Parlez-moi de Florence

Работа в передвижной лаборатории – всегда приключеньице ещё то. Особенно учитывая, что торчать в чёртовом Малиновске вам приходится третий день, ещё и в компании двух шибко умных и шибко независимых женщин, а подвижек к делу, несмотря на их и ваш острый ум, так никаких пока и не предвидится. Особенно учитывая, что вас зовут Сергей Белозёров, вы второе лицо в лаборатории ФЭС и у вас полный раздрай в семье, которую вы вынуждены были оставить ради чёртовой командировки. Но всё это так, лирика. А по сути – дело и впрямь попалось гадкое и настолько запутанное, что впервые за долгое время у экспертов возникают сомнения, что его в принципе можно раскрыть. Два трупа. Совершенно разные по возрасту, профессии и образу жизни люди. Молодая учительница, любимица всего коллектива и счастливая невеста, и не слишком чистый на руку мужчина-медик предпенсионного возраста. И у обоих в крови сердечный гликозид, непонятно каким образом и по чьей воле там оказавшийся. Сергей и впрямь готов уже рвать и метать. Потому что он сейчас в чёртовом Малиновске в чёртовой передвижной лаборатории, с ним по соседству работает эта определённо гениальная в своей биохимии, но совершенно непонятная с точки зрения обычных человеческих эмоций блаженная Елена Лисина, по самому городу нарезает круги бешеная от бессильной злости и усталости Власова – а тем временем дома, в Москве, полная катастрофа. Дома Светка, развод с которой, по всей видимости, всё-таки неизбежен, раз уж она всё никак не угомонится в плане супружеской верности, а он сам уже начал доходить до греха (а точнее, до зелёного змия). Дома Денис, которому пока ещё жена почти наверняка льёт в уши всякую гадость об отцовском моральном облике тем языком, который может уже понять девятилетний ребёнок, но, конечно же, пока ещё не в силах оценить критически. А ещё в Москве ФЭС. Галина Николаевна, очевидно нервничающая из-за простоя в расследовании. Ещё одна парочка великих умов, в миру откликающихся на Амелину и Холодова. Соколова с Шустовым (а Игорька хлебом не корми, дай позвонить или написать своей возлюбленной в любое произвольное время). Кстати, интересно, почему Лисина не прерывает работу, если он ей звонит во время экспертизы? Впрочем, будет он ещё обо всяких чокнутых учёных в юбках свою и без того больную тяжёлую голову ломать. Ему бы до конца командировки продержаться и выцепить ну хоть что-нибудь путное из того, что то и дело приносит в передвижную лабораторию бешеная, как тысяча чертей, Власова. Как ни странно, кто-то на небесах (на каких ещё небесах, тьфу, он же циник, скептик и аналитик!) оказывается неожиданно внимателен к жалобам вымотанного сонного голодного эксперта по прозвищу Кощей. Ну или просто гениальность Лены Лисиной – не такая уж и легенда, а вполне существующий в реальности факт. Елена обнаруживает совсем микроскопический след гликозида на подкладке сумочки погибшей учительницы, заставив задуматься об инсценировке самоубийства. Не будет человек таскать с собой на работу такой препарат, если при этом не является сердечником. А значит, имитация. Почти удавшаяся. Если получше изучить личные вещи медика-взяточника – может и там обнаружится след? Лисина смотрит устало, но уже с непоколебимой решительностью: подвижка есть. Лисиной надо помочь, хотя бы прошерстив контакты жертв на предметы пересечений (а конкретно, общих знакомых из сферы медицины или фармакологии). А то совсем ведь зашьётся девчонка, останутся от неё одни глаза и халат – и за кем будет Шустов бегать, когда их весёлую команду... эээ... раскомандируют обратно в столицу? Сергей никогда не считал себя галантным рыцарем. А в последний год так и вовсе ко всему их безусловно прекрасному, но столь же безусловно коварному женскому полу относится более чем настороженно. А всё Светка со своим вероломством! Она ему свинью подложила в виде супружеской неверности – а разгребать приходится другим. Чуть меньше года назад приходилось разгребать Лисиной, которая просто пришла работать не в то место не в то время и попалось со своей во всех смыслах светлой головой и цепкими серыми глазищами под его горячую руку. Слава богу, в серьёзную войну их тогдашний конфликт перерасти не успел стараниями главного белокурого ангела всея ФЭС, в миру – Валечки Антоновой. Валечка – и это знают все и каждый – усыновляет или удочеряет любого сотрудника моложе тридцати, пришедшего работать в их благословенный дурдом. Ну и Лена исключением не стала, даже больше: эти кумушки спелись-сдружились настолько, что какие тут стереотипы о женской дружбе как о временной коалиции или змеином клубке? Валя сразу дала понять, что за Лисину, в случае чего, оторвёт кое-кому чересчур уж дурную голову, а может и ещё парочки жизненно важных органов лишить. Гнева патологоанатома Белозёров опасается (как и любой на его месте), да и сам, остыв от обиды на Светку, понимает, что лично ему это русое сероглазое нечто в халате ничего такого не сделало, чтобы на неё, чуть