Der Faktor Mensch

— Вексель… — Зандик рассматривал новое личное дело, лежащее на столе. С фотографии на него смотрел усталого вида мужчина, в профиль и анфас. Из лаборатории послышался звон разбитого стекла, и Зандик, прикрыв на секунду глаза, отложил папку и встал. На полу среди осколков и луж воды ползал несчастный лаборант, пытаясь собрать стекло голыми руками. Один из осколков впился в руку, и от того лужа медленно окрашивалась в светло-розовый цвет. Завидев Зандика в дверях, парень засучил ногами и плюхнулся лбом прямо в кафель. — Простить… простить, профессор, — за несколько месяцев его немецкий так и не стал лучше ни на йоту. Всё, что он умел говорить — «простить» и «спасибо». Зандик скрестил руки на груди. — Яков, убери бардак и прекрати разносить лабораторию. Идиот, — Зандик развернулся, но не успел сделать и шагу. В приёмной на кушетке сидела Ильза. Зандик прищурился, он даже не услышал, как она вошла. — Что-то случилось, фрау Кох? — Ильза подняла голову и расплылась в улыбке. — Опять у вас лаборант буянит? — Зандик закатил глаза. Он уже жалел, что вышел из лаборатории. — К моему превеликому сожалению. Так вы хотели что-то у меня спросить? — Ильза встала с кушетки и прошлась по комнате, остановившись около новенького шкафа с расходными материалами. — Муж передал, чтобы вы лишний раз не ходили по лагерю. Снова тиф разбушевался… За неделю трое офицеров слегло, и герр Крюгер вместе с ними, едва на ногах стоял утром. Зандик провёл по лицу рукой. — Тиф — не моя специализация, все помещения здесь обрабатываются два раза в день, а вот вы можете мне этот тиф сюда принести. Так что, не рискуйте здоровьем, сядьте к себе в комнатку, налейте чаю и почитайте что-нибудь умное. Ильза фыркнула, тряхнув уложенными волосами. — Вы же врач. Не то, что этот коновал Крюгер… Я думала вы можете мне что-нибудь дельное посоветовать, — она взяла в руки ампулу с раствором рингера. Зандик подошёл к жене коменданта и забрал бутылочку из её рук. — Я вам уже дал совет — сидите дома и носу на улицу не показывайте. А теперь прошу — выполняйте предписанное назначение, у меня ещё много дел помимо вас, — с громким стуком раствор нашёл место на полке. Ильза недовольно сморщилась, но спорить не стала. Зандик проводил удаляющуюся фигуру глазами. Уже вторая вспышка за последние два месяца, чем там вообще Крюгер занимается? Не дай бог ещё и лагерь повесят на него. Повисла странная тишина. Он заглянул в лабораторию и прищурился. Лаборант всё ещё сидел на карачках, пытаясь выловить осколок из воды, но тот всё время ускользал. Если в лагере тиф… Он в два шага оказался около парня и поднял его на ноги одним рывком за робу. Покрасневшие щёки, испуганные глаза. От рывка кофта поднялась, обнажая голый живот, расцвеченный небольшими пятнами. — Чёрт, — он резко разжал руку, лаборант упал обратно в лужу, — Иди к себе, ты мне тут не нужен. Парень непонимающе захлопал глазами. — Ты оглох, что ли? Я сказал. Быстро. Иди. Отсюда. Лаборант поднялся на подгибающихся ногах и засеменил к выходу. Зандик скривился и снял с себя перчатки. Не хватало ещё здесь этой дряни. Убрав все осколки, он вернулся обратно к личному делу. Помимо статистической информации, которая его мало интересовала, в дело было подшито прошлое медицинское обследование, датированное сентябрём того года. Стоило провести повторный осмотр, за несколько месяцев все данные могли стать неактуальными. Зандик достал из ящика новую пару перчаток взамен выкинутых. Все новые заключённые находились в подвале лаборатории, который по его просьбе переоборудовали в небольшой карцер. Кох долго ворчал, но против официального разрешения из Берлина ничего сделать не мог. Теперь же там сидел и этот… поляк. Он смотрел в стену, и на появление Зандика никак не отреагировал. — Эй, ты. Ты