Посмотри на меня

Спустя несколько часов Гермиона переступила порог своей лондонской квартиры на Гриндвуд-роуд. Она заперла дверь, отрезая себя от волшебного мира, поставив чемодан в прихожей. В комнатах царил полумрак и прохлада, а за окном шумел предпраздничный, умытый дождём Лондон. Она прошла в гостиную, опустилась на диван и устало прикрыла глаза. Каникулы официально начались, и теперь ей предстояло провести эти рождественские дни наедине со своими мыслями. Она посидела в тишине ещё немного, слушая, как капли лондонского дождя мирно стучат по стеклу, а затем решительно поднялась с дивана. Оставлять квартиру такой мрачной и пустой в канун праздника было невыносимо. Ей отчаянно требовалось переключить мысли, и создание хотя бы капли рождественского уюта показалось правильным выходом. Она достала волшебную палочку. В мире маглов стоило быть осторожнее, но за плотно зашторенными окнами её никто не мог увидеть. Гермиона взмахнула палочкой, и из кладовки сами с собой выплыли старые коробки с праздничными украшениями. Начала она самого главного. В углу гостиной, прямо на небольшом журнальном столике, плавно опустилась пушистая, совсем маленькая искусственная ёлочка. Ещё один короткий взмах палочки, и вокруг зелёных ветвей закружилась тонкая серебряная нить гирлянды. Магловские огоньки послушно вспыхнули янтарным светом. Затем из коробки аккуратно вылетели глянцевые шары и сами развесились по веткам маленькой ели. В завершении она наколдовала пышную хвойную гирлянду, от которой по всей квартире мгновенно разнёсся свежий аромат морозного леса и мандаринов. Гермиона спрятала палочку в карман и посмотрела на гостиную. Комната преобразилась. Наконец-то здесь появился тот самый Рождественский дух. Стало немного легче дышать. Она устроилась на диване, завернувшись в мягкий плед, и посмотрела на мерцающей гирлянды. В мыслях внезапно всплыли лица папы и мамы. Вся эта суматоха в Хогвартсе, вся эта ситуация со Снейпом и её поспешное бегство совсем выбили её из колеи. Но теперь, в этой уютной тишине, Гермиона отчётливо поняла, что хочет увидеть семью. Она твёрдо решила для себя, что наутро Рождества первым же делом заглянет к родителям, чтобы побыть в кругу самых близких людей, обнять их и хотя бы на один день полностью забыть о магии. Это решение принесло ей долгожданное успокоение. Она поуютнее запуталась в плед, искренне надеясь, что праздничные дни помогут ей заглушить тоску и наконец-то восстановиться. Утро Рождества Гермиона провела у родителей. Магловский дом встретил её тихим уютом, запахом запечённой индейки и мягкими объятиями мамы и папы. Она смеялась, распаковывала с ними подарки и пила горячий какао, чувствуя, как семейное тепло понемногу залечивает её израненную душу. К вечеру она вернулась в свою лондонскую квартиру. За окном уже стемнело, и янтарные огоньки её маленькой ёлочки приветливо замигали, возвращая комнате праздничный дух. Гермиона только успела переодеться в уютные домашний свитер и устроиться на диване с книгой, как вдруг посреди гостиной раздался громкий, весёлый хлопок трансгрессии. Она инстинктивно вздрогнула и вскочила, но тут же замерло от изумления. - С Рождеством, Гермиона! - оглушительно закричал Рон, держа в руках огромный, криво упакованный пирог и целую охапку хлопушек. Рядом с ним стояли сияющие Гарри и улыбающаяся Джинни. - Боже мой! Ребята! - от неожиданности на её глазах навернулись слёзы. - Как вы… что вы здесь делаете? - Ты правда думала, что мы оставим тебя одну в Рождество? - Гарри шагнул вперёд и крепко обнял её. - Джинни сказала, что у тебя серьезные дела, но мы решили, что час на праздничный ужин в нашей компании ты просто обязана выделить. - Я очень рада вас всех видеть, правда! Следующий час пролетел как