Посмотри на меня

Первые лучи лондонского утра едва пробивались сквозь тяжелые шторы, когда Гермиона открыла глаза. Несколько секунд она просто смотрела в потолок, пытаясь осознать, где находится и почему внутри она ощущает такое странное спокойствие. Она медленно приподнялась и простыня соскользнула с её плеч. Её взгляд упал на смятую серую простынь. Там, она увидела крошечное, уже подсохшее пятнышко крови. Это было доказательство. Все было по-настоящему. Это не сон. Северус открыл глаза. В его взгляде мелькнуло непонимание, почти испуг, как будто он ожидал проснуться в привычном для него одиночестве. Но увидев её, он замер. Его рука, медленно поднялась и коснулась её обнаженной спины. Кончики пальцев едва скользнули вдоль позвоночника, вызывая у неё дрожь. Гермиона обернулась и их взгляды встретились. - Ты… - она запнулась, привыкая к новому обращению, которое вчера казалось такими естественным. - Ты, должно быть, думаешь, что я жалею? Как ты и предсказывал? Снейп усмехнулся. - Это было бы очевидно, Гермиона, - его голос после сна был хриплым. - Логично предположить… - Нет, - перебила она, не давая ему закончить. Она поддалась вперёд и робко, коснулась его губ своими. Это был короткий поцелуй, но от него их словно ударило током, напоминая о ночном пожаре. Гермиона не стала углублять поцелуй. Она просто устроилась рядом и положила голову ему на плечо. Северус тяжело вздохнул. Его рука собственнические обняла её, прижимая к себе. Он молчал, наслаждаясь моментом, но затем что-то вспомнив, отстранился и дотянулся до прикроватной тумбочки. Он открыл тумбочку и достал маленький стеклянный пузырёк с прозрачной чуть мерцающей жидкостью. - Выпей это, - сказал он, протягивая ей пузырек. - Что это? - удивлённо спросила она, рассматривая флакон на свету. Снейп приподнял уголок рта и сказал: - Сомневаюсь, что в твой план на ближайший год входило материнство, - на секунду в его голосе промелькнул привычный сарказм. Гермиона открыла флакон и одним гладком выпила содержимое. Она вернула пустой флакон ему. На языке ощущалось травянистое и вяжущее послевкусие. - Ты очень предусмотрителен. Оно всегда лежит у тебя в тумбочке? Снейп медленно выдохнул, поправляя смятую простынь. - Моя профессия обязывает меня быть готовым к любым последствиям. Было бы легкомысленно с моей стороны хранить запасы редких зелий в подземельях Хогвартса и не иметь под рукой элементарных составов здесь. Я предпочитаю называть это профессиональной деформацией, а не ожиданием… визитов. В моем доме все должно находиться на своих местах. Даже антидоты к импульсивным решениям. Гермиона не смогла сдержать улыбки. Она знала, что за сухим объяснением скрывается нечто большее. Возможно, он достал его из шкафа в ту самую секунду, когда она только переступила порог его спальни, ещё до их решающего разговора. - Твоя тяга к порядку пугает, - она засмеялась, вновь устраиваясь на его плече. - Она спасает жизни, - мягко добавил он, и его рука сама по себе, легла ей на затылок, перебирая спутанные после ночи кудри. В комнате воцарилась тишина. Но она была уютной а не давящей. - Ты голодна? - внезапно спросил он. Гермиона прислушалась к себе и поняла, что после эмоциональных потрясений её организм действительно требует подзарядки. - Честно говоря, очень. Но… ты ведь здесь редко бываешь. Сомневаюсь, что в твоем холодильнике можно что-то найти. И к тому же, скоро нам нужно возвращаться в Хогвартс. Снейп приподнял уголок рта. - Ваше мнение о моих кулинарных способностях и быте столь же скудно, как и ваш запас сна этой ночью, мисс Грейнджер, - он выдержал паузу и добавил. - У нас еще есть время. Снейп поднялся первым. Из нижнего ящика шкафа он достал домашние брюки из тяжелого чёрного шелка. Ткань мягко струилась, скрывая его ноги, но оставляя торс обнаженным. Гермиона, не желая сейчас надевать свою вчерашнюю одежду, потянулась к его белоснежной рубашке. Ткань была прохладной, но стоило ей застегнуть пуговицы, как она почувствовала тепло его запаха. Рубашка едва закрывала середину бедра, оставляя ноги открытыми. Она чувствовала