слышишь меня? — мужчина не шелохнулся. Зандик постучал по железным прутьям ключами, — если ты никак не отреагируешь, я буду принимать меры. Заключённый медленно повернул голову и уставился на Зандика. — Мне необходимо провести осмотр и взять анализы. Если будешь вести себя хорошо, то получишь обед. Мужчина зашевелился. Поднявшись с кушетки, он медленно подошёл почти вплотную к Зандику и остановился буквально в пятнадцати сантиметрах от его лица. — Иди на хуй, — Зандик замер, глядя в глаза. — Я не понимаю, что ты говоришь. — Я говорю тебе. Иди. На. Хуй. Фашистская. Крыса. Зандик прищурился. Этот поляк говорил на другом языке, но его тон… по спине прошлись мурашки, и он вынул ключ из замочной скважины, сделав шаг назад. В лаборатории никого нет. Если он что-то сделает… а что он сделает? В камере ничего нет кроме туалета и прикрученной койки, он безоружен и слаб. Зандик сжал челюсти. Нашёл кого пугать. — Ещё раз повторяю. Мне необходимо провести осмотр. Мужчина сделал шаг назад, но стоило повернуть ключ в замке, как заключённый с неизвестно откуда взявшимися силами рванул вперёд и оттолкнул его от двери. Не ожидая нападения, Зандик отшатнулся. Дверь, надрывно скрипя, стукнулась об прутья. Заключённый ломанулся вверх по лестнице. — Ах ты… — спохватившись, Зандик кинулся в погоню. Далеко уйти мужчина не успел, но один лестничный пролет, и он заметно запыхался. Зандик ухватился за руку и, заломив её за спину, навалился сверху. Поляк засучил свободной рукой, пытаясь подняться, но Зандик схватил её и прижал к спине. Тело снизу продолжало сопротивляться, Зандик чувствовал, как напряжены под жёсткой робой мышцы. Перехватив зажатые руки, он резко нажал на затылок, впечатывая чужое лицо в грязный бетон. Додумался же… сбежать. Отдышавшись, Зандик слез с чужих бёдер и одним рывком поставил заключённого на ноги. Как же хотелось отправить его вниз одним пинком, но из-за этого возник бы риск переломов. Пенициллина и так было мало, а тратить его на это? К чёрту. Зандик оттащил поляка обратно в карцер и, кинув его в камеру, быстро закрыл дверь. Отойдя, он поправил сбившийся халат и отряхнул брюки. Извалялся же в грязи из-за этого неотёсанного чучела. Заключённый в камере забился к стене и теперь сидел там на полу, тяжело и сипло дыша. Зандик подлетел к решётке и пнул её ногой. Дверь жалобно задребезжала. — Если не хочешь по-хорошему, то будет по-плохому, — он пригладил сбившиеся волосы рукой и, развернулся. Этот урод сам нарвался на проблемы. Зандик влетел в лабораторию, не замечая назойливых мушек перед глазами. Осев на стул, Зандик задумчиво подпёр голову и уставился в маленькое окно. Руки едва дрожали от напряжения. С таким отношением осмотр превращался не в банальную медицинскую процедуру, а какое-то сражение. Зандик кинул взгляд на стеллаж с лекарствами. Среди всего, что досталось ещё от прошлого владельца помещения, лежало несколько почти просроченных ампул люминала. Использовать их он всё равно не собирался, а выкидывать жалко. Ну что-ж… если сам не даётся, значит надо ослабить сопротивление. Когда Зандик спускался со шприцом, в груди билось предвкушение. Поставив лоток на небольшой столик у лестницы, он остановился перед камерой. — Я тебе даю последний шанс. Если ты сейчас просто спокойно дашь осмотреть тебя и забрать кровь, то я, так и быть, закрою глаза на побег. За те полчаса, что Зандик собирал шприцы и лекарства, мужчина так и не сдвинулся, а на его речь и вовсе отвернулся и целенаправленно смотрел в стену. Зандик вздохнул. Взрослый человек, а вёл себя хуже маленького ребёнка. Опершись бёдрами о столик, он достал из кармана перчатки и медленно надел. — Моя доброта не бесконечна. Если ты думаешь, что можешь меня переиграть, то глубоко ошибаешься, — холодный голос