Встречи с Шутом Полонёном 2

1. Западный флигель училища № 383 в поздний час напоминал оживший лабиринт: тени от арочных окон ложились на паркет ломаными узорами, а вдалеке, за стенами, шумел древний лес. Полонён бесшумно скользил по коридору. Внезапно его стальные, холодные глаза сузились. За дверью старого картографического кабинета донёсся глухой стук, сопровождаемый вспышкой света. Полонён толкнул дверь. Она отворилась без звука. В центре кабинета, над вскрытым сейфом преподавательской, стоял мистер Вэнс, ученик седьмого курса. В руке он сжимал боевой жезл, а на его лице застыла смесь ужаса и злобы. -"Мистер Вэнс,"— голос Полонёна тихий, бархатистый и до невозможности спокойный. —"Если вы искали способ выразить протест против формы, могу предложить эстетичный метод, чем взлом сейфа мадам Хэмиш. Хотя, должен признать, ваш выбор пал на классический бунт." Вэнс дёрнулся, его жезл вспыхнул красным. -"Не подходи, сэр! Я не вернусь в карцер!" -"«Сэр» — это комплимент, мистер Вэнс, но в данной ситуации он звучит как угроза,"— Полонён сделал шаг вперёд. Его осанка безупречна, а тёмно-каштановые волосы с бронзовым отливом слегка растрепались, падая на лоб и делая его худое, аристократичное лицо мрачным. — "Оружие к бою. Но, боюсь, правила дуэли в кабинете географии запрещают..." Вэнс, движимый отчаянием, рванулся вперёд, направляя жезл на префекта. Полонён не потянулся к собственной палочке. Его рука метнулась к стене, срывая со стенда тяжёлую дубовую указку с латунным набалдашником. *Треск!* Указка перехватила удар жезла. Искры рассыпались по паркету. Полонён стоял в идеальной фехтовальной стойке, его движения выверены до миллиметра. Он выглядел не как администратор, а как хищная птица, играющая с добычей. -"Слишком широкий замах,"— бросил Полонён, парируя новый выпад. Латунь звонко ударилась о дерево жезла. —"Вы пытаетесь срубить дерево, мистер Вэнс, а не расчистить себе путь в жизни. Эмоции — плохой советник, когда против вас стоит логика." Вэнс рыкнул и перешёл в агрессивную серию ударов. Полонён отступал на полшага, его лицо оставалось непроницаемым, лишь лёгкая тень от недосыпа под глазами делалась глубже в полумраке. "Видение сквозь маски." Полонён смотрел не на жезл, а на руки ученика. Он видел, как дрожат пальцы Вэнса, как неестественно напряжены плечи. -"Вы не вор, мистер Вэнс,"— спокойно произнёс Полонён, уклоняясь и нанося ответный хлёсткий удар указкой по запястью студента. —"И не хулиган. Вы отчаянно пытаетесь доказать своему отцу, что способны на риск. Жаль, что ваш риск ограничивается школьными шкафами. Это... банально." Слова попали в цель. Вэнс, ослеплённый яркостью и обидой, совершил грубейшую ошибку: он вложил всю силу в прямой выпад, полностью открыв правый фланг. Полонён не стал блокировать удар. Он сделал плавный, танцевальный шаг в сторону, пропуская жезл в дюйме от своего плеча. Его тёмная мантия взметнулась. Дубовая указка с латунным наконечником молниеносно опустилась вниз, с хрустом выбивая жезл из руки Вэнса, а затем, сделав разворот, подсекла ученика под колени. Вэнс рухнул на паркет. Прежде чем он успел сообразить, тяжёлый латунный набалдашник указки замер в миллиметре от его горла. Сам Полонён стоял над ним, его стальные глаза смотрели холодно и пронзительно. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием поверженного ученика. -"Мат,"— коротко констатировал Полонён. Он убрал указку и выпрямился, поправляя идеально завязанный тёмный шейный платок. Вэнс сидел на полу, потирая ушибленное запястье, и смотрел на префекта не со злобой, а со страхом и... облегчением. Он понял, что Полонён не только победил его, но и разгадал. -"Три месяца дополнительных дежурств в оранжерее,"— голос Полонёна стал сухим и официальным. —"И, мистер Вэнс..." Префект сделал паузу, его тонкая ироничная улыбка тронула уголки губ. -"...