Слишком близко

Протянув ему руки, колдун снял мои кандалы. "Би-хан!" размяв руки, что заметно полегчали, я искоса глянул на Куай-Ляна, что вырывался у стражников. "Как ты мог?!" нахмурился он, сверля во мне дыру яростным взглядом. "Отец бы в гробу перевернулся, увидев тебя!" продолжал он, выводя меня на эмоции, что уже начинало бесить. Он не видит того, чего вижу я. "Он был мямлящим старым дураком!" вырвалось у меня. Я должен поставить Лин-Куэй на ноги! "Своей смертью он сделал нам одолжение! И я был прав, позволив ему погибнуть," мы оба смотрели друг на друга с яростью. Я не хотел ему это говорить, но как же раздражало его непослушание Грандмастеру. Злость грязным мокрым комком засела в моём сердце, оттягивая вниз, к земле, прямиком в Преисподнюю. Казалось, сквозь землю сейчас прорвутся руки, схватят за ноги, утягивая в Ад, словно там мне и место, будто я просто ненадолго сбежал в Земное Царство, а теперь пора возвращаться домой. "Позволил погибнуть?" Скорпион с удивлением посмотрел на меня, дернувшись в хватке воинов Шао Кана. "Ты сказал, что пытался спасти его!" он попытался приблизиться ко мне, в его глазах отражалась боль, ярость, желание мести одним словом. Что отвечало мне, но мои чувства направлены в другую сторону. "Я солгал," ответил я, нахмурившись. "Потому что ты не мог и сейчас не можешь принять правду," дернув подбородком проговорил я, глядя в глаза Куай-Ляну. "Отец обрек Лин-Куэй на посредственность," слова вырывались у меня потоком, прямо как тогда с ней. Сердце заболело, вспомнив об Адель... Как бы она посмотрела на меня, увидев, что происходит прямо сейчас? Я не понимаю, зачем продолжаю ссориться с Куай-Ляном. Брат смотрит мне в глаза с отвращением, болью, яростью, мольбой. Всё это в одном взгляде... Выдохнув, я сделал шаг назад от опустившего голову Куай-Ляна. Театр окончен. Шан-Цзун стоит у меня за спиной, я чувствую его улыбку: ему нравится наблюдать за этим представлением. И никто не ожидает внезапного нападения... Власть или любовь? Война или война? Казнь или самоубийство? Сделав дорожку изо льда, я ускорил своё приближение к колдуну, ударом скидывая с него корону — мертвецы тут же замерли и я продолжил наступать, слыша, как сзади разворачивается битва — Скорпион воспользовался неожиданностью и секундным ступором людей Шао Кана. "Не думал, что ты настолько проворен, чтобы совершить настолько грязный трюк," улыбнулся Шан-Цзун, поднимаясь на ноги. Я занял боевую позу, не отпуская с периферийного зрения бойню Куай-Ляна, что с легкостью расправлялся с воинами Шао Кана. Колдун смотрел мне в глаза с вызовом, будто беря на слабо. "Твоя женушка довольно милая, интересно, какое было бы её лицо, если бы она увидела, что ты делаешь," решился на дерзость он, дернув бровью. "Заткнись," я напал, делая выпады с яростью, заставляя его защищаться. Какое право он имеет вообще о ней говорить? Как его грязный язык смеет упоминать о ней? Шан-Цзун, выжидал момента, когда мои силы иссякнут, но забыл про Куай-Ляна, что напал со спины. "Нужно уходить," проговорил Скорпион, скрутив руки колдуну и вырубив его легким быстрым ударом...

***

Стрелка повернулась в нашу сторону, после похищения главного колдуна и выведения из строя несколько похитителей душ. Лю Кан взял под стражу Шан-Цзуна, всё время встречи, я не сводил с него снисходительного взгляда — я мог бы предать клятву, забрать его власть и отдать Лин-Куэй заслуженную славу. Но ради неё... Ради неё я буду терпеть этого придурка...

~ Адель ~

В огромных покоях я не находила себе места. Без Би-хана было ужасно скучно, пусто, одиноко; дни потеряли тех ярких оттенков, тоска съедала меня изнутри, тело голодало по его прикосновениям, по теплу его тела. Вечером я сидела на кровати, листая скучную книгу, когда в дверь покоев постучали. Би-хан бы не стучался, это кто-то другой... Я напряглась, тихо подходя к двери, готовясь к защите. Отворив дверь, на пороге стоял слуга, протягивая мне конверт. Я заметно расслабилась, приняв конверт, а после вздохнув, пробормотала, чтобы он уходил и закрыла дверь, вскрывая конверт. "Свершите правосудие, госпожа," тихо послышалось мне от него, когда тот поклонился. Чёрная печать из сургуча говорила сама за себя. Пальцы легко раскрыли податливую дорогую бумагу кремового оттенка.