эхом отражался от стен. Плевать на то, что его, возможно, не понимали, этот чёртов поляк слишком много о себе возомнил. Вооружившись шприцом с уже набранным люминалом, он свободной рукой достал из кармана ключи. Медленно, не сводя взгляда с притихшего мужчины, Зандик повернул ключ. В этот раз явного сопротивления не последовало, и Зандик медленно открыл дверь. Ключи звякнули об железные прутья. Поляк сидел в углу, больше похожий на бесформенную массу. С каждым шагом к нему, он лишь отодвигался вдоль по стене в угол, туда, где свет единственной лампы почти не доставал. Сердце Зандика пропустило удар. Неужели одной показательной встряски хватило? Он выпрямился, опуская руку со шприцом, и в этот момент заключённый как фурия накинулся на него прямо из тёмного угла. Похоже, специально искал от чего оттолкнуться сильнее. Удар оказался слабый. От неожиданности Зандик пошатнулся и завалился назад. Шприц выкатился из руки. Заключённый завалился сверху, прижимая его к полу. Зандик потянулся к шприцу. Заметив это, мужчина сомкнул пальцы на его горле и вцепился в халат, навалившись всем телом. Перед глазами заплясали знакомые звёзды. Зандик схватился за пальцы, силясь сорвать их с себя и подался телом вперёд. Заключённый пошатнулся. Его пальцы дрогнули. Воспользовавшись этим, Зандик зашарил рукой по бетону, пытаясь нащупать упавший шприц, но вместо поршня наткнулся на чужие пальцы. Он с трудом повернул голову. Заключённый первым нащупал шприц и теперь тянулся, чтобы взять его полностью. Рванувшись вперёд, Зандик оттолкнулся от пола и ударил чужую руку. Шприц выскользнул снова. Перехватив заключенного за пояс, Зандик почти вслепую поймал выпавший шприц и всадил иглу в наружную сторону бедра через грубую ткань робы. Поляк дёрнулся от боли, но Зандик лишь прижал его к себе сильнее и нажал на поршень до упора. Давление на горле ослабло. Заключённый попытался снова навалиться всем весом, но движение вышло вялым. Ладонь соскользнула с халата. Этого мгновения хватило. Зандик рванулся вбок, перекатился вместе с ним и прижал его бедро коленом к бетону. Мужчина слабо дёрнулся всем телом, пытаясь скинуть Зандика с себя, но последняя попытка получилась совсем жалкой. Дождавшись, пока сопротивление утихнет, Зандик медленно убрал дрожащие от напряжения руки и вытер выступивший пот тыльной стороной ладони. Почему нельзя было быть более сговорчивым? Поляк снизу притих совсем. Со стороны можно было подумать, что тот умер, но едва вздымающаяся грудь говорила об обратном. Он склонился и оттянул чужое верхнее веко. Ресницы едва дрогнули. Зандик медленно приподнялся, не сводя взгляда с заключённого. Второй раз получать в живот не хотелось, но, кажется, мужчина и правда спал. Выдохнув, Зандик выпрямился. Ударенная спина заныла, и рука автоматически схватилась за поясницу. Чтобы ещё раз он пошёл на эту авантюру… Перешагнув спящее тело, Зандик остановился. Наверх тащить тяжело, а проводить осмотр на полу, согнувшись в три погибели… Тяжёлый вздох эхом отразился от бетонных стен. Поляк казался и так немаленьким, а под седацией вообще оказался неподъёмным. Закинуть на кушетку с первого раза не получилось, поэтому он аккуратно подтянул сначала верхнюю часть туловища, а затем нижнюю. Роба сбилась наверх, оголяя впалый живот и торчащие рёбра. Зандик окинул их беглым взглядом. Стоило всё-таки покормить его после того, как проснётся… Хромая, Зандик поднялся наверх. В лотке на лабораторном столе лежали заранее подготовленные колбы, иглы и второй шприц для забора крови. Набрав в него немного цитрата натрия, он раздражённо кинул его обратно. Шприц оглушающе громко звякнул от удара. Перекинув через предплечье жгут, Зандик спустился обратно. Заключённый лежал в той же позе, что его и оставили. Рука свесилась с края кушетки