Расплата за победу

26 октября. 1997 год. Гран-при Европы прошёл, Жак Вильнёв приехал третьим, однако, заработанных очков за сезон ему хватило, чтобы стать чемпионом мира. Михаэль Шумахер в ярости, это должен был быть его титул. Конечно, в этом есть и его вина, его никто не просил таранить болид Жака. Ночь. Церемония награждения прошла хорошо. Жак направляется к отелю, в котором он проживал последние несколько дней перед и во время гоночного уик-энда. По совпадению, Михаэль шёл в ту же сторону, в тот же отель, они проживали в номерах напротив друг друга. Канадец быстро посмотрел на немца и тут же отвёл взгляд, им обоим не нравилось находиться в присутствии друг друга, а уж тем более после этого чертового Гран-при. Оба стараются как можно быстрее дойти до своих номеров и постараться видеться как можно реже, ну или вообще не видеться до следующего сезона. Первым диалог начал Шумахер: — Ну что? Забрал титул? Доволен? — Естественно. С чего же мне быть недовольным? Любой дурак будет довольным, если займёт титул чемпиона. — сухо ответил Жак, явно не желая поддерживать разговор. — Блядь... Вот если бы не этот таран, то чемпионом бы стал я. — немец продолжил разговор. — А тебя кто-то просил это делать? Нет. Так зачем было это делать? — Ну а я забыл, что правила гонок переписали. Вот кто ж знал, что у меня за это спишут все очки за сезон? — ФИА знали. — канадец рассмеялся. Парни не заметили, что оба дошли до своего этажа, до своих дверей, но почему-то никто из них не торопился заходить в свои номера. Соперники просто стояли и молча сморели друг на друга, между ними было расстояние, длиной около полутора метров. Они стояли так минуты три, пока Михаэль не ухмыльнулся, едва заметно, и не начал осторожно и медленно подходить к Жаку. — Противный канадец. Посмел взять мой титул своими грязными лапами, — хищным, почти тихим голосом произнёс Михаэль. — ничего, ты за это заплатишь. — Что ты собираешься сделать? — настороженно спросил Жак. Михаэль промолчал. Пока между ними шёл этот короткий диалог, немец уже подошёл вплотную к канадцу. Последний попытался что-то сказать, возможно, возразить, а возможно послать куда подальше, но тут же оказался прижал к стене коридора. Светловолосый парень попытался оттолкнуть своего соперника, но его хватка на плечах была как будто железной, поэтому это было сделать нереально. — Михаэль, ты же не собираешься делать то, о чём я только что подумал? — Вильнёв исподлобья посмотрел на Шумахера. — А о чём ты подумал, чëртов кленовый листик, а? — последний задал встречный вопрос. Жак хотел что-то ответить, скорее всего, фразу типа "На вопрос вопросом не отвечают", но не успел. Михаэль жадно впился в его губы своими. Светловолосый не сразу понял, что произошло, он секунды две простоял в ступоре, а потом, нет, он не ударил, не оттолкнул немца, нет, совсем нет, всё было ровно наоборот, наш чемпион ответил на поцелуй. Точнее, это было больше похоже на какую-то очень странную борьбу: они кусали губы друг друга, их языки и дëсна сталкивались, слюна перемешивалась. В какой-то момент Шумахер прикусил нижнюю губу Вильнёва, немного прокусив её до крови. — М-м-м, блядь!.. — Жак промычал от боли. — ну а это-то нахуя?! — Заслужил. — ответил на его вопрос Михаэль, а после провел языком по нижней губе парня, слизывая выступившую каплю крови. Вильнёв уже хотел по-быстрому свалить к себе в номер, но не тут-то было, Шумахер схватил его за воротник и развернул обратно к себе: — А куда же ты у нас собрался, Жак? Я ещё не закончил, я вообще только начал. Канадцу оставалось только смириться со своей участью. Но, сказать по правде, парень не особо возражал против того, что произошло с ним в дальнейшем, иначе он бы тут уже устроил драку. Шумахер, одной рукой удерживая Вильнёва, второй рукой открыл ключом дверь своего номера, а после затолкнул белобрысого туда, после этого закрыв дверь и снова начав долбиться с ним в дëсна. Ну, на этот раз уже не долбиться, но поцелуй всё равно вышел страстным. Языки парней сплетались, касались друг друга снова и снова, казалось, они даже забыли, что являются соперниками и буквально минут десять назад ненавидели друг друга. Спустя пару минут они отстранились друг от друга, не потому что им надоело, нет, они бы продолжили, они отстранились только для того, чтобы перевести дух, восстановить дыхание. У обоих гонщиков покрасневшие лица, не то из-за того, что жарко, не то из-за возбуждения, а скорее всего, сразу из-за этих двух вещей, и слегка покрасневшие губы, из-за длительных поцелуев. — Ты... Бля... Что это вообще