Посмотри на меня

Он открыл глаза. Двухэтажная квартира в лондонском доме. Внизу - гостиная, кухня, кабинет. Наверху - спальня, библиотека, его личное пространство. Он стоял в гостиной. Темно. Тихо. Только старые часы на стене мерно тикали, отсчитывая секунды. Квартира была просторной. Окна выходили на ночной Лондон. Стены напоминали старый почти чёрный камень - грубый, холодный, с неровной фактурой. В углу массивный камин из того же камня, с чугунной решеткой, холодный, давно не топленный. У стены, где окна - старый кожаный диван тёмно-бордового цвета, почти чёрного в полумраке. Несколько кресел с высокими спинками, книжные стеллажи из тёмного дуба, заставленные книгами и свитками. Ничего лишнего. Ничего случайного. Все строго, угловато, по-снейповски. Каждая деталь дышала одиночеством и тишиной. В полумраке комнаты он казался ещё бледнее. Он провёл рукой по лицу и сказал вслух: - Я сбежал. Снова. Он подошел к окну. За толстым стеклом был ночной Лондон, редкие огни, пустые улицы. Тишина. Та тишина, которая раньше была его убежищем. А теперь - давила. «Я не могу», - подумал он. «Не могу этого допустить. Не могу сблизиться с ней. Не могу…» Он закрыл глаза. Перед ними все ещё стояла она. Её рука на его запястье. Её тепло. Её запах. Её голос: «Я знаю, кто вы». - Она не знает, - сказал он себе. - Она ничего не знает. Она не понимает, во что ввязывается. Я должен её остановить. Пока не поздно. Сжал пальцы в кулак. «Но как, если я сам не могу остановиться?», - подумал он. Он отошел от окна, сел в кресло у камина. В комнате было холодно. Он не зажигал камин давно. Воздух за его спиной сгустился. Сжался. Он не успел обернуться. Она появилась посреди его гостиной. Она стояла в незнакомой комнате. Мрачной, строгой, холодной. Высокие окна, стены напоминали тёмный, почти чёрный камень, грубый и холодный на вид. Массивный камин из того же камня. Книжные стеллажи из тёмного дуба. Старый кожаный диван, несколько кресел с высокими спинками. В комнате пахло старыми книгами, пылью и им: полынь, сандал и что-то ещё. Он сидел в кресле, глядя на неё. Его лицо было бледным, глаза - чёрными, глубокими. В них не было холода. Только шок, смешанный с чем-то. - Как вы… - начал он, но голос сорвался. - Я последовала за вами. Как вы за мной…в тот день, - сказала она. Он смотрел на неё долгим взглядом. Потом усмехнулся, но без веселья. - Вы неисправимы, Грейнджер. - Вы ушли, не договорив, - сказала она, не отводя взгляда. - Я хочу знать, что вы чувствуете на самом деле. - Я уже все сказал, - он откинулся в кресле, скрестил руки на груди. - Это была ошибка. Я пожалел. Я не должен был приходить. Вы не должны были… - Не должны были что? - перебила она. - Что вы мне… - Только не говорите того, чего не чувствуйте, Грейнджер, - перебил он её. - Вы просто… - Просто что? - она шагнула к нему. - Просто запуталась? Просто мне показалось? Просто я сама не знаю, чего хочу? Он молчал. - Я знаю, чего хочу, - сказала она. - Я хочу быть сейчас здесь, с вами. Он приподнял уголок рта. - Вы сами не понимаете, что говорите. Вы молоды. У вас вся жизнь впереди. А я… - Что вы? - перебила она. - Сломленный? Угрюмый? И старше меня? - Да, - сказал он просто. - Всё это. Смотрела на него. В его глазах было что-то, что он пытался скрыть. - Мне всё равно, - сказала она. - Вам не должно быть всё равно, - отрезал он. - Вы заслуживаете большего. Лучшего. Кого-то, кто сможет дать вам то, что вы заслуживаете. - А кто решает, чего я заслуживаю? - она смотрела на него в упор. - Вы? Он молчал. Она развернулась, оглядела комнату. Перевела взгляд на холодный камин, на тёмные стены, на старый кожаный диван. - У вас здесь довольно мрачно, - сказала она. Он чуть приподнял бровь. - Конечно. Я здесь давно не появлялся. Здесь я просто выживал. Она смотрела на него. - И часто вы сюда приезжаете? - Когда нет сил оставаться в школе, - сказал он. - Здесь меня никто не трогает. - А сейчас? Он смотрел на неё долгим взглядом. - Сейчас вы здесь. Так что моё убежище больше не убежище. Она чуть улыбнулась, опуская взгляд вниз. - Простите. - Не извиняйтесь, - сказал он. - Вы уже здесь. Ничего не изменить. В гостиной повисла тишина. Он смотрел на неё, а она на него. - Вы хотите чаю? - спросил он неожиданно. Она удивилась. - Чай? - Чай, Грейнджер. Успокаивает нервы. А у вас, я вижу, они на пределе. Она посмотрела на него. В его глазах не было холода. Спокойствие. И что-то ещё - тёплое, почти человеческое. - Да, - сказала она. - С удовольствием. Он кивнул, поднялся и пошёл на кухню. Она осталась стоять, глядя ему вслед. «Он не выгнал меня», - подумала она. Внутри она почувствовала что-то тёплое. И надежда, которую она уже начала терять, снова оживала. Она осталась одна в гостиной. Слышала, как он гремит чашками на кухне, как шумит вода, как звякает ложка. Обычные, домашние звуки, которые почему-то казались здесь неуместными, в этой мрачной, строгой комнате, где каждая деталь дышала одиночеством. Она прошлась вдоль книжного стеллажа, провела пальцами по корешкам. Старые книги, потрепанные переплёты, названия на латыни и древнеанглийском. Всё серьёзно, все по делу. Она остановилась у камина и подумала: «Я здесь. Я в его доме». Она не знала, смеяться ей или плакать. Из кухни доносился запах заваренных трав - мята, ромашка, что-то ещё, успокаивающее. Она прикрыла глаза. Вскоре Снейп вернулся. Две чашки в руках, пар поднимался над ними. Он поставил их на низкий столик у камина. - Садитесь, - сказал он. - Чай остынет. Она села на диван, а он в кресло напротив неё. Гермиона взяла чашку, горячий фарфор обжег ладони. - Спасибо, - сказала она. - Не