Under the sunset

В самом сердце шумного Лондона расположилась «Зимняя страна чудес» в Гайд-парке. Когда сумерки опускались над городом, парк превращался в мерцающий рай, заманивая в свои объятия всех, кто приближался. Его дорожки были украшены завораживающей картиной из мерцающих огней и фигур Санты, оленей и эльфов. Ландо и Оскар шли в ногу по лабиринту дорожек, яркие огни освещали путь, и тихая мелодия рождественских песен звучала в воздухе. Они были там уже в третий раз, но Ландо никогда не переставал восхищаться тем, насколько это было захватывающе красиво. Звуки детей с родителями, кричащих и пытающихся пробежать мимо, стали далекими, когда Ландо повернулся, чтобы посмотреть на Оскара рядом с собой. Он смотрел с благоговением, как огни освещают его бледное лицо. Его руки были спрятаны в карманах пальто, а зубы были крепко сжаты от холода. Ландо потер руки, чтобы согреть их, мысленно жалуясь на то, что не взял перчатки и надел только толстовку (которая, возможно, принадлежала Оскару, он не был уверен, пока не заметил отсутствие рисунка на ней). Большой карман практически не согревал руки. Они уже на час отставали от графика, потому что Оскар поздно вернулся со смены в Webber Industries, и Ландо предположил, что они никуда не пойдут. Но Оскар ворвался в его комнату и бросил в него одну из своих любимых толстовок, потребовав, чтобы они всё равно вышли. Он так торопился собраться, что совершенно забыл тепло одеться. Оскар повернулся к Ландо, встретившись с ним взглядом, и закатил глаза с мягкой улыбкой. — Я же говорил тебе взять перчатки с тумбочки! — сказал он. Старший надул губы, все еще судорожно пытаясь согреть руки. — Ты меня торопил! — запротестовал он. — Я буквально сказал: «Не торопись». Это ты хотел приехать как можно быстрее. — Боже мой, так холодно, — простонал он, его нос и щеки покраснели. — И ты действительно хочешь стоять в очереди на колесо обозрения, когда станет поздно? Нет? Вот именно. — Черт возьми, — пробормотал Оскар под нос и внезапно вытащил руки из карманов, снял перчатки и бросил их Ландо. — Не говори, что я ничего для тебя не делаю. Старший парень заколебался. — Разве твои руки не замерзнут? — спросил он. — У меня очень теплые карманы, в отличие от тебя. К тому же, я сделаю всё, чтобы прекратить твое нытье, — ответил Оскар своим обычным бесстрастным голосом. Ландо посмотрел на перчатки и почувствовал, как в животе закипает чувство вины. Тем не менее, он натянул перчатки на руки и вздохнул с облегчением, когда резкий холод постепенно начал сменяться приятным теплом. Не задумываясь, он протянул руку, чтобы схватить руку Оскара, прежде чем та успела вернуться в карман пальто, переплетая их пальцы. Он смотрел прямо перед собой, даже когда видел краем глаза, как голова Оскара поворачивается, чтобы посмотреть на него. Ничего не было сказано, но ему казалось, что было произнесено тысяча слов. Когда они встретились впервые, Оскар не особо любил физический контакт с людьми, и до сих пор не любил, если только это не был Ландо. Держаться за руки, обниматься и спать в обнимку сначала было под запретом, но младший парень начал сам тянуться к нему. Это много значило для Ландо, и он пользовался любой возможностью, чтобы инициировать контакт, не перебарщивая. Наконец они добрались до входа в парк, и Ландо быстро потащил их к ларькам. Единственное, о чем он мог думать с тех пор, как они вышли, — это кружка горячего шоколада. Он принюхался, когда они встали в очередь, и простонал от удовольствия, когда богатый запах напитка наполнил его нос. Оскар трижды сжал его руку, привлекая его внимание к себе. — Я не могу поверить, что горячий шоколад заставляет тебя издавать такие звуки, — фыркнул австралиец. — Не просто горячий шоколад, Оскар, — сказал он, преувеличенно произнося имя друга. — Горячий шоколад из «Зимней страны чудес». — Ты бы не так реагировал на горячий шоколад из Косты? — Оскар поднял бровь. Ландо постучал пальцем по подбородку, делая вид, что обдумывает вопрос, и тихо напевал себе под нос. — Не совсем, но если бы ты купил его, он, наверное, был бы намного вкуснее. — Всё вкуснее, когда за это плачу я. — Всё дело в сладком вкусе чужих денег. — Ты попрошайка, купи себе горячий шоколад сам, — отказался Оскар и двинулся вперед в очереди. Ландо нахмурился и посмотрел на младшего снизу вверх через ресницы. Было доказано, что Оскар был без ума от его щенячьих глаз. — Оск, пожалуйста? — взмолился он. — Что мне сделать, мне нужно умолять? Ты хочешь, чтобы я встал на колени и умолял? Он согнул колено, играя, и рассмеялся, увидев паническое выражение лица Оскара. Он почувствовал некоторую гордость, увидев, как его щеки стали глубоко красными. — Не вставай на колени, боже мой. — Ландо снова согнул колено, дразня, и безумно рассмеялся, когда Оскар отвернулся от него и потащил его через очередь. — Ладно, можешь взять свой горячий шоколад, ты победил. — Я всегда побеждаю, — самодовольно ответил он. Подошла их очередь, Оскар заказал напитки, а Ландо стоял рядом и просто выглядел красиво. Младший отпустил его руку, чтобы взять две кружки, и Ландо пришлось физически остановить себя, чтобы снова не схватить его за руку. Он протянул Ландо его напиток, довольно улыбнувшись, когда тот сделал осторожный глоток, и горячая жидкость потекла по его горлу. Оскар заплатил за их напитки, и они направились к колесу обозрения, договорившись пойти туда первым, так как очередь становилась длиннее с каждой минутой. Держа напитки в руках, Оскар быстро снова переплел их пальцы и трижды сжал их. Он никогда не понимал этих трех сжатий, это стало чем-то вроде их ритуала после первых нескольких раз. Оскар сжимал его руку три раза, как закодированное сообщение, которое он не мог расшифровать. Вместо того чтобы спрашивать или игнорировать это, Ландо начал подражать ему и иногда отвечал тем же жестом. Он ответил тремя сжатиями и, отпивая напиток, напевал, чувствуя, как язык касается богатого шоколадного вкуса с легкой ноткой карамели. Оскар заказал именно такой, который любил Ландо. — Есть шанс, что мы увидим здесь Макса и Шарля? — спросил Ландо, прежде чем сделать большой глоток. Оскар задумчиво наклонил голову. — Скорее всего нет, они были в кинотеатре, когда я смотрел сторис Шарля. — Слава богу, последнее, чего я хочу, — это наткнуться на них сейчас. Мы бы никогда не услышали конца от них, если бы они узнали, что мы пришли сюда без них, — вздохнул с облегчением Ландо. — Шарль наконец-то опубликовал бы то видео с прошлогодней вечеринки в отместку, если бы узнал. — Давай не будем об этом! — внезапно крикнул Ландо, и несколько человек повернулись, чтобы посмотреть на них. На его лице появилась гримаса, а Оскар сдерживал смех, слегка поджав губы. — Это моя работа — смущать тебя, а не наоборот, — запротестовал он. — Ты выглядишь таким милым, когда злишься, — выпалил Оскар, и Ландо мог представить, как они выглядят в этот момент. Старший парень стоял с ярким румянцем, заливающим всё лицо, а Оскар, казалось, сам удивился своим словам. Младший из двоих приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но его прервал работник, сообщивший, что подошла их очередь на колесо обозрения. Они бросились вверх по металлическому трапу, их шаги гулко отдавались эхом, и запрыгнули в кабинку, поспешно избегая зрительного контакта. Их руки разъединились, и Ландо быстро сунул свободную руку в карман толстовки. Кабинка тронулась, мягко покачиваясь, когда они начали подниматься всё выше и выше. Для Ландо это медленное путешествие на колесе обозрения было тем, чего он всегда ждал с нетерпением. Это было похоже на личное убежище, кабинка обычно вмещала четырех человек, и это было время вдали от шума парка, возможность насладиться великолепием неба, даже если высота его немного пугала. Взгляд Ландо скользнул по бескрайней пустоте неба. Несколько звезд мерцали и подмигивали ему, создавая прекрасный холст на небосклоне. Оно никогда не раскроет свою истинную красоту и великолепие, не здесь, в городе. Но он всё равно был благодарен, что может разглядеть хоть несколько звезд, больше, чем в ту ночь на крыше с Человеком-пауком. Они сидели друг напротив друга, их колени время от времени касались друг друга, и Ландо приходилось сдерживаться, чтобы не взвизгнуть от каждого легкого прикосновения или столкновения. Он кашлянул, прочищая горло, прежде чем заговорить. — Я всегда забываю, насколько красивый отсюда вид. — Это действительно так, — согласился Оскар, его голос слегка дрогнул в конце. — Я имею в виду, вид внизу просто невероятный, огни с каждым годом становятся всё лучше. И небо... я бы хотел увидеть завитки галактики или что-то в этом роде, приятель. Когда-нибудь нам обязательно нужно будет поехать туда, где мы действительно сможем увидеть космос, например, в пустыню или что-то в этом роде? — Ландо задумался и повернул голову, чтобы наконец посмотреть на Оскара, забыв о предыдущем комментарии. Оскар уже смотрел на него. Оскар уже смотрел на него, и всё, что Ландо мог делать, это смотреть в ответ. Губы младшего были слегка приоткрыты, легкий вздох вырывался сквозь щель, а его грудь поднималась и опускалась в такт этому напряженному моменту, в воздухе между ними витала густая пелена напряжения. Взгляд Ландо был прикован к Оскару, завороженный парнем напротив, и время, казалось, остановилось. Его глаза скользили по родинкам, разбросанным по его лицу и шее, которые не были скрыты тканью пальто. Ландо почувствовал непреодолимое желание протянуть руку и отодвинуть воротник, чтобы продолжить считать родинки, усеивающие его тело. В глубине расширенных зрачков Оскара бушевал водоворот эмоций, в них отражался яркий свет с колеса обозрения. Пока их взгляды были скованы, а время застыло, ему казалось, что их души танцуют где-то между ними. Неосознанно они оба подались ближе, их колени соприкоснулись, а ноги переплелись, позволяя им двигаться навстречу друг другу. На долю секунды ему показалось, что он увидел, как взгляд Оскара метнулся к его губам, и Ландо почувствовал, как его собственные глаза медленно закрываются. Они были близко, но всё еще