Under the sunset

Оскар врал, он все-таки заболел. Ландо замечал это в последние несколько недель. Оскар выглядел не очень хорошо: его бледная кожа стала еще бледнее, недосып и полное истощение оставили под глазами фиолетовые круги, постоянные пробежки на холоде в легкой футболке и шортах (хотя он не жаловался на зрелище шорт), насморк... Но также Оскар стал очень приставучим. Он был таким только когда начинал болеть, но это также делало его упрямым придурком. Именно поэтому они сейчас спорили на кухне. Он также имел привычку игнорировать свою болезнь и продолжать делать свои дела, будто ему не трудно двигаться. Это всегда заканчивалось тем, что он падал без сил, и Ландо приходилось за ним ухаживать. Он просто пытался предотвратить это до того, как это случится! — Скажи своему боссу, что ты не выйдешь! Пошёл ты, если думаешь, что пойдёшь в библиотеку в таком состоянии! — приказал Ландо, взглянув через плечо на Оскара, который прислонился к кухонным шкафчикам и смотрел в потолок. Он мыл посуду после завтрака, когда краем глаза заметил, как Оскар пытается выскользнуть из комнаты. Он со злостью бросил губку через комнату, ожидая, что Оскар уклонится, но тот позволил мокрой губке шлепнуть его по лицу, даже не пошевелившись. Ландо определенно не собирался отпускать его на работу после того, как его обычно быстрые рефлексы не смогли остановить губку от столкновения с ним. — Мне нужно идти, Ландо. Мне нужна эта работа, и я даже не болен! Я просто немного устал, приятель, — ответил Оскар, противно шмыгнув носом. «Немного» было преуменьшением. Его волосы были жирными и спутанными, глаза покрасневшими и сонными. Насколько Ландо находил его привлекательным, даже он мог признать, что сейчас он выглядел не лучшим образом. Ландо фыркнул и поставил последнюю тарелку на сушилку, взяв сухое полотенце, чтобы вытереть руки. — Ты выглядишь как дерьмо, Оскар. Ты почти не спал, постоянно чихаешь, а прошлой ночью мне пришлось тереть тебе спину, когда тебя чуть не вырвало от запаха курицы. Младший парень перевел взгляд с потолка на Ландо, его голова слегка болталась, будто у него не было сил ее держать. — Курица была просрочена, вот и всё! — Ладно, допустим! А что насчёт остальных моих аргументов, а? И мы оба знаем, что тебе не нужны деньги, твои родители присылают тебе деньги каждый месяц. — С тех пор как Ландо знал Оскара, его родители каждую неделю присылали ему приличную сумму на аренду, еду, одежду и т.д., несмотря на то, что у него было две работы. Конечно, его стажировка помогала его будущей карьере, но Ландо никогда не понимал, зачем ему нужна была работа в библиотеке. — Я не болен. К тому же, лишние деньги никогда не помешают! — Ты болен, не ври! — Нет, — пробормотал Оскар и попытался встать, отодвинувшись от шкафа, но при этом чуть не упал. Ландо быстро бросился вперед, обхватил его за талию и, кряхтя, потащил в сторону спальни Оскара. — Ладно, может, у меня небольшая простуда. — Ага, думаешь? Я бы ни за что не догадался после того, как ты позволил грязной губке ударить тебя по лицу и чуть не зарылся носом в кухонный пол, — съязвил Ландо, таща их в спальню австралийца. Когда от Оскара не последовало колкости, Ландо закусил губу от беспокойства. Младший парень теперь стоял прямо, хотя его пошатывало. — Ты уверен, что я не могу пойти сегодня? А что, если... что, если я им действительно нужен? — Я уверен, что они смогут обойтись без тебя, чтобы складывать книги и сканировать их. Спальня, сейчас же, — сказал Ландо строгим голосом и указал взглядом. Оскар хмыкнул и закатил глаза, медленно толкнув приоткрытую дверь своей комнаты. Однако дверь с грохотом распахнулась от силы и ударилась о стену внутри комнаты. Они оба стояли и смотрели на дверь, и Ландо увидел, что верхние петли двери немного ослабли. Он вошел в комнату, Оскар плелся за ним, как ленивец. Он осмотрел дверь и увидел след на стене от удара дверной ручки. При ближайшем рассмотрении он заметил вмятину в стене. Ландо знал, что Оскар сильный, он всегда поднимал британца с легкостью и был тем, кто открывал банки в квартире. Должно быть, он переоценил силу, необходимую для двери, из-за того, что его координация нарушилась. — Когда наш арендодатель заберет залог, ты отдашь мне свою половину того, что должен. — Не драматизируй, мы это починим. Ни за что не позволю этому проходимцу забрать наш залог, — проворчал Оскар, проходя мимо двери и игнорируя тот факт, что он сломал бедную стену. Он рухнул на кровать и укрылся одеялом, свернувшись калачиком, как коала. Ландо мог бы проклясть того, кто заразил Оскара этой простудой. — Давай, надень свою пушистую пижаму! Ты не будешь спать в уличной одежде. — Не хочу двигаться, — пробормотал он, уткнувшись лицом в подушку. — Ты даже не хочешь надеть свой комплект Гарфилда? ... Мой комплект Гарфилда? — голос Оскара оживился при упоминании пижамы. — Ага, но, наверное, мы можем отдать его кому-то другому, кто захочет его надеть, — игриво предложил Ландо, ухмыляясь. Он точно знал, что делал. — Если ты его отдашь, у тебя не будет от меня подарка на Рождество, — сказал Оскар игривым, но серьезным тоном. — Ты бы не посмел! — обвиняющим тоном сказал Ландо. — О, ещё как посмел бы. Он бы не посмел. Наверное. Ландо подошел к его комоду и открыл средний ящик, достав оттуда пушистую пижаму с Гарфилдом. Он купил её Оскару в шутку, называя его ворчливым котом, который просто хочет лазанью (Оскар на самом деле не особо любил лазанью, но это не имело значения). Младший из двоих сначала возненавидел её, но Ландо достаточно часто замечал его в ней, чтобы