настойку, как суровый сибирский мужик после недели в тайге. Зоран Медведев, наблюдавший за этим со своего бревна, лишь тихо хмыкнул, толкнув Белояра в бок. —Хороша настойка, а? Аж монахов пробирает. Послышался тихий, мужской смех, а потом звенящую тишину сменили аккорды новой славянской песни, прерывая шок и ужас на лицах англичан и возвращая их обратно в реальность. Слизеринская компания стояла у самого края столов, всё ещё не в силах сдвинуться с места после того, как клинки на их глазах превратились в нити. Парни, которые всегда считали себя вершиной магического искусства, выглядели сейчас как дети, увидевшие фокус, который не могут разгадать. —Вы видели? –выдохнул Эван Розье, уставившись на русских девиц. –Они даже не смотрели на лезвия. Они крутили их так, будто это часть их тела. Барти Крауч, обычно язвительный и насмешливый, сейчас нервно вытер пот со лба. Его взгляд был прикован к Василисе, которую он пару дней назвал интересным «экспонатом» и которая сейчас смеялась, что-то рассказывая Зорану. В этом смехе для него теперь читалась такая опасность, что он невольно перекрестился, хотя сам не понимал, зачем. —А эта... Романова. –голос Барти дрогнул, но он попытался откашляться. –Она... отогнала от нас этих духов, помогла подняться, потом танцевала с этими клинками... она за гранью. Она не человек, парни. Вы видели, как эта Навка от неё отпрянула? Она управляет ими, как дрессировщик – псами. —Это не Тёмные искусства в нашем понимании. –тихо, почти одними губами произнёс Нотт. –Это... подчинение материи. У них магия не в этих их кольцах. Она в крови. Регулус молчал. Он всё ещё чувствовал на своей голове венок из рябины, который казался ему сейчас тяжелее короны. Он смотрел на Романову, и его сердце не просто стучало – оно выбивало ритм того самого танца. Он ненавидел свою семью, ненавидел идеалогию, но сейчас, глядя на неё, понял: если эта девушка – «неправильная», то всё, во что верил его род – полная чушь. —Она крутая. –внезапно признал Барти, всё ещё не отрывая восторженного взгляда от Романовой, и в его словах не было ни капли издёвки. –Просто... Мерлин, она чертовски крута. Регулус едва заметно кивнул, до сих пор глядя на её профиль, и скрыл довольную улыбку за кубком с медовухой. «Крутая» – это слишком мелкое слово. Она была стихией. В окне кабинета, высоко над озером, отражались огни костров и танцующие тени. Альбус Дамблдор стоял, сцепив руки за спиной, и наблюдал за тем, как Хогвартс впервые за триста лет соприкасается с другой магией. Минерва МакГонагалл стояла рядом, её руки вцепились в подоконник так, что костяшки побелели. Она видела, как Навки плывут по берегу, как ученики пьют настойки с мёртвыми, как воздух дрожит от силы, которую ей не хотелось даже называть. —Альбус... –её голос дрожал от ужаса и восхищения. –Они танцует с тенями. Эти дети... они вообще ничего не боятся. Это не магия, это... это стирание границ здравого смысла! Дамблдор медленно повернулся к ней. В его голубых глазах, обычно искрящихся теплом, сейчас была глубокая, почти старческая надежда, смешанная с восхищением. —Ты права, Минерва. –тихо произнёс он, наблюдая, как русские волшебники вновь делают шаг к костру. –Они ничего не бояться, потому что для них нет границы между жизнью и смертью. В этом их великая сила... и великое бремя. В этом и есть их великая прелесть. Мы слишком долго закрывались в своих стенах, дорогая моя. Порой, чтобы победить смерть, нужно не строить вокруг неё забор, а научиться танцевать вместе с ней. МакГонагалл посмотрела на директора, не находя слов. А внизу, у озера, Василиса запрокинула голову и рассмеялась – звонко, чисто, – перекрывая гул мёртвых голосов.

***

В следующие пару дней русские волшебники вели себя как обычно, будто ничего криминального не произошло, но вот для учеников Хогвартса эта ночь перевернула всё. В Велесову ночь многие неожиданно сдружились, ведомые пережитым страхом перед Навьями, и теперь ходили большими компаниями, напрочь стирая границы факультетов. Конечно, слизеринцы всё ещё пытались держать лицо, но теперь смотрели на русских волшебников с особым уважением и трепетом, хоть и тщательно скрывали это. Авторитет учеников Колдовстворца резко вырос на всех четырёх факультетах – им кивал при встрече почти каждый, а Питер Петтигрю с гордостью носил на запястье нитку-оберег, чувствуя себя самым защищённым человеком в Шотландии. Субботний день выдался на редкость ленивым и солнечным. В гостиной Гриффиндора царила уютная, сонная атмосфера. На широком диване у камина бесцеремонно развалился Зоран – его длинные ноги свисали через подлокотник, а сам он лениво листал какую-то маггловскую брошюру по устройству двигателя, которую ему одолжил Сириус. Рядом на ковре сидел Бродяга, который с остервенением натирал тряпкой тяжёлый серебрянный кубок, который он нагло спёр из дома, с выгравированным на боку гербом Блэков. Его лицо при этом выражало такую гамму чувств – от скуки до неприкрытого презрения, – что казалось он готов стереть этих проклятых воронов с металла навсегда. Медведев медленно повернул голову в сторону аристократа и лениво хмыкнул. —Бродяга, ты этот чайник так до дыр протрёшь. Может лучше мне с чертежом поможешь, а не будешь своё несчастное серебро мучить. –Зоран наконец-то нормально сел, спустив ноги на пол рядом с Сириусом. —Да погоди ты. Потом помогу, тут дело важное. Уничтожение реликвии родословной называется. –сказал сосредоточенно Блэк, а потом расплылся в хитрой ухмылке. –Матушка там рвать и метать будет, клянусь вам. В это время Лили тихонько перешёптывалась с Римусом за столом, обсуждая эссе по рунам. Питер вальяжно потягивал сигарету, закатав рукава рубашки и козыряя подаренной красной ниткой. Джеймс сидел чуть поодаль, угрюмо чертя что-то на пергаменте, но он то и дело бросал косые взгляды на проход к спальням. Хоть Поттер и не показывал, но по поводу их взаимоотношений с Васей переживал очень сильно, всеми силами пытаясь совершать поступки по её написанным заветам. Идиллию нарушил резкий, звонкий и чертовски уверенный стук каблуков, эхом