достаточно далеко, чтобы Ландо хотел рвануться вперед и столкнуться их губами. Горячее дыхание Оскара касалось его загорелой кожи, вызывая невыносимое чувство. Ландо уронил уже пустую бумажную кружку с горячим шоколадом на пол и уже собрался рвануться вперед, как вдруг... Дзынь! Ландо откинулся на спинку сиденья, кабинка качнулась сильнее, чем раньше. Его глаза всё еще были устремлены на Оскара, который моргал, возвращаясь к реальности. Осознав, что это был за звук, Оскар сунул руку в карман пальто и достал телефон, заставив Ландо закатить глаза. Конечно, это был чертов телефон, который разрушил их момент. Пока Оскар смотрел в телефон, Ландо снова и снова прокручивал в голове этот момент. Какого черта только что произошло? В одну секунду Ландо болтал о виде, а в следующую он уже наклонялся, чтобы поцеловать его. Ему действительно нужно было взять себя в руки, у них впереди был еще целый вечер. Австралиец нахмурился, глядя на телефон, и Ландо увидел, как его ноздри раздулись, когда он выдохнул. Ему хотелось стукнуться головой о стену кабинки, он знал это выражение его лица. — Оскар? — Голос Ландо разрезал тишину. — Тебе нужно идти? — Его голос дрогнул, пропитанный тоскливо-грустной ноткой, отравляющей слова. Оскар колебался, его взгляд метался между светящимся экраном и разочарованным лицом Ландо. Решительный взгляд мелькнул в его глазах, и он засунул телефон обратно в карман, не удостоив его больше ни взглядом. — Нет, просто мой босс спрашивал, не могу ли я прийти сегодня вечером поработать в лаборатории. Я не должен идти, — сказал Оскар. Ландо почувствовал, как с его плеч свалился груз облегчения, и он чуть не вздохнул с облегчением, теперь расслабленно развалившись на шатком сиденье. Его колени снова коснулись Оскара, но на этот раз он не позволил себе утонуть в этом ощущении. — Спасибо. — За что? — спросил Оскар, озадаченный и сбитый с толку. Ландо небрежно пожал плечами. — Ну, знаешь... за то, что остался? Я ценю, что ты не умчался им помогать. Хотя, с их стороны нечестно просить тебя вернуться, когда ты только что ушел оттуда. — Ты знаешь, как это бывает, они работают над большим проектом прямо сейчас, и я им очень нужен, — защищал их Оскар. Ландо подозрительно поднял бровь. — Им действительно нужен стажер? Без обид, ты же знаешь, что я люблю тебя и всё такое, но у них работают одни из лучших ученых. Неужели они не могут обойтись без тебя и сделать всё сами? — Скажем так, я действительно хорош в своей работе, — ответил Оскар и пересел на край кабинки, обозревая сверху Гайд-парк. — Но не волнуйся, сегодня вечером всё мое внимание принадлежит тебе. — сказал его бесстрастный голос. Оставшуюся часть поездки на колесе обозрения они провели, разговаривая о том, как у них идут дела в жизни, чувствуя, что они давно не говорили о том, как у каждого из них дела. Они говорили об учебе, где Оскар, очевидно, преуспевал, как обычно, а Ландо должен был сдать пять работ, к которым он даже не приступал. Они говорили о том, как дела у их друзей, о странном напряжении между некоторыми из них (кашель, Алекс, Лили, Джордж и Кармен) и о том, как Логан, очевидно, был влюблен в Артура, который приехал в гости, самого младшего из братьев Леклер. Кстати, о Логане — Ландо написал ему искреннее извинение за свое поведение, и теперь они ладили просто отлично, к большому удовольствию Оскара. У них была небольшая встреча у Шарля, где было приятно повидаться со всеми. Именно там они увидели Артура во время его ежегодного визита к Шарлю и стали свидетелями странного напряжения между их друзьями. Рождественская вечеринка была полностью спланирована, плейлист готов, всё шло своим чередом. Кабинка опустилась на землю, и они вышли, направляясь к катку. Оскар заранее забронировал для них сеанс катания на коньках прямо перед тем, как они пришли, и им повезло, что они вообще получили место. Хотя Ландо был уверен, что Оскар не возражал бы пропустить эту часть их вечера. Старший парень умел кататься, не больше и не меньше, а Оскар? Он был как Бэмби на льду, его конечности разлетались в разные стороны, и он падал при любой возможности. Он однажды рассказал Ландо, что на первом курсе, во время школьной поездки на каток, он упал и сломал запястье. Ландо забронировал катание на коньках в тот же год и решил помочь ему преодолеть страх и научить его кататься. Хорошая новость заключалась в том, что страх (в основном) прошел, а плохая новость заключалась в том, что он всё еще не умел кататься. Это был прогресс. Ландо сел на одну из скамеек, пока Оскар пошел показывать подтверждение бронирования и забирать коньки. Младший вернулся с гримасой на лице и осторожно передал Ландо его пару. — Меня тошнит от мысли о том, какие люди носили эти коньки. — Ты говоришь это каждый год, приятель. Купи себе свои в следующем году! — сказал Ландо. — И я сильно сомневаюсь, что их чистили с того самого первого года, когда мы сюда пришли, — простонал Оскар и со вздохом снял обувь. Ландо последовал его примеру, надел коньки, крепко зашнуровал их и встал, чтобы привыкнуть. Он прошелся туда-сюда, вспоминая, как в детстве родители говорили ему протестировать обувь, когда он их мерил. Ландо улыбнулся воспоминанию, прежде чем снова посмотреть на Оскара, который уже был готов. — Никаких видео того, как я падаю в этом году, понял? — Не падай, и тогда у нас не будет проблем, — широко улыбнулся Ландо. Оскар скривился и поднял руки в знак поражения. — Может быть, тебе стоит быть учителем получше, тогда, как ты позволяешь своему ученику терпеть неудачу? — О, прости, что мои бесплатные уроки для тебя ничего не значат, Оск. Мне так жаль, не хочешь, чтобы я научил тебя акселю? Или, может быть, лутцу? Сальхову? — Он поднял руки над головой, как балерина, и вышел на лед, кружась, чтобы подчеркнуть свою мысль. — Я твердо верю, что ты понятия не имеешь, что на самом деле означают эти слова, — парировал Оскар, держась за край катка мертвой хваткой, сжимая зубы, когда поставил первую ногу на лед. Нога тут же поехала в сторону, и хватка едва удерживала его на ногах. Ландо смотрел на это с усмешкой, наблюдая, как младший изо всех сил пытается удержаться. После тридцати секунд наблюдения за тем, как его лицо становится ярко-красным, пока дети проносились мимо него без всяких проблем, Ландо почувствовал сочувствие и подъехал к нему. Он протянул руку, позволяя Оскару ухватиться за нее и держаться. — А я, оказывается, девица в беде. — Ты нашел одну вещь, в которой я плох, и делаешь это своей жизнью. Ландо хитро усмехнулся и скользнул по льду, осторожно, так как Оскар всё еще цеплялся за его руку, боясь упасть на задницу. Когда они начали двигаться, хватка младшего стала крепче, когда он неуверенно переставлял ноги. Он нервно рассмеялся, и на лице Ландо засияла любящая улыбка, он почувствовал себя рыцарем в сияющих доспехах. Лицо Оскара покраснело от смущения, когда дети, словно профессиональные фигуристы, проносились мимо них. — Не обращай на них внимания. Сосредоточься на нас, смотри, куда ставишь ноги, и повторяй за мной, — успокоил его Ландо, свободной рукой указывая на их ноги. Оскар робко посмотрел вниз, медленно копируя движения Ландо. Шаг за шагом они продвигались по длине катка уверенными движениями. — У тебя получается лучше, чем ты думаешь, Оск. Продолжай сосредотачиваться на нас. Взгляд Оскара оторвался от пола и устремился к лицу Ландо, их взгляды встретились среди кружащихся пар и веселого смеха окружающих. Слабый аромат горячего шоколада и корицы доносился из ближайшего ларька, добавляя уюта их моменту. Его хватка ослабла, и Ландо смог переместить руку, обвив ею спину Оскара, легко коснувшись его ладонью. Даже сквозь одежду Ландо чувствовал, как его рука горит от этого прикосновения. Он вел Оскара по ледяной поверхности, и младший набирался уверенности с каждым шагом. Когда нервы быстро улетучились, Оскар почувствовал вновь обретенную уверенность и ускорился, иногда поскальзываясь, но Ландо был рядом, чтобы не дать ему упасть. Ландо с радостью наблюдал, как младший находит опору, а звуки рождественской музыки наполняли их уши, когда они достигли другого конца катка. Они продолжали в том же духе, рука на спине Оскара мягко направляла его и удерживала неопытного парня. Сделав несколько кругов по катку, они обходились почти без происшествий. Однако мимо них промчалась группа маленьких детей, и один из них врезался в Оскара. Его равновесие нарушилось, и он пошатнулся, издав испуганный вскрик, когда лед скрипел под его ногами. Похоже, его быстрые рефлексы сейчас ему не помогли. Ландо мгновенно среагировал, его рука со спины быстро переместилась ему на бок, крепко прижимая его к себе. От этого движения Оскар развернулся и оказался в защитных объятиях Ландо. Спина Оскара теперь была обращена ко льду катка, он был наполовину согнут назад, а Ландо крепко держал его рукой. Они посмотрели друг на друга с широко раскрытыми глазами, а затем тихий смех нарушил тишину, который вскоре перерос в громкий хохот Ландо, а младший покачал головой с улыбкой. — Ну, когда я представлял тебя в компрометирующих позах, я никогда не думал, что это будет одна из них, — признался Ландо вслух, и к тому времени, как он осознал, что сказал, было уже слишком поздно забирать свои слова обратно. Он пробормотал «блин» и аккуратно поднял Оскара на ноги. — О каких еще компрометирующих позах ты думал? — спросил Оскар, подозрительно подняв бровь. — Не в этом смысле! Убери свои грязные мысли! — Это был определенно тот смысл. — Как скажешь, Ландо, — ответил Оскар тоном, явно давая понять, что не верит британцу ни на йоту. — Пойдем, я закончил кататься после этого, — проворчал он. Ландо вывел их с катка, вернул коньки и надел обычную обувь. Двое парней прогулялись по остальной части Гайд-парка, попробовали аттракционы, а затем решили поиграть в игровые автоматы. Они потратили целых пять минут, споря о том, кто будет играть в разные игры, пока Оскар наконец не вздохнул в знак поражения. Ландо посмотрел на игровые автоматы, выстроившиеся в ряд. Он бросился к автомату с утками, а Оскар возбужденно последовал за ним. Оскар