и безвольно болталась, касаясь пола пальцами. Зандик замер у входа в камеру. Взгляд с мирно лежащего мужчины переметнулся на собственную руку. Она ходила ходуном, от чего колбы жалобно звякали, ударяясь о железный корпус шприца. Зандик чертыхнулся и поставил лоток на тот, что уже стоял на столике у самой лестницы. Подниматься в пятый раз оказалось занятием не из лёгких. Ноги то и дело пытались подогнуться, спина начинала саднить всё сильнее, кажется там будет здоровенный синяк. Опершись о стену рукой, он, шатаясь, вышел в лабораторию. Осев на табурет, Зандик сгорбился через боль и закрыл лицо руками, пытаясь унять бешеное сердце. Шум в ушах мешал собраться. Зачем он полез в драку… чёртов поляк. Надо было просто сдать его охране, и дело с концами. Будто мало заключённых привозят. Зандик отнял руки от лица. Пальцы всё ещё немного дрожали, но не так как несколько минут раньше. Сжав кулак, он медленно встал. Если так долго тянуть время, то придётся драться ещё раз. Спустился он с небольшим табуретом в руках, держа под мышкой журнал для осмотра и ручку. На шее висел старый фонендоскоп. Поставив стул около койки, он закатал рукава халата. — Ну что ж… — Зандик достал из кармана небольшой фонарик и, оттянув верхнее веко, посветил им поочерёдно в оба глаза. Зрачки рефлекторно сузились. Он сел на табурет, положив журнал на колени. Без опоры писать было исключительно неудобно, от того запись сразу пошла чуть ли не наискосок. «Общее состояние: средней тяжести. Истощён. Сбор анамнеза затруднён ввиду языкового барьера. Сознание ясное. Контакт затруднён. Зрачки равные, реакция на свет сохранена.» Заключённый медленно приходил в сознание, и теперь лежал, отрешённо глядя в потолок. Зандик кинул быстрый взгляд на поляка. — Смотрите, в сознание пришёл… отлично, — он отложил журнал обратно на табурет, а после навис над мужчиной, прощупывая его шею и лимфатические узлы. Механически расстегнув рубашку робы, он осмотрел медленно вздымающуюся грудную клетку. Сняв с шеи фонендоскоп, Зандик прикрыл глаза, слушая дыхание. — Периферические лимфатические узлы не увеличены, дыхание несколько затруднённое, поверхностное, выраженные влажные хрипы в нижних отделах лёгких, сердечные тоны ясные, пульс ритмичный, удовлетворительного наполнения. Предварительно: хронический лёгочный процесс. Анамнез требует уточнения. Зандик сделал записи в журнале и, не вставая с табурета, ощупал живот. — Живот мягкий, безболезненный, селезёнка не увеличена, печень не увеличена. Наблюдаются множественные гематомы различной давности, происхождение требует уточнения. Он отложил ручку и посмотрел на заключённого, а после быстро дописал. «Осмотр требуется дополнить после полноценного восстановления сознания подопытного.» Закрыв журнал, Зандик встал и поморщился — ногу прострелили сотни игл. Лоток со шприцами всё ещё лежал на столике у лестницы. Припадая на затёкшую ногу, он вернулся уже с несколькими колбами, готовым шприцом и жгутом. Выудив чужую слабую руку из рукава, он перетянул плечо. Кожа бледная, почти что по-аристократически тонкая, и найти вену не составило проблемы. Сгорбившись, Зандик посмотрел на смиренного заключённого. Тот без интереса наблюдал за манипуляциями, даже не пытаясь мешать. Они встретились глазами, и Зандик резко отвёл взгляд. Лучше бы не просыпался. Он протёр изгиб локтя ваткой, смоченной в спирте, и одним движением вогнал иглу в вену. Стеклянный шприц медленно наполнялся тёмной кровью. От чужого взгляда по спине прошлись мурашки. Вылив первую порцию крови в одну колбу, он снова подсоединил шприц. Вся процедура занимала от силы десять минут, но находиться в этом подвале было всё труднее и труднее. Когда две колбы были наполнены, Зандик снял жгут и вытащил иглу, прижав чистой ваткой ранку. Мужчина на