разнёсшийся под сводами гостиной. Гриффиндорская башня – не то место, где в субботу услышишь шпильки, поэтому обернулись абсолютно все. По винтовым лестницам неторопливо спускалась Василиса. У Джима из пальцев выпало перо, а Сириус замер с тряпкой в руках. Романова выглядела сногсшибательно. На ней было облегающее чёрное мини-платье с глубоким декальте, подчёркивающее её идеальную фигуру, на плечи наброшено строгое тёмное пальто, а на ногах красовались те самые убийственные каблуки. От неё пахло вишнёвым табаком, дорогим парфюмом и морозным ноябрьским воздухом. Зоран лениво повернул голову к подруге и удивлённо присвистнул. Он закинул руку на спинку дивана, комично заиграл бровями и по-доброму, своей фирменной улыбкой ухмыльнулся. —Ооо, мать... это мы куда такие нарядные намылились? На блядки собралась что-ли? За такую дерзость Медведев мгновенно схлопотал хлёсткий, звонкий подзатыльник от проходящей мимо Васи. Парень лишь комично ойкнул и потёр шею, тихо хохоча. —Всё-всё-всё! Шутка, шутка! Понял! –быстро произнёс русский, поднимая руки в капитуалирующем жесте. Романова картинно закатила глаза, обходя диван, и вальяжно облокотилась на его спинку прямо над головой друга. —Дошутишься у меня, Медведев. Собирайся давай быстрее. –плавно произнесла она. Зоран запрокинул голову назад, глядя на подругу снизу вверх, и снова расплылся в негодяйской улыбке. —А... то есть мы вместе на блядки пойдём, я правильно понял? Василиса не выдержала и прописала ему второй подзатыльник, от которого парень, уворачиваясь, чуть не свалился с дивана на Сириуса. —Одевайся быстрее, придурок. –неожиданно серьёзно сказала она, а потом на её устах расцвела хищная ухмылка. –А то там Воронцов по тебе прям соскучился. Медведев, который уже почти принял вертикальное положение, замер на полпути. Его глаза мгновенно округлились, а усмешка тут же сползла с лица. —Погоди... –его голос стал на два тона ниже, а в глазах отразилась искренняя паника. –Воронцов?! Он... он что, реально здесь?! —Нет, блять, шучу. –с явным сарказмом произнесла Вася, обходя диван, и уселась рядом с ошарашенным Питером, изящно закинув ногу на ногу и поправляя подол платья. –Долг пришёл возвращать. А то ты, цитирую его слова: «тварь неблагодарная», свалил в свою Англию и пятьдесят тысяч золотых так ему и не отдал. Так что шевели поршнями, пока он лично сюда не заявился и на тебя упырей могильных не натравил. Он обещал. Зорана как ветром сдуло. Мародёры даже опомниться не успели, как русский богатырь с безумными глазами рванул в сторону мужских спален. Прошла буквально минута, и дверь спальни распахнулась с таким грохотом, что Питер аж подпрыгнул на диване. Из прохода вылетел Медведев – полуголый, в одних чёрных брюках, без рубашки, судорожно пытаясь на ходу натянуть манжеты. Лили Эванс мгновенно густо покраснела и прикрыла рот учебником по Рунам, уставившись в пол, а Марлин, только что зашедшая в гостиную, тихо ахнула. Тело Медведева было настоящим произведением искусства: рельефный пресс, широкие плечи, литые мыщцы и пара старых шрамов на бронзовой коже – чистый греческий бог из сибирской тайги. Мародёры синхронно переглянулись и мысленно заплакали, ущемлённые в своей мужской гордости. —Вась! Ты не шутишь?! –тяжело дыша от паники, прокричал Зоран на всю гостиную. –Он правда в Хогсмиде?! Он же меня заживо сожрёт и кости обглодает! —Я похожа на человека, который будет шутить про Воронцова? –Вася лениво потянулась за яблоком из вазы на столе. –Иди одевайся нормально, кафтан надень, а то перед кредитором неудобно. Медведев пулей скрылся обратно в спальне. В гостиной Гриффиндора воцарилась гробовая тишина. Сириус медленно перевёл взгляд с пустой винтовой лестницы на невозмутимо жующую яблоко Романову. —Эээ... Вася? –Блэк почесал затылок. –А кто такой ваш этот Воронцов? И... пятьдесят тысяч? Вы там в России банками ворочаете или как? Василиса лишь загадочно улыбнулась, не торпясь отвечать на вопрос. —Русская мафия, слыхал? –томно произнесла девушка и вперила хищний взгляд в Бродягу, который после её слов судорожно сглотнул. Ещё через пару минут из спальни величественно вышел Зоран. Теперь он выглядел как истинный аристократ: черный парадный кафтан с серебрянной вышивкой Колдовстворца, идеально отглаженные брюки и трость с серебрянным набалдажником в виде волка в руке. Настоящий граф на приёме. —Всё, я готов. –мрачно выдохнул Зоран, поправляя воротник. –Идём. Быстрее решим – быстрее похоронят. Вася грациозно поднялась, поправила пальто, коротко бросила притихшим Мародёрам, Лили и Марлин: «Не скучайте, мы скоро», и они вместе с Зораном покинули гостиную Гриффиндора. Когда они вышли из замка и направились по заснеженной дорожке к Хогсмиду, морозный ветер приятно ударил в лицо, освежая. Зоран шёл быстро, то и дело оглядываясь по сторонам и сжимая трость в руке с такой силой, что костяшки побелели. —Вась, ну серьёзно. –не выдержал он, переходя на шёпот. –Он правда приехал? Как он меня нашёл-то в этой глуши?! Я же... я же труп! Василиса внезапно остановилась прямо посреди тропинки, прижала ладонь к губам и звонко во весь голос рассмеялась. Её смех, чистый и искренний, полетел над холмами да над соснами Запретного леса. Зоран замер, недоумённо уставившись на подругу. —Да успокойся ты, Зорька! –отсмеявшись, выдохнула она, утирая слезинку в уголке глаза. –Нет там никакого Воронцова! Он в Москве сейчас сидит и про тебя даже не вспоминает. Выражение лица Медведева в этот момент нужно было запечатлять на колдографию. Его челюсть медленно поползла вниз, а в глазах отразилась такая гамма чувств, что Вася снова прыснула со смеху. —Всмысле... нет? –замедленно переспросил он, а потом вперил грозный взгляд на подругу. –То есть... ТЫ МНЕ НАПИЗДЕЛА?! —Ну, разве что чуть-чуть. –весело произнесла девушка, легко приближая указательный палец к большому и задорно смеясь. –Ты же знаешь, завтра у Бродяги день рождения. Нам нужно купить ему подарок. А если бы я тебе прямо в гостинной сказала:«Пошли покупать подарок Сириусу», то они бы увязались за нами, а Блэк начал бы задавать