Последняя сигарета.

Октябрь в этом году был мерзким. Дождь лил уже третью неделю, не переставая, словно город решил утонуть в собственной серости. Ллойд шёл по мокрому тротуару, не замечая, как вода затекает за воротник куртки, как прилипают к лицу мокрые волосы, как холод просачивается под кожу. Он не чувствовал ничего, кроме тупой усталости, которая сидела в нём уже который месяц. Бессонница. Снова. Он перестал считать ночи, когда не смыкал глаз, примерно после одной такой недели. Просто научился существовать в состоянии между сном и явью, когда тело работает на автомате, а мысли плывут куда-то далеко. Сегодня он сдался - пошёл в круглосуточную аптеку за снотворным. Не ради здоровья, а ради тишины в голове. Идя по улице, он чуть не споткнулся о бордюр: идти вечером в аптеку, когда стемнело, было не самой лучшей идеей. Замер, поднял глаза и увидел её. Девушка стояла возле скамейки, прижимая к груди чёрный зонт. Она не раскрывала его, хотя дождь сеял мелкой противной моросью, оседая на её плечах и волосах. Она просто стояла и смотрела в небо, будто ждала чего-то. Ллойд хотел пройти мимо. Но что-то заставило его остановиться. - Эй, - сказал он хрипло. - Ты промокнешь. Девушка обернулась. У неё было бледное лицо, светлые волосы и странная улыбка - грустная и лёгкая одновременно. Она посмотрела на него, потом на зонт в руках, потом снова на небо. - А я не боюсь дождя, - ответила она. - Я боюсь ветра. Он вырывает зонты из рук и уносит в неизвестность. Я лучше промокну, чем потеряю то, что меня защищает. Ллойд усмехнулся. Это было до абсурда глупо, но почему-то его губы сами растянулись в улыбке. - Тогда зачем вообще носить с собой зонт? Она посмотрела на него с каким-то странным интересом, будто он задал правильный вопрос. - На всякий случай. Если встречу человека, который боится промокнуть, - она сделала шаг вперёд, пара движений руками, и чёрный зонт раскрылся над ними двумя, огромный, как крыло. - Я разделю с ним. Ллойд оказался под зонтом, рядом с ней. От неё пахло дождём и ещё чем-то сладким - может быть, ванилью. Он не знал, что сказать, и просто дошёл с ней под зонтом до аптеки, а после они вместе зашли туда. Внутри было светло и сухо. Он купил снотворное - самую дешёвую упаковку. Девушка взяла пластыри - детские, с динозаврами. Когда она положила их на кассу, Ллойд удивлённо поднял бровь. - Серьёзно? Динозавры? Она усмехнулась, и в её глазах промелькнула искорка. - А что, у взрослых не бывает ссадин, которые нужно лечить героями? - Динозавры - не герои, - возразил он. - Они вымерли. - Значит, я воскрешаю их, - парировала она. - На ранах. Они вышли из аптеки. Дождь всё ещё лил. Она протянула ему свой зонт. - Держи, - сказала она просто. - Вернёшь, когда перестанешь бояться снов, или оставь себе. Он открыл рот, чтобы возразить, но она уже развернулась и пошла под дождь - мокрая, лёгкая, с улыбкой на губах. Остановилась на мгновение, обернулась. - Мы ещё увидимся, обязательно, может, тогда ты узнаешь моё имя, - крикнула она, махнув рукой. И скрылась за поворотом. Ллойд остался стоять у входа в аптеку с чужим зонтом в руках. А ведь он и правда не знал, как её зовут. Но почему-то эта странная незнакомка вселила в него веру, что они обязательно встретятся. Он верил ей.

