Пероксайд

По пути к заветному пустырю Орихиме развила крейсерскую скорость вещания. Она безостановочно снабжала Кадзе тоннами жизненно важной информации обо всём на свете, помогая себе руками с таким размахом, словно пыталась посадить на асфальт невидимый пассажирский лайнер. Кадзе с поистине королевским изяществом лавировала в этом хаотичном потоке сознания. Она умудрялась не только вовремя поддакивать Иноуэ, но и с завидной регулярностью забрасывать каверзные вопросы в сторону шедшего рядом Каяна. Самое забавное, что сам Каян, у которого обычно при любом посягательстве на его драгоценное личное пространство активировался режим «сейчас буду бить, возможно, ногами», в этот раз демонстрировал чудеса невиданного дзен-буддизма. Его внутренний цепной пёс почему-то мирно спал. Каян не рычал, не закатывал глаза и даже ни разу не пообещал закопать собеседницу под ближайшим деревом, ограничиваясь лишь бурчанием разной степени суровости. Кадзе, мгновенно раскусив этот неожиданный сбой в его неприступной броне, решила ковать железо, пока горячо. При любой удобной возможности — будь то обход лужи или маневрирование между редкими прохожими — она невзначай сокращала дистанцию, пристраиваясь к Каяну так близко, словно они составляли единый двухметровый оборонительный рубеж. Шедший чуть позади Ичиго скептически косился на эту картину, мысленно задаваясь вопросом, в какой момент суровый Каян превратился в послушного плюшевого мишку, и почему у них в компании теперь на одного опасного гиганта больше. — Гляньте-ка, — заговорщицки зашептал Широ, наклонившись к плечу Ичиго и аккуратно заглядывая за спину возвышающегося Чада. — Кажется, наш грозный властелин тьмы и угрюмости временно приостановил режим геноцида человечества. Вы только посмотрите на него: Кинджи-кун ведь сейчас буквально излучает дружелюбие… Ну, по его личным меркам, конечно. Наверное, забыл, как дышать от такой близости. Ичиро скептически хмыкнул, наблюдая, как Кадзи что-то увлечённо объясняет Каяну, а тот послушно кивает с видом приручённого добермана. — Ага, «излучает», — негромко отозвался Куросаки. — Больше похоже на то, что он мысленно просчитывает траекторию побега на случай, если Иноуэ снова решит расчехлить свой ланч-бокс. Хотя должен признать: то, что он до сих пор ни разу не пообещал оторвать ей голову, по шкале дружелюбия Кинджи — это практически предложение руки и сердца. Чад, шествовавший рядом словно монумент молчаливой мудрости, согласно прогудел: — Хорошо смотрятся. Высокие. — Ну вот, даже Чад согласен! — победоносно улыбнулся Широ. Тем временем процессия наконец добралась до пустыря у реки. Место было живописным: бетонные плиты, пожухлая трава, куча строительного мусора и полное отсутствие лишних свидетелей — идеальный курорт для тех, кто любит помахать кулаками без вызова полиции. На одной из бетонных труб, сиротливо покачивая ногами, уже восседала Рукия. Увидев приближающуюся толпу, она грациозно спрыгнула на землю и сложила руки на груди, готовясь устроить Ичиго нагоняй за опоздание. Но стоило её взгляду упасть на новенькую, как Кучики замерла. Рукия со своими метр-сорок-четыре в прыжке посмотрела на Кадзе. Кадзе, удивлённо моргнув, посмотрела сверху вниз на Рукию. Контраст был настолько суровым, что Ичиго прижал ладонь ко рту, чтобы не заржать в голос — Рукии пришлось закинуть голову так сильно, что возникли серьёзные опасения за её шейные позвонки. — Ичиго... — леденящим душу шепотом протянула Кучики, не сводя глаз с новоприбывшей. — Ты где откопал эту каланчу? Вы её по дороге из секретной лаборатории по выращиванию великанов украли? — Привет! Я Кадзе Куросами, — дружелюбно представилась девушка, присаживаясь на корточки, чтобы оказаться с Рукией хотя бы примерно