Parlez-moi de Florence

Что, казалось бы, сверхъестественного в обычной командировке молодого учёного? Совершенно ничего. Поэтому, когда Алиса в ничем не примечательный ноябрьский день сообщает, что их с Павлом Валерьевичем направляют на выездную научную конференцию в академгородок Пущино, Лика не задаёт никаких вопросов. Пущино – так Пущино, вот пущай туда и едет продвигать свою жутко гениальную микробиологию таким же, как она, жутко гениальным академикам. Лика Литвинова от науки далека, по собственным же словам, «как туземец от луны». Ничего не знает, не понимает, не соображает и вообще не лезьте к добропорядочным гуманитариям с этими вашими биохимическими и молекулярно-биологическими штуками. А она уж как-нибудь переживёт эти несколько дней в одиночку, за Минни присмотрит, провизией на следующую неделю закупится и вообще не посрамит их добрые имена перед глубокоуважаемым Юрием Андреевичем – законным хозяином сей жилплощади. Вообще, если честно, у Литвиновой в голове зреет свой и весьма коварный план: пригласить пожить сюда Пашку ну хотя бы на несколько дней. С разрешения соседки, разумеется. Вы когда-нибудь видели такую поразительную метаморфозу, когда пронзительные зелёные глазищи, способные пугать сталкеров и бывших лучших подруг, за какую-то секунду становятся такими огромными, жалобными и умоляющими, что пресловутый котик из «Шрека» нервно курит в сторонке, а устоять перед таким взглядом невозможно совершенно? Вот и Алиса Жаровская устоять не может – машет рукой и со снисходительной усмешкой просит подругу «не слишком уж нарушать режим с гигиеной, а заодно и закон о тишине, а то погонит нас с тобой твой квартирный лорд на все четыре стороны». Лика даже оскорбляется неподдельно: мол, ты что, нас с Шустовым не знаешь – где мы, а где непотребства всякие? Так или иначе, все квартирно-гостевые вопросы благополучно улажены, гостья из будущего, она же космический пират, она же надежда и опора НИИ биохимии (наряду с Леной Белозёровой, конечно) спокойно собирает чемодан и звонит доценту Ремизову, а на следующее утро столь же спокойно и благополучно отчаливает на вокзал. Квартира, которую острая на ум и язык блоггерша прозвала «магнитом для учёных», остаётся в полном её распоряжении. А уже через пару часов сюда с рюкзаком за плечами, блаженной улыбкой на лице и горой грандиозных планов в гениальной голове приезжает младший тёзка достопочтенного доцента Ремизова, он же – будущий великий физик, он же – просто её любимый человек. Лика – не учёный, но зорким глазом, наблюдательностью и рассудительностью похвастаться может. Вот только обычно, стоит где-то рядом появиться Пашке – все эти замечательные качества улетают в нокаут. А зря. Потому что любовь, конечно, чувство прекрасное, возвышенное и благородное, никто не спорит – но и о земных реалиях забывать нельзя. А она всякий раз забывает из-за этого… физика-шизика, чтоб его. Вот какую, спрашивается, надо иметь садовую голову, чтобы не сопоставить тот факт, что Алиса пару недель назад кое-что (а точнее, кое-кого) приволокла с работы домой, и патологическое нежелание собственного парня заходить в комнату, где ещё недавно он чувствовал себя как дома, а теперь этого места как огня избегает? Литвинова, конечно, задумывается об этом. Но ей на ум даже не приходит мысль о том, что это самое нежелание с тем самым «кое-кем» и связано. Кое-с-кем вроде как маленьким (но не для своего вида, конечно), белым, зубастым и длиннохвостым, вполне себе мирно шебуршащим в своей клетке. Пашка никогда против Минни не высказывался. Ну спасла Алиса лабораторное животное от неминуемой смерти на благо науки – молодец, «Гринпис» может ей гордиться. Главное, чтобы спасённое животное своей жилплощади не покидало и не болело – и ладно будет. Разве могла она предположить, что её великий физик банальным образом боится крыс? Даже лабораторных, белых и вполне себе симпатичных, как Минни. А выясняется это при весьма странных обстоятельствах. Первый день влюблённые проводят просто фантастически – пользуются тем, что воскресенье, что у обоих нет пар, что Лику не ждёт ни один из учеников, ни Наталья Алексеевна со своим психоанализом, а Пашку не тиранит отец, удовлетворившийся звонком повзрослевшего отпрыска и мудро решивший не мешать его личной жизни (тем более, насколько Лика знает, у Игоря Владиславовича и своя в полном порядке – он всё ещё пребывает в эйфории от недавно изменившегося семейного положения и осознания того факта, что Галина Николаевна теперь всегда рядом на более чем законных, задокументированных в загсе основаниях). В общем, выходным молодёжь пользуется на всю катушку. А вот в понедельник происходит то самое ЧП. Страшное Хвостатое ЧП, неожиданное для обоих. Нет, начинается всё как обычно. Парень и девушка просыпаются в обнимку на разложенном диване в гостиной, в четыре руки сооружают нехитрый завтрак, деловито собираются, вместе едут в университет и расходятся каждый в свой корпус. Потом тоже каждый занят своим делом – Лика спешит домой к компьютеру, где её ждёт онлайн-платформа и очередной малолетний нуждающийся в том, чтобы ему наконец объяснили различия между герундием и инфинитивом в английском языке. Шустов же задерживается в институте – у него встреча с завкафедрой квантовой механики, который, возможно, станет его научным руководителем через полгода. В общем, освобождаются и встречаются дома оба только к шести вечера. Пашка, конечно, приходит