лишние вопросы. А так – ты выдал такую чистую, неподдельную панику, что у них там челюсти поотваливались. Никаких вопросов! —Вот ты дурная, Васька! –Медведев картинно всплеснул руками, его кафтан забавно колыхнулся. –Я же чуть инфаркт там не схватил прямо на диване! У меня вся жизнь перед глазами пронеслась! А предупредить меня заранее – не судьба была?! —Зорь, давай на чистоту. –Вася ухмыльнулась, бросая на парня хитрый взгляд. –Актёр из тебя никакующий. Если бы я тебе сказала заранее, твоё лицо было бы постным, как овсянка на воде. А тут вон – шок, паника, полуголый бег по гостиной! Чистый триумф! —Больше так не делай. –всё ещё бубнил Медведев, но его губы уже невольно расползались в улыбке. –Я тебе это припомню, Романова. Ой как припомню. —Идём уже, припоминатель хренов. –рассмеялась Вася, увлекая его в сторону Хогсмида. Парочка друзей проходила по улочкам городка два часа, заглядывая в разные лавки и ища нужный подарок. Но ничего толкового они так и не нашли. Конечно же они не удержались от того, чтобы зайти в местный магазинчик с выпивкой и закупить себе запасов на завтрашний праздник. —Не, ну реально. –произнесла Вася, когда они уже выходили на центральную улицу. –Что они нашли в этом огневиски, вот скажи мне? Обычный вискарь, к тому же разбавленный. То ли дело наливочка какая-нибудь или водка хотя бы. Медведев только ухмыльнулся на такие влажные фантазии подруги и схватил её за руку. —Пошли уже, алкашня малолетняя. Нам ещё топать до площади, чтобы в Косую аллею попасть, поэтому шуруй быстрее. –Зоран говорил это всё с улыбкой, меряя улицу быстрыми, широкими шагами, в то время как Романова такими же широкими, но грациозными движениями поспевала за ним на каблуках. Вася на эту фразу лишь с ухмылкой закатила глаза, догоняя Медведева. Косая Аллея встретила друзей унылым лондонским сплином: моросящий дождь, серые стены банка Гринготтс и скучные витрины с сушёными златоглазками и одинаковыми чёрными мантиями. Василиса стояла под навесом лавки «Флориш и Блоттс», раздражённо наблюдая, как дождевая вода стекает по дорогому пальто. Каблуки неприятно цокали и скользили по мокрой брусчатке. —Ну и что это за убожество? –процедила Василиса, оглядывая унылую улицу. –Саныч, мы обошли три лавки. Самое «оригинальное», что тут есть для Блэка – это серебрянный портсигар с дурацким драконом. Да у Сириуса этих портсигаров от предков на три жизни вперёд припрятано. —Ну, а чё ты хотела? Англия. –пожал плечами Зоран, кутаясь в кафтан. –Чопорно, скучно, без души. Может в Лютный заглянем? —Ещё чего! Там только сушенные головы да проклятые ожерелья, которые тебя задушат быстрее. –Вася раздражённо фыркнула, а её глаза на секунду вспыхнули ярко-зелёным цветом. –Всё, к чёртовой матери! Надоело. У меня ноги на этих каблуках уже отваливаются в этой сырости. Девушка решительно схватила русского волшебника за предплечье и поволокла в неприметный тупик между магазином котлов и аптекой. —Ваааась...–подозрительно протянул Медведев, понимая, что если Романову выбесить, то она может и проклянуть кого-то ненароком. –Ты чего задумала? Русская ведьма ничего не ответила. Она запустила руку в глубокий карман пальто и достала оттуда небольшое деревянное кольцо с гравировкой медведя – её личный, контрабандный порт-ключ, который она втихаря спёрла у отца перед отъездом. —Держись крепче. Летим домой. –произнесла она надевая кольцо на средний палец левой руки. —Ооо, это по-нашему! –засиял Медведев, касаясь кольца. Вася шепнула короткое старославянское заклинание активации, и мир вокруг них скрутился в тугую, звенящую воронку. Мокрый лондонский воздух мгновенно испарился, сменившись резким, колючим и безумно родным морозом. Секунда – и они с тихим хлопком приземлились на заснеженный деревянный помост. Каблуки Василисы мягко утонули в свежем, чистом снегу. Вокруг них бушевало, пело и искрилось Тридевятое Царство – скрытый магический пригород у самого подножья Колдовстворца. Вместо унылых серых витрин здесь стояли огромные, резные деревянные терема с золотыми куполами. Из печных труб валил густой, пахнущий березой дым. Повсюду горели яркие обрядовые фонари, скоморохи зазывали народ в ряды, а торговцы в лисьих шубах наперебой предлагали горячий сбитень, калачи да расписное оружие. А главное – здесь пахло свободой. Родной, безбашенной магией. Зоран с наслаждением вдохнул морозный воздух, расправляя плечи. —Хорошо-то как! Аж дышать легче стало! —Дома всегда легче. –улыбнулась Вася, запахивая пальто. –Пошли к дядьке Тихону. Если у кого и есть подарок для этого шалапая, так только у нашего старичка. Дядька Тихон – местный умелец, полу-маг, полу-кузнец, который держал лавку «Магическая утварь» на окраине ярмарки. Он прославился тем, что совмещал простецкую технику с древнерусскими рунами и магией. В его лавке Вася как раз и купила плеер, магнитофон и будильник с лунными камнями. Проходя между рядами ярмарки ребята улыбались, рассматривая товар и здороваясь с купцами, которые продавали это всё. На одном торговом столе с выпечкой друзья заметили подозрительно чёрствый хлеб, который моментально открыл глаза и завопил на всю улицу: —Калачи, баранки, пряники тульские! Покупаем, берём! Недорого! –Колобок запрыгал по всему столу, крича на всю улицу. Но тут его взгляд упал на Зорана с Василисой, которые сейчас с улыбкой сморщились от его пронзительного ора. –Васька! Зорька! Вас где носило два месяца?! У меня все продажи упали! Колобок запричитал, но всё равно улыбнулся, радуясь приходу старых знакомых. —И тебе привет, чёрствый ты сухарь. АЙ! –с улыбкой пошутила Вася, как сразу же схлопотали баранкой по лбу. –Ладно, ладно, шучу я. Нас в Англию отправили, прикинь! Мы вон уже как два месяца учимся в их тамошней школе Хогвартс. Кощею ж у нас на месте не сидится, ему надо вечно что-нибудь с нами сотворить. Бурчала себе под нос Романова, пока Зоран предусмотрительно осматривал ассортимент. —Да не ворчи ты, как бабка старая! Хуже Яги, честное слово. –хохотнул парень, за что отхватил легкий удар по плечу. –У тебя пряники по чём? Колобок внимательно