знать, что на самом деле он ее обожал. Он подошел к кровати и аккуратно положил пижаму рядом с больным парнем. — Так, ты надеваешь, а я сейчас вернусь, хорошо? Оскар слабо кивнул, после чего трижды чихнул, и каждый раз Ландо говорил: «Будь здоров». Он вышел из комнаты и медленно прикрыл за собой дверь, опасаясь, что петли могут сломаться. Убедившись, что дверь не собирается рушиться, он направился в гостиную и достал телефон. Он загуглил номер университетской библиотеки и позвонил им. После нескольких гудков кто-то ответил. — Доброе утро! Это библиотека Лондонского университета, чем мы можем помочь? Ландо узнал голос еще с тех времен, когда навещал Оскара во время его обеденных перерывов на первом курсе. — Кэти! Это Ландо, друг Оскара. Как дела? — Привет, Ландо, я тебя вечность не видела! У меня всё отлично, просто постоянно занята в библиотеке, а у тебя? — Просто занят уходом за больным Оскаром, который отказывается признавать, что он болен! — Некоторые люди никогда не меняются, особенно Оскар. — Её легкий смех донесся из трубки. — Что случилось? Что я могу для тебя сделать? — Я на самом деле звоню насчёт Оскара. Я знаю, что он должен был работать сегодня, но он очень болен... — Ландо. — Она быстро перебила его. — Оскар здесь больше не работает, его нет уже как минимум год. — Что? Да нет же, он работает, он ходил на работу всю прошлую неделю. Он собирался прийти сегодня, ты, наверное, перепутала его с кем-то другим? — спросил Ландо, его лицо исказилось от замешательства. Он крепче сжал телефон, осмысливая услышанное. Он услышал, как она тяжело вздохнула. — Ландо... Я не знаю, почему он тебе не сказал, но он подал заявление об уходе в прошлом году. Он сказал, что у него больше нет времени на это в его графике. Может быть, тебе стоит поговорить с ним об этом? — предложила она, вероятно, потому что больше ничего не могла сделать. — Ладно, извини, что побеспокоил, Кэти! Хорошего дня, пока! — Он быстро повесил трубку, не дожидаясь ответа, и швырнул телефон на диван перед собой. Тот отскочил и упал на пол. Он провел рукой по волосам и потянул за кудри, чувствуя разочарование. Почему Оскар врал ему целый год насчет работы в библиотеке? Почему он не мог просто сказать правду, что уволился? Он почувствовал укол предательства в груди, боль от того, что его лучший друг не сказал ему правду. Недоверие и гнев захлестнули его, в голове роилось множество вопросов. Он был уверен, что у Оскара была причина ничего не говорить, может быть, он работал над каким-то проектом и у него не было времени на работу, а потом он зашел слишком далеко и не мог сказать Ландо правду. Да, так и было. Его эмоции колебались, и его охватило чувство понимания. Это нормально. Если бы Оскар хотел рассказать ему и поговорить об этом, он бы уже это сделал. Нет смысла поднимать эту тему, особенно спустя целый год. Он смущенно пошел поднимать телефон, радуясь, что никто не видел, как он запустил телефон в диван. Ландо взял их оранжевое одеяло и направился обратно в комнату Оскара, он просто будет вести себя нормально, всё в порядке. Он снова осторожно открыл дверь, боясь, что она вот-вот упадет. Ландо заглянул в комнату и чуть не споткнулся, увидев Оскара, сидящего на кровати без футболки, натягивающего пижамную кофту. Он чуть не пустил слюни, но быстро отвел взгляд, как только голова австралийца появилась из ворота. — Привет, — слабо сказал Оскар. — Привет. — Ландо вошел полностью и сел на кровать рядом с Оскаром. Они посмотрели друг на друга, и он мягко улыбнулся младшему. Его рука коснулась лба Оскара, и парень растаял от прикосновения. Ландо нахмурился, чувствуя тепло на его лбу. — Как ты себя чувствуешь? — Холодно. — Его тело дрожало. — С кем ты разговаривал по телефону? — О... просто с Шарлем, спрашивал, не хотим ли мы какую-нибудь еду на вечеринку, — сказал Ландо. Он должен был признать, что довольно неплохо соврал сходу. Оскар промычал в ответ, его взгляд упал на оранжевое одеяло в руках Ландо. — Дай сюда, пожалуйста, приятель. Мне так холодно. — Ты не можешь надевать слишком много слоев, у тебя температура, — предупредил его Ландо. Оскар уже вытащил одеяло из его рук и закутался в него, как буррито, забираясь под обычное одеяло. Ландо улыбнулся, наблюдая за этим. Ему скоро станет слишком жарко, и он его снимет. — Ты останешься здесь? — спросил Оскар. — Конечно, ты даже спрашивать не должен, — сказал Ландо, ложась рядом с Оскаром и поворачиваясь на бок, чтобы посмотреть на него. Он чуть не заворковал при виде этого милого, бледного и измученного парня. Он хотел защитить Оскара от всего плохого в мире, укутать его в их оранжевое одеяло и убедиться, что он всегда здоров и в безопасности. Пока он смотрел, Оскар протянул руку и положил ее на плечо Ландо, пытаясь притянуть его ближе. Когда ему это удалось и британец сократил расстояние между ними, он попытался убрать руку. Однако его рука не двигалась. Футболка Ландо приподнялась, обнажая грудь, а рука Оскара все еще была прикреплена к ней. На лице австралийца отразилась паника, он судорожно замахал рукой, пытаясь оторвать её. Ландо с любопытством наблюдал за этим и пробормотал «какого хрена», прежде чем схватить Оскара за запястье. Оскар замер, его нервы успокоились, и футболка упала с его руки. Его голова приподнялась с подушки в панике, а затем снова упала на подушку со вздохом. — Что это было, приятель? — Ландо не был уверен, что только что произошло, но это было очень странно. — Ничего, просто твоя футболка прилипла к моей руке. Тебе, наверное, следует... эм... снять её? Да? — слабо предложил