за что, - ответил он. Они пили молча. Камин был холодным, в комнате все ещё царил полумрак, но в этом молчании было что-то хрупкое, но настоящее. Гермиона смотрела на него поверх чашки. На его бледные лицо, на тени под глазами, на руки, которые сжимали фарфор. Она поставила чашку. - Я пришла сюда не для того, чтобы вы молчали, - сказала она. - Я пришла, чтобы понять. Что вы чувствуете. Почему отталкиваете меня. Он смотрел на неё. В его глазах было то, что он отчаянно пытался скрыть. - Потому что я не могу, - сказал он тихо. - Не могу позволить себе… не могу рисковать. - Чем? - Вами, - сказал он. - Вашей жизнью. Вашем будущем. Всем, что вы заслуживаете. Она покачала головой. - А если я не боюсь? - Вы должны бояться, - сказал он. - Вы должны бояться меня. Того, что я могу сделать. Того, что я уже сделал. - Я не боюсь вас, - твёрдо сказала она. - Я боюсь только того, что вы так и не позволите себе быть счастливым. Он немного приподнял уголок рта. - Вы слишком наивные, Грейнджер. Вы думаете, что любовь все победит. Что стоит только захотеть - и все получится. - А вы думаете, что ничего не получится, даже не попробовав, - ответила она. - И это печальнее, чем моя наивность. Он смотрел на неё. В его глазах - борьба, боль, усталость. Она помолчала, потом спросила тихо: - Вы до сих пор не отпустили её, да? Он замер. - О ком вы? - О той, кого вы любили. Кто не ответил вам взаимностью. Кто выбрал другого. Он резко поднял голову. В его глазах вспыхнуло что-то… . Гнев? Боль? Страх? - Вы переходите границы, Грейнджер, - сказал он, и голос его стал жёстче. - вы ничего не знаете о том, что было. - Я просто пытаюсь понять. Почему вы не можете отпустить прошлое. Почему вы боитесь будущего. - Не путайте, - отрезал он. - Моё прошлое - это моё дело. И я не обязан перед вами отчитываться. Гермиона не отступила. - Вы не обязаны. Но я хочу знать. Потому что пока выдержитесь за то, что было, вы не сможете принять то, что есть. - Вы думаете, это так просто? Отпустить? Забыть? Жить дальше, как будто ничего не было? - Нет, это не просто. Но это возможно. Если вы позволите себе. - Вы не понимаете,- сказал он тихо. - Вы не знаете, что я сделал. Что я потерял. - Знаю, - твёрдо сказала она. - И я также знаю, что вы не тот, кем были тогда. Вы заслуживаете нормальной жизни. Он молчал. Смотрел на неё. - Вы упрямы, Грейнджер, - сказал он наконец. - Вы это уже говорили. Он чуть приподнял уголок губ. Это была не улыбка, но что-то близкое. - Знаю. Она отвела взгляд, оглядела комнату. Посмотрела на потолок. - А что на втором этаже? - спросила она неожиданно. Он чуть приподнял бровь. - Спальня. Библиотека. Кабинет. - Можно посмотреть? Он смотрел на неё долгим взглядом. - Вы любопытны, Грейнджер. - Это вы тоже уже говорили, - с улыбкой сказала она. Он вздохнул, поднялся и направился к лестнице. Она пошла за ним. На втором этаже было светлее, чем внизу, из за высоты окон.. Сначала он показал кабинет: небольшой, заставленный книгами и свитками, с массивным письменным столом и креслом. Потом в библиотеку - она была больше, с высокими стеллажами до потолка, с лестницы на колесиках, с тихим полумраком. - Здесь я провожу больше всего времени, - сказал он. - Когда я дома. Она прошлась вдоль стеллажей, провела пальцами по корешкам. - У вас уютно, - сказала она. - По-своему. - Уютно? - он чуть приподнял бровь. - Впервые слышу. - Потому что вы никого сюда не приглашали, наверное. Он не ответил. Она огляделась ещё раз, потом спросила: - А где у вас уборная? - На первом этаже, гостевая, - сказал он. - Но… Он помолчал. - Можете воспользоваться моей. Она в спальне. Он кивнул на дверь в конце коридора. - Спасибо, - сказала она. Она открыла дверь и вошла в его спальню. Комната была просторной, но мрачной - стены тёмно серые, почти чёрные, как и в гостиной внизу. В центре стояла большая кровать с массивным деревянным изголовьем тёмного дерева. Постельное белье - серебристо-серый шелк, холодный и гладкий на вид. Поверх него - серые, бордовые подушки, и бордовое покрывало из тяжелого шелка. Это было единственное яркое пятно в этой строгой комнате. Слева кровати - камин, он был сделан из того же тёмного камня. Рядом - высокий книжный стеллаж во всю стену. Справа - прикроватная тумба. В ногах кровати - старый кованый сундук, тёмный, массивный, с потертой кожаной обивкой. У окна, в другом конце комнаты, было старая кожаное кресло с высокой спинкой и небольшой столик с лампой под зелёным абажуром. Она осмотрелась. - Уборная там? - спросила она, кивая на дверь в углу. Он кивнул. Она открыла дверь и вошла. Он остался один. Сел в кресло у окна, откинулся на спинку. Дверь в уборную была приоткрыта. Он слышал, как течёт вода, как она открывает кран, как блещет водой в лицо. Он представил, как она смотрит в зеркало над раковиной. Как поправляет волосы. Как проводит пальцами по щекам. Как вдыхает запах мыла - нейтрального, травяного. «Она здесь, в моем пространстве», - подумал он. Это было странно и непривычно. Вода перестала течь и дверь открылась. Она вышла из уборной. Свежая, с влажными руками, которые она вытерла о юбку. - У вас приятно, - сказала она. - И пахнет хорошо. - Это мыло, - сказал он. - Травяное. - Я заметила. Она подошла к кровати. Опустилась на край сундука в ногах. Он сидел в кресле у окна, смотрел на неё. - Вы часто здесь сидите? - спросила она, кивая на кресло. - По ночам. Когда не могу уснуть. Она кивнула. В комнате воцарилась тишина. Она была не давящая, не напряженная. Просто тишина, в которой не было необходимости что-то говорить. Она смотрела на него. На его руки, лежащие на подлокотниках