заплатил за их игры, и они заняли места перед пластиковыми водяными пистолетами. Ландо поднял игрушечный пистолет, прищурив один глаз, как будто целился из снайперской винтовки. Его язык высунулся изо рта, и он сосредоточился на пластиковых утках, плавающих в миске с водой перед ним. Правила игры были просты: каждый должен был сбить как можно больше уток, чем больше, тем лучше приз. Пластиковые утки покачивались в воде, и двое молодых людей сосредоточенно целились. — Посмотрим, такие же ли у тебя хорошие навыки стрельбы, как и рефлексы, — пошутил Ландо. Младший рассмеялся. — У меня всегда есть пара козырей в рукаве, я должен иногда оставлять тебя в неведении, — парировал он. «Зимняя страна чудес» кишела жизнью вокруг них, когда они заняли свои позиции для стрельбы, Ландо всё еще выглядел как профессиональный стрелок, а Оскар лениво держал пластиковый пистолет в руках. Сотрудник аттракциона позвонил в колокольчик, давая сигнал к началу. Итак, Ландо не сказал бы, что он был из тех, кто любит соревноваться, если только его соперником не был Оскар. Именно поэтому он притворялся армейским солдатом, сбивающим как можно больше уток, делая вид, что чувствует отдачу игрушечного пистолета при каждом выстреле. Оскар с осуждением поднял бровь, почти не глядя, как он успешно сбивал каждую утку, в которую стрелял, в отличие от Ландо. После последнего выстрела сотрудник аттракциона снова позвонил в колокольчик, сигнализируя об окончании игры, и Ландо вытер капельку пота, выступившую над бровью. Младший чуть не согнулся пополам от смеха, увидев, что Ландо вспотел из-за игры с утками. Их очки подсчитали, и, как и следовало ожидать, Оскар выиграл. Ландо надулся, узнав, что он не набрал достаточно очков, чтобы выиграть приз. У австралийца было достаточно очков, чтобы выбрать маленький приз (аттракцион был полным обманом, если его очков хватало только на маленький приз), и в итоге он выбрал плюшевую игрушку из трех уток вместе. — Как ты их назовешь? — спросил Ландо, когда они отошли от аттракциона, направляясь к баскетбольной игре, которая находилась на несколько рядов дальше. Руки старшего были сложены за спиной, он наклонился, чтобы посмотреть на трех уток в тонких бледных руках Оскара. Младший пожал плечами, держа плюшевых уток в руках. — Я не думаю, что им нужны имена. — Конечно, нужны! Ты их мама-утка, ты должен назвать своих детенышей. Ты их выбрал, это твоя судьба, — настаивал Ландо, шагая в ногу. В этот момент мимо них пронесся сильный холодный ветер, и плечи Оскара дрогнули. Он снова посмотрел на уток. — Холод, Ас и Блин. — Ты такой скучный, — фыркнул британский парень, и Оскар легко улыбнулся, засовывая плюшевых уток в карман пальто. Ландо мельком заметил этот жест, он хотел убедиться, что эти утки окажутся на кровати Оскара сегодня вечером. Дуэт подошел к баскетбольному аттракциону, Оскар снова заплатил за попытку Ландо и отказался играть сам. — Ты уверен, что не хочешь сыграть? — Эх, я уже получил свой приз. Не хочу сегодня стать матерью еще каких-нибудь плюшевых игрушек, — ответил Оскар, прислонившись к бортику аттракциона, пока сотрудница опускала баскетбольные мячи, давая сигнал о готовности к игре. У него было девяносто секунд, чтобы набрать как можно больше очков, и на этот раз он был полон решимости выиграть приз. Сотрудница свистнула, и Ландо безумно начал бросать мячи. Ему удалось забить несколько, но большинство бросков были неудачными. Слушайте, Ландо был хорош в гольфе, а не в баскетболе. Оскар смотрел в ошеломленном молчании на жалкую попытку игры в баскетбол. — Этот бросок для тебя, — подмигнул Ландо Оскару с обольстительной улыбкой и повернулся обратно к кольцу. Если бы он посмотрел на младшего еще на секунду дольше, он бы увидел, как щеки австралийца вспыхнули ярко-красным цветом, а глаза превратились в сердечки. Ландо вложил всю свою силу в бросок, и, к сожалению, мяч пролетел мимо кольца. Более того, мяч оказался совсем не рядом с его кольцом, а скорее у пары, играющей рядом с ним. Он виновато улыбнулся Оскару, нервно смеясь. — Вау, я впечатлен, Ландо. Нет, серьезно, где ты взял весь этот талант? — сказал Оскар с бесстрастным тоном. Его руки были скрещены на груди, пока Ландо молча дулся, набрав всего четыре очка и, следовательно, не получив приза. Ландо начал уходить и повернул голову, чтобы посмотреть, следует ли за ним младший, и нахмурился, заметив, что тот всё еще стоит у аттракциона. Он подошел обратно и встал рядом с Оскаром, заметив, что тот протягивает сотруднице деньги. — Я думал, тебе не нужно больше призов? — поднял он бровь. — Не нужно, — просто ответил он. Мячи покатились вниз, и Оскар быстро схватил первый, бросив его. Ландо смотрел с изумлением, как мяч падает в корзину. Австралиец продолжал бросать их с идеальной точностью, не пропуская ни одного броска, пока быстро их кидал. Челюсть сотрудницы отвисла, вероятно, она не ожидала, что сегодня появится кто-то с такими идеальными способностями. Девяносто секунд закончились, и Оскар отряхнул руки. — Какую ты хочешь, Ландо? — Оскар показал на огромные плюшевые игрушки, привязанные к верхней части аттракциона. Ландо резко повернул голову и посмотрел на Оскара с восхищением в глазах, встретив взгляд младшего, и они застыли. Ему удалось отвести взгляд, прикусив нижнюю губу, чтобы сдержать широкую улыбку. Ландо осмотрел плюшевые игрушки перед собой, а затем посмотрел на большого светло-коричневого медведя, он был огромным и выглядел таким мягким. Оскар проследил за его взглядом, понимающе улыбнувшись. — Можно нам большого коричневого медведя, пожалуйста? Сотрудница аттракциона молча использовала шест, чтобы снять большого коричневого медведя, протянув его так, будто была в трансе. Оскар грациозно передал его Ландо, который немедленно схватил его из рук младшего и крепко обнял. — О боже, он такой большой, я люблю его! — воскликнул он со смехом, убегая от аттракциона, а Оскар быстро последовал за ним по пятам. — Нам обязательно нужно использовать твои странные способности чаще. Мы могли бы выиграть столько этих игр. — Тогда наша квартира была бы завалена огромными плюшевыми мишками, это выглядело бы как детский магазин, — парировал Оскар бесстрастным голосом. — Ну, я лично считаю, что Холоду, Асу, Блину и Фредди нужно больше друзей в нашей квартире. — Фредди? — Оскар с любопытством поднял бровь. — Фредди Фазбер? Ну, знаешь, аниматронный медведь? — На самом деле, я не хочу знать. Когда они гуляли и искали следующее место для посещения, по толпе пробежал громкий ропот, и люди начали толкаться в разные стороны. — Почему, черт возьми, люди не могут говорить «извините»? Оскар, я сейчас начну драться, — проворчал Ландо, толкая локтем кого-то, кто врезался в него сбоку. Он взглянул на Оскара, и младший стоял там, прищурившись и вглядываясь вдаль. — Оскар? — позвал он. Громкий грохот разнесся по парку, и тут начались крики. Крики семей эхом разнеслись по Гайд-парку, а затем началась паника. Если Ландо думал, что его толкали раньше, то он сильно ошибался, потому что теперь его чуть не сбили с ног и не затоптали, когда все в панике бежали к выходу из парка. Плечи Ландо дергались, он едва мог удержаться на ногах, он оглянулся вокруг, и Оскара не было. Снова раздался громкий грохот, и он увидел искры, летящие с колеса обозрения, из механизмов раздался громкий механический звук. Паника охватила толпу с душераздирающими криками, и вдруг Ландо увидел механические щупальца грозного Доктора Осьминога, обвивающие раму колеса обозрения. Его тело и управляемые руки двигались по аттракциону, злобно ухмыляясь, глядя на толпу. Металл машины сжимался под хваткой его металлических рук, разрушая аттракцион. Ландо почувствовал, как его захлестнула тошнота, и его глаза шарили по толпе в поисках Оскара. Им нужно было выбираться отсюда, сейчас же. Он отталкивал как можно больше людей, его ноги бессознательно несли его, когда он кричал, пытаясь найти австралийца. Большой плюшевый медведь был давно брошен, пока он проносился сквозь растущую толпу. — Оскар? Оскар! — Страх пронзил его тело, когда он пробивался всё глубже в Гайд-парк. Это было странное зрелище: все в панике бежали к выходу, а Ландо приходилось пробираться сквозь толпу. Доктор Осьминог спускался по колесу обозрения, нанося ему всё больше повреждения. Когда он достиг земли, его длинные щупальца раздавили брошенные торговые палатки. Одно из его щупалец подняло острый кусок сломанного дерева и запустило его в толпу, его смех разносился над ними. Ландо удалось увернуться, другие не были такими удачливыми, дерево сбило их с ног. Его дыхание участилось, грудь вздымалась и опускалась, словно ему было трудно дышать. Ландо с трудом достал телефон из кармана и позвонил Оскару, продолжая выкрикивать его имя. Толпа рассеивалась по мере того, как он продвигался вглубь парка, запах пота и страха исчезал. Тем временем Доктор Осьминог нанес мощный удар по большой и яркой рождественской елке, заставив её упасть и загореться, так как электропроводка была повреждена. Ландо наконец выбрался из толпы, облегченно вздыхая, пока его телефон всё еще звонил. — Давай же, Оскар. Пожалуйста, возьми трубку, — умолял он сам себя. Звонок прервался, и он быстро набрал номер снова, ему нужно было найти его сейчас же и выбраться отсюда, пока Доктор Осьминог не заметил, что он единственный, кто всё еще здесь. Звук рингтона Оскара раздался в воздухе, и Ландо навострил уши, бросившись в сторону звука. Однако его сердце упало, когда он увидел телефон Оскара, брошенный на землю у колеса обозрения. На экране была их совместная фотография, где они обнимались. Ландо медленно наклонился и поднял его, чувствуя, как на него накатывает ужас. Оскар был неизвестно где, он потерял свой телефон, и он потерял Ландо. Пока Ландо стоял, погруженный в свои мысли, момент был нарушен зловещим скрипящим звуком, разнесшимся по воздуху и вызвавшим дрожь по его спине. Земля под его ногами задрожала, и вскоре раздался звук металла, ударяющегося о металл, по всему парку. Сердце Ландо бешено забилось, когда он повернул голову к источнику шума, его голова