Манящий наркотик

Валера вышел из библиотеки, и ноги сами понесли его к выходу. Он почти бежал, сжимая в кармане кулаки, чувствуя, как воздух в коридоре обжигает лёгкие. Запахи — резкие, чужие, враждебные — снова ворвались в его сознание, когда он отошёл от Лёвы. Но сейчас они не были главной проблемой. Внутри всё кипело. Он зачем-то остановился у дверей, уже хватаясь за ручку, когда услышал сзади топот и знакомый голос: — Валера, стой! Он замер. Развернулся резко, почти по-звериному, и увидел запыхавшегося Лёву, который бежал за ним через весь коридор. Хлопов остановился в паре метров, переводя дыхание. — Ты чего? — спросил Лёва, и в голосе звучала искренняя тревога. — Почему ушёл? Валера чувствовал, как гнев поднимается внутри. Он старался держать себя в руках, но слова вырывались сами, колючие и острые: — Зачем ты познакомил меня с ними? Для чего это всё? — он сделал шаг вперёд, и Лёва на мгновение отступил, но не от страха — от неожиданности. — И ещё эта девчонка, которая делала вид, будто хочет мне понравиться! Что за спектакль, Лев?! Лёва выдохнул, собираясь с мыслями. Он знал, что это случится. Знал, что рано или поздно Валера начнёт задавать вопросы, на которые у него не было честных ответов. — Я не могу уделять внимание кому-то одному, — начал он медленно, подбирая слова. — Вы все мои друзья. Я просто хотел вас познакомить, чтобы мы могли проводить время вместе, а не по отдельности. А Настя… она хотела произвести хорошее впечатление, потому что ты ей интересен как человек. Ты просто на контакт не идёшь ни с кем. Ты не видишь, как люди хотят дружить с тобой, потому что закрылся в себе. Он врал. И знал это. Валера не знал о плане, о том, что он выполнял поручение Насти. И от этого становилось тошно. — И если тебе не нравятся мои друзья, — сказал Лёва, и голос его дрогнул, — тогда можешь забыть о дружбе со мной. Слова повисли в воздухе. Лёва сам не хотел их говорить, но внутри всё навалилось — усталость от вранья, чувство вины, страх, что Валера всё узнает и уйдёт. Он надеялся, что сказанное заставит друга одуматься, но не был уверен. Оба замолчали. Валера смотрел на Лёву, и внутри у него рушилось всё. Слова Хлопова ударили больнее, чем он мог представить. Он понял вдруг, что может потерять этого парня. Единственного, рядом с которым мир переставал быть адом. Того, чей запах успокаивал и давал дышать. Того, за кого он держался так отчаянно. Лёва стоял, затаив дыхание. Он молился, чтобы Валера не ушёл. Не потому, что Настя будет его пилить. Не потому, что придётся опять бегать за ней и извиняться. А потому, что именно с Валерой он чувствовал себя нужным. Настоящим другом. Тем, от кого ничего не требуют. Тем, кому можно просто быть собой. По крайней мере, Лёва так думал. Он не знал, что Валера использует его. Что его запах — лекарство. Что каждое мгновение рядом — это спасение от безумия. Он думал, что эта дружба чистая. И в этом была горькая ирония. И тут произошло неожиданное. Валера сделал шаг, потом ещё один, а потом просто бросился вперёд, обхватывая Лёву руками и прижимая к себе. Он зарылся лицом в его плечо, вдыхая любимый аромат, который действовал лучше любых рун. Спокойствие разлилось по телу, гася гнев, убирая страх, заставляя мысли перестать метаться. Лёва замер. Его руки повисли в воздухе, а сердце пропустило удар. Он чувствовал, как Валера дрожит. Как он сжимает его куртку, будто боится, что тот исчезнет. — Прости, — выдохнул Валера ему в плечо. Голос звучал глухо, надломленно. — Прости. Я повёл себя как идиот. Я обещаю, что больше не сорвусь. Он говорил это Лёве, но слова имели двойной смысл. Он обещал не срываться на его друзей, даже если их запахи будут сводить его с ума. Но главное — он обещал не срываться на Лёву. Никогда. Даже когда голод станет невыносимым. Даже когда руны перестанут работать. Он не позволит себе потерять контроль рядом с ним. Лёва медленно, неуверенно, опустил руки на спину Валеры. Не обнимал — просто положил ладони, чувствуя, как тот вздрагивает от прикосновения. — Всё хорошо, — тихо сказал он. — Я тоже… погорячился. Не надо было так говорить. Я не хочу, чтобы ты уходил. Валера замер, потом медленно отстранился. В его глазах всё ещё стояла влага, но он уже взял себя в руки. Спрятал эмоции за привычной маской. — Всё в порядке, — сказал он коротко. — Со мной всё хорошо. Лёва посмотрел на него и не поверил ни единому слову. Но спорить не стал. — Пойдём, — сказал он, неловко улыбнувшись. — Настя, наверное, уже думает, что я тебя убил. Валера хмыкнул — сухо, почти беззвучно — и кивнул. Но внутри он знал: он не сможет делать вид, что ему нравится эта девушка. И что рано или поздно это станет проблемой.