слушал рассказ Василисы с широко распахнутыми глазами, параллельно отгоняя от прилавка пташек. —Да вы что? Кошмар какой. –повертелся хлеб, имитируя покачивания головой, что выглядело забавно. –Пряники-то? Да как обычно, по два серебрянника. —За одну штучку?! Да ты чего, родной, обалдел что-ли такие цены драть? –округлила глаза Василиса, возмущаясь на продавца. Колобок на это только устало закатил глаза, а Медведев хохотнул, уже доставая кошелёк. —Вот дура несмышлённая! За корзинку конечно. В корзине по десять пряников. Новый маркетинговый ход! Так что не надо мне тут балаган устраивать! –проворчал хлеб и глянул на серебро в руке парня, удовлетворённо кивая и указывая на лежащий короб с монетами. Медведев быстро положил оплату и забрал корзину с пряниками, улыбаясь перепалке друзей. —Бывай, Колобок! Зайдём к тебе ещё как-нибудь, когда приедем. –произнёс русский волшебник и помахал продавцу, на что тот улыбнулся и отвернулся от них, продолжая орать на всю улицу, рекламируя свой товар. Когда ребята отошли от булочной лавки, они переглянулись и звонко рассмеялись просто так, как в старые добрые времена. Зоран и Василиса наконец-то дошли до лавки дяди Тихона и вошли в его тёплую, пропахшую машинным маслом и сушённой полынью мастерскую. Колокольчик над дверью звонко звякнул, обращая внимание хозяина на вошедших. За верстаком сидел кряжистый старик в засаленном кожаном фартуке, сосреточенно ковыряясь в деталях какого-то механизма. —О, Романова! Медведев! Здорово! –пробасил старик, поднимая седые брови. –Какими судьбами из своей Англии? Не уж то по медовухе да салу соскучились? —И вам не хворать, дядь Тихон! По ним тоже соскучились, но мы по делу. –рассмеялась Вася, подходя к верстаку. –Нам нужен подарок для одного очень... нетипичного английского колдуна. Он чистокровный, но поддерживает простецов. Представляешь, в Англии почти все чистокровные поголовно презирают обычных смертных. Он бредит простецкими мотоциклами и скоростью. Есть у тебя что-то такое, чтобы у него челюсть отпала? Тихон хитро сощурился, вытер руки о ветошь и ушёл вглубь мастерской, шурша коробками. Через минуту он вернулся, бережно неся две вещи в руках. Первой была великолепная, тяжёлая куртка-косуха из толстой кожи Сибирского Полоза. На свету она едва заметно переливалась тёмно-зелёным змеиным узором. —Вот. –гордо произнёс старик, раскладывая куртку. –Кожа Полоза. Прочнее любого дракона. На изнанке воротника я лично вышил руны защиты от падений, согревающие чары и щит от сглаза. Она сама подстраивается под размер владельца, не горит в огне и никогда не изнашивается. Для его покатушек – милое дело. Зоран уважительно потрогал плотную, прохладную кожу куртки. —Знатная вещь. А второе что? –произнёс Медведев, кивая на устройство в руке мастера. Тихон положил на стол маленькую, блестящую металлическую деталь, похожую на свечу зажигания, но внутри её прозрачного корпуса пульсировал крошечный, ядовито-синий оттенок. —А это – плазменная свеча зажигания, заряженная дыханием нашего Горыныча. –усмехнулся Тихон. –Если её вкрутить в любой простецкий двигатель, байк будет летать безо всякого бензина. На чистой магии владельца. Да ещё и скорость увеличит втрое, а при желании – сделает мотоцикл невидимым на пять минут вместе с сидящим на нём. Эту идею мне подкинули наши парни из Колдовстворца. Василиса восторженно улыбнулась, а её глаза на секунду вспыхнули ярким светом. —Дядь Тихон... вы гений. Берём обе вещицы. Сколько с нас? Быстро расплатившись и упаковав вещи в пакеты, ребята вышли из лавки. В этот момент оба почувствовали тоску по родному дому и школе, которую они глушили в Хогвартсе всем, чем можно. —А может задержимся тут на пару часиков? Погуляем, может отоваримся. В любом случае, лицом пощёлкать не помешает. Погнали? –спросил Зоран, уменьшая сумки в своих руках и убирая их в карманы кафтана. –Да и у меня карманы не резиновые, чтобы это всё таскать. Прикупим тебе какую-нибудь сумку новую, будешь сама это всё таскать в уменьшенном виде. Медведев улыбнулся, а Романова с той же улыбкой закатила глаза и пихнула друга плечом в бок. Друзья громко рассмеялись и пошли вдоль лавок, рассматривая торговые ряды и витрины магазинчиков. По итогу сумку новую Зоран Ваське всё-таки купил, на что она счастливо запрыгала и обняла друга. Они смеялись, гуляли по родным местам, вспоминая смешные моменты, которые здесь произошли, как вдруг на их плечи опустились две руки. —Зоран, Вася! Моё почтение. –на них с улыбкой, как ураган, налетел парень из Дажбога – Савва. На его лице расцвела хитрая ухмылка, а широко распахнутые голубые глаза выделялись на светлой коже. –Вы как тут вообще? Неужели вас из Хогвартса попёрли? Романова с Медведевым широко улыбнулись и налетели на друга с объятиями и смехом, заваливая того на недавно выпавший снег. —Савка! Привет, родной. –Зоран пожал парню руку, помогая ему встать из сугроба, в то время как Васька уже подскочила и сейчас отряхивала своё пальто. –Да подарок одному англичанину выбирали. А то там нет ни черта толкого! Всё херь какая-то. Даже глазу упасть не на что. Троица звонко рассмеялась, пихая друг друга плечами и чуть опять не завалившись в сугроб. —А где Мирка-то со Стёпкой? Обычно с тобой же ходили. –Вася начала оглядывать оживлённую улицу на наличие недостающих друзей. —Они в «Лукоморье» сидят, а я покурить вообще вышел, а тут вижу – вы. Ну и решил нестандартно поздороваться. –довольно улыбнулся Савка, упирая руки в боки. –И вообще, раз уж вы здесь, вы просто обязаны с нами посидеть. Давайте, давайте. Первачок под шашлычок за милую душу зайдёт! Зоран с Василисой даже не успели опомниться, как их весело потащили к кафе. Завалившись в двери шумной толпой, Медведев с Васькой начали оглядывать помещение. И всё здесь было по-старому: огромный дуб посередине зала, обвешанный золотыми цепями, деревянный светлый пол и куча разных столов, на которых вырезаны разные узоры да руны. Тёплый свет свечей и солнца, пробивающегося через широкие окна помещения не резал глаза, а гул оживлённых русских волшебников, которые решили