Ваш отец узнает о вашем «великом риске» в том случае, если вы решите повторить его в следующем семестре. А теперь подберите свой жезл и марш в спальню. Лес за окном шумит сегодня, не стоит давать ему повода для жалоб." Вэнс кивнул, торопливо собрал свои вещи и, бросив на прощание взгляд, полный сложной смеси благодарности и трепета, выскользнул из кабинета. Полонён остался стоять в тишине. Он посмотрел на дубовую указку в своей руке, усмехнувшись собственной иронии, и аккуратно вернул её на стенд. Затем он достал из кармана мантии носовой платок, вытер латунный наконечник и, вдыхая привычный аромат лимонного чая и старой бумаги, направился дальше патрулировать коридоры училища № 383. Порядок сохранён. 2. В коридоре повисла особенная тишина, которая бывает в старых зданиях глубокой ночью. Полонён прошёл несколько ярдов, как вдруг его бронзовая брошь-оса слабо завибрировала, издав слышный звенящий звук. Он остановился, прикоснувшись к ней кончиками пальцев. Сигнал от дежурного артефакта в башне, срочное сообщение. -"Седьмой коридор, восточный лестничный пролёт,"— прошептал он в брошь, и та на мгновение потеплела, подтверждая приём. Полонён бесшумно свернул в боковой проход, который в училище №383 знали префекты и библиотекари: скрытая лестница за портретом первого директора, где ступеньки были настолько стары, что покрылись зеленоватым мхом. Едва он ступил на верхнюю площадку, как услышал голоса. Два. Один — визгливый, женский, принадлежащий мадам Хэмиш, которая, судя по всему, обнаружила пропажу из своего сейфа. Второй — низкий, увещевающий, принадлежал заместителю директора по дисциплине, мистеру Кроули. -"Я настаиваю на немедленном отчислении!"— голос мадам Хэмиш звенел как натянутая струна. —"Мои фамильные хроники! Карты земель, которых больше не существует! Мальчишка посмел..." -"Уважаемая мадам,"— голос Кроули звучал устало и примирительно, -"мы не знаем, кто именно это сделал. Давайте сначала опросим..." -"Это сделал Вэнс,"— раздался спокойный, бархатистый голос Полонёна, который бесшумно появился на лестничной площадке прямо за спинами собеседников. Мадам Хэмиш вздрогнула и обернулась. Это была сухопарая женщина с седыми волосами, уложенными в тугую корону, и глазами, видевшие сквозь стены. На её платье цвета запёкшейся крови поблёскивали странные гербарии. -"Префект Полонён."— её голос стал резче. —"Вы подтверждаете? Вы видели его?" -"Видел,"— кивнул Полонён, поправляя шейный платок. —"Более того, я конфисковал у него жезл и применил меры дисциплинарного воздействия. Дополнительные дежурства в оранжерее. Три месяца." -"Три месяца?!"— Мадам Хэмиш всплеснула руками. —"Да он украл историю! Мне нужна его кровь на пергаменте, а не поливка фиалок!" -"Мадам,"— Полонён сделал шаг вперёд, и в его стальных глазах мелькнуло что-то, от чего заместитель директора невольно приосанился, —"Вэнс не брал ваши хроники. Он открыл сейф, да. Он хотел произвести впечатление. Но внутри нет ни одной книги или свитка. Только пустые конверты и пыль." Мадам Хэмиш побелела. -"Что?"— прошептала она. —"Но как... я сама закрывала их вчера вечером!" Полонён чуть наклонил голову, и прядь тёмно-каштановых волос с бронзовым отливом упала на высокий лоб. -"Вы ошиблись, мадам. Ваши хроники перенесены в архивную башню ещё в прошлую субботу, по распоряжению совета училища, чтобы освободить сейф под новые картографические материалы. Я сам подписывал сопроводительный бланк." Наступила тишина. Кроули шумно выдохнул и провёл ладонью по лысеющей голове. -"То есть... мисс Хэмиш, вы подняли тревогу из-за пустого сейфа?" -"Я..."