себя непривычно уязвимой и одновременно защищенной. Снейп спустился первым. Когда Гермиона преодолела секундную робость, она вошла следом и замерла на пороге, приятно удивляясь. Кухня оказалась совсем не такой, как она её себе представляла. Несмотря на общую строгость дома, здесь было светло благодаря большому окну. Раннее солнце заливало комнату мягким светом, играя бликами на чистых столешницах из тёмного дерева. Стены были выкрашены в глубокий оливковый цвет, а на полках стояли ряды аккуратных контейнеров со специями и чаем. Здесь пахло не подземельями, а свежемолотым кофе и сухими травами. Северус стоял у окна, прислонившись к столу. Лучи солнца подчёркивали его высокую фигуру. В этом свете он казался почти античной статуей. Услышав шаги, он обернулся, и Гермиона увидела, как расширились его зрачки. Он окинул её медленным, завороженным взглядом: от спутанных волос до края его белой рубашки, которая едва прикрывала её бёдра. - Я… я не думал, что белая ткань может выглядеть так вызывающе, Грейнджер. Вы выглядите в этой рубашке куда более гармонично, чем я когда-либо, - хрипло произнёс он, пытаясь вернуть себе привычное самообладание. Гермиона слегка покраснела, проходя вглубь комнаты. - У тебя удивительно светлая кухня, - сказала она. - Свет помогает лучше видеть то, что ты употребляешь внутрь. Чайник на плите издал короткий свист. Снейп снял его с огня и принялся заваривать чай. Гермиона наблюдала за его движениями. Они были точные, почти ритуальные. Он наполнил их чашки и в воздухе мгновенно разлился аромат бергамота. В этой простой бытовой сцене было столько не свойственного ему покоя, что Гермионе показалось, будто они всегда так начинали свое утро. Затем Северус подошел к одному из верхних шкафчиков. Она с любопытством наблюдала, как он едва заметно повёл палочкой, снимая невидимую защиту. Из шкафа виднелись упаковка с тонкими галетами и баночка с цветочным мёдом. - Консервирующие чары, - пояснил он, на её немой вопрос. - Я редко здесь бываю, поэтому накладываю на продукты заклятие неизменности. Это позволяет им оставаться свежими месяцами. Выживаемость и практичность - мои приоритеты. Они сели друг напротив друга за массивный стол. Северус обхватил керамическую чашку длинными пальцами, но не пил. Его взгляд, тяжелый и обжигающий, был прикован к ней. Он буквально пожирал её глазами. Он смотрел, как рубашка сползала с её плеча, открывая ключицу, как она щурилась от яркого солнца. Внутри него был яростный диалог. «Как быть дальше?» - этот вопрос пульсировал в висках. Он понимал, что за порогом этого дома их ждёт Хогвартс и пропасть между ними. «Жалею ли я?» - спросил он себя и тут же ответил с пугающей чёткостью: «Нет. Даже если это последнее светлое утро в моей жизни». Но все же сомнения, по поводу этой ночи его мучили. Гермиона чувствовала его взгляд кожей. Внутри неё росло беспокойство. Она не сомневалась в себе. Её выбор был сделан. Она сомневалась в нём. Она боялась, что вернувшись в замок, он снова наденет маску и выстроит между ними стену, и больше никогда её к себе не подпустит. - Северус, - тихо сказала она, не выдержав молчания. Ей всё ещё было непривычно называть его по имени. - Твой взгляд сейчас… он пугает меня. О чем ты молчишь? Он медленно опустил чашку, и приподнял уголок рта. - А о чем сейчас думает ваш не в меру активный мозг, Грейнджер, пока вы так пристально изучаете меня на моей же кухне? Гермиона слегка склонила голову набок, и на её губах заиграла ответная ухмылка. - Грейнджер… - повторила она вслух его интонацию. - Я думаю о том, что некоторые ваши привычки неискоренимы, Северус. Снейп вздохнул и серьёзно посмотрел на неё. - Я думаю о том, сколько школьных правил мы нарушили за последние восемь часов. И о том, что за дверью этого дома нам обоим придётся стать лжецами. Мы перешли черту, за которой мир не будет к нам милосерден. Гермиона долго смотрела в свою чашку, а затем спросила почти шепотом: - Ты жалеешь? Северус замер. В его глазах вспыхнул тот вчерашний, неистовый огонь. Он поддался вперёд, сокращая расстояние между ними. - С