Оскар. Ландо пожал плечами, если это поможет успокоить Оскара и помешает ему снова запаниковать, то почему бы и нет. Он слегка приподнялся на кровати и одним быстрым движением снял футболку, его кудри подпрыгнули, когда она соскользнула с головы. Он почувствовал на себе пристальный взгляд, это было не в новинку. Ландо знал, что Оскар смотрит на него, смотрит мягкими глазами и заботливой улыбкой. Что он смотрит, когда думает, что никто не заметит, но Ландо всегда это чувствовал. Это было похоже на бдительное око, всегда защищающее, всегда заботливое, всегда слушающее. Их друзья часто дразнили его, когда Оскара не было рядом, называя его «Пиастри-глаза-сердечки». Ландо был уверен, что австралиец устроил бы скандал, если бы узнал. Это заставляло Ландо чувствовать себя довольным. Может быть, поэтому он так мирился с тем, что у них было, не нужно было ничего менять. Не нужно было признаваться ему в любви. Не нужно было знать все секреты Оскара. У них была своя жизнь, и она у них работала. Скинув футболку на пол и выставив напоказ свой загорелый торс, он снова лег рядом с Оскаром и был рад видеть на лице парня немного цвета. — Немного покраснел, да? — Мне просто тепло! — сказал Оскар, его голос был гнусавым и капризным из-за заложенности. Для драматического эффекта он сбросил с себя большое одеяло. — Как скажешь, Пиастри. — Пошёл ты, Норрис. Ландо довольно улыбнулся и обнял бледную фигуру Оскара, наблюдая, как тот очень намеренно старается не смотреть на его грудь, а смотрит ему в глаза. Сейчас было самое подходящее время. Он не собирался спрашивать напрямую, он просто хотел посмотреть, что будет сказано. — Эй, Оск? — А? — Ты позвонил и сказал, что болеешь? — Ага, я написал своему боссу, что меня не будет. Она сказала, что всё в порядке, — сказал Оскар. Хотя Ландо было обидно, что он так легко ему лгал, глядя прямо в глаза, он говорил себе, что у него были на то причины. — Ладно. — Он кивнул, недоверие и боль утихли в нем. — Давай уложим тебя спать.

***

Ландо швырнул рюкзак на землю с преувеличенным вздохом, чувствуя себя лично оскорбленным количеством лестниц, ведущих на крышу. Он собирался воспользоваться лифтом, но на нем висела табличка «Не работает». Администратор (которому даже не пришло в голову проверить, должен ли он вообще находиться в здании) просто многозначительно сообщил ему, что ему придется подниматься по лестнице, ну конечно. После долгого и изнурительного подъема по лестнице он наконец добрался до крыши как раз в тот момент, когда начался закат, но Человека-паука нигде не было видно. Он знал, что такое возможно, он был занятым героем, и они не договаривались о встрече. Он вздохнул про себя, сел на холодную крышу по-турецки и достал телефон. Ландо Норрис Оскарррррр Его здесь нет :( Оскар Пиастри Ну, закат только начался? Как долго ты там? Ландо Норрис НО он обычно здесь, так что не суди меня >:( Наверное, придется прийти в другой день Оскар Пиастри Ты занят в ближайшие несколько дней, подожди еще несколько минут Я уверен, он появится Ты же знаешь, он не может устоять перед закатом Он выключил телефон со щелчком, скука уже одолевала его. Ландо решил подождать еще пять минут, иначе он пойдет обратно в теплую квартиру и придет на крышу в другой день. Порыв холодного ветра налетел на него, и он натянул шапку на уши немного ниже, радуясь, что надел (читай: оскаровскую) толстовку перед уходом. Он бы и без шапки ушел, если бы Оскар не надел её ему на голову. Ландо думал, что в ней выглядит глупо, но австралиец взял камеру британца и сделал снимок, назвав его милым. Он был абсолютно нормален в этом. Пока он ждал Человека-паука, он решил сделать несколько снимков пейзажа для практики. Если Человек-паук появится, у них не будет много времени, чтобы возиться с кадрами, сейчас, в декабре, темнеет намного быстрее. Он достал камеру из сумки, включил ее и немного поиграл с настройками. Ландо навел ее на городской горизонт и приблизил голубя, сидевшего на фонарном столбе на противоположной улице. Камера издала свои звуки, он поиграл с фокусом и сделал снимок. Когда он делал снимок, красно-синий герой влетел в кадр на паутине, спугнув бедного голубя, но приняв позу с рукой, указывающей на камеру, и ногами в приседе. Это выглядело как крутая боевая стойка. Возможно, он испортил фото голубя, но у него уже была одна хорошая фотография. Человек-паук приземлился рядом, перекатившись по крыше, пока не встал на ноги. На нем был рюкзак, который он тоже вскоре бросил на землю. Герой потянулся и повернулся к Ландо. — Простите, я не опоздал на свой сеанс, мистер Фотограф? — Хм, не знаю... — Ландо притворился, что смотрит на часы на запястье, и нетерпеливо постучал ногой. — У меня после этого встреча с Зеленым Гоблином, не думаю, что он оценит, если я опоздаю, у него куча бомб. — Эх, ничего такого, с чем я не справлюсь. Я в приоритете , верно? — Человек-паук подошел ближе к Ландо, и тому потребовалась вся его воля, чтобы не глазеть на легкое покачивание бедер героя и на то, как хорошо костюм сидит на его грудных мышцах и бицепсах. — Не думал, что увижу тебя так скоро, не можешь без меня, да? — Что сказать? У меня есть страница в Инстаграме, которая просто жаждет тебя увидеть. — И это не ты жаждешь меня увидеть? Ландо сглотнул. — Нет, я просто хочу свои фотографии. — Ясно. — Ландо мог поклясться, что услышал усмешку в его тоне. — Как ты хочешь меня? Летающим, сражающимся, как одна из твоих французских девушек? — Заткнись, боже мой. — Яростный румянец залил его лицо, когда он представил, как Человек-паук раздевается, развалившись