— она растерянно оглянулась, —"но я помню... мне казалось..." -"Вам казалось,"— мягко сказал Полонён. Его голос стал участливым, но в нём чувствовалась скрытая сталь. —"Должно быть, вы устали. Настоятельно рекомендую вам выпить чаю с мятой, мадам. И проверить, не переставили ли архивариусы ваши любимые карты в отдел «Забытых земель». Вы ведь знаете, там случаются курьёзы." Мадам Хэмиш прикусила губу, её пальцы нервно теребили ткань платья. Она хотела возразить, но под холодным взглядом Полонёна её аргументы выглядели мыльными пузырями. -"Хорошо,"— выдавила она наконец. —"Но я разберусь завтра. Лично." И она развернувшись, зацокала каблуками по каменным ступеням вниз. Кроули бросил на Полонёна долгий, изучающий взгляд. -"Вы взяли на себя много ответственности, префект. Спасли мальчишку, солгав насчёт пустого сейфа?" Полонён поднял бровь. -"Я не лгу, мистер Кроули. Я просто предоставил мадам Хэмиш возможность самой осознать свою ошибку. Если она найдёт в сейфе что-то, чего там быть не должно — это её проблемы. А Вэнс..."— он сделал паузу, и в углах его тонких губ скользнула тень улыбки, —"...Вэнс получил урок. Он не станет больше играть в героя." Кроули вздохнул и покачал головой: -"Вы опасны, Полонён. Ваша логика — как отточенный кинжал." -"Логика — единственное оружие, которое не затупится,м— ответил Полонён, застёгивая мантию. —"и не оставляет следов крови. В отличие от эмоций." Он отвернулся и, оставив заместителя директора в задумчивости, скользнув в темноту коридора. Брошь-оса на его груди слабо сверкнула, и он услышал мысленный шёпот: из башни сообщали, что в библиотеке кто-то включил запретный светильник, источающий серебряное пламя. Полонён остановился на мгновение и прикрыл глаза. -"Сегодня много чудес для одной ночи,"— прошептал он едва слышно. —"Надеюсь, у библиотечного призрака хватит ума не жечь книги." И он бесшумно направился к восточному крылу, где в башне старого книгохранилища загорался подозрительный, серебристый свет. В его руке из кармана плаща бесшумно выскользнула тонкая, похожая на стилет, костяная палочка — на всякий случай. 3. Огонь в библиотеке горел неспокойно. Серебряное пламя металось между стеллажами, отбрасывая на корешки книг длинные, дрожащие тени, и воздух наполнился запахом озона и старого пергамента — душный, сладковатый, как перед грозой. У стола, заваленного раскрытыми фолиантами, стояла Кэтрин Фэйрчайлд, пятый курс, капитан школьной команды по историческим реконструкциям. Она не стала зажигать обычные свечи, потому что ей нужен свет — серебряный, способный проявить невидимые чернила. Её рыжие волосы, распущенные по плечам, горели в сиянии, будто соткана из пламени. Пальцы, испачканные в чернильной пыли, дрожали, когда она перелистывала страницу за страницей. На её лице — бледном, с острыми скулами и ярким румянцем на щеках, — застыло выражение отчаянной одержимости. -"Ну же, ну же..."— шептала она, водя пальцем по строчкам, написанным на древнем диалекте, который преподавали на шестом курсе. —"Где ты... Где ты спрятал её?" -"Вряд ли она ждала тебя сто тридцать лет, детка,"— раздался ленивый, чуть хрипловатый голос от входа. Кэтрин вздрогнула и резко обернулась. В дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, стоял Рассел Вэнс. Тот самый. Его рука была на перевязи, которую он сам себе соорудил из шарфа, а на лице сияла самодовольная, чуть пьяная улыбка. Он не пошёл в спальню. Он пошёл сюда. -"Рассел?"— голос Кэтрин сел от неожиданности. —"Ты?.. Как ты нашёл меня?" -"Эм,"— он усмехнулся и ткнул большим пальцем в потолок, —"у тебя светится окно. Как маяк. Полонён, наверное, заметил бы, если бы не был занят спасением моей репутации."