провести субботу в этом чудесном заведении, лишь прибавлял атмосферы. Савка повёл ребят к столу, за которым звонко хохотали Мира и Стёпа, обсуждая какое-то происшествие на уроке, произошедшую с Баюном. Заметив Зорана и Ваську, двое волшебников недоумённо округлили глаза, но потом подскачили со своих мест, накидываясь на старых друзей. Стёпка запрыгнул на плечи Медведева и начал растрёпывать его безупречную причёску под радостный смех всей компании и самого Зорана. Мирка почти завалила Ваську, сжимая её в объятиях и кладя голову ей плечо. От Романовой всё также пахло вишнёвым табаком и цветочными духами, а от Морозовой нотками бергамота и жасмина. —Опять ты свои сигареты куришь? Сколько раз я тебе говорила – бросай. –по-матерински забурчала Мирка и щёлкнула Романову по носу, на что та смешно его сморщила. После жаркого приветствия компания наконец-то уселась за стол и заказала у хозяйки кафе – Варвары Владиславовны –первак и несколько порций шашлыка. Так как Варвара давно знала этих ребят, она согласилась подать им алкоголь, но всё же покачала ради приличия головой, не сумев сдержать улыбку. В такой уютной атмосфере пролетело несколько часов. Мирка, Савка и Стёпка наперебой рассказывали последние новости и смешные истории из Колдовстворца, которые уже успели произойти за два месяца отсутствия Романовой и Медведева. Время неумолимо бежало к девяти вечера, нужно было уже расходиться. Компания с грустными улыбками на устах обнималась и прощалась, договариваясь ещё как-нибудь встретиться до новогодних каникул. Василиса с Зораном вновь коснулись деревянного кольца и родные морозные края завертелись в вихре перемещения, сменяясь на те же серые пейзажи Лондона. Грустно вздохнув, друзья побрели к каминной сети Косой Аллеи, с улыбкой обсуждая новые сплетни от колдовстворских друзей. Когда они вошли в замок, в коридоре их уже поджидала Минерва МакГонагалл. Её губы были сжаты в тонкую линию, а взгляд из-под строгих очков буквально метал молнии. —Молодые люди. –её голос был натянут, как струна. –Я, конечно, всё понимаю. Ладно распивать сомнительные напитки прямо во дворе Хогвартса, ладно разжигать костры и... призывать духов. Но то, что вы перемещались по каминной сети Хогсмида без данного вам разрешения, – это уже слишком! Мне придётся дать вам обоим суровое наказание. Василиса и Зоран обменялись быстрыми взглядами, и на их лицах расцвели одинаковые, чуть нагловатые ухмылки. Зоран пошатнулся от количества выпитой водки, но Вася лишь спокойно подняла голову. —Прошу прощения, профессор МакГонагалл. –её голос был безупречно вежлив, но в нём звенела сталь. –Но, если вы внимательнее изучите правила школы, там чёрным по белому прописано, что ученикам Хогвартса запрещено перемещаться по каминной сети без разрешения. Однако, по всем официальным документам, мы с Зораном – ученики Колдовстворца, а не Хогвартса. Минерва на секунду застыла, как каменное изваяние, понимая, к чему клонит девушка. —У нас, –продолжила Василиса чуть склонив голову и нагло усмехнувшись, –такого запрета нет. Поэтому, с прискорбием вынуждены вам сообщить, что у вас нет никаких законных прав наказывать нас за нарушение правил, которые к нам не относятся. Даже если мы временно находимся здесь. Романова шире улыбнулась, а Зоран за её спиной еле сдерживал смех, поджимая губы в тонкую линию, чтобы не заржать окончательно. —Всего доброго, профессор. –договорила Вася и, развернувшись на каблуках, уверенно зашагала в сторону Гриффиндорской башни. Зоран, бросив на МакГонагалл торжествующий и невинный взгляд, поспешил за подругой. Минерва осталась стоять посреди коридора. Её лицо сначало побледнело, потом налилось пунцовой краской, а губы беззвучно шевелились, пытаясь найти хоть одно опровержение. Впервые за годы преподавания профессор почувствовала себя... бессильной. Перед двумя русскими, которые танцуют со смертью и знают правила лучше неё. Вечер воскресенья опустился на Хогвартс вместе с густым туманом, но в спальне девочек Гриффиндора было тепло, пахло вишнёвым табаком Василисы и мускусными духами Лили. Эванс, уже одетая в изящное белое платье со струящимися рукавами, крутилась перед зеркалом, когда дверь ванной открылась, и оттуда вышла Романова. Староста замерла, так и донеся помаду до губ. Вася выглядела чертовски опасно и сексуально. Тёмная рубашка, плотно облегающий жилет, подчёркивающий тонкую талию, строгие брюки и идеально завязанный чёрный галстук. На плечах элегантно висел темный пиджак, а образ завершали убийственные шпильки с бордовой подошвой. Но главной деталью, приковывающей взгляд к её безупречному пиджаку, было изысканное украшение. На левом плече Василисы, у самого шва, крепилась крупная дизайнерская булавка из серебра, а вторая точно такая же – на лацкане. Между ними красивым каскадом спускались несколько рядов тонких серебрянных цепочек, переплетённых с нитями мелких, гранённых чёрных бусин из обсидиана. При каждом её плавном шаге на каблуках цепочки мягко покачивались, отражая блики свечей, а свисающая с лацкана маленькая серебрянная звезда ловила свет, мерцая на фоне глухого чёрного сукна. —Василиса... ты издеваешься? –выдохнула восхищённо Лили, оглядывая подругу с ног до головы. –Ты на день рождения к Блэку идёшь или собираешься захватить власть в Министерстве Магии? Ты выглядишь... бесподобно! Василиса смущённо улыбнулась, подходя к зеркалу и плавным жестом поправляя воротник рубашки. —Одно другому не мешает, Лилс. –теперь уже с хищной улыбкой произнесла девушка и театрально закусила губу, отчего стала выглядеть комично и сексуально одновременно. Лёгкий женский смех залил уютную спальню. –Костюм – это удобно. По крайней мере, я надеюсь, никто не посмеет пригласить меня на медленный танец. А если попытается – шпилькой по ноге бить сподручнее. И вновь спальня наполнилась звонким смехом двух девушек. Романова наконец оторвалась от зеркала и оглядела Лили с тем же восхищённым взглядом. На рыжей старосте красовалось молочное атласное платье, которое облигало осиновую талию девушки, с аккуратным V-образным декольте. Плечи