точки зрения здравого смысла, я должен был бы проклясть тот час, когда открыл вам эту дверь. Но если вы ждёте от меня раскаяния, Грейнджер, то вы зря потратили семь лет на изучение моего характера. Я совершил слишком много настоящих ошибок, чтобы называть «ошибкой» единственную ночь, когда я чувствовал себя живым. Нет. Я не жалею. Он замолчал, продолжая пожирать её взглядом, ожидая её реакции на эту пугающую честность. Гермиона долго смотрела в его тёмные, лишенные привычного холода глаза. Она медленно протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей. В ту же секунду их обоих словно прошило разрядом тока. Это было напоминание о том, что произошло между ними ночью. - Я тоже ни о чем не жалею, - твёрдо произнесла она. Она поднялась, стараясь скрыть дрожь в пальцах, собрала пустые чашки и подошла к раковине. Время их тайного утра истекало, и это бытовая суета помогала ей хоть немного прийти в себя перед возвращением в замок. Гермиона включила воду чувствуя на спине его неотрывно, почти физически ощутимый взгляд. Она споласкивала кружки, сосредоточившись на шуме воды. Когда она выключила экран и потянулась за полотенцем чтобы вытереть мокрые руки, Снейп бесшумно подошел сзади. Гермиона вздрогнула от неожиданности, когда его рука властно, но осторожно обхватила её за талию, притягивая к его горячему телу. Вторая рука медленно поднялась, и он кончиками пальцев убрал мешавшую прядь волос за её ухо. Она невольно склонила голову набок, открывая ему изгиб шеи. Воротник его рубашки, которая все ещё была на ней, съехал в сторону, обнажая хрупкую ключицу. Северус замер, уткнувшись носом её волосы. В этот миг в нём боролись профессиональный долг и первобытное желание запереть все двери этого дома и остаться здесь с ней на весь день, скрывшись от обязательств. Не в силах больше сопротивляться, он робко, почти невесомо прикоснулся губами к её шее, глубоко вдыхая аромат кожи. - Твой запах, Гермиона… - сказал он почти надломленным шепотом у самого её уха. - Ты лишаешь меня воли эффективней любого заклинания. По телу Гермионы мгновенно пробежала волна мурашек. Она замерла, боясь шелохнуться, чувствуя, как его горячее дыхание разносится по её коже. Это было слишком остро, слишком невыносимо. Не выдержав этой пытки близостью, она медленно развернулась в его руках. Снейп не отстранился. Напротив, он лишь сильнее прижал её к себе, словно обозначая границы своей территории. Её руки, все ещё влажные после раковины, коснулись его обнаженной груди. Прохладные капли воды мгновенно испарились на его раскалённые коже. Гермиона подняла взгляд и увидела, что в его глазах снова полыхает тот тёмный, неуправляемый пожар. В нём больше не было нежности. Был только жадный, голодный блеск. Она хотела подтянуться к нему, но Северус опередил её. Он властно обхватил её лицо ладонями и впился в её губы сокрушительным поцелуем. Это не было просьбой - это было завоевание. Он целовал её так, словно заново присваивал себе её тело, её дыхание, её душу. Гермиона мгновенно почувствовала как ноги становятся ватными. Узелок внизу живота затянут до предела, и она ощутила, как внутри разливается томительная, горячая влага. Когда он, наконец, оторвался от её губ, он не отстранился. Северус прижался своим лбом к её лбу, тяжело дыша. Его сердце выстукивало сумасшедший ритм прямо под её ладонями. Она чувствовала, как он пытается совладать с собой. Гермиона, снова потянулась к его рту, короткими поцелуями осыпая его челюсть и губы. Его рука, поддавшаяся инстинкту, скользнула по её обнаженному бедру вверх, под край рубашки, сжимая нежную кожу так сильно, что она едва не вскрикнула. Но в последнюю секунду Снейп замер. Он судорожно выдохнул, его пальцы на её бедре медленно разжались. Это стоило ему нечеловеческих усилий. - Хватит… мы не можем сейчас… - прохрипел он, не открывая глаз. Резким движением он отшатнулся от неё на целый шаг, разрывая контакт. Северус стоял, тяжело дыша, он плотно сжал кулаки до белизны костяшек. Было очевидно, что если бы он не увеличил расстояние прямо сейчас, его самообладание