кресла. На его плечи, обтянутые чёрным сюртуком - острые, напряженные, словно он был готов в любой момент встать и уйти. На его шею - там, где воротник белой рубашки открывал бледную кожу, бился пульс, который она однажды уже чувствовала под своими пальцами. «Как я хочу подойти к нему», - думала она. «Провести пальцами по его руке, от запястья локти, почувствовать тепло под холодной кожей. Коснуться его плеча. Прижаться губами к его шее». Она смотрела на него, и внутри неё все дрожало. Не от страха. От желания, которое она сдерживала слишком долго. Он сидел, не двигаясь. Смотрел куда-то в сторону, но не на неё. Гермиона медленно поднялась. Сундук под ней едва слышно скрипнул, вторгаясь в затянувшуюся тишину. Она не решилась подойти к нему. Воздух между ними казался наэлектризованным. Вместо этого она сделала несколько шагов к окну. - Отсюда Лондон выглядит совсем иначе, - тихо произнесла она, глядя на россыпь огней вдалеке. - Со второго этажа… кажется, что город замер, ожидая чего-то. Она чувствовала его взгляд на своей спине. Секунды тянулись, как густое зелье, пока, наконец, она не услышала шорох ткани. Северус встал. Его шаги были бесшумными, но она кожей ощущала, как он приближается. Когда он остановился за её плечом, не касаясь, но нарушая границы её личного пространства, её обдало теплом его тела и едва уловимым ароматом сандала, полыни. - Здесь выше обзор, - его голос прозвучал низко, почти над самым её ухом, вызывая по телу новую волну дрожжи. - И меньше шансов, что кто-то заглянет внутрь. Гермиона медленно повернулась, оказываясь в кольце между подоконником и его телом. Снейп стоял слишком близко, она чувствовала жар, исходящее от него, и видела, как бешено бьётся жилка на его шее. Взгляд его был прикован к её лицу, но в нём читалось не столько желание, сколько суровое предостережение. Она не стала ждать. Преодолев последние сантиметры, Гермиона поднялась на цыпочки и коснулась его губ своими. Это не был уверенный поцелуй искушенной женщины - это был робкий порыв, в котором было отчаяние. Для неё это было как прыжок с астрономической башни без метлы - страшно и упоительно одновременно. Но пути назад уже не было. Её губы, мягкие и немного влажные, лишь невесомо мазнули по его плотно сжатому рту, пробую на вкус ту неприступность, которой он окружил себя. Она целовала его так, как умела - доверчиво, стоит трогательный искренностью, от которой у него внутри все переворачивалось. Её ладони, подрагивая, поднялись выше, сминая тяжелую чёрную ткань сюртука на его груди. В каждом её движении, в каждом прикосновении читалось безмолвная мольба. Она умоляла его ответить, хотя бы на мгновение. Снейп не отвечал, но и не отстранялся. Он замер. Его пальцы судорожно впились в собственные ладони, удерживая самого себя от того, чтобы не совершить ошибку. Он чувствовал её неопытность в каждом движении, в том, как она замирала, едва касаясь его, и это разбивало его сильнее, чем любая атака. - Грейнджер, - его голос сорвался прямо ей в губы, когда она на мгновение отстранилась, чтобы набрать воздуха. - Это безумие. Вам это не нужно. Он произнёс это как заклинание, пытаюсь убедить в этом прежде всего себя. Но Гермиона лишь покачала головой, вновь приникая к нему. На этот раз она коснулась его губ чуть дольше, отдавая ему все свое тепло, и по телу Северуса прошла видимая судорога. Его самообладание трещало по швам: на долю секунды его губы дрогнули, почти отвечая, почти сдаваясь этой чистой, пугающей его нежности. Ладонь Снейпа дёрнулась, намереваясь перехватить её талию и притянуть к себе, но в последний момент он словно очнулся. Резким, почти грубым движением он перехватил её запястья и отстранил от себя, разрывая этот хрупкий контакт. Его пальцы зажимали её кожу слишком сильно, словно он пытался удержать не её, а собственные стены, которые она едва не обрушила своим поцелуем. Гермиона не стала вырываться. Она просто замерла, обмякнув в его хватке. Внутри неё что-то, что все это время горело и дрожало, вдруг просто… погасло. Это был второй раз, когда он её оттолкнул. Второй раз, когда она предлагала ему себя - свою нежность, свою поддержку. Она медленно отступила, когда он, наконец, разжал пальцы. Расстояние между ними увеличилось, но пропасть стала ещё глубже. Гермиона подошла к изножью кровати замерла к нему спиной. Плечи её были напряжены. - Вы правы, профессор, - её голос прозвучал на удивление ровно, почти безразлично. - Мне это не нужно. Мне не нужно это унижение. Она смотрела в темноту комнаты, чувствуя, как внутри все каменеет. - Я уйду. Я больше не приду ни в этот дом, ни в ваш кабинет. Считайте, что ваша стена выстояла. Вы победили. Она сделала резкий шаг в сторону двери, намереваясь навсегда оставить эту комнату и человека, который раз за разом отталкивал её. Но не успела она пройти и метра, как его рука сомкнулась на её запястье. Рывок был не грубым, но властным, заставившим её развернуться. Север стоял вплотную. Его дыхание было прерывистым, а в глазах, которые он больше не пытался прятать за окклюменцией, полыхал настоящий пожар. Желание, которое он подавлял, теперь овладел им с такой силой, что он едва держался на ногах. Он смотрел на неё - на её поджатые губы, на эту новую, горькую решимость в её взгляде. Он понимал: если он отпустит её сейчас, она действительно больше не обернётся. Он поднял руку и накрыл её щеку горячей ладонью, почти грубо заставляя её смотреть на себя. Его пальцы, огрубевшие от работы с ингредиентами, заметно дрожали, касаясь её нежной кожи. - Грейнджер, вы неисправимы… - выдохнул он. Его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. - Зачем? Зачем