Миска фарша

Закатное солнце лилось через большое окно, орошая гостиную алым золотом. Оно стекало со стен на пол и дробилось ромбами, превращая пол в узорчатую плитку. В это время - как раз где-то между ужином и отходом ко сну - здорово было забраться с ногами на диван и, сложив локти на его спинке, смотреть, как приближающийся вечер съедает краски дня. Незаметно, минута за минутой, небо меняло цвет, проходя градиентом от бледно голубого до багряного. Солнце медленно уходило за горизонт делая тени деревьев в саду длиннее и гуще.  Но именно сегодня закат был какой-то не такой. Неправильный. Верджил вздохнул и, вернувшись в уютный угол дивана, раскрыл книжку, какое-то время посмотрел в нее, а потом раздражённо закрыл. Все как-то не так. С полудня сегодня все шло наперекосяк, было ужасно тоскливо, и даже книга не помогала. А ещё он остался без ужина. И без десерта. И, наверное, даже без завтрака. Вместе с Данте. Им всегда доставалось на пару. Верджил вновь потянулся к книге. Он сидел здесь с того момента как Ева развела детей по разные стороны дома и запретила общаться друг с другом. Сама она тоже не хотела с ними разговаривать. Верджил краем уха слышал, как она долго переговаривалась с отцом в коридоре, и мальчик подспудно ждал, что сейчас влетит ещё и от Спарды, но взрослые разошлись и все стихло. И вроде бы сиди и радуйся! Никто не лезет, никто не отвлекает, никто не шумит и не пристает со всякими глупостями. Читай в свое удовольствие. Но нет. Верджил вздохнул, признав, что этого «никто» действительно не хватает. Однако насладиться тоской по брату ему помешал,  собственно, сам брат. Дверь тихонько приоткрылась и на пороге появился Данте. Возмутитель спокойствия и порядка. Просто хаос воплоти. Волосы всклокочены и лезут в глаза. Рубашка частично вылезла из-под пояса шортиков и почему-то у брата не хватало ума заправить ее обратно. Данте воровато оглянулся на дверь, словно опасался, что кто заметил его вторжение, и сел на диван. - Ты зачем пришел? Если мама узнает, что ты шастаешь, она тебя накажет! - зашипел Верджил скрывшись за книгой. - Так уже наказала… - Значит, накажет ещё раз! Данте помолчал какое-то время и было слышно, как он натужено сопит. Потом он подсел ближе и пожаловался: - Мне скучно. - Конечно скучно, ты же наказан. - Ты тоже! - Да, я тоже. И что? - И ничего, - буркнул Данте, не найдя что ответить, и на какое-то время снова воцарилась тишина. Краем глаза Верджил заметил, как Данте подвинулся ещё ближе, уже почти соприкасаясь коленкой и сокрушенно вздохнул. - Отец отобрал мечи и запретил драться. - Ничего с тобой один день не случится. Но Данте не унимался: - А мама сказала, что ужинать мы не будем, потому что мы и так всё съели. Но это же не правда. Не всё! - Ты правда дурак такой? - взвился Верджил и Данте насупился. - Почему ты вечно на меня орёшь?! Верджил повернулся к Данте и увидел, что у него глаза на мокром месте. Опять. - Неправда, - тихо сказал он, - ну, не реви. - Я не реву-у-у-у… Данте уже успел сегодня нареветься, когда Ева нашла на кухне пустую миску из-под фарша и отчитала обоих по полной программе. В этот раз сказать, кто первый начал, было действительно трудно. «Всего лишь один кусочек, мама не узнает». Конечно же, остановиться они не смогли и, конечно же, мама узнала. Ева выглядела и звучала очень грозно. Она словно всё пространство заполонила собой. Раньше такие ощущения были только когда отец повышал голос - словно весь дом сжимал стены, норовя раздавить и хотелось убежать и спрятаться. А ещё Верджил заметил, как мелко тряслись её бледные руки и в этом было что-то неправильное, нехорошее. Потому что он точно знал, что тряслись они не из-за злости, а от совсем другого чувства. - Я, между прочим, ужасненько по тебе соскучился. А ты... - всхлипнул Данте, вытирая ладонями слезящиеся глаза. - Что я-то... - ну не мог же Верджил сказать, что он тоже соскучился, в конце-то концов! Иначе Данте вовек не отлипнет! Но с другой стороны, за старшим братом была своя ответственность - следить за младшим. И не важно, что он старше всего на шесть минут. Если сейчас зайдет кто-то из родителей и увидит зарёванного Данте будет совсем не хорошо. Пока Верджил соображал, что сказать, чтобы подбодрить брата, Данте скис окончательно. Он залез на диван с ногами, и подтянув к груди худые коленки уткнулся в них лицом: - Мама была такая страшная... - прошептал он сквозь слёзы, - она так разозлилась. А что если она никогда-никогда больше не будет с нами разговаривать? - Неправда, -  возразил Верджил, хотя и сам думал о том же. Он вспоминал белое лицо Евы, её дрожащие руки. Расширенные глаза в которых плескался страх. Самый настоящий, хоть Ева и пыталась его отчаянно скрыть. От этого в груди зарождалось какое-то липкое чувство, что хотелось реветь на пару вместе с Данте. От ужаса какой-то неизбежности, словно миска этого треклятого, но такого вкусного фарша, стала последней чертой. Но это же просто фарш! Они же пообещали, что ничего больше никогда-никогда не будут красть со стола! Верджил потер рукавом глаза и тихо спросил: - Хочешь я тебе почитаю? Данте моментально расцвел и полез к брату. Верджил поджал губы, ему было немного завидно, что Данте мог так лучезарно улыбаться. Не в смысле, что Верджил вообще не улыбался. Улыбался. Но он не умел делать это так же непринужденно, как Данте. Сразу стало теплее. А может быть это от того, что близнец крепко обнял его, прижавшись щекой к плечу. Верджил снова открыл книгу и начал читать вслух. Ева их так и нашла - спящими в обнимку на диване - когда уже совсем стемнело. Включив лампу в гостиной, она увидела своих чертят и вздохнула с облегчением.  Вот они где, вполне себе здоровые и невредимые. Возможно, действительно стоит послушать мужа и перестать всякий раз беспокоиться, что с детьми что-то может произойти. В конце концов они действительно полудемоны и от сырого мяса им плохо не станет. Хотя от одной только мысли Еве как-то становилось не по себе, но она поспешно отогнала её прочь. Стянув с плеч шаль, она накрыла ею близнецов и присела рядом. Осторожно пригладила волосы младшему, убрала старшему упавшую на глаза челку. Улыбнулась. Подумала о том, что их стоит разбудить и отправить по кроватям, но не стала этого делать. Ева склонилась над детьми и поцеловала Верджила в лоб, а Данте в щеку. Младший сбежал всё-таки из-под отцовского надзора к брату, ну ничем его не удержишь. Хотя быть может только Верджил и может его удержать, вон как к себе прижимает. Убедившись, что с детьми ничего не случилось, она позволила себе расслабиться. А воровать еду тайком со стола, конечно, не хорошо. Ева так же тихо вышла из гостиной, погасив свет. Пусть спят, чуть позже она попросит мужа отнести детей по кроватям. Нянька из Спарды в который раз вышла никудышная, зато с перемещением тяжестей он справляется отлично.