него больше не смотрел. Когда он поднялся в лабораторию, уже почти стемнело. Включив свет, Зандик поставил пробирки на стол. Весь день потратил на одно получасовое дело. Он устало потёр переносицу и осел на стул. Последний рывок и хватит на сегодня. Загрузив колбу в центрифугу, Зандик достал фарфоровую пластину с небольшими углублениями и реагенты с полки над рабочим столом. Капнув реагенты в каждое из углублений, он добавил туда каплю крови и медленно перемешал кончиком пипетки. Зандик наклонился и поморщился, рассматривая реакцию. Спина всё ещё давала о себе знать. Он быстро кинул взгляд на часы. До вечерней поверки оставалось всего полчаса. Зандик прикрыл глаза, скрестив руки на груди. Как же надоели эти постоянные отчёты, как же надоел этот Кох со своими допросами не по делу. Шум центрифуги успокаивал. Ещё несколько отчётов в Берлин… — Герр Вебер! — Зандик дёрнулся от чужого голоса и чуть не упал со стула. В дверях стояла Ильза со сбитым на плечах пальто, из окна пробивался серый рассвет. — Что случилось? Который час? — Ильза двоилась, он потёр рукой воспалённые глаза. — Время… шесть…или половина… не помню, Крюгер свалился. Карл ждёт на плацу, вы пропустили вечернюю поверку. Я сказала ему, что вы заняты… Зандик вскочил со стула и тихо зашипел. Шея затекла от неудобного положения, а в глазах на секунду потемнело. Почти вслепую он нашёл форменное пальто и накинул поверх халата. — Герр Вебер, вас не было вчера. Почему вы позволяете себе пропускать общие собрания? — Кох расхаживал перед ним как лев в запертой клетке. — Прошу прощения, герр Кох. К сожалению, возникли непредвиденные неполадки с… объектом моего исследования. Прошлось потратить больше… — Меня не интересуют ваши отговорки. Если вы не предоставите отчёт к середине дня, то я объявлю выговор с пометкой в личное дело, — офицеры, стоявшие на плацу рядом переглянулись. Зандик тяжело вздохнул, его дыхание вырвалось густым клубком пара. — Я понял вас, герр Кох. Комендант развернулся, заложив руки за спину. — И да, сворачивайте там свои эксперименты. Лазарет остался без врача, поэтому примите меры. Я не хочу, чтобы у меня половину офицерского состава опять выкосило. Зандик молча уставился на Коха. Тиф? Чёрт, тиф… Он кинул взгляд на грязные бараки и закутался поплотнее в пальто, по спине прошлись мурашки. Ещё этих ему не хватало. Опять весь день насмарку. Тело продолжало ломить, а желудок, по ощущению, прилип к позвоночнику. Зандик устало развернулся на пороге лаборатории. Стоило пойти хотя бы позавтракать, пока не поздно, информация с голодухи вообще не хотела ложиться. В столовой сидело несколько офицеров, что-то негромко обсуждая за кружкой пива. Зандик фыркнул и прошёл мимо с чашкой кофе и своей тарелкой с двумя бутербродами в руках. Завтраком это было назвать сложно, а с завтраком в Америке и вообще ни в какое сравнение не шло, но одного взгляда хватило, чтобы желудок призывно заурчал. — Эй, Вебер! Что ты уходишь, поговори с нами, живыми. Или колбы роднее людей? — Зандик замер в дверях и медленно развернулся. Один из завтракающих офицеров, Бауэр, поднял руку, привлекая к себе внимание. Умник уже спозаранку похоже был пьян. — Говорят, у тебя вчера выдался тяжёлый день. Неужто получил по шее от заключённого? Офицеры рядом рассмеялись и обернулись к Зандику. — Послушайте, это не вашего ума дело. Моя работа — не тема для застольных сплетен. Если у вас есть вопросы по существу — подайте рапорт, если нет, то не отвлекайте меня от службы, а лучше — следите за собой, — в столовой повисла тишина. Он холодно бросил взгляд и вышел из столовой, провожаемый четырьмя парами немигающих глаз. Ел Зандик впопыхах на ходу. Если Крюгеру действительно было так плохо, что этот бездельник больше не мог вести лазарет, значит дело совсем