~

Кажется всё идёт по плану, верно, дочь? Кагено рассказывал о церемонии. Зачем ты идешь так далеко? Он и так доверяет тебе полностью. Сверши правосудие и вернись домой, воронёнок. Именно тогда будет момент твоей славы, момент, когда ты отомстишь за родной клан и возглавишь его. Мои глаза наблюдают за тобой, милая, Вагнер. Г

~

"Блять," выругалась я, комкая письмо, а после придавая его огню — я больше не совершу эту ошибку. Дыхание сбилось, смотря как сгорает бумага, нервы держались на пределе, от чего у меня начинает дергаться глаз. На следующий день я как обычно тренировалась, прежде чем вернуться к делам клана. Неожиданно ко мне подошла Энни, напугав меня до смерти. "Что? Что тебе нужно, Энн?" мой голос дрогнул, но я не сводила с неё глаз. "Сверши правосудие," взгляд её глаз пустой, стеклянный, словно кукла, она смотрела мне в душу. "Либо ты, либо он, Би-хан никогда тебя не любил," девушка протянула мне кинжал. Фамильный... Райкеш, ворона смотрела на меня с рукоятки, будто гипнотизируя меня взглядом своих глаз-бусинок. Точно ли я любила его? Что если это всё обман? Кого я обманываю? Себя, Би-хана, всех? А может меня обманывают? Я взяла его, холодный металл приятной тяжестью лежал у меня в ладони. Пора сделать то, для чего меня растили. "Твоё призвание — убить его," придвинувшись ко мне, прошептала она мне на ухо, как когда-то шептала слова любви, рука Энн сжала моё плечо, как когда-то сжимала мои бедра в попытках удержать на месте. С того дня везде была фраза: "Исполни своё предназначение", будто я забыла зачем прошла этот путь. Каждый день мой личный повар повторял это, Энн, во время спарринга я это слышала. “Выполните свою миссию, госпожа,” отдавая мне горячее блюдо повар даже не смотрел мне в глаза. Я лишь кивнула, каждый приём пищи проходит с этим напоминанием.

***

С того дня я ждала не Би-хана, а свершения правосудия, раскрытие истины моего происхождения... Будто кто-то только после его смерти даст мне необходимые ответы.

***

Очередной вечер, я знаю, что скоро приедет муж — он послал мне весточку. Кинжал спрятан у меня в одежде. Совсем скоро... Без стука Би-хан заходит в покои, весело улыбнувшись, я подбежала к нему с объятиями, прижимаясь к его плечу, и шепчу слова нежности, которые сама когда-то репетировала в разлуке и безупречно играю роль "той самой", что ждала его вечность. Снаружи всё идеально: мои руки дрожат в его ладонях — он думает, от волнения, а я просто замерзла в этих огромных, холодных покоях. Я улыбаюсь, глядя ему в глаза, но не вижу в них больше ничего, кроме отражения собственного равнодушия. Вновь прильнув к нему, я прижалась так крепко, как могла, но в груди пусто, будто кто-то выжег мои чувства, оставив только пепел. Ловко кинжал оказался в моей руке. Осталось только вогнать это ему под ребра... Однако рука застыла в нерешительности. Совсем рядом, я рождена для свершения этой мести, меня учили этому — я жила этим. Или нет..? Почему рука не двигается? "Зачем ты пришла?" голос ровный, почти пустой. Я сглотнула. Кинжал в руке стал тяжелее. Он не отступил. Не поднял оружие сразу. Только смотрел — так, будто уже знал, чем всё закончится. "Сделай это." Тишина. Я моргнула. "Что?.." Его взгляд скользнул к моей руке. "Если ты пришла за моей жизнью — не трать время на сомнения." Пауза. Он чуть наклонил голову, оценивая меня так же, как на редких общих тренировках. "Но если ты колеблешься — значит, ты уже проиграла." Он смотрел мне в душу, где как мне казалось всё умерло, но нет... Я словно очнулась ото сна: кинжал выпал из моих рук, осознание дошло до меня слишком поздно... Согнувшись, я схватилась за голову, в ушах встал оглушительный звон. Что я творю? "Прекращай играть и проваливай отсюда," строгим голосом проговорил он, даже не поведя бровью на мою игру, хотя там слышится мягкость, та нотка уязвимости, которую видела только я, в его голосе звучит надежда на то, что это не взаправду. Но этот чёрт видит меня насквозь... Выпрямившись, я дернула подбородком и пошла в сторону двери, даже не оборачиваясь, ощущение его взгляда на моём затылке не покидало меня до того, пока я не ушла за угол...