на одном уровне. — А ты, должно быть, та самая карманная гроза школы, о которой мне рассказывала Иноуэ? — К-карманная?! — лицо Рукии мгновенно залилось благородным негодованием. — Да я... да я вообще-то старше тебя! И я... — Наша бессменная староста по физкультуре, — быстро перебил её Ичиго, бесцеремонно зажимая Рукии рот ладонью, пока та не сболтнула лишнего про шинигами, общество душ и прочие прелести загробной жизни. — В общем, она у нас за главную по дисциплине. Мелкая, но кусачая. Рукия яростно лизнула ладонь Куросаки. Тот с воплем отдёрнул руку, вытирая её о штаны: — Фу, Кучики! Ты совсем одичала в своем шкафу?! Кадзе весело рассмеялась, оценив весь этот балаган. — Ладно, клоуны, закончили представление, — Каян решительно шагнул вперед, разминая плечи. Судя по хрусту в его суставах, парень жаждал выместить всю накопившуюся за день агрессию от английского языка и горчичных перцев. — Мы сюда пришли языками чесать или делом заниматься? Рыжий, вставай в круг. Посмотрим, чему ты там научился, пока я физику прогуливал. — О, мы будем драться? — Кадзе с живым интересом уселась на чистую бетонную плиту рядом с Орихиме, подтянув колени к груди. — Чур, я болею за рыжего! Кинджи выглядит так, будто сейчас лопнет от пафоса. Каян медленно повернул голову к Кадзе, и его губы расплылись в хищной ухмылке: — Не советую ставить на этого неудачника, Куросами. Свои карманные деньги ты больше не увидишь. — Посмотрим, — парировал Ичиго, сбрасывая на траву школьную сумку и принимая боевую стойку. — Только потом не ной, когда я размажу твою идеальную причёску по этому пустырю! Приняв пафосные боевые позы, достойные обложки журнала о боевых искусствах, соперники замерли. Ичиго решил не тянуть кота за хвост и рванул с места, как ужаленный. Его стартовое ускорение действительно впечатляло — пыль полетела во все стороны, а сам он превратился в стремительное рыжее пятно. Вот только для Каяна этот «молниеносный» выпад оказался предсказуем, как финал дешёвой мелодрамы. С лёгкостью уклонившись от прямого тарана, Кинджи изящно скользнул в слепую зону противника. Прежде чем Куросаки успел сообразить, куда делась его цель, Каян лаконично и с явным удовольствием отвесил ему весомый дружеский тычок в спину. — Эй! — оскорблённо рявкнул Ичиго, резко разворачиваясь на сто восемьдесят градусов с твёрдым намерением стереть эту ухмылку с лица товарища. Но Каяна на месте уже не оказалось. Он словно издевался над законами физики: стоило рыжему повернуться, как Кинджи вновь материализовался прямо у него за плечом. Бам! Второй удар аккурат под лопатку. Ичиго попытался сманеврировать, но Каян, двигаясь с грацией очень наглого и быстрого призрака, мгновенно зашёл на третий круг и закрепил успех ещё одним глухим ударом в ту же многострадальную спину. Наблюдая за тем, как Каян уже в четвёртый раз ловит Ичиго на одной и той же детской ошибке, Рукия скептически приподняла бровь. На её лице буквально читался немой вопрос: «И вот этот тактический гений — моя главная надежда?» Кадзе же следила за поединком с живейшим интересом, словно оценивала брачные игры двух особо буйных видов в дикой природе. Но Куросаки не был бы собой, если бы вовремя не включил своё фирменное упрямство. Извернувшись в очередной атаке, он умудрился просчитать замах Каяна, намертво перехватил его руку и с сочным, глухим стуком впечатал соперника спиной в асфальт классическим броском через бедро. Ближайшие бетонные плиты испуганно вздрогнули. Ичиго мгновенно расплылся в победной ухмылке. Он уже набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы выдать какую-нибудь пафосную и крайне обидную гадость, но торжествовать оказалось рановато. Не успел рыжий вымолвить и слова, как его ноги коварно подкосились от