раньше, но сидит тише Минни и в комнату не суётся: мешать любимой, у которой сегодня два урока с разновозрастными балбесами – форменное свинство. А вот потом… Поняв по наступившей за дверью тишине, что педагогическая деятельность Литвиновой на сегодня закончилась, парень осторожно заглядывает в комнату: -Лик, привет. Ну что, освободилась? Можем приготовить ужин и посмотреть что-нибудь. Даже твоих авангардных британцев, я и на них согласен. Вот только реагирует его ненаглядная как-то странно – сначала оборачивается настороженно, потом испуганно смотрит куда-то в сторону и в конце концов кричит – нет, вопит! – не своим голосом: -Тьфу, Шустов, ты вообще головой думаешь? Пашка не понимает ничего. Его буквально на пустом месте обругали, наорали, ещё и обозвали по фамилии, как в старую недобрую эпоху войны со сталкером. Решив прояснить причину, по которой впал в такую немилость у любимой девушки, он входит в комнату и… И лучше бы этого не делал. Потому что он понимает всё сразу, как только ему бросается в глаза клетка с открытой настежь дверцей. Клетка, покинутая хвостатой жиличкой, которой поблизости совершенно не наблюдается и которую, судя по всему, Лика сосредоточенно ищет, согнувшись в три погибели и заглядывая под стол, под комод и даже в ящики стола. -Я урок закончила, её покормила, хотела поилку из клетки вынуть, чтоб воду поменять. А она и выскользнула, свободу почуяла. Я хотела её поймать, а потом ты вошёл и меня отвлёк. А теперь я без понятия, где она и что я теперь скажу Алисе, - дрожащим голосом, чудом не заикаясь, поясняет Литвинова. А вот Пашке становится плохо при одной мысли что где-то здесь по комнате шныряет крыса (фу!) с красными, как у всех альбиносов, глазами (трижды фу!) и длинным голым хвостом (десять раз фу!). Но не показывать же своего страха перед девчонкой. Ещё и не какой-то там посторонней девчонкой, а любимой, которая наверняка в одиночку эту беглянку грызущую до второго пришествия не сыщет! В общем, младший Шустов, превозмогая страх, присоединяется к оперативно-разыскным мероприятиям, надеясь, что особо опасная преступница не забилась куда-нибудь под отходящий плинтус. Вдвоём ребята обшаривают всю комнату, не пропустив ни единого уголка. Пашка то и дело жмурится и надеется, что его зубы не слишком громко стучат друг о друга. Павел Игоревич Шустов никогда не был трусом. В школьные годы мог и обидчикам отпор дать, и хулиганам, малышей обижающим, стоимость фунта лиха наглядно объяснить. Но грызуны – это же фу! Эти зубы торчащие, мелкие лапки, голые хвосты – бррррр! Он потому в этой квартире и не задерживался, когда Лику домой провожал. Алиса даже думает, что это к ней он неприязненно относится – а у него и в мыслях такого не было. Но признаться в своей фобии – стыдно. А теперь эта его фобия четверолапая непонятно где снуёт, а ему, того и гляди, корвалол или валидол понадобится. Почти девятнадцатилетнему здоровому лбу. Тьфу, позор ему на голову! Поиски переносятся на кухню, в прихожую, в гостиную. Но тёзка знаменитой диснеевской мышки не обнаруживается нигде. Лика к каждому шороху прислушивается, пытаясь по характерному шуршанию определить, где прячется Алисина любимица – но увы. И вот наконец им везёт. Чутким ухом Лика улавливает странный шум, исходящий всё-таки из спальни, и спешит туда. Пашка, не желая выглядеть слабаком и паникёром, спешит следом, но держится поодаль. А вот сама Литвинова подозрительно много внимания уделяет почему-то коробке, где хранит новенькие, купленные буквально на днях, кеды. Именно оттуда доносится коронное шуршание и звук прогрызания чего-то картонного. Девушка открывает коробку и, конечно же, обнаруживает хвостатую подпольщицу именно там. На её счастье, Минни не успела испортить ни зубами, ни какими бы то ни было физиологическими процессами саму обувь, а вот коробке досталось знатно. -Ну всё, звезда Диснея. Будешь у меня взаперти сидеть, пока твоя шибко умная хозяйка не вернётся, - строгим голосом чеканит Лика, будто бы крыса могла её понимать. А может и правда понимает, кто там её разберёт? Это уж больше в компетенции Алисиных и Лениных коллег, а не её. -Лик, уб-бери её, п-пожалуйста, - наконец подаёт голос Пашка, наблюдающий, как девушка осторожно, но крепко захватывает ладонью сбежавшую живность, - Я их н-не в-выношу, прости. Она и сама собиралась так поступить. Через пару минут возвращённая в свою обитель грызунья уже снова мирно шуршит опилками, а Пашка поскорее тянет возлюбленную за собой из этой жуткой комнаты. -Ты что ж мне раньше не говорил, Эйнштейн московский, что крыс боишься? – ласково журит его девушка, кладя голову ему на плечо. -Да я не особо об этом задумывался, потому что как-то не имел с ними контакта, - честно признаётся парень, - А тут Алиса твоя поселила у себя эту чуму хвостатую… -Эй! Чуму, вообще-то, переносили даже не её сородичи, а их чёрные конкуренты в средние века, - внезапно выдаёт Литвинова профессорским тоном, - Это знаю даже я, хотя я совершеннейшая гуманитарная балда! Ну что, валерьянки накапать? – но при одном взгляде на натерпевшегося страха Пашку её голос меняется на сочувствующий. -Не надо, - но он только рукой машет, - Главное больше не выпускай её из виду, ладно? Алиса, вернувшись через четыре дня, удовлетворённо кивает, увидев вверенную подруге квартиру в чистоте и порядке. И вопросов о том, что она такого сделала Паше Шустову, что он якобы обходит её десятой дорогой, больше не задаёт.