вы последовали за мной в этот дом? Зачем вы продолжаете это делать, зная, кто я? Гермиона горько усмехнулась, хотя сердце в груди забилось так сильно, что стало трудно дышать. Она посмотрела ему прямо в глаза - без страха и без былой мольбы. - Очевидно, это была моя самая большая ошибка, профессор. Его пальцы на её щеке дрогнули, почти впиваясь в кожу. Секунду он смотрел на неё с такой неистовой смесью боли и жажды, что Гермионе стало трудно дышать. Он шумно выдохнул ей в самые губы, и в этом выдохе было всё его многолетнее одиночество. - Вы пожалеете об этом, Грейнджер, - прошептал он, его голос сорвался на низкий вибрирующий рык. - Будете проклинать тот день, когда переступили порог этого дома… Он замер на мгновенье, все ещё пытаясь заставить себя разжать пальцы, но её близость, её запах и это горькая фраза об «ошибке» окончательно выбили почву у него из-под ног. С глухим, горловым звуком, похожим на стон побеждённого зверя, Северус накрыл её губы своими. Это был сокрушительный, жадный поцелуй. Это был ответ на все её немые мольбы и его собственные запреты. Его язык властно ворвался в её рот, заставляя её задохнуться от неожиданности и пульсирующего удовольствия. Он целовал её так, словно хотел выпить её целиком, забрать её дыхание, её волю, её разочарование. Его рука на её затылке сжалась сильнее, пальцы запутались в каштановых кудрях, заставляя её ещё сильнее запрокинуть голову. Его вторая рука мёртвой хваткой вцепилась в её талию, буквально впечатывая Гермиону в свое тело. Он сжимал её так сильно, что она чувствовала жёсткие и пуговицы его сюртука и каждый бешеный удар её сердца, сливающийся с его собственным. Её колени подогнулись, и она инстинктивно, почти вслепую, вцепилась в его плечи, ища опоры в этом внезапном шторме. Для неё это было то же самое падение, которого она ждала - прыжок без метлы, бездна, в которую она летела вместе с ним. Воздуха не хватало, голова кружилась, а мир вокруг сузился до вкуса его губ и жара его тела. Поцелуй был настолько неистовым, что когда икры Гермионы коснулись края матраса, она не смогла удержать равновесие. Они оба тяжело осели на кровать. Не упали, а почти синхронно опустились на мягкое покрывало, которое промялось под их весом. Снейп тут же отстранился. Это не был резкий разрыв, скорее судорожная попытка обрести почву под ногами и хоть какую-то передышку. Он порывисто отодвинулся глубже, пока его лопатки и плечи не встретили твёрдую, холодную опору тёмного дерева изголовья. Снейп замер в этом полусидячем положении, тяжело дыша. Его лицо было бледным, а в глазах, которые он больше не мог прятать, читался настоящий ужас перед самим собой. Гермиона не сделала ни шагу назад. Она поддалась вперёд, сокращая только что возникшее расстояние, и передвинулась к нему вплотную, почти касаясь его коленей своими. - Грейнджер, - сказал он шепотом, и в нем была боль. - Остановитесь… Вы пожалеете об этом. Вы не представляете, на что себя обрекаете. Завтра вы проснетесь и возненавидите каждую секунду этой ночи. Вы возненавидите меня. Он снова попытался выстроить между ними забор из своих страхов, прячась за ролью сурового наставника. Но Гермиона лишь покачала головой. Она протянула руку и накрыла его ладонь, которая до белых костяшек сжимала край одеяла. - Хватит, - она тихо прервала его. - Я устала это слушать. Устала от того, что вы вечно решаете за меня. Не смейте предсказывать моё состояние. Я здесь, я все понимаю. Она помолчала, вглядываясь в его расширенные зрачки и сказала: - Не решайте за меня, что мне чувствовать. Снейп молчал. Это молчание было тяжелее любого его сарказма. Его ладонь под её рукой была горячей, почти обжигающей, а взгляд был тёмным. Гермиона не дала ему снова возвести стену. Она медленно поддалась вперёд, сокращая последние сантиметры, и накрыла его губы своими. На этот раз её поцелуй был другим - тихим, глубоким, полным той щемящей нежности. Она едва касалась его, словно боялась спугнуть этот момент хрупкого перемирия. Но Снейп не выдержал этой пытки нежностью. С коротким, резким выдохом он ответил, также страстно и жадно, как и в первый раз. Его руки, до этого сжимавшие покрывало, рванулись к ней, впиваясь в её плечи и притягивая к себе с такой силой, что у неё перехватило дыхание. Это было столкновение двух стихий: её мягкого принятия и его долго сдерживаемого голода. Он прервал контакт лишь на мгновение, не выпуская её из своих рук. Его лицо было опасно близко, а дыхание было обжигающим. - Вы уверены? - прохрипел он. - Вы действительно хотите этого? Гермиона замерла. Внутри неё на секунду поднялась холодная волна сомнения. Она смотрела в его лихорадочно блестящие глаза, и в голове пронеслась пугающая мысль: «А хочет ли он этого также, как я? Или он просто не может больше сопротивляться? Что, если для него это лишь минутная слабость, за которую он возненавидит меня завтра ещё сильнее?» Её пальцы, запутавшиеся в его волосах, дрогнули от этой мысли. Она чувствовала, как бешено колотится его сердце под её ладонью, она поняла, что сейчас это уже не имеет значения. - Да, - твёрдо ответила она. - Хочу. Она не дала ему времени на новые сомнения. Гермиона снова потянулась к нему накрывая его губы своими. Он ответил. Это был сокрушительный, жадный поцелуй, в котором смешались их дыхание и общая жажда. Его руки на её спине сжались сильнее, сминая ткань её кофты, притягивая её так близко, что между ними не осталось даже воздуха. В какой-то момент он с трудом оторвался от её губ, его дыхание было тяжелым. Он уткнулся лбом в её лоб, задыхаясь от близости. - Грейнджер, если