на роскошном диване в стиле «Титаника». Он покачал головой. — Так... как насчет того, чтобы начать с полетов? Мы можем использовать закат в качестве фона. Человек-паук усмехнулся, довольный реакцией британца. — Ладно, просто полетать? — Постарайся выглядеть хотя бы немного круто, я знаю, что для тебя это сложно, — сказал Ландо, настраивая камеру, пока Человек-паук фыркнул на его комментарий и взмыл в воздух. С грацией акробата он крутанулся в воздухе, используя высокие здания поблизости, чтобы подбросить себя выше, и делал трюки, падая вниз к крыше. Он выпускал паутину в нужный момент каждый раз, раскачиваясь, пока его тело снова не оказывалось высоко в воздухе, и повторял. Ландо смотрел с благоговением, как его тело грациозно извивается и движется, словно благословленное шелковым прикосновением. Золотистые оттенки заката раскрасили небо. Вдалеке жизнь города кипела, но казалось, что они двое застряли в своем собственном мире. Человек-паук делал то, для чего был создан, Ландо запечатлевал это. Он настраивал объектив, пока красно-синее размытие проносилось мимо него. Это зрелище было поистине вдохновляющим, и он был полон решимости передать истинную суть героя на своих фотографиях. Он продолжал делать снимки, несколько раз меняя ракурсы и сценарии, пока не остался доволен. Когда закат начал угасать, а последние лучи оранжевого цвета исчезли за городским горизонтом, Ландо сделал последний снимок Человека-паука, сидящего на краю крыши. Фотография была сбоку, показывала защитную стойку героя, когда он наблюдал за улицей внизу. Он не мог не чувствовать себя привилегированным, что видел это своими глазами, что его спасали уже трижды и что он мог общаться с ним так, будто знал его всю жизнь. Его фотографии могли не отдать должное герою, но Ландо был достаточно эгоистичен, чтобы быть благодарным за то, что ему не нужно было делиться этой его стороной с миром. Он быстро просмотрел фотографии, удовлетворенный тем, что снял, и убрал камеру с довольным вздохом. Человек-паук теперь лежал на полу, раскинувшись морской звездой. Ландо подкрался к нему и навис над ним, отбрасывая длинную тень последними лучами солнца. — Ты, должно быть, сделал сотни фотографий, скажи, что у тебя что-то получилось? — взмолился он, сложив руки в молящемся жесте. — Я не уверен... возможно, нам придется повторить, — поддразнил его Ландо. — Поцелуй меня в задницу, я не собираюсь делать больше, чем уже сделал. — Он запротестовал. — Теперь, ложись со мной. — Скажи «пожалуйста»! Только потому, что ты спас мне жизнь пару раз, не значит, что ты можешь не пользоваться манерами! — Я не прошу, болван. — Ландо почувствовал знакомое чувство, которое быстро исчезло, когда Человек-паук протянул руку, чтобы схватить его, и дернул вниз, на пол. Он взвизгнул, когда его толстовку дернули, и он поднял руку, чтобы удержать шапку на голове. Его тело нависало над Человеком-пауком, зависнув в позе отжимания, пока рука героя все еще была в его футболке. Ему казалось, что он чувствует исходящее от него тепло, и все, чего он хотел, это спрятать лицо, потому что, боже, как он, должно быть, выглядел сейчас. — Привет. — Привет, — сказал он, чувствуя застенчивость. — У тебя очень красивые глаза, — сказал он. Что, черт возьми, он должен был на это ответить? — Как будто Атлантика и Тихий океан встретились и столкнулись. — Спасибо, Шекспир. Я бы с удовольствием послушал стихи, которые ты написал обо мне. Может, на нашем пятом свидании? — Ландо дерзко ухмыльнулся, позволяя самоуверенности взять верх. Ему было забавно называть это свиданиями, потому что если это действительно были свидания и это было четвертое, то его спасали уже несколько раз. — Это будет шестое, зная тебя, наверняка будет еще один момент, когда мне придется прийти и спасти тебя, — сказал он, наконец сдвигаясь и перемещая парня так, чтобы Ландо лежал рядом с ним. Немного облегченно вздохнув, что больше не находится под пристальным взглядом, Ландо повернулся, чтобы посмотреть на небо. Было темно, закат исчез, и вечерняя тьма уже опустилась. Ландо нахмурился, глядя на ночное небо. Световое загрязнение мешало видеть звезды и планеты. — Какая жалость, правда? — Что? — То, что мы здесь, в городе, где не можем увидеть небо во всей его красе, — в его глазах блеснула искорка. — Я бы хотел отправиться на горную вершину или куда-нибудь еще, чтобы увидеть их. — Да... это действительно жаль, — согласился он. Вместе они смотрели в небо, его глаза различали особенно яркие звезды, на которых он сосредоточился. Он наблюдал за пролетающими над головами самолетами и задавался вопросом, почему Человек-паук до сих пор не ушел. Закат прошел, фотографии были сделаны, ему больше нечего было здесь делать. Если он собирался остаться, то Ландо собирался задать жгучий вопрос, который мучил его. — Можем мы поговорить о том, что произошло с моим так называемым расследованием? Человек-паук, казалось, поморщился, и Ландо повернул голову, чтобы посмотреть на него, увидев, как герой медленно кивает. — Да... да, ладно, что ты хочешь узнать? — Он увидел, как герой выпустил паутину в свой брошенный рюкзак и достал свитер. Человек-паук надел его, его тело внезапно содрогнулось от холода. — Я понял, почему ты это сделал, какой в этом был смысл, но я не понимаю, почему ты не мог сказать мне правду? — Ландо был лишь немного обижен, но в сочетании с ложью Оскара он корил себя за это. — Ты мне не доверяешь? Потому что я понимаю, что ты меня не знаешь, но я бы никогда не сорвал миссию намеренно. — Мне очень жаль, правда. Я думал, что обезопашу