Тишь и благодать.

Ноубади не сел рядом. Он остался стоять, чуть позади и сбоку, на расстоянии, которое давало Клэр пространство, но не позволяло ей чувствовать себя одной. Его тень... тени у него не было. Вместо этого воздух вокруг него слегка мерцал, как над раскалённой дорогой в летний полдень. Он смотрел на озеро, но краем своего, если это можно было назвать зрением, восприятия замечал, как Клэр склонила голову, как её рука коснулась воды, и как по щекам разлился тот самый лёгкий румянец. Его улыбка стала чуть тоньше. Не насмешливой, ни в коем случае, скорее понимающей. Он не стал комментировать. — Иногда я думаю, — начал он негромко, нарушая тишину так мягко, как только мог, — что это озеро самое честное место во всём мире Снов. Оно не врёт. Оно показывает сны такими, какие они есть. Без прикрас. Клэр молча слушала его, не поднимая взгляду. Философ нашелся, лол. Но в этом молчании было больше эмоций, чем если бы она выплеснула их все прямо сейчас. Слова путались где‑то на кончике языка, — или что там, учитывая, что рта нет, — застревали в горле. Слишком сильные, слишком настоящие, чтобы облечь их в простые фразы. Он сделал шаг вперёд и тоже присел на корточки — рядом, но не вплотную. Белые перчатки легли на колени. Маленький цилиндр чуть съехал набок от движения, и Ноубади поправил его привычным жестом. — Знаешь, Клэр, — он повернул голову к ней, — я рад, что ты здесь. Слова прозвучали так просто, что можно было бы принять их за вежливость. Но в голосе Ноубади была та особая глубина, которая появлялась только тогда, когда он говорил правду. А он вообще редко врал. Просто иногда умалчивал. Клэр быстро подняла на него взгляд, немного растерявшись. Что он имел ввиду? — В этом мире... много странного. Иногда опасного. — Он снова посмотрел на озеро, где в этот момент проступило чьё-то сновидение. — Но с тобой... почему-то становится тише. Словно буря успокаивается. Он замолчал. Озеро тоже затихло, даже рябь исчезла, будто вода задержала дыхание. Честно, она не помнит, как давно не получала таких слов. В реальном мире она была не из самых социальных людей: предпочитала отсиживаться дома днями напролёт, чем гулять и тусоваться, как её ровесники. Но здесь, в мире Снов, всё было иначе. Даже тишина рядом с Ноубади ощущалась по‑другому. Не как пустота, а как пространство, наполненное теплом.