мы сейчас не остановимся… если мы продолжим… - хрипло сказал он, и в его голосе слышалась последняя, отчаянная попытка удержать контроль. Но Гермиона не позволила ему закончить. Она прижала палец к его губам, прерывая его на полуслове, а затем снова обжигающе поцеловала его. - Ничего не говорите, - прошептала она прямо ему в губы. - Просто… будьте со мной. Здесь и сейчас. Этот короткий, почти приказной шепот стал финальным ударом по его обороне. Северус издал звук, похожий на сдавленный, горловой рык, и с новой силой впился в её губы. Это не был просто поцелуй - это было властное, сокрушительное заявление. Он целовал её так, словно ставил на ней невидимое клеймо, заявляя свои права на каждый её вздох, на каждую мысль. В этом напоре была вся его многолетняя жажда и всё то, что он так долго прятал за маской холодного профессора. Гермиона задохнулась от этого напора, но не отстранилась. Напротив, её руки начали лихорадочно исследовать его грудь. Через плотную ткань сюртука она чувствовала перекаты твёрдых мышц и бешеный ритм его сердца. Её пальцы вцепились в края сюртука, стремясь быть ещё ближе, пробиться сквозь бесконечные слои его брони. Снейп больше не сдерживал рук. Одна его ладонь властно скользнула вниз по её позвоночнику, прижимая её к себе так плотно, что он чувствовал каждый изгиб её тела. Вторая рука легла на её бедро поверх ткани юбки. Он сжал пальцы, сменная юбку, и это движение было таким собственническим, таким откровенным, что у Гермионы внизу живота узел затянулся ещё сильнее. Он вёл по её бедру, изучая линии её тела через преграду одежды, и каждый этот жест был пропитан обещаниям того, что за этим последует. В её голове реальность рассыпалась, оставляя лишь жар его кожи и тяжесть его властных ладоней. Не разрывая сокрушительного, лишающего воли поцелуя, Гермиона доверилась инстинктам. Её пальцы, дрожащие и нетерпеливые, скользнули к верхним пуговицам его сюртука. Она действовала почти в вслепую, нащупывая каждую жёсткую пуговицу. Снейп ответил на этот вызов мгновенно. Его ладонь, обжигающе горячая, скользнула под край её кофты. Когда его пальцы впервые коснулись обнаженной кожи на её спине, Гермиона вскрикнула прямо ему в губы, и этот звук тут же затерялся в его властном ответе. Он вёл рукой вверх по её позвоночнику, медленно и мучительно, заставляя её выгибаться в его руках. Последняя пуговица сюртука наконец поддалась, и плотная чёрная ткань, соскользнула с его плеч. Гермиона чувствовала, как под её ладонями, теперь уже касающимися тонкой ткани его рубашки, бешено колотится его сердце. Не прерывая поцелуя, она поддалась ещё ближе, нащупав мелкие пуговицы рубашки. Когда расправилась с пуговицами на его груди, Гермиона наконец почувствовала под пальцами ткань, и обжигающий жар его кожи. Она едва заметно провела подушечками пальцев по ложбинке у основания его шеи, и Снейп ответил на это болезненным рыком прямо ей в губы. Его рука на её спине сжалась сильнее, словно он пытался удержать равновесие. В этот момент Гермиона разорвала поцелуй, она тяжело дышала и смотрела ему прямо в глаза - тёмные, полные желания. Она решительно потянула за край своей кофты вверх. Ткань скользнула по её коже и мягко упала на пол. Она замерла перед ним, оставшись лишь в кружевном бюстгальтере и юбке. Прохладный воздух комнаты коснулся её плеч, вызывая лёгкую дрожь. Снейп замер. Он смотрел на неё. На её нежную кожу, на хрупкие ключицы. В его взгляде был дикий, первобытный голод. - Вы… - голос был хриплый, почти шепот. - Вы так прекрасны, - выдохнул он. В его голосе не было привычного холода. Гермиона почувствовала, как внутри от этих слов стало тепло. Чтобы окончательно разрушить дистанцию, она приподнялась на колени и, придерживаясь за его плечи, перекинула ногу через его бёдра, усаживаясь прямо на него. Гермиона ощущала грубую ткань его брюк и то, как все его тело окаменело под её весом. Оказавшись так близко, она окончательно потеряла страх. Она медленно наклонилась вперёд, опираясь ладонями о его широкую грудь, касаясь горячей, подрагивающей кожи под распахнутой рубашкой. - Ничего не говорите… - сказала она шепотом. Этот шепот и близость её тела стали последней искрой. Снейп больше не мог бороться. С глухим, гортанным звуком, в котором смешались стон и ярость, его ладони сорвались с её талией и мёртвой хваткой вцепились в её бёдра, притягивая её к себе так плотно, что между ними не осталось даже намёка на расстояние. Он не стал снова искать её губы. Вместо этого он уткнулся лицом изгиб её шеи, впиваясь в нежную кожу жадными, обжигающими поцелуями. Его губы, сухие и горячие, оставляли за собой пылающие следы, поднимаясь выше к её уху и спускаясь ниже, к самой ключицы. Гермиона невольно всхлипнула, запрокидывая голову назад и закрывая глаза. Этот звук вырвался из-за её груди, когда она почувствовала колючее прикосновение его щетины и властный напор его губ. Она чувствовала, как по телу разливается почти невыносимый жар. Сидя на его бёдрах, она не могла игнорировать ту пугающую и одновременно манящую твёрдость под тканью его брюк, которой его тело так откровенно отвечало на её близость. Это осознание собственной власти над ним, заставило её пальцы скользнуть вниз, к поясу. Она действовала почти вслепую, не разрывая их жадного, глубокого поцелуя. Щелчок пряжки ремня прозвучал в тишине комнаты неожиданно громко. В голове у Гермионы все перемешалось. Это был восторг, страх, и нежность. В этот момент, когда её ладони коснулись грубой кожи его ремня, она задыхаясь от близости, почти неосознанно выдохнула ему прямо в губы: - Я… я никогда не делала этого