— Он хмыкнул и шагнул вперёд, слегка пошатываясь. — "И я решил. Меня сегодня почти убили за одну попытку риска, почему бы не рискнуть ещё раз? Ради рыжей красотки." Кэтрин округлила глаза, затем вздохнула с явным раздражением и закатила их к потолку. -"Ты идиот, Рассел. Ты знаешь, что за серебряный огонь — это нарушение устава номер один? За него отчисляют без права восстановления!" -"Значит, мы будем отчислены вместе."— Он подошёл ближе, почти вплотную, и его дыхание пахло мятным леденцом — у него слабость к ним, когда он нервничал или был зол. —"Какая красивая пара изгнанников. Я — вор-неудачник, ты — пироманка-книгочей." -"Я не пироманка!"— вспыхнула Кэтрин, и её щёки залились пунцовым, делая её похожей на рассерженную фею. —"Это артефактный светильник! Я работаю!" -"Над чем?"— Рассел склонил голову, и его глаза, серые, как туман над озером, скользнули по страницам. —"Над мемуарами твоей прабабки, которая, если верить слухам, была любовницей директора и припрятала какой-то клад?" Кэтрин вздрогнула так сильно, что чуть не опрокинула подсвечник. -"Откуда ты..."— прошептала она. -"У нас маленькое училище, детка,"— Рассел развёл руками, и перевязка смешно съехала. —"Все всё знают. Особенно про то, что Фэйрчайлды седьмого поколения ищут чёртово наследство, которое никто никогда не находил."— Он замолчал, и его улыбка стала мягче. —"Но знаешь, я могу помочь тебе." -"Ты?"— она фыркнула. —"Ты, который не сдал географию после трёх пересдач? Ты, которого только что унизил Полонён дубовой указкой?"— В её голосе было больше отчаяния, чем язвительности. — "Оставь меня, Рассел. Я не хочу впутывать тебя в это." Серебряный свет на мгновение моргнул, и в этом полумраке Рассел шагнул к ней, схватив за плечо здоровой рукой. -"А я уже впутан,"— сказал он тихо и серьёзно. —"Потому что я открыл сейф мадам Хэмиш не ради папочки. А ради тебя, Кэт. Я думал, она хранит карты подземелья под восточной башней. Думал, если достану их, ты..."— Он запнулся и уставился в пол. —"Ты посмотришь на меня иначе." Наступила тишина, нарушаемая потрескиванием серебряного огня. Кэтрин смотрела на него широко раскрытыми глазами, и её губы приоткрылись, но не для возражения. -"Рассел..."— выдохнула она. —"Ты..." -"Безумец. Я знаю."— Он усмехнулся, но глаза оставались серьёзными. —"Так что, мисс Фэйрчайлд, вам нужен напарник для ограбления вековой давности? У меня есть опыт сегодняшний." И она, не выдержав этого абсурда и его настойчивости, вдруг засмеялась звонко. -"Господи, ты ужасен."— Она прикусила губу, и в её взгляде мелькнуло тёпло. — "Хорошо. Но если мы попадёмся, я буду говорить, что это ты меня загипнотизировал." Рассел осклабился. -"Договорились."— Он подошёл к столу и навис над картой. —"Итак, где у нас прячется сокровище? Только не говори, что в кабинете директора. Тамошние призраки не выносят рыжих." Кэтрин толкнула его в плечо, но с улыбкой. -"Нет. Глубже." Она провела пальцем по старинной карте, и её ноготь остановился на точке под самым старым дубом в школьном саду. -"Там. Забытый склеп первого директора. Там, где ни один студент не появлялся с 1889 года, потому что, по легенде, дверь открывается в полнолуние, если..." -"Если выпить отвар правды и трижды сказать имя своей первой любви?"— перебил Рассел с иронией. -"Нет,"— серьёзно ответила Кэтрин. —"Если принести жертву. Живую." Серебряный огонь погас сам собой, и в библиотеке повисла глухая, звенящая тишина. Рассел посмотрел на Кэтрин, и его лицо побледнело. -"Живую?"— переспросил он хрипло. -"Лягушку, идиот,"— фыркнула Кэтрин, и её щёки заалели. —"Жабу. В пруду за оранжереей полно. Я думала, ты не трус." -"Я не трус!"— возмутился он, хотя в его голосе послышалось откровенное облегчение. -"Тогда идём."