Манящий наркотик

В столовой было шумно. Лева сидел за столом, уставившись в одну точку, и не слышал, о чём говорят друзья. Перед ним стояла тарелка с остывшим обедом, но парень даже не притронулся к ней. Перед глазами всё ещё стояло бледное лицо Валеры, его расширенные зрачки и хриплый шёпот: «НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!» Настя, как только они уселись, подалась вперёд, сверкая глазами. — Ну что? — затараторила она, буквально прыгая на стуле. — Ты говорил с ним? Что он сказал? Процесс запущен? — Насть, дай ему хотя бы рта раскрыть, — буркнул Гельбич, откусывая кусок бутерброда. — Я и не закрываю, — фыркнула Настя. — Просто хочу знать! Лёва медленно поднял глаза. Обычно он находил в себе силы улыбнуться, отшутиться, перевести тему. Но сейчас внутри было пусто и противно. Он вдруг остро почувствовал, что его используют. Снова. — Я не знаю, — глухо сказал Лёва. — Он почти не говорил. — Как это не говорил? Ты же подходил! — Подходил. Сказал про команду. Он отказался. Сказал «уйди». И всё. — А что он делал? Как смотрел? — Настя подалась ещё ближе, и Лёва почувствовал запах её духов — приторных, слишком сладких. Обычно он не замечал, но сейчас это почему-то раздражало. — Он смотрел на меня так… — Лёва запнулся, подбирая слова. — Будто я не человек. Будто я что-то другое. И он боялся. Не меня. А себя. Рядом со мной. Повисла тишина. Даже Веня оторвался от телефона и уставился на друга. — Чего? — переспросил он, прожевав. — Ты его чем-то напугал? — Я просто стоял! — Лёва дёрнул плечом, и в голосе прорезалась раздражённая нотка. — Спросил про команду. А он вскочил как ужаленный, прижался к окну и закричал, чтобы я не трогал его. Сначала резко, а потом… потом он почти плакал. Ну, или скулил. Я не понял. Но это было жутко. — Может, он псих? — предположила Рита, которая до этого молча ковырялась в салате. — Ну, или агрессивный. Есть такие — вроде тихие, а потом как взорвутся. — Он не агрессивный, — тихо сказал Лёва, и сам удивился тому, как уверенно это прозвучало. — Он просто… испуганный. По-настоящему. Как зверь в клетке. Настя нахмурилась, собираясь задать ещё десяток вопросов, но Рита вдруг притянула её за локоть, усаживая обратно на место. — Отстань от него, — сказала она спокойно, но с нажимом. — Видишь, человек не в себе. Дай ему прийти в себя. — Но я хочу узнать… — Настя, — Рита посмотрела на подругу в упор. — Ты видишь его лицо? Он белый как мел. Ты вообще заметила, что он не ест? Настя обиженно поджала губы, но замолчала. Она перевела взгляд на Лёву и только сейчас, кажется, заметила его состояние — бледность, напряжённые плечи, пустой взгляд. Девушка виновато прикусила губу. — Лёв, прости, — тихо сказала она. — Я не хотела… — Всё нормально, — перебил Лёва, отворачиваясь. — Давайте закроем тему. Я не пойду к нему больше. Он просил уйти, я ушёл. Если хочешь — сама подходи. Он достал телефон и уткнулся в экран, делая вид, что что-то читает.

***

Валера не помнил, как досидел до конца уроков. Всё было как в тумане — голоса учителей, скрип мела, запахи, пробивающиеся сквозь ослабшую защиту. Как только прозвенел звонок, он схватил рюкзак и вылетел из школы, даже не попрощавшись с учителем. Вдохнул холодный воздух на улице и чуть не застонал от облегчения — уличный воздух, в отличие от школьного, не пах сотнями людей. Только бензин, выхлопы и сырая земля. Домой он добрался быстрее обычного. Влетел в квартиру, бросил рюкзак у порога и прошёл на кухню, где мать стояла у плиты. Она не обернулась, но Валера знал — она всё чувствует. Она всегда всё чувствовала. — Ты какой-то взвинченный, — сказала она спокойно, помешивая что-то в кастрюле. — Опять в школе проблемы? — Нет, — соврал Валера, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всё как обычно. — Не похоже. Мать повернулась к нему, и Валера встретился взглядом с её серыми глазами — такими же, как у него. — Я ищу кое-что, — сказал он, пытаясь перевести тему. — Помнишь, у нас была книга про полукровок и другую нечисть? Ещё бабушка оставила. Мать приподняла бровь, но промолчала. Она указала подбородком на шкаф в коридоре. — Там, на верхней полке. Справа. Только зачем она тебе? — Хочу поискать способы справляться с голодом, — ответил Валера, и это было почти правдой. Почти. — Узнать, может, есть какие-то техники, дыхательные упражнения. Я не хочу, чтобы ты переживала. Он сказал это с такой искренностью, что мать смягчилась. Она подошла и коснулась его плеча — осторожно, боясь причинить боль. — Ты всегда можешь поговорить со мной, — тихо сказала она. — Я не враг. — Знаю, — кивнул Валера. — Просто… дай мне немного времени. Она отпустила его, и он пошёл в коридор, достал с верхней полки толстую книгу в потрёпанном переплёте и ушёл в свою комнату, закрыв дверь. Он листал страницы долго. Пропускал описания оборотней, ведьм, демонов. Искал только одно — раздел о полукровках. И нашёл. «Полукровка, в отличие от чистокровного вампира, сохраняет часть человеческой сущности. Он не обязан пить кровь для выживания, но голод может сводить его с ума. Однако существуют редкие случаи, когда полукровка встречает человека, чей запах подавляет все остальные. Это не связано с голодом или жаждой. Это — природа. Так проявляется соулмейт — тот, кто способен уравновесить тёмную сущность полукровки, не принося себя в жертву. Контакт с таким человеком облегчает состояние, но вызывает сильную психологическую зависимость». Валера захлопнул книгу и отшвырнул её в сторону. Сердце бешено колотилось, хотя он знал — оно вообще не должно так биться. Он — полукровка, его сердце бьётся медленнее человеческого. — Нет, — прошептал он в пустоту. — Это не может быть правдой. Я не верю в эту чушь. Соулмейты… это сказки для людей, которые хотят найти любовь. Я не ищу любовь. Я ищу способ выжить. — Это самообман, — сказал он себе. — Я просто устал. Мне нужен отдых. Или новая доза рун. Всё, что угодно, но не это. Он перечитал ту страницу ещё три раза. Пытался найти другое значение. Может, так пахнут люди с редкой группой крови? Может, это просто совпадение? Но в книге было чётко написано: «такой запах не имеет аналогов. Это — зов природы». Валера зарылся лицом в подушку и пролежал так до вечера.