медленно поднялась, когда он посмотрел на колесо обозрения, опасно наклонившееся вперед. Опоры ломались, воздух наполнился запахом ржавчины, огни погасли, и запах горелой проводки разнесся по воздуху. Пока зловещий звук металла усиливался, Ландо почувствовал, как паника сжала его грудь, заморозив его, как оленя в свете фар. Время, казалось, замедлилось, замораживая всё вокруг него. Каждое его существо кричало ему бежать в безопасное место, но его конечности казались тяжелыми и приросшими к земле. Как раз в тот момент, когда тень падающего колеса обозрения грозилась поглотить его целиком, Ландо заметил в поле зрения красно-синюю полосу. Внезапным рывком Человек-паук появился, грациозно раскачиваясь на конструкциях и появившись в Гайд-парке. Рука метателя паутины действовала с идеальной точностью, его паутина прикреплялась к колесу обозрения и полу позади него, замедляя его падение. Инстинкты самосохранения Ландо наконец сработали, заставляя его тело выбежать из-под падающей конструкции, когда колесо обозрения с громким грохотом опустилось на землю. Его тело упало на пол, перекатываясь по земле, и он застонал, когда жесткая земля ударилась о его спину. Ландо повернулся на бок, чтобы посмотреть на упавшее колесо обозрения. Бетон вокруг него был разбит, а в воздухе оседала пыль. Сквозь пыль он увидел, как Человек-паук спускается и приземляется перед ним, стоя на цыпочках и расставив колени. Белые глаза уставились на него, и Ландо почувствовал исходящее от него раздражение. Однако глаза смягчились, и его поза тоже, теперь он смотрел на Ландо с беспокойством. — Что ты делаешь? Ты должен был уйти вместе со всеми. Тебе нужно выбираться отсюда, сейчас же! — настаивал Человек-паук, протягивая руку и поднимая их обоих с земли. — Почему ты не ушел? — О-Оскар. Человек-паук напрягся, и его глаза расширились при упоминании этого имени. — Что? — Оскар. Я обернулся, а его не было. Я не знаю, где он. Пожалуйста, ты должен найти его! — умолял Ландо, и на его глазах выступили слезы. Он не был плаксой, но мысль о том, что с Оскаром что-то случилось, сводила его с ума. Замаскированный герой расслабился под его взглядом, почти как будто его беспокойство исчезло с его плеч. — Ландо, я уверен, что он ушел вместе со всеми и просто потерял тебя в толпе. Пожалуйста, тебе нужно уйти сейчас. Позволь мне отвести тебя в безопасное место, пока он тебя не заметил, — сказал Человек-паук и жестом показал им уходить. Ландо посмотрел через плечо и увидел, как Доктор Осьминог разрушает Гайд-парк вокруг себя, оставляя за собой путь разрушения, его фигура была видна сквозь облака бетонной пыли. Он яростно покачал головой. — Нет, ты не понимаешь! Его телефон был здесь, у него был телефон перед тем, как я его потерял! Нет смысла, чтобы телефон Оскара был здесь, если он всё еще в парке. Человек-паук на мгновение заколебался, затем схватил Ландо за плечи и притянул ближе. — Мы уходим, давай. — Нет! — запротестовал он, крича, когда Человек-паук попытался схватить его. Ландо вырывался из хватки героя, но тот держал его очень крепко. — Я не уйду, я не уйду без Оскара. — Ландо, я найду его, я обещаю тебе, — сказал Человек-паук ободряющим тоном. — Но сейчас ты стоишь передо мной, и мне нужно отвести тебя в безопасное место. Прежде чем Ландо успел возразить, хватка Человека-паука вокруг британского парня усилилась, его пальцы впились в ткань его толстовки, готовясь поднять их в воздух, подальше от опасности. Однако чувства героя насторожились, когда он осознал, что приближается. Его голова резко поднялась, сканируя местность с чувством безотлагательности, но прежде чем он успел среагировать, блеск металлической руки материализовался сквозь густую пыль. Через мгновение одно из щупалец Доктора Осьминога вырвалось из темноты, проскользнув между двумя фигурами. Дыхание Ландо перехватило, когда холодная металлическая рука обвилась вокруг его торса, сжимая его с смертоносной силой. Боль пронзила его тело, когда хватка становилась всё крепче, угрожая раздавить его. Пронзительный, резкий крик боли пронзил воздух, когда его вырвали из хватки метателя паутины. Отчаяние отразилось на лице Ландо, его глаза расширились от страха, когда его беспомощно тащили к зловещей фигуре Доктора Осьминога. Злобный смех злодея разнесся по «Зимней стране чудес». Пока Ландо боролся с хваткой его руки, злодей с удовлетворением наблюдал, как он извивается и шипит от боли. Слезы текли по его лицу, он сам не знал, от боли или от страха. Человек-паук принял атакующую стойку, ожидая подходящего момента для действия. — Привет, Человек-паук, — прошипел Доктор Осьминог, его голос сочился ядом. Зловещая улыбка на его лице зажгла гнев в герое. — Именно тебя я хотел видеть. Твое вмешательство начало меня раздражать, я решил, что стоит найти тебя самому. — Отто, что бы ты ни делал, ты должен остановиться! — попытался образумить его Человек-паук, но его хватка вокруг Ландо усилилась, и тот вскрикнул от боли. — Прекрати! — Ты думал, что сможешь сорвать мои планы? Ты шпионил за мной, посылал своих игрушек по мою душу. Всего этого можно было бы избежать, если бы ты просто не лез не в свое дело. Мои люди следили за тобой неделями. Следили за тобой и этой маленькой штучкой... — Его рука яростно встряхнула Ландо, который чувствовал, что уже близок к тому, чтобы потерять сознание. — ...флиртуете, вы не были очень осторожны, не так ли? — Отпусти его, это между мной и тобой, Отто. Я не могу позволить тебе причинить вред Норману. Эти руки влияют на твой разум! Мне жаль, что ты потерял жену, правда жаль, но я не могу позволить тебе это сделать. Ты должен это понять, — сказал Человек-паук, подняв руки в знак капитуляции и осторожно делая шаг вперед. Голова Ландо упала набок, он пытался не сводить глаз с героя, в его глазах уже начали мелькать черные точки, а в ушах раздавался легкий звон. На мгновение Доктор Осьминог, казалось, пришел в себя, хватка механических рук ослабла вокруг его торса, но его тело было слишком тяжелым, чтобы двигаться. Его поза расслабилась, будто слова достигли цели. Но так же быстро, как это пришло, оно исчезло, и смертельная хватка вернулась, заставив Ландо вскрикнуть. Человек-паук подошел ближе. — Нет, его проклятое «Дыхание дьявола» убило мою жену. Я могу остановить его, я могу спасти город от его так называемого лекарства, но ты продолжаешь совать свой нос туда, куда не следует. Скажи мне, Человек-паук, хочешь ли ты смотреть, как люди этого города умирают? — Доктор Октавиус, пожалуйста! — в отчаянии закричал Человек-паук. — Мы можем помешать ему выпустить это, но не так! Ты лучше этого, эти руки контролируют тебя, ты болен. — Норман не остановится ни перед чем, чтобы удовлетворить свои собственные жадные потребности, Человек-паук, — злобно выплюнул Доктор Осьминог, и, стоя на своих механических руках, они с грохотом забили по полу, направляясь к герою. Человек-паук отступил и, оттолкнувшись руками от земли, отпрыгнул в сторону. — Нет, нет, Человек-паук ошибается! Мы делаем правильное дело. — Его голова повернулась в сторону, казалось, он разговаривал сам с собой, бормоча что-то себе под нос. — Да, я знаю, план уже в действии. — Это не ты, это не тот Отто, которого все знают. Пожалуйста, отпусти его и пойдем со мной, мы сможем это исправить, — взмолился Человек-паук, но его тело сжалось в готовности к прыжку, готовое ко всему. — Тебе не приходилось годами наблюдать, как Норман жертвует всеми и всем, чтобы получить то, что хочет, готовый уничтожить всё, лишь бы реализовать свои планы. Он не остановится ни перед чем, и я буду тем, кто положит этому конец. — Но разве ты не делаешь то же самое сейчас? — почти со страхом указал Человек-паук, ожидая реакции злодея. Ландо изо всех сил пытался следить за происходящим, но боялся, что для него уже слишком поздно. Он был в ловушке в руках безумца, которого, очевидно, контролировало его собственное изобретение. Ландо слышал много историй от Оскара, слухи о нем, о том, как он разговаривал сам с собой. Пока Ландо пытался не потерять сознание, он не заметил, что суперзлодей повернулся и посмотрел на него, на его лице появилось выражение узнавания. Его черные очки уставились на него, и Ландо почувствовал, как настоящий страх сжал его сердце. — О... ну, я тебя узнаю, хорошо. Это... очень интересный поворот событий. Страх закипал под его кожей, и часть Ландо желала, чтобы его уже поскорее избавили от страданий. Острый ответ застрял у него на языке, осознание реальности ситуации и того факта, что, вероятно, не лучшая идея насмехаться над парнем, который держит твое тело в гигантском щупальце, остановило его. Сожаление разъедало его кожу, когда его мысли обратились к Оскару. Ландо знал, что принимает глупые решения, но он позволил любви затуманить его разум. Он проигнорировал попытки Человека-паука увести его в безопасное место, он был упрям, и это была его собственная вина. Мысль о том, что он не увидит Оскара в последний раз, пожирала его разум. — Отпусти его, Октавиус, — предупредил Человек-паук. — Он не имеет к этому никакого отношения, — его мольба повисла в напряженном воздухе. — Нет, — объявил Доктор Осьминог со злобным смешком. Холодный отказ эхом разнесся в воздухе, в его словах не было ни капли эмоций. — Думаю, я не буду. Свободные механические руки поднялись, и Человек-паук попытался выстрелить в них своей паутиной, но это почти не возымело эффекта. Его руки двигались с неестественной ловкостью, унося полубессознательного Ландо из Гайд-парка. Механические конечности несли его с грацией, разрушая город вокруг себя. Человек-паук мгновенно пришел в действие, паутина выстреливала в отчаянной попытке догнать их. Холодный ветер свистел мимо него, когда он толкал свое тело в воздух, чтобы преследовать безумца и Ландо, ночное небо дразнило его, когда он пытался догнать их. Фигуры уходили всё дальше и дальше, и быстро. Ему следовало знать, что за ними следят, что Доктор Осьминог следил за ними. Человек-паук мог только предположить, что злодей появился в «Зимней стране чудес», чтобы найти самого Ландо. Это был четкий просчитанный ход, он