одно мгновение. Квартира заполонилась шумом, смехом. Рон постоянно нахваливал её маленькую елочку, заявляя, что в Норе ель, конечно, больше, но у Гермионы «все как-то по научному уютно». Джинни то и дело ловила взгляд Гермионы, безмолвно радуясь, что на ее бледных щеках наконец-то появился живой румянец. Этот час подарил Гермионе колоссальную поддержку. Она снова почувствовала себя любимой, нужной и сильной. Когда пришло время прощаться, ребята снова крепко обняли её у порога. - Пиши нам, Гермиона, - улыбнулся Гарри. Они трансгрессировали, оставив после себя лёгкий запах пороха от хлопушек и сладкий аромат пирога на кухне. Гермиона закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и тихо улыбнулась темноту коридора. Ей стало намного легче. Она поняла, что справиться. А в это же самое время в своей пустой лондонской квартире Северус проживал свой собственный ад. Праздничные дни, которые весь мир встречала огнями, для него были удушающими. Он заперся в четырёх стенах, отказываясь возвращаться в Хогвартс до самого конца каникул. Он часами сидел в кресле, глядя в пространство, и в этой тишине его изнутри буквально выжигало осознание собственного бессилия. Он тосковал по ней, и эта тоска лишала его сна. Он закрывал глаза и против воли вспоминал её вежливый взгляд на экзамене и то, как она легко ушла, оставив его позади. Он получил что хотел. Но эта победа оказалась полным крахом. Северус медленно сходил с ума от голода по её присутствию, по её голосу, по её теплу. Он не знал, что ему делать дальше, ведь он сам, своими руками выставил её за дверь. Ему не хватало воздуха в этой лондонской тишине, зная, что она где-то в этом же огромном городе, не с ним, и пытается его забыть. Прошли рождественские праздники, за ними пролетел Новый год, и зимние каникулы близились к своему завершению. Наступил январь. За три дня до возвращения в Хогвартс Гермиона решила связаться с Джинни. Она достала палочку и выпустила серебряного Патронуса в сторону Норы, попросив Джинни приехать к ней в Лондон на следующий день, чтобы они могли спокойно провести вместе время, а уже потом, когда каникулы официально закончатся, вместе отправиться в замок. Ответ от Джинни пришёл быстро. Серебряная лошадь подтвердила, что Джинни трансгрессирует к ней завтра ближе к вечеру. Накануне этого приезда, Гермиона сидела в своей гостиной. На часах был уже поздний вечер, это было время, когда весь город затихал. На Лондон опустился густой туман, смешанный с мелкой изморозью. Гермиона аккуратно снимала серебряные гирлянды и блестящие шары со своей маленькой ёлочки, бережно укладывая их обратно в коробку. Вдруг в тишине квартиры раздался негромкий, но отчётливый, резкий стук в её входную дверь. Гермиона замерла с ёлочными шаром в руке. Сердце почему-то застучало очень быстро, но она тут же мысленно одернула себя. «Это Джинни. Наверное, освободилась раньше, перепутала дни или просто решила приехать сегодня, а не завтра», - подумала она, чувствуя, как глупое напряжение отступает. Оставив игрушку на столе, она торопливо прошла в прихожую. - Джинни, ты поменяла планы? - с легкой улыбкой спросила она, поворачивая ключ в замке. Гермиона решительно распахнула дверь, готовая обнять подругу, но ее улыбка мгновенно сошла с лица. На пороге стоял Северус Снейп. Высокий, одет во все чёрное, он казался воплощением абсолютной, непоколебимой решимости. В его тёмных глазах отражался весь тот ад одиночества, который он терпел все это время. Больше он не собирался прятаться. Гермиона застыла на пороге. Рука, всё ещё сжимавшая дверную ручку, мелко задрожала. Взгляд её заметался по его лицу, словно она пыталась и не могла осознать, что перед ней стоит не призрак из её кошмаров, а настоящий, живой Северус. Секундный