— Она схватила со стола старую карту, свернула её в трубку и сунула за пояс своего форменного платья. —"Луна сегодня полная. И если мы не успеем до полуночи, придётся ждать месяц." Она направилась к двери, но Рассел поймал её за руку и резко развернул к себе. На мгновение он замер, глядя на её лицо, освещённое единственным лунным лучом, пробившимся сквозь витраж. -"Кэт,"— сказал он тихо. —"Ты уверена?" Она моргнула, и в её взгляде промелькнула тень сомнения, но она подавила её. -"Уверена,"— твёрдо ответила она. —"Моя семья ищет целое столетие. И я не собираюсь останавливаться из-за какой-то жабы и дурацкого префекта с указкой." -"Тогда пошли,"— кивнул Рассел и улыбнулся дерзкой, мальчишеской улыбкой, которая когда-то вскружила голову не одной первокурснице. Они выскользнули из библиотеки в ночной коридор, оставив за собой лишь запах озона, мятных леденцов и опасной, пульсирующей надежды. А на верхней галерее, в тени готической колонны, стоял ещё один человек. Темнокожий, высокий, с хитрыми глазами и тонкой, ухоженной бородкой — семикурсник Лоренс Холт, староста их факультета и по совместительству главный сплетник училища. Он улыбнулся и достал из кармана маленький фонограф. -"О, мальчик мой,"— прошептал он, записывая разговор. —"Это будет самый скандальный выпуск нашей газеты за последнее десятилетие..." Он нажал на кнопку, и эхом по пустому коридору понеслось: «...открывается только в полнолуние, если принести жертву живую...» Лоренс довольно потёр руки и исчез в темноте, оставляя за собой запах дорогого табака и приторного одеколона. 4. Серебряный свет в библиотеке погас, и Полонён, стоявший в тени за дверным проёмом, медленно выпрямился. Он видел, слышал. Пго лицо оставалось непроницаемым, как маска из обсидиана. Брошь-оса на его груди слабо пульсировала, передавая мысленный шёпот Лоренса Холта: "Префект, у меня есть материал для завтрашнего номера. Вы будете первым читателем". Полонён не ответил. Он лишь чуть склонил голову, и бронзовая оса затихла, поняв без слов: не сейчас. Он вышел из тени и прошёл в центр библиотеки, где минуту назад стояли Вэнс и Фэйрчайлд. Воздух хранил их запахи: мятный леденец, чернильная пыль, дешёвый одеколон Рассела и тонкие духи Кэтрин с нотками лаванды и отчаяния. Полонён провёл пальцем по столу, поднял несколько невидимых глазу искр серебряного пламени и зажал их в кулаке. -"Глупцы,"— произнёс он одними губами. Он развернулся и направился к выходу, но его путь лежал не в сторону спален и не в сторону сада, куда направилась парочка. Его путь лежал в подземелье. Потому что Полонён знал то, чего не знали они: склеп первого директора открыт. Он спустился по винтовой лестнице в старый архив, где пахло плесенью и временем, где на стенах висели портреты директоров, чьи глаза следили за ним с немым любопытством. Полонён остановился у двери, за которой хранились протоколы вскрытий артефактов, и достал из кармана мантии ключ — старый, медный, с головой льва на конце. Замок щёлкнул, и дверь отворилась. Внутри, на дубовом столе, лежала карта — которую Кэтрин украла из библиотеки много лет назад, сама того не зная. Полонён подошёл к столу и развернул карту, его стальные глаза скользили по линиям, нанесённым серебряными чернилами. Он знал карту наизусть. Знал, что под старым дубом нет никакого сокровища, а архив забытых имён, место, где хранились документы на учеников, которых исключили из училища за опасные эксперименты. Среди них — имя её прабабки. Кэтрин Фэйрчайлд искала не клад. Она искала способ стереть пятно с фамилии. -"Глупая девочка,"— прошептал Полонён, и в его голосе, впервые за эту ночь, прозвучала не сталь, а что-то похожее на усталость. —"Тебе не нужны деньги, а правда, которую ты ищешь, разрушит тебя. Он сложил карту и сунул её во внутренний карман. Затем вышел из архива, запер дверь и направился в сад. Он знал, что они опоздают к полуночи — Кэтрин перепутала лунные фазы, сегодня было не полнолуние, а третья четверть. Но он также знал, что Рассел, в своей глупой отваге, попытается силой открыть склеп, и ловушки сработают. В саду сыро и холодно. Луна висела низко, бледная, как кость, и её свет струился сквозь ветви старого дуба, который рос в центре поляны. Под деревом стояли двое: Рассел, сжимающий в здоровой руке садовую лопату, и Кэтрин, которая дрожащей рукой держала маленькую стеклянную банку с пойманной жабой. -"Ты уверен, что это здесь?"