тебя, не сказав правды о Логане и о том, для чего это было. Я думал, что ты останешься в стороне, если что-то случится. — Он звучал искренне сожалеющим, и хотя Ландо был расстроен, он уже простил героя в тот момент, когда его спасли. — Но это было несправедливо с моей стороны — отпустить тебя туда вслепую, почти без информации. Ты заслуживал знать. — Можешь хотя бы рассказать мне, что происходит с Доктором Осьминогом? Пожалуйста? Я понимаю, что он немного сошел с ума. — «Немного» — это преуменьшение, — внезапно прервал его Человек-паук, и Ландо замолчал. Он услышал легкий смешок героя и понимающе усмехнулся. — Ты слышал о том, как в начале этого года загорелась башня Оскорп после взрыва? Ландо медленно кивнул, он помнил, как видел это в Интернете в режиме реального времени. Мощный взрыв прогремел по всему городу, и знаменитая башня Оскорп загорелась, разрушаясь сверху. Оскар был дома с ним, когда это произошло, и позже они узнали, что его преподаватель, доктор Октавиус и его жена, были вовлечены в аварию. Они работали над соединением под названием GR-27, созданным для лечения редкой болезни, которой страдала жена Нормана Озборна, по крайней мере, согласно просочившимся документам, которые они получили в Daily Bugle. Оскар подробно объяснил идею всего этого, используя свои умные слова, а Ландо в то время просто кивал, делая вид, что понимает большую часть. Насколько он понял, созданное лекарство на самом деле было смертельным, и во время работы над веществом оно вызвало взрыв в башне Оскорп и, впоследствии, убило его жену. Позже он узнал, что, помимо преподавания, доктор Октавиус перестал работать с Норманом и основал свою собственную компанию, которая работала над созданием протезов конечностей, чтобы помогать таким людям, как ветераны войны, которые, к сожалению, потеряли конечности. После этого Ландо знает только то, что этот человек появился с четырьмя механическими руками во время одной из лекций Оскара и с тех пор, по сути, потерял рассудок. — Я помню, его жена умерла, он ушел из Оскорп, основал свою компанию и сошел с ума? — подвел итог Ландо. Упрощение событий, конечно, но оно довольно хорошо подводило итог. — Ну... я не уверен, сколько мне позволено тебе рассказывать, но ты обещаешь никому не говорить? — Рука героя вытянулась с оттопыренным мизинцем. Ландо взял его палец в свой, молчаливо соглашаясь. — Учитывая, что ты работаешь в «Багле», ты уже знаешь о лекарстве GR-27? Я имею в виду, ваша команда опубликовала это. — Я должен отметить, что я не имел никакого отношения к этой статье, — самодовольно ответил Ландо. — Жаль, это, наверное, была одна из единственных интересных статей, которые они когда-либо выпускали, — пошутил Человек-паук, и другой парень не мог даже отрицать это. — Но в любом случае... Отто, его жена и Норман работали над созданием лекарства с тех пор, как умерла жена Нормана. Очевидно, это имело обратный эффект и в итоге убило миссис Октавиус. Отто покинул компанию, и у них с Норманом был очень публичный конфликт, причем Отто обвинял его в том, что его лекарство — смертельная ловушка. — И это было так? Человек-паук утвердительно хмыкнул. — GR-27 также называли «Дыханием дьявола». Норман экспериментировал с ним, и побочные эффекты были... скажем так, очевидный результат — он мог вызвать смерть. — Ландо поморщился, услышав альтернативное название так называемого лекарства. — Отто продолжил создавать свою собственную компанию, чтобы помогать людям с протезами конечностей, но, что более важно, чтобы помочь самому себе. Лицо Ландо исказилось от замешательства. — Но... у него были все конечности? Зачем ему это было нужно? — Не каждая инвалидность видна, Ландо, — укоризненно сказал он британцу. — Отто страдал от нейродегенеративного заболевания, которое в конечном итоге оставило бы его парализованным. Его болезнь прогрессировала довольно быстро... он начал торопиться в работе, допускал ошибки и упускал из виду недостатки, стремясь просто закончить работу. — Голос Человека-паука звучал с сожалением, и Ландо почувствовал, как по спине пробежал холодок. — И именно отсюда взялись металлические руки? — с любопытством спросил Ландо. Человек-паук быстро кивнул. — И именно отсюда взялось его неадекватное поведение. Работа была незавершенной, и руки, которыми он должен был управлять, взяли верх над его жизнью. Его собственное творение контролирует его, и он даже до конца этого не осознает. Все, о чем он мог думать, — это Норман, всё было связано с Норманом и тем, что тот сделал с Отто, с его женой. Всё, чего он хотел в жизни, это месть. — Он сошел с ума из-за своей собственной работы... — тихо заключил Ландо, чувствуя грусть при мысли о том, что кто-то чувствует себя в ловушке собственного разума, не в силах выбраться и утопая в своих отвратительных мыслях. Быть измененным собственным изобретением, не иметь контроля. Возможно, это была не самая худшая из известных ему судеб, но она была достаточно плоха, чтобы Ландо никогда никому ее не желал. Он в некоторой степени сочувствовал ему, даже если тот подвергал риску жизни многих. — Да, и пока я пытался помешать ему убить Нормана и разрушить город, он решил сделать меня мишенью за то, что я вмешался, — легко сказал Человек-паук, будто его жизни не угрожал безумец. — Но теперь ты понимаешь, почему я не хотел, чтобы ты шел за ним? Любой, кто встанет на его пути к мести, он сделает всё, чтобы уничтожить. — Я понимаю... извини, что поднял эту тему, я просто хотел знать, во что я ввязался. — Не извиняйся за это, я просто рад, что с тобой ничего не случилось. Если