***

Дорога до дома заняла всего два дня, сначала я ждала конвой, который всегда меня забирал с разных мероприятий, но отец прислал лишь одного человека с лошадью, так что деваться некуда. После того, как я покинула Лин-Куэй дыхание стало тяжелее, словно что-то впивается в легкие шипами, сдавливая их, расползаясь по всему телу. Я правда любила его? Всю дорогу я молчала, взгляд не поднимался выше темной шелковистой гривы лошади, всё тело ломило, а пейзажи, казавшиеся мне до этого безумно красивыми, меркли на глазах. Цветы вяли стоило мне к ним прикоснуться, ветер поднимался, будто пытаясь отогнать меня от драгоценных даров природы. Голова не переставала болеть, но теперь не из-за того, что было до этого, а что-то другое... В клане меня от слова совсем никак не встретили, да мне и не нужно. Я вернулась с позором, с невыполненным заданием, с ощущением, что от меня оторвали часть.

***

Уже несколько часов я сижу в своей комнате, нечто тяжелое упало мне на плечи, придавливало к земле, тянуло в вниз. Не постучавшись, ко мне заглянул дворецкий. "Господин ждет Вас в своём кабинете," проговорил он безэмоциональным голосом, а после ушел. Он даже не удостоил меня взглядом, хотя мне это не нужно, выгляжу я ужасно, слёзы не переставали литься. Я хочу вернуться... Впервые за несколько лет я так сильно размякла — всё из-за него, всё из-за этого глупого задания, предсказания. Из-за отца — он первый это начал, он заставил мои мысли крутиться вокруг этого. Я выдохнула. Необъяснимое нечто закипало во мне. Это было горе, это была ярость, это была жажда мести, жажда вернуть то окрыляющее тёплое чувство, что было только рядом с Би-ханом. Вокруг всё такое холодное, как вьюга, серое, заметенное снегом, Би-хан, словно путеводная звезда, вывел меня из темноты, отогрел. Я не хочу возвращаться в этот кошмар... Что мне делать? Руки сковала дрожь, но мне нужно идти, так что я двинулась по длинным коридорам знакомого клана, бывшего мне домом. "Ты вернулась с позором, воронёнок," отец не поднимал взгляда от бумаг. "Все годы тренировок прошли зря," его голос полон разочарования, а когда он всё же посмотрел на меня в его глазах было что-то вроде насмешки и наигранного разочарования. Я знаю... Такое странное чувство схватило меня за горло, перекрыло дыхание. Я задыхалась, что-то бурлило во мне, кровь приливала и отливала, кончики пальцев нещадно болели и давила на грудь неведомая сила, она же и заставила меня двигаться... У меня нет выбора. Адреналин помешался со стремлением отомстить, фамильный кинжал появился у меня в ладони словно из ниоткуда, приятный металл холодил ладонь и оттягивал вниз. Мои губы исказились в оскале, я смотрела в глаза отцу, что с удивлением и страхом — он не успеет увернуться. Отчаяние. Зачем было меня провоцировать..? Свист воздуха, рассекаемого лезвием из блестящей стали, мерзкий хруст позвонков, крик, подавленный кровью. Благо меня научили высоко прыгать, так что я стояла на столе, кинжал воткнут в горло булькающего отца, его серые глаза, что недавно смотрели на меня как на низшее существо закатились, смотрели в белый потолок. Напряжение спало так же резко, как и поднялось, взгляд слегка размылся от подступающих слёз. Я убила отца. Нет, виновника моего горя, из-за него Би-хан разозлился меня, всё из-за этого клана и Воракай... Гнев вновь подступил и азат заставил меня схватиться за рукоятку, с которой будто с вызовом на меня смотрела ворона. Она смотрела на меня как на покровителя, подчиняясь моей воле, будто я всесильна. Губы изогнулись в полной удовольствия улыбке, когда я разглядывала своё отражение в блеске её глазёнок. "Ты умница, воронёнок," раздался нежный голос вороны с рукояти. "Ты делаешь правильный выбор," голос шел прямо из головы — я знаю, что он принадлежит именно этой вороне... "Я знаю," ответила ей я, победно улыбнувшись. Тело отца обмякло, вытащив нож, я почуяла смрад от резко расслабившегося кишечника покойника, поэтому поспешила выйти. Прямо у дверей стояли ещё две мои жертвы. Я вырежу этот клан и Воракай. Они виноваты во всех моих бедах. Я жертва, это мне не дают спокойной жизни, любви!