окончательно бы рассыпалось. - У нас слишком мало времени, Гермиона. Нам нужно собираться. Иди в душ. И поторопись, - он пытался сказать сдержанно. Гермиона замерла у раковины, тяжело дыша. В том месте, где мгновение назад были его руки, кожа теперь горела. Она с трудом подавила желание сократить этот проклятый шаг, который он так решительный между ними сделал. - В душ… - её голос прозвучал почти обиженно. Она посмотрела на него. Он стоял в центре своей кухни, такой близкий и одновременно недосягаемый. Внутри неё боролись разочарование и та самая жажда, которую он так грубо прервал. Ей хотелось закричать, что ей плевать на правила, на время, на их возвращение. - Ты… ты действительно можешь вот так просто остановиться? - тихо спросила она. - Просто нажать на паузу, когда внутри все кричит о другом? Снейп ничего не ответил. Его взгляд был красноречивее любых слов. Он не «мог», он заставлял себя. Эта борьба стоила ему больших затрат его воли. Гермиона горько ухмыльнулась. - Ты невыносим в своем благоразумии! Она вздрогнула от собственных слов. Это было сказано на одном дыхании, в порыве уязвленной страсти. Гермиона развернулась, и не оглядываясь, направилась к лестнице, чувствуя, как внутри все сжимается от несправедливости момента. Но уже на первой ступеньке она услышала его негромкий, вибрирующий от напряжения голос: - Пять минут, Гермиона. Если ты не выйдешь через пять минут, я приду и вытащу тебя оттуда сам. И тогда мы точно никуда не уйдём. Она снова вздрогнула, по телу снова пробежал ток, но на этот раз от его обещания, скрытого в его угрозе. Не оборачиваясь, она почти бегом бросилась на второй этаж. Гермиона едва успела захлопнуть дверь ванной, когда услышала, как на первом этаже хлопнула дверь гостевой ванной. Под горячими струями воды она зажмурилась, позволяя каплям обжигать кожу. Вода смывала остатки сна, но была бессильно против памяти тела. Она помнила каждое движение, как жадно он касался её. Гермиона прислонилась лбом к холодной плитке, чувствуя, как внутри все ещё дрожит натянутая струна. «Что теперь?» - пульсировало в голове. Она боялась, что смывая его запах, она теряет ту единственную нить, которая связывала их как равных. В это же время в гостевой части дома Снейп стоял под ледяной водой. Ему нужно было это отрезвление, чтобы вернуть рассудок. Он упёрся руками в стену, позволяя холоду бить по напряженным плечам. «Это было безумие. Это была вопиющая, непростительное ошибка», - яростно твердил он себе. Его метало из стороны в сторону: от желания бросить всё и вернуться к ней - до ледяного ужаса перед тем, какой опасности он её подверг. Рассудок требовал закончить всё это сейчас же, но тело всё ещё хранило её тепло. Северус закончил первым. Мокрый, он накинул полотенце и быстрыми шагами вернулся в свою спальню. Ему нужно было действие, чтобы не сойти с ума от тишины собственного дома. Он достал из шкафа свежую белую рубашку и чёрные брюки, одеваясь той лихорадочной скоростью, которая была ему несвойственна. Он ещё не успел надеть сюртук и застегнуть манжеты, когда дверь ванной в его комнате открылась. Гермиона вышла в одном полотенце. Над ней было облако пара. Влажные кудри тяжелыми прядями лежали на её плечах, а по бледной коже всё ещё скатывались капли воды. Северус обернулся и замер. Вся его решимость вести себя как ни в чем не бывало и держать дистанцию рассыпалась в прах. Он смотрел на её обнаженные плечи, на то, как полотенце едва держится над грудью, и мысленно уже раздевал её снова. В горле у него мгновенно пересохло. - Грейнджер, - прохрипел он. - Я, кажется, просил вас поторопиться, а не испытывать остатки моего здравомыслия своим… неподобающим видом. Он сделал над собой колоссальное усилие и отвёл взгляд к шкафу, хотя его кулаки невольно сжались. - Если вы не оденетесь в ближайшую минуту, я буду вынужден признать, что мои педагогические таланты бессильны перед вашим упрямством. И последствия этого признания вам не понравятся. Гермиона видела, как напряжены его плечи. Она поняла, что его сарказм - это всё, что отделяет их сейчас от