— спросила Кэтрин, оглядываясь на тени. -"Карта сказала — здесь,"— кивнул Рассел, хотя в его голосе не было уверенности. — "Давай, открывай." Она поставила банку на землю, вынула из кармана маленький кинжал с рукоятью из кости и опустилась на колени перед корнями дуба. Начала шептать слова, которые выучила из старых манускриптов. Земля под её пальцами начала светиться тусклым, болотным светом. Но вместо того, чтобы открыться, корни дуба вдруг зашевелились, как живые. Они начали обвиваться вокруг её запястий, и Кэтрин вскрикнула. -"Рассел!" Он рванулся к ней, пытаясь оторвать корни, но те только крепче сжимались. Жаба в банке испуганно прыгала, разбиваясь о стекло. И в этот момент из тени вышел Полонён. Он не бежал, не спешил. Он просто появился, как всегда — бесшумно, как призрак, поправляя шейный платок. В его руке была не указка, а тонкая костяная палочка. -"Отойдите,"— сказал он коротко и холодно. Рассел обернулся с яростью на лице. -"Опять вы!"— закричал он. —"Оставьте нас!" -"Я сказал, отойдите,"— повторил Полонён, и его голос прозвучал с такой ледяной властью, что Рассел невольно отшатнулся. Полонён шагнул к Кэтрин, которая скрылась под корнями, и коснулся палочкой её лба. Корни замерли, затем отпустили её, втягиваясь обратно в землю. Кэтрин упала на траву, тяжело дыша, и подняла на префекта влажные, полные слёз глаза. -"Вы всё знали,"— прошептала она. —"Вы знали с самого начала." Полонён убрал палочку и посмотрел на неё без жалости, но со странной, отеческой усталостью, которую она видела только раз — в прошлом году, когда он отчитывал её за поджог в лаборатории. -"Я знал, что вы ищете архив забытых имён,"— сказал он. —"И я знаю, что ваша прабабка не была исключена за эксперименты. Она была исключена за то, что влюбилась в первогодку. И когда её сердце разбили, она сожгла половину училища. Ваша семья ищет не правду, мисс Фэйрчайлд. Она ищет способ оправдать её безумие." Кэтрин замерла. Её лицо побледнело, а руки перестали дрожать. Она смотрела на Полонёна, и в её взгляде была смесь стыда, ужаса и внезапного облегчения. -"Этого... этого не может быть,"— прошептала она. -"Может,"— ответил Полонён. —"И я храню архив не для того, чтобы шантажировать учеников." Рассел подошёл к Кэтрин и помог ей встать. Он ничего не говорил, только смотрел на Полонёна со странным уважением, которое не мог скрыть. -"Что теперь будет?"— спросил он хрипло. Полонён достал из кармана носовой платок, протянул его Кэтрин, чтобы она вытерла слёзы. -"Теперь вы оба отправитесь в спальни. Завтра утром я жду вас в своём кабинете для разговора о ваших оценках по географии и истории."— Он сделал паузу и чуть прищурился. —"И, мистер Вэнс, ваше трёхмесячное дежурство в оранжерее начинается завтра." Кэтрин взяла себя в руки, кивнула и, поддерживаемая Расселом, направилась к выходу из сада. У самой калитки она обернулась и посмотрела на Полонёна. -"Спасибо,"— тихо сказала она. Полонён не ответил. Он стоял под старым дубом, и лунный свет падал на его худое, аристократичное лицо, делая его похожим на статую. Когда они скрылись из виду, он опустил руку в карман и вынул кожаный медальон, который нёс на шее. Открыл его и посмотрел на миниатюрный портрет молодой женщины с рыжими волосами, такими же, как у Кэтрин.