что, огрызаться. Общими стараниями удалось примириться и восстановить нормальные рабочие отношения. А работать с Еленой и впрямь здорово – с этим вряд ли кто-то поспорит. Внимательная, дотошная, спокойная, не даёт волю эмоциям – в общем, клад, а не напарница. И вот сейчас этот ходячий клад в очередной раз оправдал своё звание, сдвинув тупиковое дело с мёртвой точки. Версия выстраивается к концу дня. Между двумя погибшими действительно имеется точка соприкосновения. Обоим знаком один и тот же мужчина – отец, потерявший сына-выпускника. Парня обвинила в списывании на экзамене та самая учительница, доказать свою невиновность он не смог, так что перед вчерашним абитуриентом вполне себе реальной перспективой замаячила армия. Медик, пообещавший помочь, не смог убедить своего знакомого врача из военкомата, оказавшегося, в отличие от него самого, безукоризненно честным и принципиальным – и в итоге юноша получил повестку, но казарме предпочёл окно девятого этажа. Теперь остаётся проверить достоверность версии, подключив Власову и оставшихся в Москве оперов. Сергей слышит, как измотанная, но довольная Лисина звонит своему ненаглядному Игорю, рассказывает о результатах их работы и, видимо, выслушивает очередное признание в любви, потому что смущается и совсем тихо, почти шёпотом произносит: «я тоже». Версия себя оправдывает – уже на ночь глядя Галина Николаевна по телефону отдаёт распоряжение выдвигаться в Москву наступающим утром. В это же время Шустов с Соколовой поедут задерживать подозреваемого – так что в Малиновске делать уж точно нечего и некому. Елена и Белозёров устало переглядываются и, синхронно выдохнув, расходятся по своим номерам в крошечной местной гостинице. Утром следующего дня Сергей видит напарницу совсем мельком, уже освободив номер, получив на стойке ресепшн отчётные бумаги и стоя у бара, где заказывает с собой зелёный чай. Лена выглядит так, будто всю ночь и глаз не сомкнула, воюя с какой-то нечистью. Оценив масштаб трагедии, эксперт машет рукой, подзывая бариста, и просит приготовить ещё одну точно такую же порцию. Ну а что – надо же о ней хоть немного позаботиться, а то упадёт она в обморок, не дойдя даже до служебного авто, и как они с Власовой будут её откачивать? Благо, работник бара оказывается весьма скор и лёгок на руку и к тому моменту, как девушка расписывается в своих командировочных документах на ресепшн, отдаёт Сергею два стаканчика с тонизирующим чаем. Белозёров, всё это время не терявший коллегу из виду, движется прямо к ней и мысленно ужасается при одном взгляде на её лицо: там не просто бессонница, там к Антоновой на стол краше кладут, прости господи! Но Лена держит марку и даже дежурно улыбается через силу. -Лен, я так и знал, что ты тоже скверно спала, - ему приходится перегородить девушке дорогу, выставив перед собой один стаканчик с чаем, как флаг мира, - Сам почти всю ночь глаз не сомкнул, думаю, хоть это поможет. И ты возьми, - протягивает напиток ей, вздохнув с облегчением: наконец-то ничто больше не обжигает пальцы. Вот только почему она смотрит на него так, будто он ей не свежезаваренный чай с жасмином дал, а гликозид из материалов дела? -Чай. Зелёный, - он тоже пытается улыбнуться, но, честно говоря, ощущает себя сейчас так, будто общается с не понимающей обычного земного языка инопланетянкой, - Лен, всё в порядке, он не отравлен, он просто тонизирует. -Спасибо, - эта странная учёная наконец отмирает, делает глоток из своего стаканчика и, видимо, действительно начинает приходить в себя. Ну слава богу. Остаётся надеяться, обмороков по дороге в Москву им всё-таки удастся избежать. Эксперты выходят на улицу, где уже ждёт припаркованный автомобиль. Осталось дождаться Риту – впрочем, та не заставляет себя долго ждать, кивая коллегам и нетерпеливо щёлкая брелоком по пути: -Ну что, господа умники, доброе утро. Поехали? Оба без возражений рассаживаются по местам. Лисина сразу забивается на заднее сидение. Белозёров, проявив тактичность и участие благоразумно занимает переднее рядом с капитаном. А зелёный чай и впрямь – величайшее изобретение человечества. Во всяком случае, помогает примириться с окружающей действительностью. На середине пути Сергей вдруг вспоминает, что может сделать ещё кое-что важное и (тьфу, только ещё не хватало кому-нибудь записывать его в альтруисты-благотворители!) доброе. Покопавшись в контактах телефона, он какое-то время задерживает палец на букве «Ш» и, открыв чат, набирает сообщение: -Игорёк, приветствую. Мы с Власовой и твоей дамой сердца уже в пути, скоро будем. Но ты бы потом присмотрел за ней, что ли? А лучше сразу домой отвези, если позволит Рогозина. Дождавшись, пока напротив отправленного сообщения появится галочка, Белозёров удовлетворённо кивает и с чувством выполненного долга убирает в телефон в карман. Хватит с него на сегодня, пожалуй. А то его и вправду переквалифицируют из Кощея в какого-нибудь доброго ангела-хранителя чужого счастья, а в ангелы он ни к кому не нанимался!