возвращения в кровать. Она едва заметно улыбнулась, несмотря на все напряжение момента. - Я никогда не сомневалась в ваших талантах, профессор, - не громко сказала она. - Но боюсь, ваше терпение сегодня - это самый хрупкий предмет в этом доме. Сней выдохнул и сказал: - Остроумие в полотенце не делает ваши аргументы весомее, Грейнджер, - бросил он через плечо. Он рывком снял с вешалки свой чёрный сюртук и резко развернувшись, отошел к окну. Он встал к ней спиной, глядя в окно и судорожно сжал плотную ткань в руках. Северус превратился в неподвижную чёрную тень на фоне светлого утра. Он не собирался оборачиваться, пока не услышит шорох её одежды. Он стоял и ждал, считая секунды и вслушиваясь в тишину за спиной, уверенный, что она сейчас начнёт одеваться. Но Гермиона не спешила. Она видела его напряженную спину. Желание коснуться его снова, было намного сильнее любого голоса разума. Она знала, что это опасно, что он может разозлиться, что им нужно уходить, но ноги сами несли её вперёд.. Почти бесшумно, ступая босыми ногами по ковру, она подошла к нему вплотную. Гермиона чувствовала исходящее от него жар и ту самую внутреннюю дрожь, которую он так отчаянно пытался скрыть. Она замерла прямо за его спиной, зная, что он чувствует её присутствие каждой клеткой своего тела. Она понимала, чем это грозит, но сейчас её рассудок окончательно проиграл этот бой. Гермиона медленно подняла руку и коснулась его спины. Её ладонь была все ещё тёплой после душа, и этот контакт в абсолютной тишине комнаты прозвучал громче любого крика. Северус, замер, словно от удара током. Он резко развернулся, сминая сюртук в руках, и в его взгляде смешались шок и ярость на самого себя. Он был уверен, что за это время она успела хотя бы натянуть юбку, но Гермиона все ещё стояла перед ним окутанная лишь белым полотенцем. - Грейнджер! - его голос был вибрирующим и низким. - Какую часть фразы «нам нужно уходить» ваш прославленный интеллект отказался обрабатывать? Он замер, глядя ей в глаза. Он увидел в её взгляде тот самый тёмный, неистовый огонь, который всего пол часа назад сжигал их обоих. Внутри него мгновенно вспыхнуло ответное пламя. Оно было жадное, требующее немедленного продолжения. Ему пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не отбросить этот проклятый сюртук и не прижать её к себе прямо здесь, у окна. Он тяжело дышал, пытаясь потушить этот пожар логикой. «Не здесь. Не сейчас. Нельзя.» - мысленно произносил он, но тело предательски требовало иного. Гермиона видела эту борьбу на его лице. Она видела, как расширились его зрачки, превращая глаза в чёрные омуты, и как судорожно он сжимает ткань в руках. Она сделала ещё один шаг, сокращая расстояние до опасного предела, и медленно провела ладонью по его груди, чувствуя, как под тонкой рубашкой бешено колотится его сердце. - Неужели твои правила значат для тебя больше, чем то, что происходит здесь? - прошептала она. - Ты так боишься потерять контроль? Или ты боишься того, что ты чувствуешь, когда этот контроль теряешь? - в её голосе прозвучал вызов. Она намеренно скользнула ладонь чуть ниже, к поясу его брюк, и эта провокация стала последней каплей. Снейп издал мучительный звук. Сюртук, который он сжимал, выскользнул из его пальцев и бесформенной кучей упал на пол. В следующее мгновение его руки уже были на ней. Он властно обхватил её лицо, пальцы зарылись в волосы на затылке, и он впился в её губы безумным, обжигающим поцелуем, в котором не оставалось место для раздумий. Это было столкновение, от которого искры посыпались из глаз. Он целовал её так, словно пытался вдохнуть в себя всё её существо, забирая её стоны и её волю. Затем, не давая ей перевести дыхание, он откинул её голову назад, подставляя шею к своему жару. Он спустился губами к её горлу, оставляя пылающие следы на бледной коже. Его вторая рука сорвалась с её талии и мёртвой хваткой вцепилась в её бедро, сминая край полотенца и открывая её кожу. Гермиона вскрикнула ему в плечо, чувствуя, как ноги окончательно перестают её слушать. В голове шумело, а желание внутри неё