***

Сначала всё шло хорошо. Валера начал тусоваться в компании Лёвы. Ходил вместе со всеми в столовую, сидел за одним столом, даже пытался шутить. Гельбич оказался простым и весёлым — он без остановки показывал Валеру свои любимые игры и рассказывал глупые анекдоты, от которых Лагунов иногда криво улыбался. Рита была другой — серьёзной и начитанной. Она расспрашивала Валеру о книгах, и к её удивлению, он читал много и странно: мистику, эзотерику, древние фолианты, которых она даже не знала. — Ты точно не из наших, — сказала она однажды, глядя на него с любопытством. — Нормальные люди такое не читают. — Я не нормальный, — ответил Валера, и Рита почему-то не стала спорить. Даже Настя первое время не мешала. Она улыбалась, задавала вопросы, пыталась завязать разговор. Валера отвечал коротко и вежливо, но она принимала это за стеснительность. Но всё изменилось, когда Насте надоело ждать. Сначала она начала ходить с парнями до дома. Просто так, «по пути». Лёва провожал её, а потом они с Валерой расходились. Потом она стала спрашивать, когда они собираются гулять, и вписывалась в их планы. А потом Настя перешла к главному — она начала напрашиваться в дом к Лёве, когда Валера помогал ему с домашкой. — Ты же знаешь, я хочу больше знать об истории, — говорила она, сияя улыбкой. — А Валера так увлекательно рассказывает. Может, он и мне что-то объяснит? — Я не историк, — отвечал Валера, глядя в тетрадь. — Ну пожалуйста, — тянула она. — Я не буду мешать. И Лёва не находил сил отказать. Он всегда уступал Насте. Это была привычка, въевшаяся в кровь. Но чем чаще Настя появлялась в их компании, тем сильнее Лёва чувствовал раздражение. Она садилась рядом с Валерой, перебивала его, задавала глупые вопросы, трогала его за руку. Валера каменел каждый раз, когда она прикасалась к нему. Он переставал улыбаться, замолкал, отводил взгляд. И Лёва видел это. Он видел, как Валера сжимает кулаки, как его пальцы нервно крутят красный браслет. Он видел, как тот расслабляется только тогда, когда Настя уходит и они остаются вдвоём. И Лёва ненавидел эти моменты. Не Настю. А себя. Потому что он был слишком слаб, чтобы сказать ей «нет». Потому что она забирала у него то единственное время, когда он мог просто сидеть рядом с Валерой и чувствовать себя спокойным. Но он не говорил этого вслух. Даже себе боялся признаться, что внутри разрастается что-то большее, чем дружба