резкого и точного удара по коленям. Каян, вместо того чтобы мирно лежать и страдать от ушиба, прямо с земли провернул эффектную подсечку. Прокрутившись на спине в стиле профессионального брейкдансера, Кинджи пружиной взлетел на ноги и, пользуясь тем, что Ичиго потерял равновесие, запечатал ему весомый хук прямо в челюсть. Раздался смачный хлопок. Побеждённый Куросаки приземлился на пятую точку, уставившись в небо мутным взглядом, в котором медленно угасал боевой запал, а Каян, картинно отряхнув ладони, поставил в этом раунде жирную и весьма болезненную точку. Ичего лежал на жухлой траве, созерцая живописные облака и всерьёз размышляя о том, существует ли жизнь после того, как тебе прилетело в челюсть от профессионального брейкдансера. Его лицо явно подумывало о том, чтобы подать на тело в суд за жестокое обращение. — Живой там, Куросаки? — сверху материализовалось лицо Широ, который уже вовсю шуршал аптечкой. Из её недр Эмия с ловкостью фокусника извлёк пакет с сухим льдом и пластырь с мультяшными динозаврами. — На, приложи к щеке. И не делай резких движений, а то у тебя глаза до сих пор в разные стороны смотрят. Рукия подошла к поверженному другу и со вздохом ткнула его носком туфли в бок. — Вставай, позорище. Нас учили уворачиваться от смертоносного оружия, а тебя уложили банальным пинком с разворота. Если бы на месте Каяна был пустой, он бы тебя уже переварил и даже не заметил. — Да он… он читер! — прохрипел Ичиго, прижимая лёд к лицу. — Кто вообще дерётся ногами в партере? Это же уличный бой, а не кастинг в балет Тодес! Каян тем временем стоял чуть поодаль, победоносно скрестив руки на груди. На его лице сияла ухмылка такой степени самодовольства, что её можно было продавать в банках как средство от депрессии. Он перевёл взгляд на Кадзе, которая увлечённо наблюдала за этой сценой. — Ну что, Куросами? — насмешливо протянул Кинджи. — Полагаю, твоя ставка на рыжее чудо только что сгорела вместе с его репутацией. Что там у нас было на кону? Моральное удовлетворение? Кадзе изящно поднялась с бетонной плиты, отряхнула школьную юбку и сделала несколько шагов навстречу победителю. Несмотря на то, что Каян был выше её, она держалась с такой уверенной грацией, что разница в росте казалась абсолютно несущественной. — О, признаю своё поражение, — улыбнулась она, остановившись в опасной близости от Кинджи. — Дрался ты эффектно. Особенно эта вертушка на спине — очень… кинематографично. Но раз уж я проиграла, то имею право отыграться, верно? Каян удивлённо приподнял бровь: — И как ты планируешь это делать? Вызовешь меня на дуэль по каллиграфии? Или пожалуешься Тосаке, что я обижаю новеньких? — Зачем же так сложно? — Кадзе наклонила голову, её черные глаза заговорщицки блеснули. — Давай по-простому. Если ты увернёшься от одного моего удара — я признаю тебя абсолютным королём этого пустыря. А если нет… то ты понесёшь мой портфель до самого дома. Идёт? На пустыре повисла тишина. Ичиго даже забыл про ноющую челюсть и округлил глаза. Широ застыл с пластырем в руках. Чад понимающе хмыкнул. — Ты серьёзно? — Каян едва не расхохотался. — Девчонка, ты меня плохо знаешь. Я уворачивался от ударов парней, которые в два раза шире тебя в плечах. Ладно, давай свою лучшую подачу. Только аккуратно, не вывихни плеч… Договорить он не успел. Кадзе шагнула вперёд со скоростью, которой никак нельзя было ожидать от обычной старшеклассницы. Это не был классический замах для удара. Вместо этого её рука молниеносно взметнулась вверх, но не для того, чтобы ударить Каяна по лицу. Вместо этого пальцы Кадзе мертвой хваткой вцепились в узел школьного галстука Кинджи. С лёгкостью, граничащей с абсурдом, она дернула парня на себя и вниз, заставляя его потерять равновесие. Каян, не