были оголены, открывая вид на ярко выраженную ключицу, а рукава струились мягким шлейфом. С боку на талии красовался ряд жемчужных бусин разного размера, ещё сильнее выделяя фигуру песочных часов Эванс. —Вау... и после этого ты говоришь, что я выгляжу бесподобно? –скептически, но заворожённо произнесла Романова, оглядывая каждую детальку в образе подруги. –Ну просто обнять и плакать. Мать, я ослепла. Восхищённый огонёк блеснул в глазах русской ведьмы, а на устах расцвела довольная ухмылка после того, как староста залилась пунцовой краской от смущения. —Да ладно тебе... мы обе красавицы! –улыбнулась Эванс и вновь подошла к зеркалу, завершая образ нежно-бежевой помадой. —Это правда... –согласилась Вася и прищурила глаза, будто что-то вспоминая. –А ну-ка стой. Погоди, у меня есть идейка. Романова быстрыми, но элегантными движениями дошла до своей тумбы, на которой стоял антикварный сундучок из дома. Открыв его, русская быстро достала оттуда ожерелье с каскадом из жемчужин и подошла к старосте, аккуратно цепляя ей украшение на шею. Лили широко распахнула глаза, переводя взор на зеркало и рассматривая получившийся образ с восторженной улыбкой. —Мерлин, Лис...–медленно произнесла Эванс, не отрываясь от созерцания жемчуного ожерелья. –Это.. это безумно красиво! Спасибо! Но... может всё-таки не стоит? Оно наверняка дорогое... —Стоит-стоит. Не надо мне тут. Оно прекрасно смотриться на тебе и к этому образу подходит как нельзя лучше. Поэтому не отпирайся, родная. –возразила Василиса, улыбаясь и закрывая ларчик. Лили лишь тепло улыбнулась подруге, а потом обняла, в пару шагов подлетая к Романовой. Русская сначала опешила, но потом обняла Лили в ответ. Девушки простояли так ещё пару секунд, а потом отсранились с мягкими улыбками. Вася глянула на наручные часы с серебрянным ремешком и циферблатом из синего кварца. —У нас ещё двадцать минут, поэтому я могу спокойно покурить. Ты не против? –уже доставая из кармана пиджака пачку, спросила Тихомировна. —Давай, а я пока наверно теней добавлю, а то их как будто не хватает. –Эванс уже прихватила с собой косметичку и встала у зеркала. Романова распахнула окно, забираясь на подоконник и закуривая сигарету. Пару минут прошли в приятной тишине, однако ощущалась какая-то недоговорённость. Вася повернула голову на красившуюся подругу и медленно затянулась сигаретой с задумчивым выражением лица. —Ты хочешь мне что-то сказать. –твёрдо произнесла русская ведьма, вглядываясь в эмоции Эванс. Та замялась и потупила взгляд, закусив губу. —Ты заметила, что Поттер в последнее время сам не свой? Он вчера помог Питеру с Зельеварением, представляешь? И даже не орал на весь коридор. Это... странно. Но должна признаться, такая версия Поттера мне нравится больше. –произнесла, незадумываясь, Эванс, припудривая румяные щёки. —Нравится? –с хищной ухмылкой произнесла Вася, подлавливая старосту на слове. Лили только пуще покраснела и кинула в Романову её же подушку, на что та громко рассмеялась, перехватывая вещь в воздухе. —Ладно-ладно, шучу. А вообще, люди меняются. Иногда для этого надо просто... чтобы им кто-то хорошенько всыпал. –загадочно произнесла Романова, затягиваясь сигаретой. В гостиной Гриффиндора музыка гремела вовсю, заглушая голоса разгорячённых выпивкой студентов. У камина, весело смеясь, стояла мужская компания: Сириус Блэк, слегка раскрасневшийся и чертовски довольный жизнью, Джеймс Поттер, лениво покачивающий кубок с красным вином в руке, Зоран Медедев, облокотившийся на каминную полку рукой, Питер Петтигрю, вальяжно сидящий в кресле с сигаретой между пальцев, и Римус Люпин, болтающий с какой-то пуффендуйкой. Парни травили какие-то чисто мужские байки, Зоран усмехался, Сириус заливисто хохотал, а Джеймс как раз поднёс кубок к губам, как его взгляд случайно зацепился за винтовую лестницу женских спален. В следующую секунду Поттер согнулся пополам в жутком, глухом кашле – вино попало вообще не в то горло. Он судорожно бил себя кулаком в грудь, а его очки съехали на кончик носа. Сириус недоумённо повернулся к другу, собираясь похлопать его по спине, но тоже замер, уставившись на лестницу. Глаза Бродяги мгновенно загорелись диким, восхищённым огнём. По ступеням, плавно покачивая бёдрами, спускались Василиса и Лили. Демон и Ангел во плоти. Русые волосы Романовой красиво контрастировали со строгим чёрным костюмом-тройкой, а лабутены на шпильках с бордовой подошвой отбивали гипнотический ритм. Лили в своём молочном атласе казалась неземным видением, а её рыжие волосы просто полыхали огнём на фоне белого платья. —ВААААУ! –на всю гостиную, перекрикивая проигрыватель, восторженно воскликнул Сириус, широко ухмыляясь и приветственно вскидывая кубок. –Прекрасно выглядите, девушки! Джеймс, дыши, дыши, приятель, а то до тостов не доживёшь! Джим наконец-то прокашлялся, спешно поправляя очки, и уставился на Лили таким заворожённым, чистым и благоговейным взглядом, что Эванс невольно залилась краской, но тепло улыбнулась ему. Пока англичане шумно приветствовали девушек, Василиса быстро оценила обстановку и заметила, что Зоран уже успел наколдовать в углу гостиной два великолепных бильярдных стола со светящимся зелёным сукном. На её устах расцвела хищная, азартная улыбка. —Опааа, бильярд. –протянула Романова, мгновенно слиняя от общего внимания прямо к столу. Она лёгким, грациозным движением скинула тяжёлый чёрный пиджак прямо на спинку ближайшего кресла, оставаясь в одной тёмной рубашке и жилете. Быстрым жестом Василиса закатала рукава рубахи до локтей, открывая изящные предплечья с тонкими венами и красной нитью-оберегом на запястье. Серебрянные каскадные цепочки обсидианового эполета, которые она предусмотрительно переколола прямо на плечо жилета, тихо звякнули. Она уверенно перехватила кий, достала из кармана сигарету и зажала её прямо в зубах, щёлкнув пальцами – на кончике указательного пальца на секунду вспыхнул огонёк, поджигая табак. Стоящие у стола парни – когтевранцы и гриффиндорцы – буквально ошалели от такой картины. Хрупкая на первый взгляд русская ведьма в