Я всегда буду рядом.

Следующий день пролетел для Ирины как в тумане. Сборы были недолгими: пара строгих вещей, любимый шёлковый халат и вечное черное пальто. Игорю она сухо бросила, что улетает в Питер на срочные внеплановые съёмки — он даже не поднял глаз от телевизора, лишь привычно кивнул. Эта его стена равнодушия теперь не ранила Ирину, а наоборот, дарила странное, почти пугающее облегчение. Самолёт приземлился в Пулково под вечер. Питер, как и обещал Гриша, встретил её тяжёлым свинцовым небом и мелкой, пронизывающей моросью. Ирина взяла такси и назвала адрес той самой гостиницы в центре города. Когда машина затормозила у входа, Ирина почувствовала, как пальцы леденеют от волнения. Она вошла в просторный, богато украшенный холл отеля. Лепс уже ждал её там. Он сидел в глубоком кожаном кресле у окна, нервно крутя в руках незажжённую сигарету. На нём было длинное чёрное пальто, воротник поднят, а круглые очки были сдвинуты на кончик носа. Увидев её, Гриша мгновенно поднялся, и его глаза за стёклами очков вспыхнули тем самым сумасшедшим, отчаянным огнём. Они молча подошли друг к другу. Гриша перехватил у неё небольшой дорожный саквояж, и его горячие пальцы на секунду коснулись её руки, заставив Ирину судорожно вздохнуть. — Приехала... — тихо, почти хрипло произнёс он, преданно заглядывая ей в лицо. — Приехала, Гринечка, — эхом отозвалась она, чувствуя, как вся её напускная холодность Королевы эстрады начинает медленно рассыпаться. Они вместе подошли к стойке регистрации. Молоденькая девушка-администратор, мгновенно узнав двух главных звёзд страны, вежливо улыбнулась и принялась быстро стучать по клавишам компьютера. — Добрый вечер, Григорий Викторович, Ирина Александровна. Ваши паспорта, пожалуйста, — девушка быстро оформила документы и, подняв на них профессиональный взгляд, вежливо спросила: — Подскажите, пожалуйста, оформлять и бронировать два раздельных номера? Или... Девушка осеклась, не решаясь продолжить. Гриша от этого вопроса на секунду замер. Он медленно повернул голову к Ирине и посмотрел на неё сверху вниз — пристально, с немым вопросом в тёмных глазах, словно давая ей последний шанс включить гордость, сбежать или спрятаться за маской «просто коллег». В этом взгляде было всё: и безумное ожидание, и готовность принять любое её решение. Ирина судорожно сглотнула. Сердце забилось где-то в горле, но пути назад уже не было. Она посмотрела Грише прямо в глаза — гордо, честно, и едва заметно, но решительно качнула головой. А затем повернулась к администратору и ровным, царским голосом отчеканила: — Один. Оформляйте один люкс. У Гриши от этих слов заметно перехватило дыхание. Он резко шумно выдохнул, уголки его губ дрогнули в едва заметной, победной усмешке, а ладонь, которой он держал саквояж, заметно напряглась. Девушка на ресепшене понимающе кивнула и протянула им один тяжёлый электронный ключ: — Ваш люкс на пятом этаже. Приятного отдыха. Они молча вошли в лифт, и пока кабина плавно поднимала их вверх, между ними уже трещало такое дикое, осязаемое напряжение, что казалось, протяни руку — и посыплются искры. За дверью номера их ждал просторный, залитый полумраком люкс с огромными окнами, за которыми шумел дождливый Питер. Гриша ногой задвинул за ними тяжёлую дубовую дверь, поставил сумку на пол и обернулся к Ирине. Напряжение, копившееся две недели, наконец-то прорвало плотину.