ожидавший такого подлого и быстрого захвата, нелепо взмахнул руками и подался вперёд, едва не уткнувшись носом в её плечо. Лицо Кадзе оказалось в паре сантиметров от его уха. — Физический контакт — это тоже удар, Каян-кун, — прошептала она с ехидной улыбкой, после чего аккуратно отпустила его галстук и сделала шаг назад. — И ты от него не увернулся. Кинджи застыл с самым глупым выражением лица в своей жизни. Его щёки подозрительно порозовели — то ли от возмущения, то ли от того, насколько близко сейчас было милое личико новенькой. — Эй! Это… это был грязный приём! Так нечестно! — наконец выдавил он, судорожно поправляя галстук. — В уличной драке нет правил, — хором процитировали Ичиго и Рукия, злорадно переглянувшись. Наконец-то у них появился повод поглумиться над непобедимым тактиком. — Кажется, наш суровый Кинджи-кун только что проиграл свой первый бой в этом учебном году, — заговорщицки шепнула Орихиме на ухо Широ, которая уже вовсю радовалась за новую подругу. — Да уж, — улыбнулся Широ, наблюдая, как Каян пытается вернуть себе привычный суровый вид, но выходит у него откровенно скверно. — Сила Кадзе-сан действительно… впечатляет. Кадзе тем временем подняла с земли свою аккуратную сумочку и с самым невинным видом протянула её Каяну: — Ну что, Кинджи-кун? Договор дороже денег. Мой дом в пяти кварталах отсюда. Постарайся не уронить мои учебники по дороге. Каян обречённо посмотрел на сумку, затем на ухмыляющегося во все тридцать два зуба Ичиго, и, глухо выругавшись про себя, выхватил её из рук девушки. — Ладно, — буркнул он, закидывая розовую женскую сумочку на своё широкое плечо, что смотрелось максимально комично. — Но это в первый и последний раз, Куросами. И никому в школе об этом ни слова, поняли? Особенно Тосаке! — Конечно, конечно, — заверил его Ичиго, уже доставая телефон, чтобы запечатлеть этот исторический момент. — Мы могила, Кинджи. Полная конфиденциальность. Над рекой медленно догорал тёплый закат. Солнечные лучи окрашивали воду в золотистые тона, а весёлая и крайне шумная компания неторопливо двигалась в сторону дома. Кажется, эта осень в Каракуре обещала быть ещё более сумасшедшей, чем обычно. Когда шумная толпа наконец разбрелась по домам, Каян остался один на один со своим величайшим тактическим поражением за день — Кадзе Куросами и её сумочкой. Со стороны картина выглядела потрясающе: суровый, хмурый парень, от одного взгляда которого бродячие собаки обычно переходили на другую сторону улицы, гордо вышагивал по тротуару, неся на плече изящный женский аксессуар. Всю дорогу Кадзе умудрялась идти так близко, что их плечи то и дело соприкасались. Для Каяна, чьё личное пространство обычно охранялось невидимой колючей проволокой и радиусом поражения правого хука, это было серьёзным испытанием. Его внутренний радар отчаянно сигнализировал о критическом сближении с неопознанным объектом, но мозг по какой-то причине наотрез отказывался выдавать команду «отодвинуться». Решив вернуть себе инициативу и хотя бы каплю пошатнувшегося авторитета, Кинджи покосился на спутницу и проворчал в своей привычной манере грозы местных переулков: — Слышь, Куросами, ты чего ко мне так прижалась? Расслабься, я не собираюсь грабить твою сумочку и бежать в закат. Кадзе плавно остановилась, заставив затормозить и его. Она повернулась и посмотрела прямо на него. В её тёмных глазах не было и тени испуга перед его грозным видом — лишь мягкое, чертовски притягательное любопытство, от которого у Каяна в голове мгновенно закоротило пару важных предохранителей. — Вообще-то, за сумочку я переживаю меньше всего, — тихо ответила она, и на её губах заиграла загадочная улыбка, заставившая сердце сурового бойца предательски пропустить удар. В голове Каяна