вычислил слабость Человека-паука и использовал это как идеальное преимущество над ним. Он позволил британскому парню подойти слишком близко, и теперь он заплатит за это цену. — Карен, вызови Логана! — крикнул Человек-паук в отчаянии в интерфейс своего костюма, его тело скользило по воздуху, а глаза следили за двумя фигурами впереди. Программа ответила «конечно» и позвонила американцу. Гудок раздался дважды, прежде чем он ответил. — Логан! — воскликнул он с облегчением. — Добрый вечер и тебе, бро. Как проходит свидание? — спросил Логан с многозначительным тоном, и Человек-паук был уверен, что американец ухмыляется. — Я не ожидал, что ты позвонишь так скоро, если честно, всё плохо? — Ты бы сказал «всё хорошо», если бы Док Ок напал на Гайд-парк, забрал Ландо с собой, и мне пришлось их преследовать? — ответил Человек-паук сквозь стиснутые зубы. Он снова сосредоточил взгляд на цели и увидел летящую в него машину с отваливающимися обломками. Герой легко увернулся, это могло быстро стать уродливым, ему нужно было спешить. Он услышал шорох в трубке и громкий щелчок клавиш на клавиатуре. — На какой они улице? — Мы на Керзон-стрит, он должен направляться к башне Оскорп. У тебя есть доступ к камерам там? — быстро спросил Человек-паук, увертываясь от куска бетона, летящего прямо на него. — Мне нужно, чтобы ты выяснил, всё ли еще Норман там. Мягкое гудение и еще более быстрые щелчки клавиш наполнили звук в трубке. — У меня они еще со времен Зеленого Гоблина, чувак. Посмотрим... о боже... — Логан? В чем дело? — Они, должно быть, работают сверхурочно или что-то в этом роде, мужик. Здание полно людей, включая Нормана, — ответил Логан зловещим тоном, его статичный голос гремел в ухе героя. — Черт, мне нужно, чтобы ты организовал эвакуацию здания прямо сейчас. Свяжись с комиссаром Баттоном и скажи ему, чтобы он отправил экстренные службы к башне Оскорп, я собираюсь остановить Доктора Осьминога раз и навсегда, — сказал Человек-паук сквозь стиснутые зубы, в его голосе чувствовалась решимость. — Не позволяй, чтобы с ним что-то случилось, — голос Логана прозвучал как явное предупреждение. Больше ничего не нужно было говорить, имя не нужно было произносить. — Я не позволю, — молчаливое обещание повисло в воздухе между ними. Внезапно голос интерфейса его костюма четко прозвучал в ушах. — Входящий звонок от Марка Уэббера. — Черт, Логан, делай что можешь, я постараюсь выиграть тебе время, мне пора, — быстро сказал Человек-паук, прежде чем обратиться к интерфейсу костюма. — Карен, принять звонок. — Логан не успел ответить, звонок прервался, когда входящий был принят. — Парень, не хочешь рассказать мне, почему Себ злобно написал мне, что его кафе чуть не раздавили? — Марк, привет! — ответил Человек-паук с притворным энтузиазмом. Он наблюдал, как Доктор Осьминог пробивает здание, и обломки начинают падать на людей внутри. Человек-паук быстро выпустил две паутины внутрь здания, втягивая себя внутрь. Когда его тело влетело в комнату, а лицо было обращено к потолку, он выпустил шквал паутины, предотвращая дальнейшее падение. Он вылетел с другой стороны здания и продолжил погоню. — У нас может быть плохая ситуация! Как Феттель? — С ним всё в порядке, ты знаешь, какой он. Он сказал, что его пчелиные домики в саду чуть не разрушили. Что происходит? — спросил Марк, и Человек-паук услышал неясные голоса людей на заднем плане, он мог только представить, что Марка прервали во время собрания Мстителей. — Тебе нужна поддержка? — Скажем так, Отто наконец решил осуществить свою месть сегодня вечером, — ответил Человек-паук, чувствуя одышку. — Нет, Себ ушел на пенсию не просто так, я справлюсь сам. — Ты уверен? Я смотрю новости сейчас... подожди, кто это у него? — спросил он с беспокойством в голосе, из комнаты с ним раздались короткие вздохи других людей. — Это... — Это Ландо, Марк, — воскликнул Человек-паук с раздражением. — Он схватил Ландо, мне нужно остановить его сейчас. Он направляется в Оскорп вместе с ним. — Ты знаешь, что тебе нужно делать, парень, — голос Марка прозвучал строго. Эта тема поднималась много раз, Человек-паук был уверен, что старый Отто всё еще внутри, что его еще можно спасти от его собственного творения. Марк же твердо верил, что нет пути назад из того, что он с собой сделал. — Его уже не исправить, я знаю, ты хочешь помочь ему, но цель — остановить его. Остальное мы решим потом. Человек-паук знал, что он прав, даже если внутри настоящего Отто еще что-то осталось, его собственное творение захватывало его всё больше. Много невинных жизней было потеряно из-за тактики мести злодея, из-за его случайных атак, а теперь у него был Ландо. Милый, невинный, добрый и неуклюжий Ландо, единственная вина которого заключалась в том, что он хотел помочь Человеку-пауку. Марк был прав, он знал, что ему нужно делать. — Я хочу, чтобы ты был здесь, Марк. Я... я хочу, чтобы мы сделали это вместе. Ты всегда знал, что делать, — проговорил Человек-паук, его голос был окрашен печалью. — Я не могу быть там сейчас. Но ты... ты более чем способен на это, у тебя есть всё, чтобы сделать то, что необходимо, — ободрил его Марк. — Я могу вызвать Себа, только скажи слово. — Нет, ты прав. Я справлюсь. Я остановлю его, я спасу Нормана, я спасу Ландо. — Мы все болеем за тебя, парень. Возможно, ты даже оставишь хорошее впечатление на остальных. Человек-паук ахнул. — Я наконец встречу Мстителей? — Мы будем на первом же рейсе, но я скажу, что они не такие впечатляющие, как я, — самодовольно ответил Марк, и это вызвало улыбку на лице Человека-паука, пока он не увидел, что Доктор Осьминог достиг своей цели. — Мне нужно идти... — Я знаю, позвони мне, если понадобится Себ. Удачи, парень, — перебил его Марк с понимающим тоном. — Задай ему жару, спаси своего парня. — Он повесил трубку, и тишина наполнила его уши, звеня, как тупой колокол. Он набрал достаточно скорости, чтобы взлететь высоко в воздух, направляясь к высокому зданию, пока не приземлился на одну из больших широких оконных рам. Человек-паук посмотрел на землю далеко внизу, с облегчением увидев, что полицейские машины и машины скорой помощи прибывают одновременно с ним. Он перевел взгляд на окно перед собой, белесые глаза костюма прищурились, фокусируясь на нем. Внутри работали как минимум шесть человек. Человек-паук постучал в окно, привлекая их внимание, и указал пальцем вниз, показывая, что нужно покинуть здание. Они, казалось, поняли в некоторой степени, так как начали стекаться к одному из задних выходов. Пока Человек-паук начал свое путешествие вверх по зданию, стреляя паутиной, чтобы постепенно подтягиваться, механические руки Доктора Осьминога пробивали структуру здания, чтобы подтянуть их вверх по стене. Ландо чувствовал себя дурно, его конечности болтались где попало. Он чувствовал растущую тревогу в животе и был уверен, что вот-вот вырвет. Всю дорогу к башне британец то приходил в сознание, то терял его, его шея затекла от постоянного тряски. Он не мог поверить, в какой переплет попал. В одно мгновение он наслаждался временем, проведенным с Оскаром, а в следующее его уже обхватила металлическая рука, и он летел по небу с безумцем, направляясь убить Нормана и, возможно, Человека-паука. Он не был уверен, как он сможет объяснить это своим друзьям, хотя он представлял, что они уже были на всех новостных каналах. Они наконец достигли вершины башни, рука Доктора Осьминога пронзила одно из окон, и они оказались в пустом офисе. Голова Ландо упала набок и коснулась плеча, его глаза мельком заметили семейный портрет на столе. Там были Норман Осборн, женщина и маленький мальчик, вероятно, его семья. Одна из рук топнула по столу, разбив его пополам, и фотография упала на пол. Большая трещина прошла по лицу Нормана. Как иронично. — Норман. — позвал злодей, пробираясь по зданию и выбивая дверь в офис. Лаборатория снаружи была совершенно пуста, Ландо видел остатки заброшенных проектов, большинство людей, вероятно, покинули здание, как только узнали о прибытии Доктора Осьминога. Доктор Осьминог разрушал рабочие станции, искры летели, когда руки обрушивались на них. — Где ты, Норман? Ты не сможешь вечно прятаться... Ландо с удовольствием сделал бы ему едкое замечание, чтобы дать Человеку-пауку время догнать их, но ничто в его теле не позволяло ему этого. Возможно, это был парализующий страх, возможно, тугая хватка на его теле, а возможно, то, как близко он был к тому, чтобы полностью потерять сознание. Как бы он ни пытался выдавить из себя слова, его тело сопротивлялось инстинкту выживания. Как раз в тот момент, когда рука собиралась опуститься на последнюю рабочую станцию, раздался крик, и из-под стола начал выбираться человек. Доктор Осьминог громко рассмеялся, пока Норман Осборн пытался уползти от героя, его дыхание участилось, когда он в панике пытался убежать. На лице злодея появилась хитрая ухмылка, его металлическое щупальце выстрелило и обвилось вокруг лодыжек Нормана, поднимая его в воздух вниз головой. — Отто! Рад тебя видеть, старый друг! — нервно усмехнулся Норман, его лицо покраснело, когда его тело приблизилось к лицу Доктора Осьминога. Злодей обычными руками снял черные очки с глаз, глядя на Нормана с презрением. — Старый друг? Старый друг? Ты действительно думаешь, что это то, как ты должен меня называть после того, что ты сделал с моей женой? — злобно выплюнул Доктор Осьминог, страх был очевиден на лице Нормана. Хватка на обоих пленниках в механических руках усилилась, у Ландо не было сил даже реагировать. — Отто, это был несчастный случай, ты всё еще винишь меня в этом? — спросил Норман с недоверием, его руки поднялись в защитном жесте. — Мне так жаль твою потерю, но это была не моя вина. — Она умерла, создавая твое маленькое смертельное лекарство, создавая то, что, как ты знал, убьет людей. — Я никогда не знал, что оно убьет людей, Отто. Я бы никогда не создал его, если бы знал, что оно действительно сделает! — в отчаянии закричал Норман, вырываясь из хватки металлических рук. — Лжец! — прошипел Доктор Осьминог, и рука рванула вверх, ударив Нормана о потолок над ними. Он