раньше. Простите, если я… неловко… Слова сорвались с её губ прежде, чем она успела их обдумать. Снейп замер мгновенно. Его губы, только что терзавшие её рот с такой страстью, застыли. Он медленно отстранился, его руки всё ещё мёртвой хваткой сжимали её бёдра, словно не давая ей сбежать. Он смотрел на неё. Его зрачки расширились так, что тёмные радужки почти не было видно. «Никогда не делала?» - эта мысль ударила его под дых сильнее любого тёмного проклятия. В его сознании мгновенно всплыл образ Уизли, с которым она была неразлучна годами. Он был абсолютно уверен, что их близость - это давно решенный вопрос. Что она познала все это с тем, кто был её ровесником. Осознание того, что он первый, кто видит её такой, первый, к кому она прикасается с таким откровенным намерением, вызвало в нём настоящий ураган. - Вы хотите сказать… - его голос прозвучал так низко, что по её спине пробежали мурашки. - Что Уизли никогда не позволял себе… с вами…? Он не договорил, и его пальцы на её бёдрах сжались до белых костяшек. Он смотрел на неё так, словно видел впервые, и в этом взгляде читалось что-то нечто пугающее, властное и глубоко личное. Гермиона почувствовала, как по лицу и шее разливается жар, но она не отвела взгляда. Она видела его шок, видела, как он борется. - Да, - прошептала она, и её голос звучал отчётливо. - С Роном… мы никогда не заходили так далеко. С ним все было иначе. С ним этого не было. Она сглотнула комок в горле, чувствуя, как её пальцы, все ещё сжимающие его ремень, дрогнули. - Я никогда не чувствовала ничего подобного. Ни с кем. Эти слова ударили по нему сильнее любого проклятия. Снейп замер. В его голове пронеслись сотни мыслей: о её чистоте, о его собственной «грязи», о том, что он последний, кто заслуживает стать для неё первым. Гермиона видела, как в его глазах отразился настоящий шторм. Чтобы унять эту бурю, она медленно поддалась вперёд и накрыла его губы своими. Нежно. Она ответила на его шок этим мягким касанием, прижимаясь к нему всем телом. Но через мгновение он отстранился, смотря на неё. Его пальцы впились в её бёдра так сильно, что это было на грани боли. Он тяжело дышал. - Грейнджер, - голос был низким. - Посмотрите на меня. Вы должны понимать… если мы сейчас продолжим, пути назад не будет. Если я заберу вас сейчас, я заберу вас всю, до последнего вздоха. Я не смогу оторваться от вас, даже если вы передумаете. Он произнёс это как последнее предупреждение, как приговор. Его руки на её бёдрах дрожали, и она видела, что он держится из последних сил, давая ей этот крошечный шанс на спасение. Гермиона лишь крепче сжала пальцы на ремне, чувствуя, как внутри неё окончательно испарились все страхи. - Не нужно останавливаться, - выдохнула она ему в губы. - Не нужно. Её «не нужно останавливаться», стало тем самым решающим заклинанием, которое окончательно обрушило его внутреннюю платину. Снейп издал низкий и вибрирующий рык. Он больше не давал ей времени на вдох. Его губы впились в её рот сокрушительным, властным поцелуем, заставляя её голову запрокинуться. Одним мощным движением, не разрывая этого яростного контакта, он перехватил её под спину и повалил на кровать, накрывая своим телом. Гермиона ахнула, когда её лопатки встретились с мягким покрывалом, а сверху её придавил его вес - тяжелый, ощутимый и такой желанный. Теперь, когда она лежала под ним, она почувствовала всё. Даже сквозь слои его расстегнутых брюк и тонкую ткань её юбки, она ощутила ту самую, раскалённую твёрдость, которая теперь упиралась в её бёдра. Это физическое подтверждение заставило её сердце биться с невероятной скоростью, а внизу живота все сжалось в пугающем предвкушении. Северус опёрся локтями по обе стороны от её головы, нависая над ней. Его распахнутая рубашка щекотала её обнаженную кожу, а спущенный с плеч сюртук создавал вокруг них подобие тёмного кокона. Он смотрел на неё сверху вниз - растрёпанный, с лихорадочным блеском в глазах. - Теперь я вас не отпущу, - хрипло сказал он. Он не выдержал и снова уткнулся лицом в изгиб её шеи, вдыхая аромат её кожи. - Боже, Грейнджер… как вы пахнете, - сорвалось с его губ. Для него, её запах был смесью чего-то цветочного, неуловимо сладкого. Это было настоящим ядом и исцелением одновременно. Он жадно впился поцелуем в чувствительную точку за её ухом, заставляя её выгнуться под ним. Гермиона инстинктивно обхватила его за шею, её пальцы запутались в его волосах, притягивая его ещё ближе, словно она пыталась слиться с ним воедино. Она чувствовала каждое его прерывистое дыхание на своей коже. Каждую судорогу его мышц. Его ладонь, горячая властная, скользнула к застёжке её бюстгалтера. В этот момент в нём не осталось и следа от привычной медлительности или осторожности. Его движения стали лихорадочными, почти неистовыми, в них был тот самый голод, который он больше не мог и не желал сдерживать. Пальцы, привыкшие к точности в зельеварении, мгновенно расправились с механизмом. Кружево перестало стягивать её грудь. Снейп на мгновение замер, словно само время в комнате остановилось. Он чуть отстранился, упираясь руками в матрас по обе стороны от её плеч, чтобы увидеть её полностью. В полумраке его спальни её кожа оказалась фарфоровой. - Боже… - сказал он, едва слышным шепотом. Он больше не мог просто смотреть. С глухим стоном он снова припал к ней. Когда его горячие, слегка шершавые ладони впервые обхватили её обнаженную грудь, Гермиона едва не лишилась чувств. Это было похоже на удар тока, который пробежал от кончиков пальцев ног до самого затылка. Она никогда не знала, что прикосновение может быть таким… таким запредельно