***

С каждой пролитой кровью моя жажда подпитывалась, они даже не сопротивлялись моему гневу, не кричали — не успевали. Верно, они примут свою кару с достоинством, которого у них нет. Может не стоит? Что если я просто сошла с ума? Я остановилась, опустила взгляд на руки, испачканные в крови, на кинжал. На ворону, но она молчала... "Скажи что-нибудь," моляще хриплым голосом проговорила я, смотря в глаза металлу. "Тебя что, плохо воспитали!?" вскрикнула противным голосом она, прямо как у отца. "Разве ты не хотела этого сделать? Ты хотела свободы? Так пользуйся!" твёрдым голосом говорила птица; сколько бы я ни смотрела мне казалось, металлический клюв двигается, а перья вздымаются в возбуждении. Коридоры заполонил ужасный запах смерти, на стенах впитывалась кровь, небо темнело и лишь единственная птичка вдалеке что-то чирикала, праздновала мою месть. Руки покрылись коркой подсыхающей темно-бордовой крови: она трескалась при движении пальцев. Перед взглядом всё затуманилось — я убила свою семью: отца, мать, младшего брата, грудничок не осознавал, что происходит, почему мать прижимает его к своей груди. Я убила его первого, под материнские крики: "монстр! Ты монстр!", а потом и её. Злостный взгляд остекленел, а слезы застыли на щеках женщины...

***

Я гуляла по коридорам, мои шаги эхом раздавались по стенам. "Адель? Что ты..." послышался знакомый голос, прямо за спиной. Обернувшись, я сжала губы в тонкую линию, мелкие горячие слёзы скатились по щекам испачканным кровью. "Сяо Цзян!" в одежде я спрятала кинжал, бросившись в объятия тому самому мальчику, что я спасла тогда, он повзрослел, но не перестал оставаться таким наивным, верящим каждому моему слову. "Сяо Цзян," я протянула его имя, опешивший парень приобнял меня, на его чёрной форме не видно следов крови и слёз. "Воракай," дрожащим, будто от ужаса, голосом проговорила я, еле сдерживая смех. Прости, Цзян, мне нужен он. "Они напали на нас, я кое-как отбилась," в ладонях сжав его одежду — фирменную форму Райкеш. "Как они посмели..." в голосе слышалась ярость, гнев; Сяо Цзян стиснул меня в объятиях, проведя ладонью по шелковистым моим волосам, случайно задевая кончик моего продолговатого эльфийского уха, из-за чего я выдохнула воздух, сжимая челюсти. "Мы должны отомстить," я тут же вырвалась из его объятий, одобряя суждение Цзяна. Всё верно, теперь моя цель — Воракай.