- - -

Он нашёл её через неделю. Ллойд не знал, что ищет, но каждое утро просыпался и думал о странной девушке, которая боялась, что её зонтик сдует ветром. А зонт в свою очередь висел у него на стене - она просила его оставить, но он пришёл вернуть. Наверное, чтобы увидеть её снова. Она стояла у той же аптеки, но уже без зонта. И улыбнулась, когда увидела его. - А ты сдержал слово, - сказала она. - Вернул. Он протянул ей зонт, но она покачала головой. - Оставь. Я вижу, как ты смотришь на облака. Ты ожидаешь дождя и боишься промокнуть. Он тебе нужнее. - Почему ты так решила? - спросил он. - Ты несёшь его, как будто он твой якорь, - ответила она. - А я без зонта свободнее. Так что он твой. Он хотел спросить её имя, но она сама протянула руку. - Харуми. - Ллойд, - ответил он. С этого дня они начали встречаться чаще на этом месте. Сначала просто гуляли по городу, прячась от дождя под её чёрным зонтом - который он всё-таки носил с собой. Один раз, спустя пару прогулок, Харуми держала его за руку и тащила внутрь. - У меня закончились пластыри, - сказала она с улыбкой. - А я без них не могу. Вдруг я поранюсь. - А мне кажется, ты просто ищешь повод купить динозавров, - усмехнулся Ллойд. Она толкнула его в плечо, и они зашли вместе. Та же касса, та же девушка-фармацевт. Харуми взяла с полки привычные пластыри с динозаврами, а Ллойд - новую упаковку снотворного (он всё ещё мог не спать пару дней, но теперь это было не так мучительно). Кассирша, пробивая их товар, украдкой улыбнулась. Она запомнила их - странную пару, которая смеялась над динозаврами и говорила о зонтах. - Пластыри с динозаврами и снотворное, - проговорила она вслух. - Необычное сочетание. - Это любовь, - серьёзно ответила Харуми, взяв Ллойда под руку. Они вышли из аптеки, и Ллойд раскрыл чёрный зонт над ними, потому что снова начинался дождь. Харуми прижалась к нему, и они пошли вперёд - двое под одним зонтом, смеясь и не думая о будущем. Кассирша смотрела им вслед через стекло и думала: «Какие счастливые. Хорошо, что они нашли друг друга». Она запомнила их лица. И этот смех. И как он держал зонт, чтобы она не промокла. Это была интересная пара, люди, которые случайно встретились возле аптеки в её смену. Потом Харуми предложила снять студию. Дешёвую, с огромным окном, на окраине. - Мы нарисуем там всё, - сказала она, сияя. - Я - облака и море, ты - города. Ллойд не умел рисовать, но он умел мечтать. И ради неё он начал чертить на стенах свои архитектурные проекты - линии, углы, фасады будущих домов. Она рисовала поверх них облака и море, превращая его чертежи в живые пейзажи. Вечера они проводили вдвоём. Дешёвое вино, её смех и его сигареты. Она никогда не курила, но часто брала у него сигареты из пачки и вертела в пальцах, наблюдая за дымом. - Что ты делаешь? - спросил он однажды. - Смотрю, - ответила она. - Ты зажигаешь сигарету как ритуал. Огонь, дым, и ты становишься спокойным. Может быть, я влюблена не в тебя, а в твои сигареты. Он затянулся и выпустил дым в её сторону. Она вдруг стала серьёзной. - А я хочу, чтобы ты бросил. Я хочу, чтобы мы жили долго. Очень долго. Чтобы у нас с тобой был домик у моря и мы жили там до старости. - Дом у моря? - переспросил он. - Да, - она подошла к стене, где нарисовала своё море, обвела его пальцем. - Будет большое окно, выходящее на берег, чуть дальше - лес, тишина. Он подошёл сзади, обнял её за плечи. - Договорились, - сказал он. Она повернулась и поцеловала его. А чёрный зонт висел на крючке у входа, как немой свидетель их обещания. Они жили хорошо, но всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Всё началось с головных болей. Сначала Харуми списывала всё на усталость. Потом на погоду. Потом на то, что она слишком много рисует, сидит в неудобной позе. Она пила таблетки, смеялась и говорила, что всё пройдёт. Но это не проходило. Она упала в обморок, когда рисовала облака. Ллойд услышал глухой стук, вбежал в комнату и увидел её на полу, с кистью в руке. Белая краска медленно капала на паркет. - Харуми! - он бросился к ней, приподнял её голову. - Харуми, слышишь меня?! Она не отвечала. Её лицо было бледным, веки дрожали, а дыхание было поверхностным и хриплым. В больнице он сидел в коридоре, сжимая в руках её чёрный зонт. Он принёс его, потому что не знал, что ещё можно сделать. Она всегда говорила, что зонт - это защита. Пусть он будет рядом. Врачи вышли с серьёзными лицами. - Опухоль мозга, - сказал главный хирург. - Операция возможна, но риск огромный. Она может потерять память, речь, зрение. Может не проснуться вообще. Ллойд смотрел на него, не слыша слов. Он слышал только шум крови в ушах. - Когда? - спросил он чужим голосом. - Нужно действовать быстро. В лучшем случае завтра. Он зашёл в палату. Харуми лежала на больничной койке, тонкая и бледная. Она улыбнулась, когда увидела его. - Ты принёс зонт? - спросила она шёпотом. - Конечно. - Если я не проснусь, - сказала она, и её голос дрогнул, - не бойся ветра, как я, ладно? Зонт - это просто кусок ткани. Я хочу, чтобы ты жил. И выкури наконец последнюю сигарету на берегу моря. Он сжал её руку так сильно, что побелели костяшки. - Не говори так. Завтра я буду ждать в коридоре. Я опять закурю, а ты выйдешь и будешь ругать меня за эту привычку. Она закрыла глаза и улыбнулась. - А если я не выйду? Он наклонился и поцеловал её в лоб. - Я буду ждать столько, сколько потребуется. Она открыла глаза и посмотрела на него с такой теплотой, что у него разрывалось сердце. - Договорились, - прошептала она.