шок сменился привычной, выученной за недели в Хогвартсе защитой. Гермиона сделала шаг назад, углубляясь в прихожую. В её глазах загорелся холодный, отстранённый огонёк. - Профессор Снейп? - сказала она отрывисто и сухо. - Чем обязана вашему личному визиту? Полагаю, у вас есть веская причина тревожить меня в моей собственной квартире в такой час? Вместо ответа Северус сделал тяжелый шаг вперёд, переступая порог. Он не стал ждать приглашения. Пройдя внутрь, он властным движением руки закрыл за собой дверь. Замок защелкнулся, забирая их в замкнутом пространстве узкой прихожей. - Нам нужно поговорить, мисс Грейнджер, - его голос звучал неестественно низко, словно ему стоило огромных усилий разжать челюсти. Гермиона зло усмехнулась. Напряжение внутри неё нарастало. Разговор с ним сейчас, это было последнее, к чему она была готова. Она только-только склеила себя по кускам после тёплых праздников с родителями и друзьями, и его появление ощущалось как болезненный удар по едва затянувшейся ране. - Поговорить? - она резко развернулась и стремительно прошла вглубь гостиной, подальше от него. Она встала к нему спиной и скрестила руки на груди. - Нам не о чем разговаривать, профессор. Все, что вы хотели сказать, я предельно ясно услышала ещё в подземельях в тот вечер. Вы сами потребовали дистанцию. Вы сами установили эти правила и границы. Я приняла их. Зачем вы пришли сюда и снова тревожите меня? Снейп медленно прошел вслед за ней в гостиную. Каждое движение давалось ему с трудом, его плечи были напряжены под чёрным пальто. Тёплый янтарный свет рождественских огоньков мягко очертил его силуэт. Ему было невыносимо тяжело. Он стоял перед ней, гордый, привыкший прятать любые проявления слабости под броней сарказма. Он буквально заново учился дышать в её присутствии. Прошло больше месяца, прежде чем он смог переступить через собственную гордость и выверенный годами страх. - Я пришёл, потому что… - выдохнул он, сжимая кулаки в карманах. Слово «чувства» и «тоска» для него были как признание в собственной гибели. - Потому что эта дистанция, Грейнджер… оказалась невыносимой ошибкой. Гермиона не шелохнулась, продолжая упрямо смотреть на мерцающий ёлочный шар на ветке, хотя её сердце в груди бешено и панически колотилось. - Ошибкой? - тихо переспросила она, - как удобно. Сначала выставить меня за дверь, заставить поверить, что все было минутным порывом, о котором вы жалеете, а теперь явиться в мою квартиру и заявлять об ошибках? Оставьте меня в покое, Северус. Я больше не хочу быть игрушкой для ваших внутренних сомнений. Я приеду в Хогвартс только ради учёбы. Пожалуйста, уходите. - Игрушкой? - тихо повторил он. - Вы действительно думаете, Грейнджер, что я способен на такую… низость по отношению к вам? Гермиона шумно вздохнула. Её хладнокровие начало стремительно рушится, уступая место накопленной боли. - А что я должна думать?! - она наконец резко повернула к нему голову. - Вы сами заперли себя в своих подземельях! Вы смотрели на меня как на чужую! Вы сделали все, что только можно было, чтобы оттолкнуть меня, Северус! Вы выставили меня виноватой за то, что я просто… просто была рядом! Снейп смотрел на неё, не отрывая взгляда. Каждое её слово было абсолютной правдой. Он видел с каким трудом она цепляется за свой нейтралитет, чтобы не сломаться прямо перед ним. В этот момент его собственная гордость окончательно рассыпалась. С пугающей ясностью он понял: он больше не может. Без неё. Просто не может. - Я пытался защитить вас, Гермиона, - сказал он, делая шаг вперёд. - Своими правилами… я пытался оградить вас от себя, от слухов, от замка… - Я сама могу защитить себя! - яростно перебила она, и её голос дрогнул. Она подняла подбородок, не позволяя слезам выкатиться. - Мне