***

Всего в нескольких километрах растянулся Воракай. Его владения встретили нас грозными воротами со знамёнами темно-красного цвета. "Мне нужно повидаться с Кагено," к этому времени я привела себя в порядок: на белоснежной коже ни капли крови, одежда новая; стражи, растерянные моим внезапным визитом, пропустили. Новости о падении Райкеш от моей руки, ещё не дошли до сюда. Моя любимая кобыла, цокая копытами, гордливо, как и хозяйка, шла по улицам клана. Дворец Воракай был куда больше Райкеш, но никогда не сравнится с породнившимся мне Лин-Куэй, моим родным Би-ханом. Дворецкий провёл меня к уже уведомленному о моём прибытии Кагено. "Чего тебе, Адель?" дернув подбородком проговорил молодой человек, такому идеальному лицу не шли эмоции, только бесконечное спокойствие мертвецов. "Кагено..." я сделала шаг к нему — он напрягся. "Мне нужно с тобой поговорить," печаль отразилась на моём лице, на сердце словно упал груз в тысячи тонн. "То пророчество отца... Оно сбылось," я делала ещё один шаг к нему, нас разделяет лишь тябудай из тёмного дерева с резными ножками, на котором стоит чайный набор. "Действительно?" он слегка вытянулся, заинтересованный моими словами. "Да..." я замялась, подходя ближе — достаточно близко, чтобы напасть — всего вытянутая рука разделяет нас. Сделав выпад, Кагено успел среагировать — как подобает воину. "Какая же ты лицемерная сука," хмыкнул он, нахмурившись и смотря только на меня. "Ничего не поделаешь," пожав плечами, я вновь напала, отвлекая его внимание от действительно важного за его спиной. Сяо Цзян выскочил быстро и тихо, схватив его под мышки, вынуждая выгнуть спину, раскрывая живот, также затыкая ему рот тряпкой. Губы изогнулись в оскале, заметив замешательство Кагено, а после страх. Сталь, блеснув отражением закатного рыже-красного солнца, вошла в тело парня, разрезая кожный покров, выпуская потоки крови, кишечник. Закатив глаза, Кагено перестали держать мышцы и он сложился как карточный домик, когда Цзян отпустил его. "Пойдём дальше," тихо скомандовала я, затаскивая в комнату слугу около двери и тоже открывая его внутренностям свежий воздух. Пискнув он лег рядом с раньше будущим Грандмастером Воракай. "Как оно?" Сяо Цзян прибыл сюда раньше меня и пробрался окольными путями. "Всё на месте," кивнул он, хитро улыбнувшись. Воракай — обширный клан, за один день не получится убить его, так что пришлось пользоваться не самыми чистым методом. Первой из главного семейства клана встретилась младшая сестра Кагено, ей всего шесть... Может не стоит? Какой смысл оставлять её в живых одну из семьи? Она достойна смерти. Девочка знала меня, поэтому с радостью бросилась в смертельные объятия железной девы. Я убила её быстро, попав меж позвонков, которые раньше рубили на казнях палачи. Удачливо для неё... Потом мы наткнулись на среднего брата-близнеца, что погиб так же как и Кагено. Отец и мать легко умерщвлены, старики не могут сопротивляться, да и кричать тяжело, когда глотки перерезаны и не убежишь, когда ахиллово сухожилие не держит ногу. Их лица так искажались в гримасах боли и ненависти, что перехватывало дыхание от наслаждения. "Давай Сяо Цзян," через лаз я и единственный из Райкеш выбрались из уже мертвого клана. "Да, сестра," кивнул он, подовав один дом, за которым последовали ещё двое — прогрессия цепной реакции увеличивалась с каждым разом на один дом. И так наслаждаясь криками, плачем и взрывами, я стояла рядом с Цзяном. Темное небо освещалась оранжевым светом, моя кобыла щипала травку за нашими спинами — ей совершенно плевать на шум. "Сяо Цзян," я повернулась к нему. "Адель," проговорил он, посмотрев мне в глаза с каким-то странным взглядом. "Я должна тебе сказать," я стыдливо отвернулась. "Я тоже," ответил он, на его милом молодом лице красовался всего один шрам на щеке — от Ваурау. "Скажи ты первый," мои щеки покраснели, сердце нервно забилось в груди, разгоняя кровь к кончикам ушей и к щекам. "Помнишь, когда на мою деревню напал мятежник Ваурау?" его голос полон надежды, я кивнула, рассматривая его аккуратное личико, которое так рано покинула детская припухлость. "С того момента, когда ты спасла меня, я не мог даже и смотреть на других девушек, ты стала моим идеалом," глаза Цзяна вспыхнули мечтательным огнём и прогремел ещё один взрыв, словно фейерверк озаряя небо сиянием. "В общем, я влюбился в тебя с того момента, когда ты, будто ангел, пришла, чтобы спасти меня," Сяо Цзян посмотрел мне в глаза со всей своей невинностью, одержимостью, уверенный в принятии его чувств. Я сжала губы в линию. "Цзян..." я стиснула в руке кинжал, посмотрела на ворону на рукояти — она, казалось шептала мне: "ты же хочешь быть его любимой... Сделай это". А я слушаю свою ворону. "Прости, Сяо Цзян," я подняла на него взгляд, весь трепет в груди пропал, сменившись пустотой, тишиной, что всегда была, я просто не обращала на неё внимания. "Я люблю другого," парень опешил, его нижняя губа дрогнула, когда я подняла руку с обручальным кольцом: как оказалось за несколько часов он не заметил его и с удивлением рассматривал ювелирное изделие. До чего же приятно... "Кто?" тише проговорил Цзян, нахмурившись. "Кто он, Адель?" сжав челюсть гневно добавил он. "Я жена Грандмастера Лин-Куэй, брат," губы растянулись в хищной улыбке, заметив его разочарования, боль, ярость. "Сяо Цзян, милый," я подошла ближе к нему, тот растерялся от нового для него прозвища. "Да?" меня воротило от голоса Цзяна.