нарастало. Она поддалась вперёд, её рука потянулась к узлу полотенца на груди. Она хотела одним движением сбросить последнюю преграду между ними. Но как только её пальцы коснулись ткани, Снейп замер. Это было похоже на вспышку осознания. Он перехватил её руку, не давая полотенцу упасть, и замер, тяжело дыша ей в самую кожу. Его била крупная дрожь. Он был на волосок от того, чтобы снова сорваться. Он не оторвался сразу, лишь прижался своим лбом к её лбу. Этот проклятый голос долга, снова начал пробиваться сквозь туман страсти, напоминая о риске, о Хогвартсе. - Нет… - тихо сказал он, и в этом слове было больше боли, чем в любом заклинании. Резким, почти грубым движением он отстранился, буквально отрывая себя от неё. Он стоял перед ней с пылающим лицом и потемневшим взглядом. - Пять минут, Грейнджер, - его голос был как удар, сухой и вибрирующий. - Если через пять минут ты не будешь готова, я оставлю тебя здесь одну. Он подхватил с пола сюртук, и не оборачиваясь вышел из комнаты. Он ушел вниз, в холодную тишину гостиной, спасаясь от неё и от самого себя. Гермиона стояла посреди комнаты в звенящей тишине. Тело все ещё пульсировало от его прикосновений, а на губах остался привкус его кожи. Она быстро оделась, почти механически, чувствуя, как с каждой застегнутой пуговицей между ней и той ночной Гермионой вырастает стена. Когда она спустилась вниз, Снейп уже ждал её в прихожей. Он стоял у двери, безупречно чёрный, застигнутый на все свои бесконечные пуговицы, с лицом, которое снова превратилось в непроницаемую маску окклюмента. В его облике больше ничего не напоминало о том мужчине, который час назад шептал признание у неё над духом. - Готова? - коротко спросил он. - Да. - сухо ответила она. Она подошла ближе, ожидая, что он укажет ей на точку трансгрессии за порогом дома, но он протянул ей руку. - Разве мы можем трансгрессировать прямо в Хогвартс? Ведь антитрансгрессионный купол замка… - Обычные маги - нет, - перебил он её. - Но я - декан и доверенное лицо директора. Мои покои защищены иначе. Со мной вы пройдёте сквозь щиты, не потревожив даже пылинку в коридорах. Он посмотрел ей прямо в глаза, и нам мгновения за этой маской профессора она снова увидела того Северуса, который не хотел её отпускать. - Держитесь крепче, Грейнджер. Гермиона обхватила его предплечье, и мир вокруг с хлопком свернулся в бесконечно малую точку, вырывая их в опасные стены замка. Мир вернулся на свои места с резким, холодным вдохом. Хлопок трансгрессии ещё вибрировал в ушах, когда Гермиона почувствовала под ногами твёрдый камень подземелий. Воздух здесь был другим - сухим, пахнущим сыростью и горькими зельями. Гермиона все ещё сжимала его предплечье, но Снейп замер, и под её пальцами его рука стала каменной. Он медленно высвободил руку, увеличивая дистанцию. Перед ней снова стоял профессор Снейп. Его маска окклюмента была безупречна. Его лицо превратилось в застывший бледный слепок, а глаза были тёмные и холодные. - У вас ровно пятнадцать минут до того, как коридоры заполнятся сонными студентами, - сказал он сухо. - Полагаю, этого времени вашему гриффиндорскому везению должно хватить, чтобы добраться до башни, не наткнувшись на Филча. Постарайтесь обойтись без лишнего шума, мисс Грейнджер. Гермиона отступила, чувствуя, как холод подземелий пробирается под кожу. Это внезапная дистанция и официальный тон ударили по ней сильнее, чем она ожидала. Она пыталась поймать в его взгляде хоть каплю того тепла, что было утром на кухне, но наткнулась на глухую стену. - Профессор… - тиха сказала она. - Идите, - отрезал он, указав взглядом на дверь - Ваше присутствие здесь в такой час - вопиющее нарушение дисциплины. И поправьте воротник. Вы выглядите… крайне несобранно. Гермиона сделала шаг к выходу, но на самом пороге замерла, обернувшись. Она видела его тёмный силуэт в глубине комнаты. - Я поняла, - негромко сказала она. Она задержала взгляд на его лице ещё мгновение, но Снейп остался неподвижен. Лишь его пальцы, сцепленные за спиной, судорожно сжались, выдавая то напряжение, с которым он удерживал эту маску.