интимным. Его пальцы, изучали её форму, сминая нежную кожу, и каждое это движение отзывалось внизу её живота пульсирующей нитью. Гермиона вскрикнула, запрокидывая голову. Её тело больше не принадлежало ей. Она чувствовала, как её соски твердеют под его ладонями, как по коже бегут мурашки, когда он, не разрывая контакта рук, припал губами к ложбинке между грудей. Его щетина слегка покалывала кожу, добавляя остроты, а влажный жар его языка заставлял её судорожно хватать ртом воздух. Гермиона инстинктивно выгнулась навстречу ему, её пальцы впились в его плечи, ногти царапали ткань рубашки. Она чувствовала себя натянутой струной. Каждое его движение, каждый глубокий вдох, который он делал, уткнувшись в её тело, вызывал внутри волну восторга. Она плавилась под его губами. Снейп, словно почувствовал её безмолвный призыв, резко отстранился. На долю секунды ей стало холодно без его тепла. Одним, почти яростным движением, он сбросил с плеч тяжелый сюртук. А следом, расправился с рубашкой. Гермиона затаила дыхание, глядя на него. Его обнаженная грудь была бледной, с резкими линиями мышц и шрамами. Но прежде чем она успела осознать увиденное, он снова навис над ней. Когда его горячая, обнаженная грудь коснулась её сосков, Гермиона судорожно выдохнула, а её пальцы впились в его лопатки. Этот контакт был подобен электрическому разряду. Северус больше не медлил. Его голова склонилась ниже, и он наконец припал губами к её груди. Сначала это был робкий поцелуй, но уже через секунду его губы стали жадными, требовательными. Он ласкал её языком, слегка покусывал нежную плоть, заставляя Гермиону метаться под ним на простынях. - Боже… - сорвалось с её губ. Внутри неё все натянулось до предела. Каждое движение его губ отзывалось внизу живота острой, пульсирующей судорогой. Она обхватила его голову руками, зарываясь пальцами в его тёмные волосы. Она то прижимала его к себе сильнее, то едва не отталкивала от пугающего удовольствия. Северус, не отрываясь от её кожи, медленно переместил ладонь с её талии ниже. Его пальцы, горячие и властные, уверенно скользнули под край юбки. Сначала он вёл рукой по внешней стороне её бедра, медленно и мучительно словно запоминая каждый сантиметр её кожи. Затем его рука переместилась, лаская нежную, чувствительную внутреннюю поверхность бедра. Когда его пальцы поднялись выше и наконец коснулись самого края тонкого кружева её белья, Гермиона судорожно всхлипнула, вжимаясь затылком в кровать. Этот первый, по-настоящему интимный контакт заставил её сердце замереть на секунду, а колени дрогнуть и разойтись шире. Снейп ответил на этот звук мгновенно. С собственническим рыком он оторвался от её груди и снова вонзился в её губы сокрушительным поцелуем, заставляя её задохнуться. Его ладонь настойчиво надавила на внутреннюю поверхность её бедра, заставляя почувствовать всю глубину его решимости. Он на секунду оторвался от её губ. Его дыхание было тяжелым, а взгляд абсолютно тёмным. Он приподнялся над ней, упираясь ладонями в матрас по обе стороны от её бёдер, и Гермиона почувствовала, как по её коже пробежал холод от внезапной потери тепла. - Больше ничего не должно мешать, - его голос был вибрирующий. Его руки, точные и быстрые, скользнули к застёжке её юбки. Одним властным движением он расправился с преградой. Гермиона инстинктивно приподняла бёдра, помогая ему, и через мгновение юбка вместе с тонким кружевом белья соскользнули вниз, на пол. Она осталась полностью обнаженной. Гермиона невольно попыталась свести колени, устыдившись своей наготы и неопытности. Но Северус не позволил. Он накрыл её бёдра своими ладонями, властно разводя их в стороны, и снова поддался вперёд. Теперь, когда их не разделяла её одежда, Гермиона ещё острее ощутила пульсирующее напряжение, скрытое за тканью его брюк. Снейп упёрся одной рукой в подушку рядом с её головой, а второй медленно, дразняще повёл по внутренней стороне её бедра. - Смотрите на меня, - сказал он хрипло. Она подняла на него затуманенный взгляд, и в этот момент его ладонь достигла своей цели. Когда его горячие пальцы впервые коснулись её самого интимного места, Гермиона не смогла дышать. Это было похоже на вспышку молнии. Она громко всхлипнула, а её пальцы судорожно впились в его предплечья. - Боже… - выдохнул он ей в губы. - Вы вся такая влажная… вы словно расплавленный мёд. От этого признания, произнесённого с такой страстью, Гермиона всхлипнула снова. Её тело прошила острая волна удовольствия, заставляя её невольно выгнуться навстречу его руке, ища еще большего контакта. После этого жеста Снейп больше не мог выносить этой преграды. Он резко отстранившись всего на мгновение, поднялся на колени прямо перед ней. Его движения были нетерпеливыми. Гермиона, тяжело дыша, смотрела на него, не в силах отвернуться. Когда его брюки наконец упали на пол, она впервые увидела его полностью обнаженным. В полумраке его тело казалось ещё более внушительным, а его плоть - напряженная, пульсирующая от долго сдерживаемого голода, поразила её своей силой и размерами. Теперь они были равны в своей наготе. Северус снова навис над ней, накрывая её тело своим. Это был контакт «кожа к коже». Она почувствовала его жар, и ту самую мощь, которая теперь касалась её бёдер без всяких препятствий. Он упёрся руками по обе стороны её головы и посмотрел ей в глаза. - Я не хочу причинить тебе боль… Гермиона. Это имя, сорвавшиеся с её губ впервые за все годы их знакомства, ударило по её сознанию. Она замерла. «Гермиона». Не Грейнджер, не «мисс», а её имя, произнесённое с такой нежностью. Она была в шоке от того, насколько интимно и весомо