***

Два дня он избегал Лёву, прятался за углами, когда видел каштановую макушку в коридоре. Но запах всё равно преследовал его. Даже когда Лёвы не было рядом, Валера помнил его. Вдыхал воздух и чувствовал — там, вдалеке, есть кто-то, чей аромат может успокоить. На третий день он сломался. Валера не понимал, зачем идёт на футбольное поле. Ноги несли его сами. Он шёл, спрятав руки в карманы толстовки, и смотрел на игроков, бегающих по зелёному газону. Они кричали, смеялись, толкались — обычные живые игры. И среди них был он. Лёва. Валера заметил его сразу. Парень бегал по краю поля, не слишком активно, но с улыбкой на лице. Он был беззаботным — настоящим, живым, человеческим. Руны на запястье не зажглись. Они не защищали — как и в прошлый раз. Просто мерцали. Но Валеру это не волновало. Он вдыхал запах и чувствовал, как уходит тревога, как разжимается внутренний узел, как голос в голове становится тише. — Чёрт, — выдохнул он, прислонившись к ограде. Лёва заметил его не сразу. Но когда заметил — остановился. На мгновение замер, узнавая бледное лицо и тёмные глаза. А потом, не раздумывая, побежал к ограде, оставив мяч товарищам по команде. — Привет, — сказал он, запыхавшись. Румянец проявился на его щеках,от холодного ветра. — Ты… пришёл? — Пришёл, — глухо ответил Валера. Лёва помолчал, не зная, что сказать. Он всё ещё помнил ту сцену в классе,но сейчас перед ним стоял совсем другой человек. Уставший, но спокойный. — Слушай, — начал Валера, и его голос слегка дрогнул. — Я хотел… извиниться. За прошлый раз. Я вёл себя странно. — Всё нормально, — быстро сказал Лёва. — Ты выглядел неважно. Это бывает. — Не бывает, — перебил Валера и усмехнулся — горько, почти болезненно. — Но спасибо, что не держишь зла. — Ты, наверное, по поводу команды? — спросил он, кивая на поле. — Решил, что хочешь попробовать? Валера открыл рот, чтобы сказать «да». Чтобы соврать. Но вместо этого из него вырвалось то, что он думал на самом деле. Голос звучал тихо и хрипло, но твёрдо: — Нет, я не в команду. Мне бы было интереснее подружиться с тобой. Лёва удивлённо приподнял брови. — Правда? — переспросил он. — Правда, — кивнул Валера, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. — Чем этот футбол. Но болеть за тебя я буду. Если хочешь. Лёва смотрел на него несколько секунд. В его глазах мелькнуло удивление, потом озадаченность, а потом — тёплая, искренняя улыбка, от которой Валера почувствовал себя так, будто его окунули в тёплую воду. — А ты странный, — сказал Лёва и рассмеялся. — Но мне это нравится. Давай попробуем. Он протянул руку, и Валера замер. Внутри всё кричало: «Не трогай! Ты опасен! Ты можешь сорваться!» Но рука потянулась сама. Пальцы коснулись ладони Лёвы. — Только предупреждаю, — сказал Лёва, по-прежнему улыбаясь. — Я не очень хороший футболист. Буду разочаровывать тебя как болельщика. — Я переживу, — ответил Валера, и в его голосе впервые за долгое время мелькнула лёгкая усмешка. Он отпустил руку, и тепло исчезло. Но запах остался. Лёва стоял рядом, и Валера мог дышать. На этот раз он не убегал.