не нужны ваши жертвы, Северус! Мне нужны были вы. А вы предпочли просто трусливо сбежать и выставить между нами стену. Так зачем вы разрушаете то, что я так мучительно пыталась склеить внутри себя всё это время? Уходите. Я научилась дышать без вас. Снейп замер всего в двух шагах от неё. Перед ней стоял мужчина, который впервые в жизни полностью сдался перед своими чувствами. Осознание того, насколько глубоко он её ранил и как близко подошел к тому, чтобы потерять её, выжгло в нём последние остатки сомнений. Броня, которую он выстраивал десятилетиями, окончательно рухнула. - Вы правы, - выдохнул он, - я сделал всё, чтобы оттолкнуть вас. И это едва не стоило мне рассудка. Этот месяц… без вашего голоса, без вашего упрямства… без вашего присутствия в моей жизни оказался невыносимым. Я… мне до безумия не хватало… Северус резко замолчал на полуслове, так и не произнеся то, что рвалось наружу. Он буквально споткнулся о собственную откровенность. Его челюсть судорожно сжалась, а в глазах на мгновение промелькнул самый настоящий испуг. Он испугался собственной уязвимости, испугался того, насколько беспомощным выглядит перед ней прямо сейчас. В ту же секунду пальцы Гермионы, все ещё крепко сжимавшие её собственные локти, судорожно дрогнули. Её безупречная маска на мгновение поплыла. Губы едва заметно приоткрылись, а по лицу пробежала тень глубокой растерянности. Её броня треснула, реагируя на эту его внезапную слабость. Гермиона мгновенно почувствовала, что теряет контроль. Она ещё сильнее отвернулась, по-прежнему отказываясь смотреть ему в лицо. - И… что именно вы хотите этим сказать, профессор? - она подхватила его оборванную фразу, и её голос, прозвучал уже не холодно, а пугающе тихо. - Что вы хотите доказать мне этими словами? Что вам тоже было плохо? Зачем вы произносите все это сейчас, когда сами же заставили меня поверить, что между нами все закончилось? Северус молчал несколько секунд. Полумраке гостинной было слышно лишь его тяжелое дыхание. Гермиона ждала от него чего угодно: новой попытки закрыться или приказа замолчать. Но то, что он произнёс, заставило её мир окончательно рухнуть. - Я хочу сказать, Грейнджер, что без вас я мёртв, - почти безжизненно выдохнул он. - Моя выверенная, безопасная жизнь без вас оказалась просто затянувшейся казнью. Я… я понятия не имею, как существовал все это время до того, как вы появились в моей жизни. Как я дышал? Ради чего просыпался по утрам? Я не помню. И я больше не смогу вернуться в ту темноту, Гермиона. Я думал, что спасаю нас своими правилами. А в итоге просто лишил себя единственной причины жить. Гермиона судорожно вздохнула. Её плечи резко дрогнули. Руки бессильно опустились вдоль туловища. Её защита рассыпалась в прах от этих нескольких слов. Северус, гордый, вечно закрытый Северус только что признал перед ней свою абсолютную уязвимость. Она оказалась на грани. Слёзы, которые она так яростно сдерживала, подступили к самым глазам, а сердце забилось так, что лишило возможности сказать хоть слово в ответ. Она застыла, не в силах даже пошевелиться, чувствуя, как внутри все переворачивается от болезненной, острой нежности к этому невыносимому человеку. Поняв, что её броня окончательно разрушилась, Северус сделал два быстрых, решительных шага, сокращая расстояние между ними до минимума. Гермиона ощутила знакомый шлейф сандала, который мгновенно заполонил всё её существо. Он протянул руку. Его бледные пальцы коснулись её кожи, мягко обхватили её подбородок и осторожно, заставляя подчиниться, повернули её лицо к себе. Гермиону прошибло ошеломляющей волной чувств. Дрожащие ресницы дёрнулись, она искренне хотела поднять голову, хотела заглянуть ему в лицо, но в самый последний момент остановилась. Она