- - -

Операция длилась долго, а для Ллойда ожидание казалось вечностью. Ллойд не спал, не ел, не чувствовал времени. Он сидел на скамейке возле больницы, сжимая в руках её зонт, и курил одну сигарету за другой. Он не считал их - он просто хотел, чтобы дым заполнил пустоту внутри. Дождь хлестал по лицу, но он не замечал. Он смотрел на дверь больницы и ждал времени, когда примерно должна была закончиться операция, чтобы ему сказали, что всё прошло хорошо. Он очень хотел в это верить. Ллойд не заметил, как прошло время. И вот момент, когда он должен услышать слова врача. - Операция прошла достаточно хорошо, - сказал он. - Опухоль удалена. Но она впала в кому. Мы не знаем, когда она очнётся. И очнётся ли. Шансы пятьдесят на пятьдесят. Он зашёл в палату. Харуми лежала неподвижно, опутанная проводами. Её лицо было спокойным, будто она просто спала. Он сел рядом и взглянул на неё. - Я не бросил курить, - прошептал он. - Я ждал тебя, чтобы бросить вместе. Проснись, пожалуйста. Её ресницы дрогнули, но она не открыла глаза. Почти каждый день, когда это было возможно, он приходил в больницу. Садился у её кровати, держал за руку, говорил с ней. Рассказывал о том, что происходит в городе, как у него самого дела, как проекты, что нарисовала бы она, если бы могла, как они построят дом у моря. Зонт висел на спинке кровати, как всегда. Это случилось вечером. Ллойд сидел рядом с её кроватью, держа её руку, и смотрел в окно. Дождь стучал по стеклу. За окном - чёрное небо без звёзд. По-хорошему ему бы уже уходить. Вообще этой ночью ему приснился сон. Они стоят на берегу моря. Того самого, которое она рисовала на стене. Она смеётся, в руках у неё - та самая последняя сигарета. - Ты обещал бросить, это должна быть твоя последняя сигарета, выкури её и конец, - говорит она. - Мы сделаем это вместе, - отвечает он. Она качает головой. - Я не вернусь. Он просыпается в холодном поту. Именно сейчас он задумался об этом, его мысли улетели куда-то далеко. Его мысли быстро возвращаются в палату, смотрит на неё. Её лицо безмятежно, на губах - лёгкая улыбка. Он просто кладёт голову на её руку и закрывает глаза. И сидит так десять минут. Или час. Или вечность. Когда медсестра заходит, трогает его за плечо, он поднимает голову. Ничего не говорит, просто молча уходит.