было? — тяжело дыша, спрашивает канадец. Естественно, он прекрасно понимает, что это было, более того, ему это очень понравилось, это был скорее риторический вопрос. — А то ты не понял, что это было, — также тяжело дыша, ответил ему немец. — Жак, у тебя на твоей нахальной морде написано, что ты не просто понимаешь, что это было, а тебе это еще и понравилось. Очень сильно понравилось. — Дебил, это был риторический вопрос. И где я говорил, что мне не понравилось? — А я где-то говорил, что тебе это не понравилось? — Михаэль пристально посмотрел в глаза Жака и ухмыльнулся. — так, всё, закрой свой рот, а то я его заткну, кое-чем. Парни опять начали жадно целоваться, все действия, которые описывались чуть выше, повторились, но на этот раз это закончилось не разговором. Михаэль повалил своего соперника на кровать и всё таки разорвал поцелуй, но только для того, чтобы начать целовать его шею. Он засасывал чувствительную кожу на шее Жака, оставляя багровые пятна, после чего мягко целуя их и проводя по ним языком, заставляя канадца тихо выдыхать и постанывать от этих ощущений. — Блядь... Шумахер... Что ты со мной.. Делаешь?.. — произносит Жак между стонами. Действительно, если бы ему пару дней сказали, что он будет лежать на кровати, пока Михаэль Шумахер, его противник, человек, который его бесит больше всего в жизни, будет целовать и оставлять засосы на его шее, то он рассмеялся бы тому, кто это сказал, в лицо, а возможно ещё и послал бы в лес, бабочек ловить. — Беру с тебя плату за то, что ты забрал титул. — ответил ему немец и продолжил свои действия. А дальше в ход пошла одежда, сначала на пол полетели галстук и рубашка Жака, пиджак он снял ещё когда только зашёл в номер, затем брюки, а затем уже и нижнее бельё. А следом уже успел раздеться Михаэль. Последний обхватил рукой член канадца и начал сначала медленно, а потом быстрее его ласкать. Белобрысый слегка прикрыл глаза и громко выдохнул от приятных ощущений. Да, он часто это делал, когда надо было снять напряжение, ничего необычного в этом нет, но когда это делает рука другого человека... Это совершенно другое дело. Михаэль убрал свою руку, вытащил из тумбочки небольшой тюбик со смазкой, перевернул Жака на живот, выдавил небольшое количество смазки на два пальца, растëр, вошёл пальцами в белобрысого и начал растягивать его, надавливая ими на простату. Немец постепенно добавил ещё один палец, а потом ещё один, продолжая растягивать канадца. Последний уже не особо стеснялся и перестал сдерживать стоны. Михаэль вытащил из него свои пальцы, снова взял с тумбочки смазку и выдавил немного на свой член, а после, не церемонясь, резко вошёл в белобрысого парня, отчего последний вскрикнул, одновременно от боли и от кайфа. Немец начал двигаться внутри канадца, сначала помедленнее, а потом с каждым толчком всё быстрее. — Ну, и чего ты молчишь? — сам не зная зачем, Михаэль решил спросить. — А я... Мгх... Что должен?.. Ааахх... Анекдоты шпарить?! — произносит Жак между стонами. — ну.. Ммм.. Ладно!.. Охх.. Заходит как-то- — Так, заткнись. Достал уже хуйню нести. — немец зажал рот канадца рукой, чтобы тот наконец-то замолчал. Последний пытался что-то возразить, ругаться, но выходили только несвязное бормотание и стоны. — Бля... Я за свою жизнь... Ммх.. С парнем... Ещё ни разу... Тем более снизу... Аах... — начал говорить голубоглазый, когда Михаэль наконец-то убрал руку от его рта и продолжил спокойно его трахать. — но... Блядь... Мне нравится... Сука... Мхх... — Ну вот, а ты сопротивлялся вначале. — почти ласково произнёс немец и, не выходя из канадца, а наоборот, продолжая свои действия, поцеловал его в место, где шея, соединяется с плечами. — Да когда это было?.. Аах... Когда мы час или полтора назад в коридоре стояли? Михаэль ничего на это не ответил. Ещё минут десять по номеру разносились тяжёлое дыхание двоих парней, влажные звуки, и конечно же крики и стоны Жака. А после немец закончил внутрь канадца и осторожно вышел из него. Тело последнего упало на кровать без сил, парень закрыл глаза. Михаэль лёг на место рядом с ним и укрыл их обоих одеялом, а после спросил: — Ты как?.. Все хорошо?.. — Да.. Всё нормально.. — всё ещё с закрытыми глазами, парень ответил. Два соперника, или уже больше, чем просто два соперника, так и уснули, лёжа на кровати в обнимку. На следующий день вся пресса будет стоять на ушах, мол, какого фига два гонщика выходят из одного номера утром, но сейчас им на это абсолютно всё равно. — А знаешь, Жак? Мне понравилось. — внезапно произнёс Михаэль. — Мне тоже. Очень даже понравилось.