замерла, опустив взгляд и уткнулась им прямо ему в грудь, в чёрное пальто. Она просто не могла поверить в то, что только что услышала от него. Разум отчаянно твердил, что это сон, и если она посмотрит на него сейчас, этот момент просто растает. Северус почувствовал её трепетное, застывшее сопротивление. Он чуть наклонился к ней, по-прежнему бережно удерживая её лицо за подбородок. В этой звенящей тишине его голос сорвался на хриплый шепот, от которого у неё по коже побежали мурашки. - Гермиона, посмотри на меня… - он вглядывался в её замершее лицо, умоляя её наконец поверить ему и сдаться. - Посмотри на меня так, как ты смотрела тогда. Без страха за будущее. Гермиона сделала глубокий вдох. Её ресницы распахнулись, и когда она наконец посмотрела ему прямо в лицо, её глаза уже были до краев полны слез. Её пальцы мелко дрожали, когда она подняла ладонь и несмело, едва ощутимо прижала её к его груди. - Я… я бы очень хотела, Северус, - едва заметно она покачала головой. - Но этот страх… страх снова все потерять… Она не смогла закончить фразу, горло перехватило спазмом. Северус смотрел на неё. Он не стал ничего говорить. Он не умел давать громких обещаний и говорить красивые клятвы. Вместо этого, он медленно покачал головой. «Нет. Больше никогда». В гостиной снова повисла короткая пауза. Северус чуть наклонился к ней, чувствуя её прерывистое дыхание. Его бледные пальцы, все ещё удерживающие её подбородок, заметно вздрогнули. - Прошу… - почти не слышно вы выдохнул он прямо ей в губы. В этом выстраданном слове было все: его мольба, его решимость, и вся та безумная любовь, которую он больше не собирался прятать. Снейп больше не мог оставаться на месте. Одним движением он уничтожил те жалкие сантиметры, что их разделяли. Его сильные руки обрушились на её плечи и он прижал её к себе. Резко. Отчаянно. Он прижал ее к себе с такой сокрушительной силой, словно пытался вжать её в собственное тело, укрыть от всего мира. Он обнял её так крепко, что у Гермионы перехватило дыхание. Северус уткнулся лицом в её густые, пахнущие домашним теплом волосы, судорожно вдыхая их аромат. Он держал её так, словно боялся, что если он ослабит хватку хотя бы на секунду, она снова исчезнет. Гермиона, спрятав лицо у него на груди, наконец-то дала волю слезам, отчаянно обнимая его в ответ и чувствуя, как её израненная душа впервые за месяц обрела покой. Северус бережно, но крепко удерживал её в своих руках, давая ей возможность выплакаться, освободиться от этой тяжести. Его большая ладонь легла её спину. Медленно, бережно, он начал гладить её по лопаткам вверх вниз, успокаивая и делясь своим теплом. Эти круговые, размеренные движения его ладони были полны такой удивительной, несвойственной ему нежности, что у Гермионы постепенно начал выравниваться дыхание. С каждым его прикосновением её паника утихало, уступая место глубокому покою. Она чувствовала, как его сердце под её рукой бьётся уже не так панически, а ровно и уверенно. Когда её всхлипа конец затихли, Северус медленно, очень осторожно ослабил хватку. Он чуть отстранил её от себя, но не выпустил из кольца своих рук, оставляя ладони её талии. Снейп снова заглянул в её лицо. Он смотрел в её покрасневший, блестящие от слез глаза с таким трепетом, словно перед ним было хрупкое стеклянное сокровище, которое он боялся повредить даже слишком сильным выдохом. На его лице больше не осталось и следа от привычной маски, только бесконечная, обнаженная глубина чувств. Гермиона прерывисто вздохнула и посмотрела ему прямо в глаза. Весь её страх, вся прошлая боль куда-то растворились, сгорели в тепле его объятий. Она увидела его безмолвная покачивание головой, услышала его хрипло «прошу» и теперь знала абсолютно точно, что он пришёл на