со скрипом провернулись шестерёнки, отчаянно пытаясь обработать полученную информацию. Так, если она беспокоится не за сумочку, тогда за что? За сохранность своей причёски? Или за то, что её новый одноклассник посреди улицы упадёт в обморок от переизбытка чувств? — И за что тогда? — Кинджи постарался вернуть голосу прежнюю ледяную уверенность, но вышло скорее как хрип простуженного пирата. — Неужто боишься, что из подворотни выскочат местные гопники и отнимут у тебя учебник по математике? Расслабься, в этом районе все хулиганы давно знают, что ко мне лучше не подходить ближе чем на бросок кирпича. Кадзе тихонько хмыкнула, сделала ещё полшага вперёд и, к полному ужасу Каяна, аккуратно поправила воротник его школьной куртки. Её пальцы на мгновение коснулись его шеи, и Кинджи мысленно проклял свою нервную систему, которая в этот момент решила устроить внутри него небольшой филиал ядерного полигона. — Какие хулиганы, Кинджи-кун? С твоим лицом ты сам выглядишь как предводитель этих самых хулиганов, — весело подмигнула она. — Я просто греюсь. Ты такой огромный, тёплый и так надёжно закрываешь меня от вечернего ветра, что грех этим не воспользоваться. К тому же... мне просто нравится твоя компания. Ты забавный, когда пытаешься казаться злым. «Забавный?! Я?!» — Каян почувствовал, как его авторитет уличного бойца с треском покатился в пропасть, увлекая за собой остатки здравого смысла. — Я не забавный. Я опасный, — насупился он, демонстративно перехватив её розовую сумочку поудобнее. Правда, пафос заявления был напрочь уничтожен тем фактом, что в этот момент мимо них проходила пожилая соседка. Женщина смерила двухметрового хмурого парня с дамским ридикюлем на плече долгим, выразительным взглядом и понимающе покачала頭 (головой). Каян мысленно поклялся переехать в другой город. — Конечно-конечно, гроза Каракуры, — покладисто согласилась Кадзе, едва сдерживая смех. — Опасный и очень грозный. Особенно с этим ремешком через плечо. Он тебе к лицу, кстати. Подчёркивает цвет глаз. Оставшуюся часть пути Кинджи молчал, изо всех сил симулируя абсолютное равнодушие к происходящему. Но каждый раз, когда рука Кадзе случайно задевала его руку, его шаг становился подозрительно быстрым. Наконец они остановились у аккуратных ворот двухэтажного дома. — Ну вот, приехали, — Кадзе повернулась к нему и протянула руку. — Вернёшь моё имущество, рыцарь печального образа? Каян с явным облегчением скинул с плеча сумочку и буквально всучил её девушке, словно это была не ткань с тетрадками, а активированная бомба. — Держи. И больше мы не спорим на доставку вещей, поняла? У меня репутация, вообще-то. — Обязательно учту, — Кадзе приняла сумку, но уходить не спешила. Она сделала шаг назад, встав на первую ступеньку крыльца, из-за чего оказалась практически одного уровня с ним. — Спасибо, что проводил, Кинджи-кун. Было весело. Увидимся завтра в школе? — Угу, — буркнул Каян, уже разворачиваясь, чтобы уйти. — Только попробуй рассказать Тосаке или, упаси боже, Ичиго про этот дурацкий галстук и сумку. Я тогда лично подговорю Иноуэ скормить тебе её фирменный перец. Кадзе весело рассмеялась, и этот чистый, звонкий звук эхом разнёсся по тихой улице. — Могила! До завтра, Кинджи-кун! Когда дверь за девушкой закрылась, Каян ещё пару секунд постоял у ворот, глядя на загоревшееся окно на втором этаже. Затем он шумно выдохнул, засунул руки глубоко в карманы брюк и зашагал в сторону своего дома. Сумасшедший день, — думал он, чувствуя, как лицо до сих пор подозрительно горит. — Сначала английский, потом сумасшедшие перцы Иноуэ, теперь эта новенькая со своими шуточками... Надо будет завтра на тренировке посильнее вломить рыжему. Чисто для профилактики и восстановления душевного равновесия.