серьёзное. Вооружившись маской и перчатками, он направился в бараки. Первое, что его встретило — грязь и зловоние. На секунду к горлу подкатил завтрак. Зандик задержал дыхание и остановился в дверях. В глубину барака, на сколько хватало глаз, тянулись высокие ряды коек, нагромождённые друг на друга. Почти на каждой кто-то лежал и стенал. Зандик скривился и обернулся на санитара Крюгера, которого пришлось взять с собой. — Сходи посмотри, скажешь мне сколько совсем подыхает, сколько ещё на ногах, — санитар испуганно кивнул и продрался внутрь. Зандик взглянул на часы и окинул взглядом оставшиеся бараки, благо пока зараза не распространилась на весь лагерь. Санитар вернулся спустя несколько минут, на его халате неаккуратно были размазаны следы испражнений. Зандик рефлекторно отшатнулся, натягивая маску ещё выше. — Герр профессор… три десятка не встают, ещё два десятка более-менее живые. Остальные, на первый взгляд, ещё не заразились. Из барака внезапно выскочил Яков. Не пробежав и двух шагов, он рухнул на колени и прополз несколько сантиметров вперёд по снежной каше, прежде чем ткнуться лбом в сапоги. — Профессор! Не…убивать! Простить! — Зандик сделал несколько шагов назад, брезгливо поправляя перчатки. Надо же, ещё одно слово выучил. — Яков, не приближайся! Назад! — лаборант не слышал его. За ночь в грязном бараке ему явно стало хуже, щёки парня лихорадочно пылали. Санитар кинулся к еврею и с трудом оттащил его обратно. Лаборант цеплялся за одежду и надрывно ревел, не в силах связать и слова. — Брось его уже, нас ждёт куча работы, — Зандик развернулся и направился дальше, к остальным баракам. Наспех осмотрев три, он отослал санитара обратно в лазарет, наказав следить за больными офицерами. Всё оказалось куда хуже. Охрана на входе в комендатуру звонко щёлкнула каблуками сапог и отсалютовала. — Хайль Гитлер! Зандик прошёл мимо, автоматически подняв правую руку. Кабинет Коха находился чуть дальше по коридору за углом. Постучавшись в дверь, он вошёл. Помещение оказалось насквозь прокуренным. Закашлявшись, Зандик приветственно отсалютовал. — Отставьте эти формальности, — Кох сидел в кресле и смолил толстую папиросу. — Вы мне принесли отчёт? — Нет… пока нет. Герр Кох, я с докладом относительно тифа. Блоки 12 и 13 заражены полностью. Я бы настоятельно рекомендовал подвергнуть их полной дезинфекции. Карантинные бараки заполнены полностью, не удивительно, что болезнь распространилась. Кох задумчиво стряхнул пепел на пол. — А остальные? — До остальных болезнь не добралась, но при первых симптомах я бы временно дезинфицированные блоки перевёл на карантин и помещал заболевших туда. — Прекрасно… — комендант выпустил струю дыма в потолок. — Тогда жду от вас приказ о ликвидации заражённых. Мне нравится ваш подход к работе. Зандик едва сдержал кашель и коротко кивнул, развернувшись к двери. В груди зашевелился мерзкий червячок; одобрение Коха — не та вещь, которую хотелось бы заслужить. — И да, про отчёт не забудьте, — Зандик раздражённо закатил глаза и вышел из кабинета. В лазарете, на удивление, было тихо. Он прошёлся среди палат. Офицеры шли на поправку. Кто-то уже бодренько сидел и играл в карты на инструментальном столике. Санитар нашёлся в приёмной, он беспокойно спал на кушетке, застеленной чем-то наподобие простыни. Услышав шаги, парень резко вскочил и уставился на вошедшего Зандика. — Значит так, у меня дел невпроворот, поэтому тут прозябать я не собираюсь. Если кому-то станет хуже — позовёшь. — Да, герр Вебер, — Санитар активно закивал, спуская ноги с кушетки. Зандик быстрым шагом прошёл сквозь лазарет. Если ещё хоть один человек отвлечёт его от тонны бумажной волокиты, которая скопилась за эти несколько дней, то проще будет просто выбить себе мозг. Тишина лаборатории казалась