навсегда. - Я верю тебе, Северус, - тихо выдохнула она. В чёрных глазах Снейпа на мгновение вспыхнуло что-то настолько яркое, что у Гермионы перехватило дыхание. Её слова стали для него спасением, лучшим подарком, который она только могла ему преподнести. Он больше не стал ждать. Он бережно своей рукой стёр остатки слез с её тёплых щек, и медленно наклонился к её лицу. Их губы наконец встретились. Этот поцелуй не был похож на их прошлые, тайные встречи. Он начался осторожно, почти невесомо. Снейп словно пробовал на вкус её прощение, боясь поверить своему счастью. Но через секунду, почувствовав, как Гермиона доверчиво приоткрыла губы и мягко подалась навстречу, запуская пальцы в его тёмные волосы, поцелуй стал глубоким, отчаянным и захлёбывающимся. Они целовались так, словно пытались компенсировать каждую секунду этого проклятого месяца разлуки, окончательно забывая обо всём волшебном мире. Существовало только эта тёплая лондонская гостиная и янтарные огоньки маленькой ёлочки. Когда этот отчаянный поцелуй наконец завершился, Северус неохотно, всего на пару сантиметров отстранился, но тут же прижался своему лбом к её лбу. Его дыхание было тяжелым, а пальцы по-прежнему мягко удерживали её лицо. Гермиона прикрыла глаза, тихонько выдыхая ему в губы и чувствуя, как внутри появляется невероятное, забытое за этот месяц тепло. Северус вздохнул, медленно опуская руки с её лица на плечи. Он уверенным движением расстегнул пуговицы своего тяжелого чёрного пальто и аккуратно сбросил его прямо на спинку стоящего рядом кресла. Он увлёк Гермиону за собой, и они вместе опустились на мягкий диван. Она устроилась поудобнее, а Северус придвинулся ближе, и она тут же уютно потянулась к нему, устраивая голову у него на плече. Она дотянулась до края мягкого шерстяного пледа лежавшего на спинке дивана, и укрыла их обоих до самых коленей. Снейп закинул руку ей на плечи, крепко прижимая к своему боку, второй рукой переплел свои пальцы с её тонкими пальчиками. Этот простой уют, запах хвои и мандаринов от маленькой ёлочки, мерцание янтарных огоньков гирлянды, все это было для него абсолютно чуждым. Но сейчас, чувствуя, как Гермиона согревает его своим присутствием, он впервые в жизни понял что такое домашний уют. Несколько минут они сидели в полной тишине. Слышно было только мирное тиканье настенных часов и шуршание дождя за окном. - Как ты прожил это время после экзаменов? Ты ведь был в Лондоне? Не в Хогвартсе? - тихо спросила она. - В Лондоне. В замке я бы сошел с ума. Там все… каждый угол, каждая книга напоминала мне о том, что я натворил. Я заперся в своей квартире. Думал, что смогу перетерпеть, вернуть свой хваленый прагматизм. На стены буквально довили на меня. Я часами сидел в темноте и понимал, что вся моя прежняя защита больше не работает. Без тебя там просто… не было воздуха, Гермиона. Гермиона сильнее сжала его пальцы, чувствуя, как от его честности к горлу снова подступает комок нежности. - Ко мне на Рождество приходили Гарри, Рон и Джинни, - тихо поделилась она, - они трансгрессировали прямо сюда. Пытались расшевелить меня, принесли пирог, хлопушки… Мне на какой-то час действительно стало легче. Но когда они ушли, я поняла, что все это лишь временное спасение. Мои друзья любят меня, они потрясающие, но… никто из них не может заполнить ту пустоту, которую оставил ты. Северус усмехнувшись и утыкаясь носом в макушку Гермионы сказал: - Значит, Поттер и Уизли… Рад, что они не оставили тебя одну. Я бы себе не простил, если бы узнал, что ты осталась совсем одна из-за моей трусости. Гермиона чуть приподнялась на диване, чтобы заглянуть в его лицо. Янтарный свет гирлянды мягко падал на его резкие черты, делая взгляд Северуса глубоким и бесконечно тёплым. Она мягко