бы твой друг Оскар не сообщил об этом, я не знаю, что бы произошло. — Человек-паук покачал головой, чувствуя разочарование. — Тебе никогда не нужно извиняться за такие вещи, хорошо? — Просто... в дополнение к тому, что ты не сказал мне правду, я думаю, что кто-то близкий мне тоже лгал о чем-то, — Ландо закусил губу. Он не был уверен, почему вообще поднимает эту тему, но чувствовал, что не может ни с кем больше поговорить об этом. Оскар был известен своим загадочным поведением и скрытыми секретами, Ландо думал, что никто не отнесется к нему серьезно. — О? Ты... хочешь поговорить об этом? — вежливо спросил Человек-паук. Хотя Ландо был уверен, что герою нет никакого дела до его личной жизни, ему просто нужно было выговориться. Он кивнул ему, прежде чем снова повернуться к почти беззвездному небу. Если он собирался излить душу, то не будет делать это, глядя Человеку-пауку в глаза. — Давай, выкладывай. Он глубоко вздохнул и начал. — Я никогда особо не задумывался об этом, знаешь? Он всегда был довольно скрытным и держал свои личные дела при себе, но он всегда говорил мне больше, чем кому-либо другому. Мы как это — Ландо скрестил два пальца. — И я бы отдал за него жизнь тысячу раз. У него было две работы и личное хобби с тех пор, как мы знаем друг друга, и недавно я узнал, что он на самом деле врал мне насчет одной из его работ. Я знаю, это звучит драматично, но почему он не сказал мне? Это такая мелочь, и ему не нужна была эта работа, это ничего бы не изменило, но он все равно не сказал мне, он снова солгал мне в лицо, когда я спросил его о работе. Это такая маленькая ложь, которая превратилась во что-то большое, и я не могу не думать, что он солгал мне и о многом другом, что еще он скрывает? Просто... он так много для меня значит, и тот факт, что он скрыл это от меня, заставляет меня чувствовать себя незначительным в его жизни. Я пытался отпустить это, я пытался сказать себе, что мне все равно, но мой разум не может перестать возвращаться к этому. — И ты думаешь, есть причина, по которой он что-то от тебя скрывает? Может быть, у него есть свои причины? — Человек-паук не упустил того, как Ландо напрягся там, где лежал. — Не то чтобы я его защищаю! Но если он скрывает это от всех, а не только от тебя, это может быть не личное? — предположил он. — Но это кажется личным, я его лучший друг! Мне пришлось ухаживать за ним на днях, он был так болен, что едва мог двигаться или стоять прямо. Его почти не бывает дома, и я знаю, что он не спит больше 3 часов за раз... Я не знаю, что делать. Я так забочусь о нем и хочу помочь ему и быть рядом с ним, но как я могу это сделать, если он просто не хочет со мной говорить? — Ландо с раздражением начал рассказывать, размахивая руками, выпуская свои эмоции на свободу. — Я понимаю. Возможно, он позволял своим... другим обязанностям затуманивать его разум, и он не учел, как ты себя чувствуешь. Может быть, он не осознает, что эти секреты причиняют тебе боль. Ты... эм, пробовал поговорить с ним? Я думаю, чтобы решить эту проблему, тебе нужно поднять этот вопрос, — Человек-паук сел прямо и посмотрел на Ландо, заслоняя обзор на загрязненное небо. Ландо горько рассмеялся, чувствуя горечь в груди и грустный вздох. — У нас своего рода негласное правило, что я просто не спрашиваю о том, что он делает. Он делает свое дело, а я не спрашиваю. — Может быть, тебе стоит спросить. Ландо скривился. — Что? — Спроси об этом, просто спроси то, что хочешь знать. Ты никогда никуда не придешь, не спросив, — предложил Человек-паук. — Это не так просто, я же сказал, это продолжается годами, — возразил Ландо. — Что тебя останавливает? Реально, что ты теряешь? Просто спроси, возможно, это всё, что тебе действительно нужно сделать, — сказал Человек-паук с раздражением, жестикулируя руками. Его голос дрожал в некоторых местах, и его взгляд теперь смотрел куда угодно, только не на Ландо. Ландо предположил, что он был прав, что ему было терять? Конечно, это могло повредить их дружбе, если они поссорятся, и Оскар откажется говорить правду, но то, что у них есть, уже разрушается из-за лжи. Страх потерять их связь грыз его изнутри. Если он не заговорит об этом, он был уверен, что они скоро обречены на провал. В нем вспыхнула решимость, но он колебался, тяжесть предстоящего разговора нависла над их отношениями. — Но что, если это не так просто? Спросить его о том, что мы оба избегали годами... Я даже не знаю, как к этому подойти. — Уголки его губ опустились вниз. Человек-паук вздохнул, неловко поерзав на месте, и его тело содрогнулось от холода. — Но ты заслуживаешь знать правду. Просто спроси, Ландо. Высокий риск — высокая награда, верно? Ты не получишь ничего в жизни без небольшой трудности. — Наверное, — пробормотал Ландо, его голос был чуть слышен. Он позволил себе сесть прямо, поправляя шапку на голове и пытаясь поймать взгляд Человека-паука. — Я просто не хочу, чтобы всё стало хуже. Что, если он не захочет мне говорить? Что, если это то, с чем я не смогу справиться? — Тебе стоит больше верить в м- него. — Человек-паук говорил с настойчивостью. — Он хочет, чтобы ты знал, если он даже не пытается это скрывать. Если ты не сделаешь это ради себя, сделай это ради меня, чтобы я вернул себе друга для наблюдения за закатом, хорошо? — Он слегка толкнул плечом Ландо, разряжая напряженную атмосферу легким юмором. Ландо закусил губу, чувство неуверенности покинуло его, когда тяжесть спала с его плеч. — Я должен просто встретиться с этим лицом к лицу... — Да! Это может быть трудно, но всё, что тебе нужно сделать, — это