мужском жилете, с сигаретой в зубах, профессионально примеривающаяся к шару –это бало настолько стильно, горячо и дерзко, что в воздухе мгновенно воцарилась молчаливое, благоговейное уважение. В их взглядах не было пошлости, только чистый восторг перед королевой русского бильярда. —Ну что, парни, –пуская красивое колечко вишнёвого дыма, ухмыльнулась Вася. –Сыграем? Лили Эванс, завидев, что подруга нашла себе развлечение, со смехом унеслась в самый центр танцпола, где Марлин уже вовсю выписывала круги под быструю музыку. Молочное платье Лили красиво струилось в такт её движениям, а жемчужины на шее и талии мерцали в полумраке. В гостиной царил настоящий хаос свободы. Кто-то пел, кто-то смеялся у камина. Сириус Блэк, окружённый стайкой красивых когтевранок, бросал весёлые взгляды на бильярдный стол, явно разрываясь между обществом красивых девиц и желанием сыграть партейку с Василисой. Джеймс Поттер весь вечер старался держать марку – он не лез к Лили, не пытался перетянуть внимание на себя, а просто общался с Римусом, ведя себя на удивление спокойно, по-взрослому, но его взгляд то и дело с нежностью провожал кружащуюся в танце рыжую старосту. У бильярдного стола всё было относительно спокойно. Василиса аккуратно примерялась к траектории шара, обходя стол с разных сторон и глуша дорогой коньяк, который ей налил Медведев из их вчера набранного НЗ. —Романова, привет. –рядом с Романовой раздался мягкий голос какого-то парня. Девушка подняла на подошедшего взгляд и узнала в нём Эдгара Боунса, которому она однажды помогла с Нумерологией. –Слушай, не поможешь разобраться? Я знаю, что правила русского бильярда совсем другие, и траектория шара там сложнее. Я пробую, но у меня никак не выходит. Не покажешь пару приёмов, если тебе не трудно? Он смотрел на неё с такими чистыми, невинными глазами, что любая другая девушка расстаяла бы и тут же бросилась помогать Боунсу. Да и Вася уже почти согласно кивнула, как вдруг между ними плавно, но решительно вклинился Питер. Петтигрю нагло ухмыльнулся, аккуратно забирая кий из рук удивлённого Эдгара. Красная нитка на его запястье блеснула в полумраке. —Необессудь, Эдгар, но я её у тебя украду. –легко произнёс Питер, совершенно не робея перед статным сокурсником и убирая трости в киевницу. –Мы вернёмся через пару минут. Чтобы никто из вас на кии даже не смотрел. Боунс на секунду растерялся, а в его глазах на долю секунды блеснул холодный, раздражённый огонёк, но он быстро взял себя в руки, вежливо кивнул и отошёл к другим парням. Петтигрю мягко взял Васю за локоть и увёл к столу с напитками. —Что-то случилось, Хвост? –спросила Романова, хмуря брови и не понимая причины такого резкого появления друга. Питер серьезно посмотрел на неё, и от его привычной неуверенности не осталось и следа. —Вась, я просто предупредить тебя хотел. –твёрдым голосом произнёс Петтигрю, забирая со стола кубок с огневиски и осушая его залпом. –Боунс только кажется таким «милым одуванчиком». Он при девушках весь такой из себя вежливый, а наедине со своими дружками такие мерзости про девчонок говорит – аж тошно слушать. Он специально к тебе клеиться под видом «помоги с бильярдом», чтобы потом перед парнями хвастаться, что охмурил русскую ведьму. Не верь его милой улыбке, он гнилой насквозь. Василиса замерла, вглядываясь в лицо Хвоста. В её зелёных омутах отразилось искреннее удивление, которое быстро сменилось глубоким уважением. Она тепло улыбнулась и легонько сжала его плечо. —Спасибо, Пит. Я ценю твою заботу. Тебе очень идёт эта нить. Храбрость тебе к лицу. –Романова усмехнулась и подмигнула другу, несильно облокачиваясь на его плечо рукой. Петтигрю смущённо, но невероятно довольно улыбнулся, поглаживая свой оберег. Внутри него разлилось приятное тепло – он впервые в жизни действительно кого-то защитил. Но вскоре смущение переменилось на хитрую ухмылку, и парень положил руку на её талию, подводя её обратно к бильярдному столу. —Давай сыграем? –предложил Хвост, уже доставая кии, пока Василиса, тепло улыбаясь, раскладывала шары. Ближе к полуночи, когда гостиная была изрядно подвыпившей, а воздух пропитался ароматами сладостей, огневиски и смеха, Сириус решил, что пришло время для магии. —Ну, Романова. –подошёл к бильярду Бродяга, слегка покачиваясь, но уверенно держа палочку. –По духам вы мастера. А как насчёт классических Чар? Сможешь повторить точность наших творений, или в Колдовстворце вы только с мертвецами и болтаете? Вася скептически подняла брови, уставившись на явно обнаглевшего и хитро улыбающегося Блэка. —Сохатый! Давай устроим шоу для наших русских друзей! –весело продолжил Сириус, не дожидаясь ответа от русской ведьмы. Джеймс на это заявление только усмехнулся и призвал свою метлу из спальни простым Акцио. В миг метла закружилась в ритмичном танце под музыку на глазах у изумлённой толпы. Блэк самодовольно усмехнулся и перевёл взгляд с метлы Поттера на Василису. —Сможешь так, Романова? Зацени какой котроль и уровень колдовства! Вася, уже расслабленная, слегка хмельная, но всё такая же опасно-красивая, медленно опустила стакан с виски на стол. —Контроль, говоришь? –тихо спросила она, подходя к высокому окну. Девушка распахнула его, впуская в душную гостиную ночную прохладу. Василиса вставила два пальца в рот и выдала пронзительный, резкий свист. В ту же секунду из тёмной пучины Черного озера, пробив тощу ледяной воды, с тихим свистом вылетел гладкий, чёрный камень. Он лавировал на потоках ветра и с глухим звуком ударился в раскрытую ладонь Василисы. По комнате прошёл слабый, вибрирующий звук. —Чары – это не палочка, Блэк. Это просьба... или приказ. Девушка разжала пальцы. Камень завис в воздухе над её ладонью и прямо на глазах всех людей в гостиной начал прорастать живым мхом, а потом трансформировался в маленького каменного воробушка с глазами-самоцветами. Птичка взмахнула крыльями, оставляя в воздухе след из светящийся звёздной пыли, облетела гостинную, с тихим щебетом клюнула Джеймса за нос и опустилась обратно на ладонь русской ведьмы, обращаясь в обычный чёрный гравий. Пока