Вино и сигареты

В саду растет цветущая вишня. Япония прекрасна, когда цветет сакура, особенно ночью.

***

— Ты ж моя прелесть. Рука Макса задерживается на шее Джорджа — медленно, с нажимом, чувствуя, как бьется пульс под пальцами. Тот улыбается, выдыхает, скользя своей рукой по груди Макса, пальцы уже почти касаются его губ — замирают в миллиметре. Макс сжимает руку на шее Джорджа сильнее, а пальцы другой руки уже внутри. Они проникают глубже, по ротоглотке, вниз по пищеводу — прямо к бабочкам, что трепещут где-то там, в животе. Каждое движение отдается дрожью. Синяки на шее стали уже привычны, словно созвездия родинок, а тональник, замазывающий их — второй кожей, которую хочется срывать губами. — Я тебя ненавижу, — говорит Джордж и тут же целует Макса, жадно, с привкусом крови. — Я тебя тоже очень сильно люблю, — почти шепчет Макс, отвечая на поцелуи, не разрывая контакта. Он хватает Джорджа, опрокидывая на кровать, меняя позиции, и не переставая целует и целует его лицо, шею, грудь, ребра, линию пупка. Рука уже под футболкой — футболки уже нет. Ткань сдирают вместе с дыханием. Макс в спешке расстегивает белую, накрахмаленную рубашку Джорджа, пальцы путаются в пуговицах. — Чертова рубашка, Джордж. — Как всегда. Загорелое, мускулистое, сильное и идеальное тело Джорджа покрыто своими маленькими вселенными, черными дырами и окружностями — настоящая карта для астрофизиков. Но для двух парней это настоящий космос, искусство, которое познают губами, языком, зубами. Для других — всего-навсего гематомы, признак насилия. Как скучно. Их никто не поймет, если узнает, поэтому эта ночь, как и ночи (и дни вместе) до и после, останутся в тайне — в строжайшей секретности — в белых простынях в свободных, больших, но пустых квартирах. Она должна умереть только с ними. Макс спит. Джордж смотрит на трещины и следы от гоночных ботинок, которые меняются чуть ли не к каждой гонке, на потолке — когда они там успели появиться? — видимо, недавно была гонка и они пробежали по потолку с неровными трещинами. Он устал, на его шее видны следы от пальцев Макса, гематомы, засосы — Макс, кажется, немного перестарался. И это тоже горит под кожей. Джордж встает и, сначала не удержавшись, пошатывается, но равновесие скоро находит его. Он заходит в ванную — там все в спирте, вине, крови, воде. Джордж выключает кран, останавливая холодный поток. Садится в ванну, полную ледяной воды. Выдыхает. Закрывает глаза. Он летит по космосу — все еще чувствуя пальц ы Макса на себе и в себе - везде.