почти блаженной. Зандик кинул пальто на вешалку. Взгляд упал на открытое личное дело. Вот чёрт. За всеми делами заключённый просто вылетел из головы. Сбегав на кухню, Зандик раздобыл миску супа. В отличие от баланды, которой кормили в общих барках, эта еда хотя бы была похожа на что-то полезное. Зандик замер на нижней ступеньке. Поляк сидел на койке у стены, завернувшись в тонкое одеяло. Редкий кашель эхом отражался от бетонных стен. Зандик медленно подошёл к двери. Спина некстати заныла, напоминая о вчерашней стычке. — Хоть одно резкое движение… — он просунул ключ в замочную скважину, — … и ты останешься голодный. Заключённый даже не отреагировал на присутствие. Зандик медленно поставил миску с ложкой на пол, не выпуская поляка из поля зрения. Поляк всё ещё сидел в углу. Почувствовав запах супа, он медленно повернулся и смерил презрительным взглядом еду. Зандик попятился к выходу и закрыл дверь. К еде заключённый так и не притронулся. Поднявшись наверх, Зандик устало потянулся. Стоило бы и самому поесть, но в носу до сих пор стояла вонь бараков. От одной мысли, что туда придётся возвращаться, желудок противно скрутило. Взгляд упал на остановившуюся центрифугу. Стоило закончить вчерашние анализы, без Якова не хватало рук ни на что. Пододвинувшись к столу, он уставился на фарфоровую пластину для определения группы крови. Во всех кюветках, на удивление, не было реакции. Зандик задумчиво помешал кровь стеклянной палочкой. За ночь испортились, что ли… Достав из небольшого холодильника пробирку с кровью, он снова накапал на пластину. Через несколько минут кровь так и не свернулась. Зандик откинулся на стуле, задумчиво глядя в потолок. Четвёртая отрицательная или… Он резко подскочил к полке. Мир на секунду снова завалился куда-то в бок, и Зандик схватился за столешницу. Мало кто проверял резус глубже, но не зря же были все года в Америке. Пока все эти дубы использовали только антиген D, он нашёл способ проверять и С, и Е для точной достоверности. Нашарив бутылочки с реагентом в коробке, Зандик сел обратно. Дело принимало интересный оборот. Реакции не было. Кровь не свернулась. Зандик уставился на пластину, словно перед ним был святой грааль. Картина не укладывалась в голове. Осмотревшись, быстрым шагом подошёл к ящику с инструментами. Скальпель лёг в руку как родной. Зандик снял с руки перчатку и аккуратно надрезал запястье, в ранке сразу собралась бледно-розовая жидкая кровь. Капнув на ту же фарфоровую пластину кровью, добавил реагенты. Рана продолжала кровоточить, но Зандик не мог отвести взгляда. Реакции не было ни на один из антигенов. Четвёртая нулевая… четвёртая нулевая… Кровь залила манжету рубашки и халата. Перехватив запястье, Зандик с силой отлепился от стола. Руки дрожали. Он наспех перевязался и вернулся к столу. Какой был шанс? Никакого. Если и был, сто стремился к нулю. Года изучения, но не было никого даже близкого к этому. Зандик медленно перевёл взгляд на лестницу в подвал. В лагере тиф, отправлять в бараки равно убийству своими же руками. Если кто-то узнает, его просто заберут и самого сгноят на этой же каменоломне при Бухенвальде. Поляк был слишком непрост. Зандик устало вздохнул. За что же ему всё это досталось… — Что это? — Кох незаинтересованно взглянул на лист бумаги. — Прошение. Мне нужен новый лаборант, мой погиб от тифа. Хочу, чтобы вы перевели в моё распоряжение заключённого 59191, — Кох исподлобья посмотрел на Зандика. — Что ж вы старого-то не вылечили, а? На вас, учёных, не запасёшься людей. Как мясники, ей богу… — он открыл личное дело. — Ещё и политзаключённый! А попроще найти кого-то? — Исключено, герр Кох. У него выдающиеся знания в области гематологии. Комендант склонился над листком, задумчиво барабаня пальцами по столу. — Ладно… так уж и быть.