улыбнулась, чувствуя, как окончательно тают остатки её обиды. Она потянулась к нему, и нежно, аккуратно поцеловала его в щеку. В этот момент настенные часы начали мерно отсчитывать удары. Гермиона инстинктивно посмотрела на циферблат. Стрелки замерли ровно на двенадцати. Наступила полночь. Наступило девятое января. Гермиона медленно перевела взгляд с циферблата часов обратно на Северуса. Её тёплая улыбка стала ещё нежнее, а в глазах заиграли искорки чистой, искренней любви. Она чуть приподнялась, ласково коснувшись ладонью его щеки. - С днём рождения, Северус, - почти шепотом сказала она. Снейп мгновенно замер. Его пальцы, перебирающие её волосы, застыли, а дыхание на секунду полностью прекратилось. В своем удушающем одиночестве он совершенно забыл про эту дату. Его сердце болезненно сжалось. Он чувствовал себя абсолютно растерянным, как мальчишка, которому впервые в жизни подарили капли искреннего тепла. - Как… - хрипло сказал он, - откуда ты… ты помнишь? Гермиона лишь тихонько рассмеялась, глядя на его растерянность, и вместо ответа сама потянулась к его губам. Их поцелуй начался невероятно нежно, томно, словно они смаковали каждую секунду этой волшебной полуночи. Губы Северуса были мягкими, податливыми, он целовал её с такой благодарностью, что у Гермионы кружилась голова. Но это томное затишье длилось недолго. Месяц удушающего голода друг подругу, скопившаяся страсть взяли свое. Поцелуй стремительно стал более уверенный, глубокий и требовательный. Северус сильнее прижал её к себе, его ладонь властно переместилась ей на затылок, углубляя это безумное падение друг в друга. Гермиона ответила со всей импульсивностью, вжимаясь в его грудь. Но в самый пик этой нарастающей страсти Гермиона вдруг со вздохом отстранилась, упираясь ладонями в его плечи. Она тяжело дышала. - Подожди… - улыбнулась она. Северус недовольно нахмурился, в его глазах вспыхнул собственнический, тёмный огонёк, а пальцы неохотно выпустили её талию. - Ты куда? - Я сейчас, - загадочно сказала она и быстро ушла в спальню. Снейп остался сидеть на диване, чувствуя себя непривычно растерянным. Через минуту Гермиона вернулась. В руках она бережно удерживала небольшую, изящную шкатулку из тёмного дерева, перевязанную строгой бархатные лентой. Она подошла к дивану, снова опустилась рядом с ним под плед и трепетом протянула ему коробку. Северус недоверчиво посмотрел на шкатулку, затем на неё. Когда он приподнял крышку, по гостиной мгновенно разнёсся тонкий, прямо горький аромат. Внутри шкатулки лежали аккуратно высушенные, идеально сохранившие свою форму соцветия полупрозрачного Снежного Лотоса и несколько корней Азиатского Аконита высшего качества. Любой мастер зельяварения отдал бы за эти ингредиенты целое состояние. Их невозможно было купить в обычные аптеке Косого переулка, их добывали строго под заказ. Снейп замер, разглядывая содержимое шкатулки с профессиональным и глубоким изумлением. - Гермиона… это же… где ты их достала? Их практически невозможно найти в Европе. Гермиона смущенно улыбнулась, пододвигаясь ближе и утыкаясь подбородком ему в плечо. - Их действительно было безумно трудно достать. Мне пришлось перерыть кучу магловских и волшебных каталогов, связаться с контрабандистами через одного знакомого… но самое главное, Северус… я достала их. Ещё тогда, в самом начале. Когда у нас все только начиналось. Я готовила этот подарок для твоего дня рождения ещё осенью. И даже когда мы… я бережно хранила эту шкатулку в самом дальнем ящике. Потому что знала, что этот день наступит. И я все равно хотела, чтобы они принадлежали тебе. Северус медленно закрыл шкатулку и отставил её рядом мерцающей маленькой ёлочкой. Обернувшись, он посмотрел на Гермиону с такой безграничной нежностью, от