Вино и сигареты

Гран-при. Болиды летят на таран. Последний круг. Флаг-выстрел в грудь. Боли нет. Свобода. — Ты остаёшься! — Макс вбивает Джорджа в стену. Навсегда. Макс себя не контролирует, как и на трассе, как и всегда. Он всегда должен быть первым, должен быть выше. Особенно, выше Джорджа. Макс стреляет метко. В груди Джорджа блестят двенадцать пуль, они кровоточат. Не гниют — цветут. Из синих ран лезут бабочки, крылья которых ломают реальность. Он должен уйти. Остаётся. Каждый уикенд одно и то же - уговоры, отрицания, мольбы и соглашения. Потолок. Опять. Джордж бредет в снегу, хотя в номере жарко. Снег падает вверх, рассыпаясь на кристаллы кокса. Каждый вдох — жар внутри. Макс спит рядом. Их уже не видно — только экстаз и хруст позвонков, только зрачки-чёрные дыры. Джордж плетется по потолку. Медленно, слегка шатаясь, словно метроном. Он бредит. Вдруг появляются руки Макса и сжимают — и в шею укус, глубже поцелуя. По позвоночнику течет не кровь — чистое наслаждение. Пробивает через кожу, кости - прямо в самые атомы, из которых состоит вся сущность Джорджа. Кровь течёт. Вкуснее всех красных вин, которые пил или мог выпить Джордж в самых дорогих ресторанах мира. Джордж тает от боли, растворяя Макса в эйфории. Макс смеётся — его смех разъедает реальность на атомы. Это похоже на то, как если бы время замедлилось, а воздух стал густым, как расплавленный мёд. Дыхание Макса — горячий, прерывистый шёпот, пробегающий по шее Джорджа — касается шеи второго, и в этом месте кожа вспыхивает фосфорным синим. Макс оставляет на коже Джорджа галактики. - Макс.... - Оставайся навсегда.... - А что мне еще осталось? - Ничего.

***

Солнце в глаза. Утро. На улице цветёт вишня - признак весны. Снег растаял, оставив под языком солоноватый привкус крови. Макс медленно и осторожно целует того в волнистые каштановые волосы. По коже Джорджа бежит серотониновая судорога. — Доброе утро, соня. — тихий голос. — Что будешь, а, Джордж? Макс открывает запахнутые тяжёлые шторы. За ними — не окно, а белый свет, мир, который уже проснулся и зашумел словно скопление ос. Джордж слепнет от лучей небес — это митинг против наслаждения чувствами в темноте. Голос Макса раздаётся где-то в глубине этого света. Он кажется далеким, теплым, родным. Его губы медленно произносят: — Вино или сигареты?