закричал, и Ландо громко ахнул. Рука снова опустилась, держа теперь раненого Нормана. — Ты пострадаешь так же. — Четыре руки, двух заложников, две держат тебя и ни одной, чтобы защититься от маленького паучка, — раздался голос позади них. — Что? — воскликнул Доктор Осьминог, и в его тело ударила сильная сила, руки отпустили две фигуры от внезапного удара. Ландо с громким стуком упал на землю, застонав от боли в спине. Он перекатился на бок, зажмурив глаза, а затем открыл их и увидел, что Норман уже хромал к выходу, пытаясь сбежать. Однако Доктор Осьминог быстро восстановился, и одна из его рук вытянулась, ударив Нормана о стену, и его голова ударилась о бетон. Мужчина рухнул на пол, его голова откинулась набок, и Ландо с ужасом смотрел, как он лежит неподвижно. Жив ли Норман или мертв, он не был уверен. Но он знал, что не собирается убегать, пока злодей всё еще стоял. Человек-паук стоял рядом с Ландо, его грудь ровно вздымалась, а глаза были устремлены на злодея, который быстро оправился от атаки. Его взгляд упал на Ландо, который слегка кивнул, давая знак, что всё в порядке. Человек-паук смотрел еще несколько секунд, прежде чем обратиться к угрозе. — Прости, что вломился на твою вечеринку, Док. Я довольно оскорблен тем, что ты не зарезервировал для меня место для развлечений сегодня вечером. — Ты... — металлическая рука выстрелила, от которой Человек-паук легко увернулся. — Ты был не чем иным, как занозой в моем боку. Как ты можешь говорить, что стоишь за справедливость, но позволяешь этому жалкому подобию человека разгуливать на свободе? Норман Осборн — убийца! — Мужчина был неутомим, его руки выстреливали бесконечным градом атак. Ловкость Человека-паука позволяла ему уклоняться от нападений. Человек-паук нашел брешь и нанес удар Доктору Осьминогу, отправив их обоих подальше от Ландо. Британец чувствовал, что ему нужно что-то сделать, что угодно, чтобы помочь. Он полз на животе к одной из наименее разрушенных рабочих станций, его руки двигались перед ним, чтобы тянуть его вперед. Ландо зашипел от боли, когда обломки двигались под его животом, его торс уже болел от того, как сильно рука сжимала его. Герой и злодей сражались вокруг него, Человек-паук делал всё возможное, чтобы держать бой подальше от Ландо. Когда его взгляд метнулся туда, где упал британский парень, и он увидел, что его нет, паника охватила его, и Доктору Осьминогу удалось схватить его, бросив его тело через комнату. Человек-паук врезался в стеклянные стены лаборатории, вокруг него посыпались стеклянные осколки. Он быстро встал на ноги и снова вступил в бой. Ландо посмотрел назад, когда услышал грохот, его сердце упало, когда он увидел, что Человек-паук пролетел сквозь стеклянную стену. Он продолжал быстро двигаться, наверняка было что-то, что он мог использовать, чтобы помочь. Возможно, там было какое-то оружие или что-то, чем он мог бы ударить Доктора Осьминога. Но прежде чем он успел двинуться дальше, он почувствовал холодный металл руки, обхватившей его торс, и он пробормотал проклятие, когда его снова подняли в воздух. — Довольно! — закричал Доктор Осьминог, и Человек-паук остановился, увидев, что Ландо снова в смертельной хватке. Они стояли опасно близко к высоким тонированным окнам, и если бы Человек-паук атаковал сейчас, бог знает, что могло бы случиться. — Как насчет того, чтобы я предложил тебе выбор, Человек-паук? — в его голосе звучала злоба. — Ооо, игра? Какие у меня варианты? — поддразнил Человек-паук, и злодей зарычал с гримасой. Если бы взгляды могли убивать, Человек-паук был бы мертв. — О, это нелегкий выбор, признаюсь. Видишь ли, я знаю, что ты заботишься о спасении города и его жителей любой ценой. Ты заботишься о том, чтобы сажать плохих парней и спасать хороших людей, которые действительно этого заслуживают. Но я также знаю, что ты сделаешь всё, чтобы спасти плохих парней, несмотря ни на что. Итак, вот твой выбор. Ты спасешь невинного парня, который случайно попал в эту переделку? Парня, который занимает особое место в твоем сердце? Бедного маленького Ландо Норриса? — Британский парень в хватке металлической руки глубоко вздохнул, по его коже побежали мурашки, когда злодей произнес его имя, как яд. Ему следовало знать, что Доктор Осьминог узнает его, Ландо много раз говорил с ним, когда ждал Оскара после лекции, еще когда он был просто Отто Октавиусом. Отто был добрым, человеком, готовым преподать всё, что мог, и даже говорил с Ландо как с равным. Это было до тех пор, пока его горе не поглотило его, и вот где они оказались сейчас. Его жизнь была под угрозой со стороны бывшего профессора. — Или ты спасешь Нормана, убийцу, создателя «Дыхания дьявола» и самого Зеленого Гоблина? Того, кто убил так многих и убьет еще больше ради своей собственной выгоды? Человек-паук стоял в шоке, перед ним стоял невыносимый выбор. Ему нужно было быстро сориентироваться и решить, как он может спасти их обоих, прежде чем что-то случится. Его взгляд метнулся туда, где Норман лежал разбитый на полу, его следующие действия были абсолютно критическими. — Ты спасешь Нормана и победишь меня, чтобы выполнить свою роль героя, или ты спасешь Ландо ради своего собственного сердца? — настаивал Доктор Осьминог, улыбаясь от удовольствия, наблюдая, как Человек-паук смотрит туда-сюда на двух парней с конфликтом в движениях. — Что это будет, Человек-паук? Ты будешь бескорыстным или эгоистичным? Злодей не дал Человеку-пауку больше времени на размышления, потому что в следующую секунду его рука пробила большое окно и выбросила тело Ландо из высокой башни. Одна из других рук одновременно схватила Нормана, и он сам вылез из здания вслед за падающим телом Ландо и направился к крыше. Человек-паук даже не задумываясь побежал к открытому пространству и бросился за Ландо, его тело свободно падало в воздухе, сопротивляясь его естественной силе. Между ними было большое расстояние, и Человек-паук был полон решимости догнать его, наклоняя тело дальше вниз, чтобы добраться быстрее. Его сердце болело, когда он видел панические глаза Ландо, смотрящие на него. Ландо, если честно, уже порядком устал от крыш и высоких зданий. Это казалось какой-то злой шуткой, которую с ним играло божество, не испытывая ни капли стыда, подбрасывая его в ситуации, где он либо падает с крыш, либо его выбрасывают из здания, и он летит вниз по воздуху. Он не мог не чувствовать, что всё это вело к этому моменту, что оно готовило его к этому, но ничто не могло подготовить его к моменту, когда он принял, что это конец. Даже зная, что Человек-паук приближается, глядя прямо на него этими сосредоточенными белесыми глазами, он не чувствовал надежды на выживание. Город затих вокруг него, яркие огни померкли, а шум машин и крики исчезли. Всё, что он мог слышать, это биение собственного сердца. Он знал, как разворачиваются такие истории, таких людей, как он, не должны спасать. Всё это время он шутил, что он дама в беде, хотя на самом деле он был просто катализатором в истории Человека-паука. Он был персонажем в истории, где выживание не было вариантом, ему показывали это много раз. Ландо должен был вызвать страдания в герое, создать в нем великий конфликт между добром и злом и вызвать великое движение в истории мира. Когда Ландо падал вниз, его волосы и одежда развевались от сильного ветра, он наконец понял последствия того, что был слишком близок к герою города. Его пульс участился, когда он понял, как долго он уже падает, осознавая, что они, должно быть, уже близко к земле, а Человек-паук всё еще недостаточно близко, чтобы дотянуться до него. С тяжелым сердцем он закрыл глаза и улыбнулся, думая об Оскаре в последний раз. Образ улыбки Оскара застыл на его веках, запечатленный в его сознании на его последние мгновения. Его милый тихий смех эхом раздавался в его голове, их мимолетные прикосновения, их переплетенные руки, объятия, полные заботы, все их особенные моменты проносились в его сознании. Когда он приближался к земле, он сожалел, что никогда не признался в любви парню, который держал его сердце, будто оно было из стекла. Я люблю тебя, Оскар Пиастри. Навсегда и всегда, ты владеешь моим сердцем. Рука обхватила его за талию и прижала к груди, глаза Ландо широко раскрылись, и он оказался лицом к лицу с Человеком-пауком. Они едва не коснулись земли, когда запястье Человека-паука дернулось, паутина быстро выстрелила и прикрепилась к зданию позади них, и их тела скользнули по воздуху, прежде чем благополучно приземлиться на землю. Ноги Ландо подкосились, но хватка Человека-паука всё еще была на нем, и они оба рухнули на землю. Его руки обвились вокруг шеи Человека-паука, и он крепко обнял героя. По его щекам потекли слезы, прежде чем он понял, что происходит, и Человек-паук ответил на объятие. — Ты никогда не узнаешь, как я тебе благодарен, — заплакал Ландо, уткнувшись лицом в шею героя. — Ты спас меня слишком много раз, чтобы сосчитать, и я никогда не смогу отплатить тебе за это, — сказал он с облегчением, из него вырывались короткие прерывистые вздохи, когда его сердце начало успокаиваться. — Ландо, тебе никогда не нужно будет отплачивать мне за это. Я... я не знаю, что бы я делал, если бы потерял тебя, я всегда буду рядом, чтобы поймать тебя, — заверил Человек-паук, и его хватка ослабла, что послужило для британца сигналом к тому, чтобы отстраниться от объятий. Его руки всё еще были сцеплены за шеей Человека-паука, оставляя их близко друг к другу. — Но почему? Я просто еще один человек, просто еще один человек в городе, которого нужно спасти, такой же, как Норман. Он всемирно известный предприниматель, а я просто Ландо, — ответил Ландо с недоверием, он не мог понять, почему он был так важен для замаскированного героя. — Ты мог бы спасти Нормана, почему я? Рука Человека-паука поднялась с его торса и коснулась лица Ландо, заставляя его прильнуть к ободряющему прикосновению. Его большой палец мягко погладил щеку Ландо. — Ты гораздо важнее для меня, чем ты когда-либо осознаешь, Ландо, — прошептал Человек-паук, эти добрые слова предназначались только для их ушей. Губы Ландо приоткрылись от этих