англичане стояли с открытыми ртами, Зоран лениво подошёл к столу, взял абсолютно пустой кубок и просто посмотрел на него. Чаша вдруг начала с тихим бульканием наполняться бордовым и безумно ароматным вином, которое заполнило тару до краёв и сам начал разливаться по пустым кубкам гостей. —Вот это – магия. –тихо произнесла Вася, закрывая окно и хитро ухмыляясь. –С тебя галлеон, Блэк, за проигрыш. Сириус ошарашенно посмотрел на девушку, которая нагло сдирала с него галлеон. Но с тихим вздохом всё же отдал ей одну монету. Ближе к двум часам ночи шумная толпа в гостиной начала постепенно редеть. Утомлённые танцами и выпивкой студенты по-тихоньку расползались по спальням, музыка играла тише, а у самого камина воцарилась та самая сонная ленивая атмосфера, которая бывает только под конец по-настоящему хороших праздников. На широком ковре у огня, вытянув ноги, сидел Сириус. Его галстук был давно развязан и небрежно висел на шее, верхние пуговицы белой рубашки расстёгнуты, а рукава закатаны. На его щеке и шее красовались два следа от женских поцелуев, которые он с нахальной улыбкой отказался стирать. Бродяга лениво прислонился спиной к креслу, в котором полулежал уставший Джеймс, и заворожённо крутил в руках стальную зажигалку. Он то и дело откидывал крышку, заставляя крошечный язычок пламени плясать в полумраке, а затем закрывал её, вглядываясь в тлеющие огни камина. Рядом на диване Римус и Питер вполголоса обсуждали какую-то шутку, лениво перекидываясь парой слов. Василиса и Зоран переглянулись. Лучшие друзья плавно поднялись со своих мест, на пару минут ушли в сторону спален и вернулись, неся в руках по свёртку – увесистых, обёрнутых в плотную чёрную мешковину. Вася шла следом за Медведевым, вальяжно засунув одну руку в карман строгих брюк. Они бесшумно опустились на ковёр прямо напротив Блэка. Мародёры тут же притихли, переводя заинтересованные взгляды на русских. —Ну что, Бродяга, –тепло улыбнулась Романова, убирая русую прядь за ухо. Зелёные глаза ведьмы мягко блеснули в свете затухающего камина. –Наше время пришло. Мы решили не дарить тебе банальные английские побрякушки, которые и так завалят тебе всю спальню. Подумали, что тебе нужно кое-что... более дикое. Под стать твоему характеру. Зоран усмехнулся и протянул Сириусу свой свёрток. —Держи, именник. От души. Блэк отложил зажигалку, мигом растеряв всю свою хмельную лень, и нетерпеливо рванул грубую бечёвку. Мешковина упала на пол, и в полумраке гостиной, отражая багровые сполохи камина, блеснула великолепная, тяжёлая темно-зелёная куртка-косуха. Сириус замер, так и не донеся руку до воротника. Он осторожно, словно боясь повредить, провёл ладонью по материалу. Кожа была прохладной, невероятно плотной, но при этом удивительно мягкой наощупь. —Мерлин... –тихо выдохнул Римус, подаваясь вперёд и вовсе глаза разглядывая вещь. –Это же не дракон... —Не дракон. –подтвердил Зоран, довольно прищурившись. –Кожа Сибирского Полоза. По прочности превосходит любую шкуру ящера, её ни нож, ни стандратное заклятие не возьмёт. Наш сибирский мастер Тихон лично над ней шаманил. На изнанке воротника вышиты защитные руны от падений, согревающие чары и щит от сглаза. Она сама подстроится под твой размер, не горит в огне и никогда не износится. Джеймс тут же оживился, наклонился с кресла, а его глаза округлились. —Вы шутите?! Куртка, защищающая от заклинаний? Да это же... это же гениально! Блэк быстро натянул косуху на рубашку. Куртка на секунду сжалась, идеально садясь по его фигуре, подчёркивая широкую спину. Сириус повёл плечами, чувствуя, как по телу тут же разливается мягкое, сухое тепло. Но на этом сюрпризы не закончились. Василиса протянула свою руку с лежащим на ней свёртком. Бродяга с интересом перехватил его и быстро развернул. В его руках теперь лежала небольшая, идеально отполированная металлическая деталь, похожая на простецкую свечу зажигания, но внутри её прозрачного корпуса пульсировал и переливался ядовито-синий огонёк. —А это, Бродяга, плазменная свеча, заряженная дыханием Змея Горыныча. Вкрутишь её в свой будущий мотоцикл, и байк будет летать без всякого топлива, на твоей магии. Скорость увеличивает втрое, а если нажмёшь на руну на торце – мотоцикл станет невидимым на пять минут вместе с тобой. Чтобы от авроров уходить было сподручнее, если твои проделки выйдут за рамки Хогвартса. –с улыбкой произнесла Вася, откидываясь на диван, на котором сидели Лунатик с Хвостом. Сириус смотрел на синий огонёк в своей руке, и на его лице впервые за весь вечер не было маски самодовольства или весёлой дерзости. Он выглядел потрясённым. До глубины души. Человек, которого собственная семья считала изгоем и мысленно уже вычеркнула из завещания, сейчас сидел в защитной куртке из кожи редчайшего сибирского зверя, держа в руках пламя древнего русского змея. Они подарили ему не просто вещи. Они подарили ему его мечту. Его свободу. —Вы...–Блэк сглотнул, его голос слегка хрипел. Он поднял взгляд на русских волшебников, и его серые глаза блестели в свете пламени. –Вы просто сумасшедшие. Чокнутые. У меня слов нет. Спасибо. Парень резко поддался вперёд, сгребая Медведева и Романову в одно крепкое, сильное объятие. Косуха приятно пахла дорогой кожей и сибирским морозным ветром. —Эй, аккуратнее, задушишь! –притворно заворчал Зоран, но обнял Блэка в ответ, хлопая по спине. Джеймс Поттер, наблюдая за ними, тепло и тихо улыбнулся, переводя взгляд на Василису. Он пытался поймать её взор всеми силами. Но её зеленые омуты вновь и вновь ускользали от его фигуры. Сохатый заметно поник, опуская глаза в пол с выражением лица провинившегося котёнка. Питер довольно усмехнулся на такую радость Сириуса и достал пачку сигарет, а Римус лишь с улыбкой покачал головой. —Кажется, теперь у нас официально самый защищённый и самый быстрый Бродяга во всей Британии. –произнёс Люпин, откидываясь на спинку дивана. Блэк отстранился, его лицо сияло искренним, детским счастьем. Он поправил воротник новой куртки и с гордостью посмотрел на огонь в камине. —Да. И теперь меня точно никто не поймает.