которой у неё перехватило дыхание. Осознание того, что она заботилась о нём даже тогда, когда он вёл себя как последний дурак, окончательно уничтожило в нём все остатки прежней тьмы. Он бережно взял её лицо в свои ладони. Его пальцы едва заметно подрагивали, касаясь её тёплой кожи. - Гермиона… никто… за всю мою жизнь никто и никогда не делал для меня ничего подобного. Он на мгновение замолчал, сглатывая тяжелый ком в горле. - О моём дне рождения забывали, его игнорировали, а я сам долгие года мечтал, чтобы этот день просто поскорее закончился. Но то, что ты… что ты помнила о нём все эти недели, месяцы… . Даже когда я заставил тебя страдать. Ты хранила этот подарок, веря в меня больше, чем я сам когда-либо в себя верил. Гермиона улыбнулась, и смущенно опустила глаза, пряча под ресницами выступившие слёзы радости. Северус чуть наклонился ближе к ней, бережно приподнял её лицо за подбородок, заставляя снова встретиться взглядами, и медленно накрыл её губы своими. Северус целовал её бережно, едва ощутимо сминая её мягкие губы, словно до сих пор не верил, что она настоящая, что она рядом. Гермиона подалась вперёд, и тихо, прерывисто выдохнула ему в губы. - Пойдем в спальню… Он молча отстранился, поднялся с дивана и крепко взяв её за руку, уверено увлек за собой вглубь квартиры. В спальне царил густой, уютный полумрак. Они остановились у края широкой постели. Северус бережно обхватил её за талию, притягивая к себе, и Гермиона почувствовала, как сильно дрожат его руки. Этот железный, всегда контролирующий себя человек сейчас едва сдерживал бурю внутри. Он начал медленно избавлять её от одежды. Его прохладные пальцы скользили по ткани её домашнего свитера, задевая горячую кожу, от чего по телу Гермионы пробегала крупная дрожь. Снейп действовал неторопливо, словно заново изучал её контуры, бережно стягивая лишние вещи и заставляя её остаться перед ним полностью беззащитной. Когда одежда упала на пол, он на секунду замер, восхищенно разглядывая её в мягком полумраке комнаты. Гермиона, не теряя времени, потянулась к пуговицам рубашки. Её пальцы путались от волнения, и Северус помог ей, нетерпеливым жестом сбрасывая лишнюю ткань. Они опустились на постель вместе, одновременно, словно больше не могли выносить даже миллиметра расстояния между своими телами. Северус навис над ней, опираясь на локти. Каждое его прикосновение теперь было наполнено осознанной, трепетной чуткостью. Он гладил её бёдра, поднимался выше рёбер, заставляет Гермиону судорожного выгибаться навстречу его рукам и тихо, прерывисто стонать ему в шею. Они не виделись слишком долго, они буквально изголодались по осязаемому, настоящему присутствию друг друга. Эта ночь принадлежала только им двоим. Это было медленное, осознанное растворение, каждый хриплый вздох, каждое судорожное сжатие её пальцев на его плечах смывали остатки той удушающей тоски. Каждое движение, каждый пьянящий поцелуй посреди этой полуночной тишины становились их общим безмолвным признанием, которое им больше не нужно было прятать. В этой близости не осталось места прошлому страху. Была только чистая, выстраданная нежность, которая заново сшивала их израненные души. Когда последние капли накопленного напряжения наконец растворились, уступив место ленивому изнеможению, Северус бережно укрыл их обоих до самого подбородка одеялом. Гермиона устало, но счастливо улыбнулась в полумрак комнаты и уютно уткнулась носом в его плечо. Снейп крепко прижал её к себе, утыкаясь из подбородком её макушку, и его свободное ладонь легла на её талию, собственнически удерживай её рядом. Под тихая шуршание дождя за окном они незаметно погрузились в глубокий, спокойный сон, надёжно защищенные стенами этой маленькой квартиры от всего остального мира.