слов, и он почувствовал странное чувство в животе, кто же на самом деле был Человеком-пауком? Ландо услышал крик вдалеке, который вывел их обоих из их маленького пузыря, он посмотрел через плечо Человека-паука, и они увидели, как к ним направляются парамедики. Человек-паук повернулся обратно к Ландо, белые глаза маски смягчились. Он знал, что должен идти. — Иди спасай город, Спайди, — мягко улыбнулся Ландо. Человек-паук взял руку Ландо в свою и трижды сжал ее, отстраняясь от парня на земле, и быстро побежал обратно к зданию, карабкаясь вверх. Когда парамедики приблизились к нему и начали ощупывать его, проверяя наличие травм, он смотрел на Человека-паука, на это грациозное создание, с восхищением, переполняющим его. Возможно, Ландо ошибался, возможно, он был здесь, чтобы научить Человека-паука другому жизненному уроку. Возможно, он действительно был дамой в беде. Человек-паук быстро поднялся по зданию, достигнув крыши, где Доктор Осьминог ждал его возвращения с всё еще бессознательным Норманом. На теле мужчины было несколько порезов, его костюм был разорван в нескольких местах, и, похоже, злодей развлекался, пока Человека-паука не было. Доктор Осьминог повернулся к нему с хитрой усмешкой, отбросив хрупкое тело Нормана в сторону. Его тело покатилось к краю крыши, и Человек-паук быстро выстрелил паутиной, чтобы удержать его. — О, у тебя такой взгляд в глазах. Скажи мне, Человек-паук, тебе удалось спасти его? — крикнул Доктор Осьминог, перекрывая шум сильного ветра. Человек-паук услышал странный звук, он посмотрел на небо и увидел вертолет, летящий над местом происшествия и спускающийся сбоку от здания, вероятно, эвакуирующий людей в больницы. Пока он был отвлечен, Доктор Осьминог воспользовался этим, чтобы атаковать, его металлические руки рассекали воздух со злобным намерением. Его паучьи чувства быстро предупредили его о надвигающейся опасности, он отбросил себя в сторону и выстрелил паутиной в лицо злодею. Он слегка пошатнулся, когда Человек-паук крутанулся вокруг него, возвращаясь, чтобы ударить его ногой в грудь, прежде чем тот успел восстановиться. — Он в безопасности от тебя. Хватит игр, мы заканчиваем это сейчас, Отто, — сказал Человек-паук тоном, полным ярости, его белые глаза сузились, когда они вступили в серию атак. Они ходили туда-сюда, казалось, целую вечность, вкладывая всю свою силу в атаки. Мягкая ловкость Человека-паука против жестких и агрессивных ударов Доктора Осьминога. Злодей был грозной силой, но Человек-паук с легкостью пробивался сквозь атаки, когда гнев текла по его крови, как наркотик. Одной из механических рук удалось подобраться слишком близко, сорвав маску, скрывающую его. Когда маска слетела с его лица, его каштановые волосы упали обратно на лицо, обрамляя его почти идеально. Ярко-красное пятно крови было на его приоткрытых губах, а в глазах кипел гнев, когда он смотрел на злодея. Когда Доктор Осьминог посмотрел на молодого человека перед собой, он мгновенно узнал фигуру. — Я должен был знать, что это ты... всегда такой праведный во время уроков и всегда говорил о высшем благе. Мой самый блестящий ученик... когда-то я чувствовал к тебе такую защиту, а теперь посмотри на себя. — Доктор Осьминог покачал головой, металлические руки держали разорванную маску перед Человеком-пауком, дразня его собственным раскрытием. Как будто лампочка зажглась над его головой, его усмешка только расширилась. — Неудивительно, что у тебя были такие нежные чувства к этому парню, я думал, что ты умнее, чем позволить ему ввязаться в это. — Замолчи, — предупредил Человек-паук, его глаза наполнялись гневом. На лице злодея появился торжествующий блеск, он думал, что уже победил. Он думал, что уже знает слабость героя, но это? Это было гораздо лучше, чем он когда-либо мог представить, это могло уничтожить Человека-паука раз и навсегда. — Ты всё это время был у меня под носом, ты и этот проклятый парень. — Мужчина плюнул. — Я взял тебя под свое крыло, я научил тебя всему, что ты знал последние несколько лет, и вот как ты мне платишь? Ты используешь эти знания против меня? — Ты сделал это с собой, Отто. Тебе некого винить, кроме себя. Это твой последний шанс уйти, пока не стало слишком поздно. Я уже предлагаю тебе больше, чем должен, — предложил Человек-паук последнюю каплю сочувствия, оставшуюся в его теле для безумца. Доктор Осьминог разразился громким смехом. — Ты действительно думаешь, что сможешь остановить меня? Ты не сможешь победить меня, ты не позволишь себе. Я знаю, насколько ты силен на самом деле, как сильно ты себя сдерживаешь. Пока я наблюдал за тобой, мне было так любопытно, почему ты сдерживаешь свою силу... но, полагаю, теперь я знаю, почему ты сдерживаешь себя, это ради него, не так ли? Ты не хочешь, чтобы он знал, каким монстром ты можешь быть на самом деле. — Довольно! — закричал Человек-паук, его голос эхом разнесся в воздухе. Его кулаки были сжаты, и он прикусил нижнюю губу до крови. — Ты сдерживаешь себя ради какого-то парня, который тебя не любит, — Человек-паук вздрогнул, и Доктор Осьминог понял, что попал в точку. — Ты будешь вечно выбирать между Ландо и городом, только потому, что не хочешь, чтобы он видел плохие стороны в тебе, ты никогда не скажешь ему правду о том, кто ты. Прежде чем он успел сказать еще слово, разоблаченный герой с идеальной точностью выстрелил паутиной в злодея, прижав его к одному из электрических щитков и прикрепив его механические руки к нему, лишив его сил. Глаза Доктора Осьминога расширились от удивления и шока, и прежде чем он полностью осознал, что его руки прикреплены, Человек-паук навис над ним с жаждой мести в глазах. Свет уличных фонарей частично освещал его лицо, обнажая запекшуюся кровь и решительное выражение лица. Человек-паук схватил его за грудь с огромной силой, рванув его так сильно, как позволяли паутины, и его кулак врезался в лицо Доктора Осьминога. Гул электрического щитка гудел в воздухе, пока Человек-паук давал волю своему контролю. Что-то хрустнуло под ударом, и по лицу злодея уже потекла кровь. Еще один удар. Снова. Снова. Снова. Снова. Снова. Он думал, что Человек-паук сдерживался раньше, и он был прав, потому что боль и сила, которую он чувствовал от непрекращающихся атак, были не чем иным, как сокрушительными ударами. Шквал его ударов разносился в тишине, только стоны Доктора Осьминога наполняли воздух. В пульсирующем жару момента мир Человека-паука сузился до туннеля красного цвета, когда его кулак двигался с неумолимой яростью. Удары его сердца и ритмичные движения его ударов были синхронны, словно переплетены и предназначены друг для друга. Его сердце с бесконечным зарядом гнева. Его голос, хотя и напряженный, пронзил воздух, как раскаленное лезвие. — Никогда не произноси его имя снова, ты больше никогда не прикоснешься к нему, — объявил Человек-паук сквозь тяжелые вздохи, слова несли гораздо больше веса, чем когда-либо несли удары. Лицо безумца несло на себе явные следы избиения от Человека-паука: сломанные зубы, синяки под глазами и кровь, сочащаяся из ран и порезов. Его кулак перестал двигаться, его дыхание успокоилось, когда он посмотрел на Доктора Осьминога с яростью. Мужчина выглядел почти мертвым, его грудь едва двигалась, когда он вдыхал слабые вздохи. Он отпустил хватку на рубашке злодея, и мужчина упал на землю со вздохом. Человек-паук всё еще возвышался над ним с желанием говорить. — Отто, когда-то ты был добрым человеком. Последние несколько лет я знал тебя как человека, готового помогать окружающим, как человека, скорбящего о своей бедной жене, как человека, который хотел помочь всем вокруг. Посмотри, во что ты себя превратил, ты всего лишь тень того человека, которым был когда-то, твое собственное творение контролирует тебя. Так долго я верил, что ты можешь искупить свою вину, что я могу спасти тебя от этой участи, но единственный, кто может помочь тебе, — это ты сам. — Ты... ты можешь стоять здесь и притворяться, что ты праведник, но в глубине души ты такой же, как и все мы, Человек-паук. В твоем сердце таится уродливое зло, ты только что доказал это, чуть не позволив мне умереть от твоих собственных рук, — выдохнул Доктор Осьминог, его голос был хриплым, когда он с трудом выдавливал слова. — Я не такой, как ты, я не позволю себе стать таким, как ты. Я не позволю тебе больше никому причинять боль, ты уйдешь, — пробормотал Человек-паук, едва слышно, его тело расслабилось, и ярость, которую он чувствовал, начала угасать. Злодей слабо рассмеялся. — Я должен был знать, что мой самый блестящий ученик обратится против меня, ты такой же, как и весь этот город, ты всегда хотел меня заполучить. — Обратиться? — раздраженно ответил Человек-паук. — Я боготворил тебя, я приехал в Лондон, чтобы учиться у великого доктора Отто Октавиуса, у того, у кого был блестящий ум, у того, кто всегда хотел помогать другим, у того, кто никогда не сдавался! — закричал Человек-паук, и по его щекам молча потекли слезы. Громкий раскат грома раздался в небе, обрушивая на них ливень, смешивая его слезы со слезами мира. — Ты был всем, кем я хотел стать, и ты отказался от всего этого ради чего? Чтобы посвятить свою жизнь охоте на одного человека? Чтобы создать руки, которые контролируют тебя? — Д-да, ты прав! Интерфейс влиял на меня, мы можем это исправить! Пожалуйста, отпусти меня, и мы сможем работать над этим... вместе, — его обычная рука протянулась в знак капитуляции, остальная часть его тела не двигалась. — Я позабочусь о том, чтобы тебе оказали наилучшую помощь, — сказал Человек-паук с глубокой печалью и повернулся, чтобы уйти. — Нет! — запротестовал Доктор Осьминог, герой остановился. — Если они меня посадят, они заберут мои руки! Я буду заперт в этом бесполезном теле, я теряю всё больше функций с каждым днем, ты должен понять. Пожалуйста... не позволяй им забрать меня! — взмолился злодей, когда дождь стекал по его лицу, смешиваясь с кровью. — Это для твоего же блага, Док, — Человек-паук посмотрел вниз и увидел остатки своей маски на полу. Он наклонился и бережно поднял разорванную маску, его пальцы скользнули по дырам с