от него звучало её имя. В этот момент, пока она все ещё пыталась осознать услышанное, его рука медленно скользнула вниз по её животу, заставляя её вздрогнуть от этого неспешного прикосновения. Он коснулся её там, где она уже пылала от ожидания. - Тише… просто доверься мне, - прошептал он, видя, как расширились её зрачки. Гермиона медленно кивнула, не в силах говорить. Он снова накрыл её поцелуем. На этот раз глубоким, забирающим все её стоны. Пока она терялась в этом ощущении близости, его пальцы начали осторожную работу. Он ввёл один палец, медленно и бережно, проникая в её тесноту, подготавливая её тело к тому, что должно было последовать. Гермиона всхлипнула ему в губы. Её пальцы впились в его спину. Это было острое, почти болезненное удовольствие. Она чувствовала, как он медленно растягивает её, как его палец движется внутри, изучая её реакцию и заставляя её тело привыкать к его присутствию. Он действовал с ювелирной точностью, стараясь смягчить для неё первый опыт. Хотя сам он, мучительно дрожал, пытаясь не сорваться. Когда он ввёл второй палец, Гермиона непроизвольно толкнулась бёдрами навстречу его руке. Она захлебывалась в ощущениях. Всё её тело было сосредоточено в той точке, где он готовил путь для своей силы. Северус чувствовал её податливость. Он ощущал насколько она была горячей и тесной, как жадно её тело обволакивало его. Он ощущал каждое сокращение её мышц, каждую пульсацию. Но он понимал, что этого недостаточно. Северус медленно вывел руку, Гермиона ощутила мимолётную пустоту, которая тут же заполнилась пульсирующим жаром. Он приподнялся над ней на вытянутых руках, устраиваясь между её разведённых коленей. Когда головка его члена - напряженная и пульсирующая коснулась её самого интимного тепла, Гермиона судорожно схватила ртом воздух. Он начал входить медленно, дразняще, давай я её телу время растянуться и принять его внушительную мощь. Гермиона задрожала. Её тело прошибла волна от такого острого удовольствия, что она не выдержала. - Север… - выдохнула она, и эта обрывок его имени повис в воздухе. Снейп замер. Он остановился, не доведя толчок до конца, и впился в неё взглядом. Он был потрясён. - Как ты меня назвала? - прохрипел он. Вместо ответа она лишь сильнее обхватила его плечи, притягивая к себе, умоляя не останавливаться. Он он медленно сделал второй толчок, преодолевая очередную преграду её тесноты. - Северус… - на этот раз её голос прозвучал отчётливо. Для него это было подобно удару. Она никогда, даже в мыслях, несмела называть его так. Но теперь, когда она произнесла его имя вслух, в момент их высшей близости, он окончательно потерял связь с реальностью. Глухим сокрушительным стоном он поддался вперёд, совершая решающее движение. Одним уверенным и глубоким толчком он вошёл в неё до самого конца, лишая её девственности. Гермиона вскрикнула. Этот звук тут же затерялся в его властном поцелуе. В уголках её глаз выступили слезинки от неизвестности и первого блаженства. Он начал двигаться. Его движения становились все более властными, жадными. Прежняя нежность сменилась яростным присвоением. Гермиона чувствовала, как внутри неё натягивается струна. Она не понимала куда ведёт её ритм, пока все вокруг не исчезло в ослепительной вспышке. Она испытала свой первый сокрушительный оргазм. Видя её лицо в этот момент, Снейп окончательно сорвался. Он впился в её губы, заглушая её прерывистые дыхание. Его толчки снова становились грубоватыми, резкими. Он брал её так, как жаждал все это время. Когда напряжение достигло пика, Северус сорвался. С глухим, утробным рыком он совершил последний, самый глубокий и резкий толчок, буквально вжимая её в матрас. Его тело напряглось, и он излился в неё горячими волнами, окончательно запечатывая свою власть над ней. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь их тяжелым дыханием. Снейп бессильно опустил голову на её плечо, всё ещё оставаясь внутри, чувствуя, как его сердце колотится о её грудную клетку. На мгновение, мир для них обоих перестал существовать. Тишина в спальне была почти осязаемой. Её нарушало лишь их тяжелое, постепенно выравнивающееся дыхание. Прошло несколько минут, прежде чем Северус нашел в себе силы пошевелиться. Он медленно отстранился, выходя из неё тихим, едва слышным вздохом. Он лёг рядом, не глядя на неё. На мгновение Гермионе показалось, что стены снова начали расти вокруг неё. Но Северус молча потянулся к краю одеяла и накрыл их обоих. Гермиона лежала, глядя в потолок. Она не могла поверить в происходящее. Ей было жизненно необходимо почувствовать его тепло, убедиться, что он все ещё здесь, а не ушел в себя. Она медленно повернулась на бок, глядя на его профиль в полумраке. - Можно? - едва слышно сказала она, потянувшись рукой к его обнаженной груди. Снейп замер. Он повернул голову, и в его взгляде не было привычного холода. Была только выматывающая усталость. - Можно, - негромко произнёс он. Он сам сократил расстояние, собственнически притянул её к себе и позволил ей устроить голову у него на плече. Когда она прильнул к нему, он на мгновение зарылся лицом в её каштановые волосы, и почти невесомо коснулся губами её лба. В этом простом жесте было больше признания, чем во всех словах. Она закрыла глаза, окончательно успокаиваясь в его руках. Снейп лежал неподвижно, обнимая её и слушай, как её дыхание становится ровным. Он знал, что завтра наступит утро, полное сложностей. Но сейчас, он впервые за десятилетия ощущал странную и пугающую полноту жизни. Они заснули, тесно прижавшись друг к другу, согретые общим теплом и тайной, которая теперь принадлежала только им двоим.