спросить. — Глаза Человека-паука смягчились, и он посмотрел на Ландо, белые глаза маски наконец встретились с его собственными. — Ты справишься с тем, что этот мир бросит тебе. — Ладно... ладно! Ты прав, мне нужно домой! — Ландо вскочил на ноги, слегка споткнувшись. Человек-паук быстро последовал за ним и поддержал его за руку, чтобы предотвратить травмы. — Ты справляешься со всем, кроме гравитации, по-видимому, — один из белых глаз расширился, словно приподнятая бровь. — Это не считается, что ты меня спас, между прочим, — прищурился он. — Конечно, не считается. — Он покачал головой. Ландо побежал к своему рюкзаку через крышу, убедившись, что его камера в безопасности, прежде чем перекинуть рюкзак через плечо. — Подожди... ты собираешься спросить его прямо сейчас? — Белые глаза расширились. — Конечно! Carpe diem, лови момент, всё такое! — Ландо энергично рассмеялся. — Спасибо тебе огромное, Спайди, за фотографии и за то, что выслушал мои эмоциональные излияния. Я иду поговорить с Оскаром... — только тогда он понял, что впервые вслух признался, о ком именно говорил. — ...и, может быть, признаться кое в чем своем! Увидимся скоро! — добавил он озорно. — Ландо, помни, просто спроси... — Ландо уже побежал к выходу с крыши, дверь с грохотом захлопнулась за ним, и Человек-паук остался наедине с резким ночным ветром. — ...меня. Черт возьми. — Герой вздохнул, схватил рюкзак и улетел с крыши. Ландо выбежал из здания отеля, администратор лениво крикнул что-то о том, чтобы не бегать в холле. Ему было всё равно, он был человеком с миссией. Его взгляд устремился в небо, мысленно поблагодарив Человека-паука, прежде чем перебежать дорогу и войти в свой дом. Входя, он поднял глаза и увидел, что окно в гостиной открыто. Оскар, должно быть, забыл его закрыть, когда уходил. Типично, теперь их квартира будет ледяной. Он взлетел по лестнице, игнорируя тупую боль в мышцах, перепрыгивая через две ступеньки. Ландо хотел зайти внутрь, попытаться что-нибудь приготовить на ужин для них обоих и подготовить их шоу. Оскар, должно быть, уже был на пути домой, и это было идеальное время, чтобы спросить его. Его сердце бешено колотилось при мысли о том, что он наконец узнает правду, о том, что он наконец разгадает тайны, которые хранил Пиастри. Даже если потребуется его задобрить и убедить, он наконец узнает правду. Грубые (и преувеличенные) вздохи вырывались из его тела, когда он преодолел последнюю ступеньку и побрел к входной двери их квартиры. Он достал ключ из кармана и попытался открыть дверь, но она оказалась заперта изнутри. Ландо нахмурился. Похоже, Оскар уже вернулся домой. Неважно, он сможет что-нибудь приготовить после их разговора. Он отпер дверь и вошел в квартиру, включив свет как раз в тот момент, когда увидел, как Оскар падает лицом вниз, выбегая из коридора, ведущего к их спальням. Ландо выругался про себя, закрыл за собой дверь и быстро подошел, чтобы помочь Оскару подняться с пола. Рюкзак соскользнул с его плеча и с глухим стуком упал на пол. К тому времени, как он пересек комнату, упавший парень уже встал на ноги и просиял Ландо яркой улыбкой, обнажив свои милые кроличьи зубы. Окружающие часто говорили, что такая улыбка от Оскара редкость, но Ландо был благословлен, видя ее даже в самые маленькие моменты, как сейчас. Обычные волнистые волосы Оскара, которые всегда лежали идеально (и которым Ландо, конечно, не завидовал), торчали в разные стороны, на нем была мятая футболка и, черт возьми, шорты, в то время как их квартира была холодной, как лед. Ландо видел, как по его рукам бегают мурашки, и поднял бровь. — Есть причина, по которой ты решил поцеловать пол только что? — Эм... я споткнулся? — быстро ответил Оскар. — Как прошла твоя встреча с Человеком-пауком? Ты сделал все фотографии, которые хотел? — Улыбка не сходила с его лица, и он слегка подпрыгивал на носочках. Он вел себя странно, страннее, чем обычно. Ландо положил руку на плечо Оскара и другой рукой снял шапку с головы, бросив её на кухонный стол. Он провел рукой по густым кудрям, расправляя их. Оскар дышал немного тяжелее обычного, его щеки слегка раскраснелись, а грудь поднималась и опускалась немного быстрее. — Да, всё прошло нормально, я сделал несколько хороших снимков, которые позже обработаю. Ты в порядке? Ты выглядишь немного... — Его голос затих, когда по его телу пробежала сильная дрожь, и его взгляд устремился к открытому окну. Австралиец проследил за его взглядом, издал тихое «о» и подошел закрыть окно, перекрывая поток холодного воздуха. Он направился к дивану и сел на подлокотник, его бедра идеально обтягивала ткань шорт. Его руки были по обе стороны от него, опираясь на подлокотник и слегка выпячивая грудь. Если бы Ландо был лучшим человеком, он бы отвел взгляд. — У меня всё отлично, я только что вернулся с пробежки. Если бы я знал, что ты вернешься так скоро, я бы купил нам что-нибудь. Слушай, я весь твой сегодня вечером, нам пора уже продолжить «Игру престолов»! Что ж, это объясняло тяжелое дыхание, раскрасневшееся лицо и тот факт, что он был в шортах, когда в их квартире, казалось, наконец наступила зима (каламбур с «Игрой престолов» абсолютно уместен). Ландо был рад слышать, что Оскар будет весь его сегодня вечером, у него был шанс задать тот самый жгучий вопрос, который терзал его разум. Он смутно слышал слова Человека-паука, звучащие в его голове: «просто спроси его». — Я думал, что смогу приготовить для тебя ужин позже... — Единственное, что мы оба умеем готовить, — это блины, и, честно говоря, я уже сыт ими по горло, — перебил его Оскар с