усталостью. Он крепко сжал ее, прежде чем натянуть на лицо, чтобы прикрыть хотя бы часть себя. Он поднялся с земли, расправив плечи, и тяжесть битвы спала с него. — Я надеюсь, что ты сможешь там исцелиться. Человек-паук добрался до Нормана, снял с него шелковую паутину, в которую он был опутан. Он поднял мужчину, прижимая его безжизненное тело к себе, и игнорировал крики Доктора Осьминога, когда начал спускаться по зданию. Крики и мольбы разносились по воздуху, зовы настоящего имени Человека-паука уносились ветром. Ландо посмотрел на здание и улыбнулся про себя, когда увидел, как Человек-паук ныряет в воздухе с Норманом на руках, без злодея, следующего за ним. Тошнотворное чувство, которое росло у него в животе с того момента, как Человек-паук ушел, наконец утихло, его тело расслабилось. Он повернулся к себе, парамедики всё еще осматривали его, оказалось, что у Ландо было несколько мелких порезов на животе от того, что он ползал, но в остальном он вышел невредимым. Полиция также допросила его, спрашивая, почему он был там и попал в этот хаос. Он отвечал на вопросы как мог, пока его наконец не отпустили. Он сидел на обочине, дорога давно была перекрыта из-за нападения Доктора Осьминога. Ландо натянул капюшон и сунул руки в карманы толстовки. Дождь лил как из ведра, но у него не было сил двигаться. Ландо не был уверен, что делать. Человек-паук занимался другими делами, Оскара нигде не было, и у него был телефон младшего. Его сердце болело при мысли об Оскаре, возможно, потерянном и напуганном, без понятия, что происходит, без возможности связаться с кем-либо. Ландо попытался расспросить людей, не видели ли они его, но вокруг было много людей с вьющимися каштановыми волосами и странными акцентами. Полиция предложила отвезти его домой, и он серьезно задумался об этом, потому что, насколько он знал, Оскар ждал его дома. Он подождал еще около пяти минут, раздумывая, что делать. Когда он нехотя поднялся с земли, игнорируя боль в костях, он услышал, как кто-то зовет его по имени вдалеке. Ландо поднял голову и огляделся, он не мог узнать никого вокруг. Он решил, что ему показалось, пока голос не позвал его снова, на этот раз он посмотрел назад и увидел знакомую фигуру Оскара, бегущего к нему. Его волосы развевались на ветру, а тело двигалось так, будто от этого зависела его жизнь. Ноги Ландо двинулись раньше, чем он это осознал, его рот широко раскрылся в широкой улыбке. — Оскар! Двое парней встретились посередине, руки Оскара инстинктивно обхватили торс Ландо, а его большие руки легли на спину. Руки Ландо обвились вокруг шеи младшего, когда они столкнулись, покачиваясь вместе под бледным лунным светом и каплями дождя. Ландо, переполненный событиями и эмоциями дня, почувствовал, как его ноги стали ватными, и он упал на колени. Оскар последовал за ним, не заботясь о том, что их одежда испачкается о землю. Ландо вскрикнул, по его лицу безостановочно текли слезы, когда Оскар отпустил его талию и его руки легли на лицо старшего. Он взял голову парня в ладони с такой нежностью и заботой, вытирая слезы подушечками больших пальцев. Оскар слегка облизнул губы, прежде чем наклониться вперед, оставляя поцелуй между бровями Ландо и прижимаясь лбом к его лбу. — О-Оскар... — всхлипнул Ландо, и одна из успокаивающих рук на его щеке снова опустилась на талию, прижимая его, как хрупкое создание. Он посмотрел сквозь ресницы на Оскара, видя, что младший всё еще смотрит на него, и слабая улыбка появилась на его лице. — Я думал, что потерял тебя, я обернулся, а тебя не было! Твой телефон был на полу, а потом появился Доктор Осьминог, Человек-паук появился, Доктор Осьминог схватил меня и утащил наверх этой гребаной огромной башни! Он сбросил меня с верхнего этажа, и я понял, что... Я понял, что ты никогда бы не узнал, как сильно я тебя на самом деле люблю. ... что я... я никогда не увидел тебя в последний раз, — закончил Ландо свою бессвязную речь, его любовь могла подождать до другого дня. — Ландо, я обернулся, а тебя не было, мой телефон исчез, и у меня не было способа найти тебя. Я вернулся в парк, а там никого не было. Мне удалось добежать до магазина электроники, чтобы попытаться связаться с тобой, я увидел тебя в новостях с Доктором Осьминогом и побежал сюда так быстро, как только мог. Просто... иди сюда, — воскликнул Оскар и прижал парня к себе, их колени были по обе стороны друг от друга, когда они крепко обнимались. — Я никогда не хочу снова тебя отпускать. Они обнимались, казалось, целую вечность, дождь стихал и в конце концов прекратился. Ландо поднял руку, чтобы снять капюшон толстовки, его волосы упали на лицо, открывая маленькую царапину на лбу. Оскар провел большим пальцем по царапине, нахмурившись, глядя на Ландо. — У тебя больше нигде не болит? — мягко спросил он, взяв руки Ландо в свои и снимая перчатки, чтобы проверить, нет ли травм. Ландо покачал головой. — Не совсем, есть несколько царапин на животе, но не больше, я в порядке, Оскар, — всхлипнул он и посмотрел на младшего, стоящего перед ним, любовь переполняла его грудь, а сердце жаждало большего. Пока он смотрел на него, он заметил небольшую царапину на губе Оскара, еще свежую, с капелькой крови. Ландо оторвал руку от хватки австралийца и стер кровь. — Что здесь случилось? — спросил Ландо с беспокойством. — Ничего, когда я пытался вернуться в парк, много людей толкали меня, и я упал, ничего серьезного, — легко отмахнулся Оскар, возвращаясь к лицу Ландо, поворачивая его, чтобы поискать что-нибудь еще. — Можешь показать мне свой живот? Я просто хочу проверить, всё ли в порядке. — Как скажешь, доктор МакСтим, — фыркнул Ландо, пытаясь разрядить обстановку между ними. Это сработало до некоторой степени, Оскар закатил глаза и попытался сдержать улыбку, в то время как Ландо задрал переднюю часть своей футболки и толстовки. Старший парень вздрогнул от холодного прикосновения Оскара, бабочки в животе, когда рука осторожно ощупывала раны. Если бы это был кто-то другой, Ландо чувствовал бы себя беззащитным, но в руках Оскара он чувствовал себя в полной безопасности. Он наблюдал, как лицо Оскара искажается от гнева, когда он кусает свою поврежденную губу. Когда рука отдернулась, Ландо опустил одежду, дрожа. — Ландо? — тихий шепот разнесся в пространстве. — Что? — Я думал, что потерял тебя, мир рухнул вокруг меня, и остался только призрак тебя. Т-ты выглядел таким разбитым, когда я увидел тебя в новостях, и честно? Если бы ты умер, я бы просто сошел с ума, я не смог бы этого вынести. Я обещаю тебе сейчас, я не позволю никому и ничему больше причинить тебе боль, — пообещал Оскар твердым тоном, беря его руку и трижды сжимая. — Я устал почти терять тебя, мне нужно оберегать тебя. — Оскар... — Ландо ответил тремя сжатиями. — Я здесь, ты не потерял меня. Я в порядке. — Но что, если бы случилось что-то хуже? — возразил Оскар, беспокойство сквозило в его словах, когда он обращался к старшему. — Ты постоянно попадаешь во все это дерьмо, а мне остается только волноваться, выживешь ли ты на этот раз. Ты никогда не поймешь горе, которое я чувствовал, думая, что ты, возможно, уже мертв, что было слишком поздно... — Его голос дрогнул от тяжести. Ландо грустно улыбнулся, его голые руки легли на щеки Оскара, и ему пришлось сопротивляться каждому первобытному порыву наклониться вперед и соединить их губы. Всё в его теле кричало ему сделать это, рискнуть, и он мог бы увидеть, что чувства взаимны. Мгновения назад, когда он думал, что умрет, его единственным сожалением в жизни было то, что он никогда не сказал Оскару о своих чувствах и не прожил с ним настоящую жизнь. Но сейчас было неподходящее время. — Я буду держаться подальше от Человека-паука, больше никакого сования носа в чужие дела. Только я и ты, навсегда и всегда. Оскар с облегчением кивнул и закрыл глаза на несколько секунд. Он поднялся с колен, Ландо изо всех сил последовал за ним на своих ватных ногах. Оскар обнял Ландо за талию, и парень слегка зашипел от боли, когда он коснулся открытой раны через ткань. — Мы можем пойти домой сейчас? — тихо спросил Ландо, нарушая безмятежность момента, в его голосе слышалась уязвимость. — Конечно, ты можешь идти? — Оскар посмотрел на ноги Ландо, увидев, как они дрожат, пытаясь удержать бедного парня. — На самом деле... не отвечай. Помнишь, когда мне пришлось нести тебя из клуба на спине? В глазах Ландо загорелся озорной огонек, и он громко рассмеялся, вспоминая, как напился до такой степени, что Оскару пришлось нести его на спине до самого дома, и он делал это без всяких жалоб. — Ты снова это предлагаешь? — спросил он с надеждой. Оскар убрал руку с талии Ландо и слегка согнул колени, показывая свою спину. — Прыгай, пока я не передумал, — простонал австралиец. Ландо хихикнул, готовясь к прыжку, его руки надавили на плечи Оскара, и он подпрыгнул, обхватив ногами талию другого. Руки Оскара мгновенно схватили Ландо за бедра, поправляя положение, и Ландо почувствовал, как его бедра становятся чувствительными в хватке парня. Он обвил руками его шею, положил подбородок на плечо Оскара и прошептал ему на ухо игриво. — Никто не заберет их у тебя. — Одна из его рук опустилась на руку Оскара, которая сжимала его бедро, будто держалась за жизнь. Оскар, который заикался от смущения, ослабил хватку на его ногах, заставляя Ландо соскользнуть по его спине и громко взвизгнуть. Убедившись, что Ландо усвоил урок, он снова подтянул его за бедра и крепко сжал их. — Всё в порядке? — Всё в порядке, — ответил Ландо и закрыл глаза, когда они начали свой путь домой. — Знаешь, Холод, Ас и Блин в моем кармане, если хочешь их увидеть. — О боже, наши сыновья! — воскликнул Ландо и завозился, освобождая руку и залезая в карман пальто, доставая плюшевую игрушку с тремя утками. — Мы потеряли бедного солдата по пути. — Фредди ушел? Ох, я могу купить нам еще одного, — заключил Оскар, уже думая о множестве плюшевых игрушек, которыми он мог бы заполнить их квартиру. — Ни одного сына не оставлять! Двое ушли, и их смех иногда разносился по улице. Невысказанные признания, витающие между их душами, могли подождать. Еще немного.