- - -

Похороны были тихими. У Харуми было не много друзей и близких, можно сказать, их почти не было. Ллойд стоял у гроба, сжимая в руках её зонт. Он не плакал. Он смотрел на небо, и ему казалось, что облака сложились в те самые рисунки, которые она оставила на стенах их студии. Он оставил зонт возле могилы. И в этот момент налетел ветер. Порыв, сильный и злой, унёс зонт. Ллойд смотрел, как чёрная ткань кружится в воздухе, как зонт улетает, и не пытался его поймать. - Ты была права, - прошептал он. - Ветер всё равно забирает то, что любишь. Он повернулся и пошёл прочь. В пустой студии он сел на пол. На стене - незаконченное море. Она не успела дорисовать чайку. Он смотрел на этот рисунок и не мог дышать. Он достал из пачки последнюю сигарету. Ту самую, которую она когда-то держала в руке. На фильтре маленьким почерком она нарисовала сердечко. Он поднёс сигарету к губам. Щёлкнул зажигалкой. И не зажёг. Он смотрел на огонь, на сигарету, на стену с морем. Потом на пустой крючок у двери. - Я не могу, - шепчет он. - Я обещал выкурить её на берегу моря. С тобой. А без тебя ничего этого не будет. Сигарета падает на пол. Он поднимает её и кладёт в коробку с её вещами. Вместе с зажигалкой.

- - -

Прошёл месяц. Ллойд не вернулся в их студию. Продал её, снял крошечную квартиру в другом районе, устроился на новую работу. Всё как будто шло своим чередом. Он не пил, не курил, не плакал. Просто существовал. Однажды вечером он зашёл в аптеку за витаминами. Он опять был в том районе, где жил раньше. Та же круглосуточная аптека. Те же полки, тот же свет. Он взял упаковку витаминов и направился к кассе. Кассирша была той же девушкой, что и в день их встречи. Они постоянно попадали на её смены, когда ходили сюда с Харуми. Кассирша подняла голову, посмотрела на него - и вдруг улыбнулась. - О, это опять вы, давно не видела вас тут, - сказала она. - Ваша девушка... она в порядке? А то вы всегда вместе приходили? Ллойд замер. Её слова ударили в грудь с такой силой, что он на мгновение перестал дышать. - Она стала осторожнее и больше не покупает пластыри, - сказал он тихо. Он положил деньги на кассу, взял пакет и вышел. Дождь всё ещё шёл. Тот же противный, мелкий, холодный. Он сел на мокрую скамейку перед аптекой, открыл пакет. Внутри лежали витамины, которые он так и не положил в карман. А в его руке - та самая последняя сигарета, которую он оставил на память. Он крутил её в пальцах, подносил к носу, чувствовал запах табака. И вдруг услышал её голос. Внутри головы, чётко, ясно: - Ты обещал. Он улыбнулся. - Я помню, - прошептал он в пустоту. - Я помню. Он спрятал сигарету в маленькую коробку. Ту, что всегда лежала у него в сумке. Встал со скамейки и пошёл в дождь. Без зонта. Потому что она говорила, что дождя не стоит бояться и прятаться под зонтик.

- - -

Он так и не купил новый зонт. Ллойд уехал к морю. Не просто отдыхать - он снял небольшой домик, возле которого красовался берег. - Я на берегу, - сказал он тихо. - Сигареты нет. Зонта нет. Но ветер сегодня тихий. Он помолчал. - Ты сказала бы, что эт о хороший день, чтобы не бояться. Дождь начинался снова. Но он не прятался. Он больше не боялся ветра. Потому что ветер унёс её зонт. А он научился промокать. И это было единственное, что он мог сделать, - сохранить её улыбку в своём сердце. А последнюю сигарету он так и не выкурил без неё.