закатыванием глаз. — В любом случае, я попробую приготовить что-нибудь вкусненькое. Если провалюсь, закажем пиццу. Но я хотел кое-что спросить у тебя, если можно, — сказал Ландо, подходя ближе к Оскару. Теперь он стоял колено к колену с австралийцем, глядя на него сверху вниз, пока тот все еще сидел на краю дивана. Они были близко, никогда не достаточно близко для Ландо, но достаточно, чтобы любоваться его чертами лица вблизи. Если это было возможно, улыбка на лице Оскара стала еще шире, прежде чем он заговорил. — Конечно, мы можем приготовить что-то вместе, чтобы оба были в ответе. Что ты хотел спросить? — Что... — Что ты скрываешь от меня? Почему ты уходишь поздно ночью и возвращаешься утром? Что ты на самом деле делаешь во время своих «пробежек», Оскар? Почему ты врал целый год насчет работы в библиотеке? Почему ты всегда внезапно исчезаешь? Почему ты просто не сказал мне правду? У тебя вообще есть стажировка? В голове пронеслось так много вопросов, столько всего он мог бы спросить и наконец получить ответ. Но они не выходили у него изо рта, застревая в горле из-за нарастающего чувства тревоги. Он не мог заставить себя спросить. Это казалось таким простым — просто спросить его, что происходит, но ответ был тем, чего он боялся. Человек-паук сказал, что он справится, справится с тем, что мир бросит ему, но он ошибался. Он не мог справиться с правдой, потому что правда изменила бы то, что у них есть сейчас. Правда может быть страшной, правда может причинить боль. Правда могла разрушить всё, что осталось между ними. Ландо было страшно, но он также был трусом. Он мог жить так, он жил так уже годами. — Ландо, ты здесь? — Он вынырнул из своих мыслей и встретился взглядом с Оскаром. В его глазах появилось беспокойство, а улыбка немного померкла. — Не теряйся в своих мыслях. Просто спроси, Ландо. Просто спроси. Он не мог. Он бы извинился перед Человеком-пауком за то, что заставил бедного героя выслушивать его проблемы, только чтобы проигнорировать весь его совет. «Прости, Оскар», — за то, что не смог исправить то, что было между ними прямо сейчас, он не был готов к этому. — Что ты думаешь о том, чтобы навестить мою семью после Нового года? Моя мама говорит, что скучает по тебе, она предпочитает тебя мне. — Хотя это было абсолютной правдой, его мама обожала Оскара, это была полная чушь по сравнению с тем, что он действительно хотел спросить. Лицо Оскара заметно вытянулось, идеальная улыбка исчезла, и в его глазах появилась стеклянная пелена, будто между ними выросла стена. Он нерешительно протянул руку, Ландо взял ее в свою и почувствовал, как нервозность все больше охватывает его с каждой секундой. — Ты уверен, что это всё, что ты хотел спросить? — спросил Оскар, в его голосе слышалось разочарование. — Больше... ничего? Ландо яростно покачал головой, возможно, слишком быстро, если честно. — Это всё, я просто хотел узнать, поедешь ли ты со мной. — Он изо всех сил попытался улыбнуться, хотя это, вероятно, было похоже скорее на гримасу, чем на улыбку. Плечи австралийца опустились, он выглядел опустошенным, будто из него высосали всю жизнь, оставив лишь оболочку. — Ладно, — неуверенно сказал он. — Ты скажешь мне, если будет что-то еще, правда? — Конечно. — Лжец. Оскар медленно кивнул и трижды сжал руку Ландо. — Да, я поеду с тобой. Нужно убедиться, что твоя мама видит своего любимого сына, в конце концов, — сказал он игривым тоном, но улыбка не коснулась его глаз. Между ними было что-то невысказанное, черта, которую ни один из них не решался пересечь, стена, которую нельзя было разрушить. Он сделал неправильный выбор? — Я скажу ей. — Три сжатия в ответ. Он уже собирался отпустить руку, но она сжала его руку сильнее. — Оскар? — Раз уж мы заговорили о том, чтобы просить друг друга о чем-то... Хочешь сходить в «Зимнюю страну чудес» вместе в этом году? Ландо пожал плечами. — Ну, мы всегда ходим с друзьями, я думал, мы всё еще так делаем? Оскар закусил губу и легко оттолкнулся от края дивана, встав так близко к Ландо, что их груди почти соприкасались. Инстинкты говорили ему отступить и дать ему пространство, но крепкая хватка на его руке говорила об обратном. Взгляд Ландо не отрывался от Оскара с того момента, как тот пошевелился, до тех пор, пока младший не посмотрел на него сверху вниз. — Я имею в виду, мы могли бы пойти вдвоем, знаешь? Хорошо провести время вместе. Мне кажется, мы не могли по-настоящему сделать что-то приятное вдвоем уже некоторое время. Внутри у него все перевернулось, сладкое чувство окатило его, и тошнотворная нервозность была почти забыта. Последние два года они ходили в «Зимнюю страну чудес» всей группой, Шарль всегда говорил, что они команда и у них должны быть общие традиции. То, что Оскар был готов противостоять гневу Шарля, должно было означать, что он действительно хотел, чтобы они были только вдвоем. Ландо нетерпеливо кивнул. — Д-да, конечно! Я бы с удовольствием, ты же знаешь, я люблю делать что угодно с тобой. — Успокойся, Ландо. — Я знаю, — усмехнулся он, хотя улыбка не коснулась его глаз. — Ну что, будем пытаться готовить? — Кулинарный поединок? — предложил Ландо с сияющей улыбкой. — У меня есть рецепт бисквитного торта, который уничтожит твои маффины. — О, ты проиграл, Норрис. Оскар отпустил его руку и отошел, пространство перед Ландо теперь было пустой и бесплодной местностью. Его сердце сжалось, и он отогнал свои чувства, последовав за ним, когда они оба побежали на кухню, чтобы первыми схватить ингредиенты. Он не мог потерять это из-за такой глупости, как секрет, он отказывался терять это.