***

Его взгляд... По-детски теплый, прямо как тогда: в начале общения, мы вместе тренировались... Так вот что это было. Вот почему он так на меня смотрел и просил, чтобы нас тренировали вместе... Я замечала его внимание, но думала это простая благодарность, мы же всю жизнь были будто брат и сестра, неужто за этим скрывалась любовь? "Сейчас не время воспоминаний, он из Райкеш, к которому ты не принадлежишь" проговорила ворона, направляя моё внимание во внешний мир. "Сделай правильный выбор, воронёнок, " Я ведусь; Я верю ей и Я двигаюсь быстро, ни капли сомнений. Судьба этого пятнадцатилетнего ребенка предрешена. "Я убила Райкеш," бросила я. Сяо Цзян стоит открыто — всецело доверяет убийце... Как мило. На сердце нет ни пушинки груза вины, скорее легкость, подпитываемая его взглядом: непониманимающим, нежным, непорочным, полным доверия, уязвимости. Сяо Цзян, до чего же ты часто ошибаешься... Этот мир не создан для тебя, братец. Холодная сталь проникла в его тело. Я целилась в сердце и на удивление попала — теплая алая жидкость под давлением хлестнула мне по лицу. Я убила последнего, кто верил в меня без условий. Блаженство расползлось по внутренним органам, когда я смотрела за агонией молодого воина, умирающего ученика Райкеш. Его карие глаза распахнулись, когда следующий удар пришелся в горло, упав, из его рта выходили только пузырьки и, такое чувство, что это были проклятия, однако я не разбирала бред умирающего ради моей цели. Он лишь пешка, а я — дама; лишь голова, на которую я встану, чтобы дотянуться до Би-хана...

***

Ощущение легкости не покидало меня, когда даже не отдохнув, я возвращалась в Лин-Куэй. Я кусала губы, вспоминая его губы на своих, тело покалывало от ощущений его рук... Моя одежда перепачкана в крови, как и я, однако это лишь подтверждение моего шага ради него. Пение пташек затихало по мере приближения к дворцу и темнению неба. Стражи сначала меня не пускали, говоря, что не было приказа от Грандмастера, однако какой-то слуга, видимо сбегавший во дворец, велел пустить меня. Неужто Би-хан ждёт меня..? Сердце дернулось так быстро, что стало больно. Я тут же рванула во внутрь... Чем ближе — тем сильнее. Сердцебиение раздавалось где-то в горле, дыхание сбивалось. В груди разливалось странное, почти детское чувство, как будто я возвращаюсь домой. Пальцы сжимали поводья до боли. Я невольно подгоняла кобылу, ёрзала в седле, не в силах усидеть спокойно. Не помню, как слезла с лошади.... Нахмурившись, он пробежался по мне оценивающим взглядом. Внутри что-то глухо треснуло... Тело само сорвалось с места, бросаясь обнимать его. "Би-хан!" я врезалась в него, вцепилась, будто он — единственное, что удерживает меня от падения. Слёзы прорвало резко, болезненно — как будто месяц я держала их под кожей, и теперь они просто разорвали себе проход изнутри. Я прижималась к нему, пачкая его одежду чужой кровью — Сяо Цзяна, слуг Воракай — уже не различая, где чья. "Прости... Прости меня..." слова тонули в рыданиях. "Я убила их всех," говорила я, голос дрожал и срывался; в ладонях я сжимала клочки его синей формы. "Я никто, слышишь?" я подняла на него взгляд, сцепившись с его полным удивления и чем-то ещё, чем-то нежным. Он не перебил меня. Не отстранился, хотя кровь уже пропитала ткань. Он просто смотрел. Долго. Слишком долго для человека, который только что услышал признание в резне. "Ты закончила?" тихо; не «почему», не «как ты могла». Я прикусила губу — нервы сводило от напряжения. Пауза. Его пальцы коснулись моей щеки — там, где кровь уже подсыхала; он притянул меня ближе, слишком резко. "Ты вернулась ко мне вот такой?" тихо усмехнулся Би-хан. Его ладонь легла мне на затылок, не давая отстраниться. "Значит, теперь ты точно никуда не уйдёшь.”