Украсть фармацевта

Часть 3.

~•~Тихая гавань~•~ 

  Перевод стал неожиданностью.   Заведующая вызвала Джисона в понедельник утром — он уже мысленно приготовился к разносу из-за жалобы («некомпетентный фармацевт» — до сих пор передёргивало, когда вспоминал), но вместо этого она сухо сообщила: в соседнем кусте освободилась точка, маленькая аптека в спальном районе, нужен фармацевт, который справится один. И добавила, глядя куда-то поверх его плеча:   — Ты спокойный, Джисон. Не конфликтный. Там как раз такой и нужен.   Он не стал спрашивать, было ли это повышением, понижением или просто способом сплавить его подальше после жалобы. Ему было всё равно. Он согласился сразу.   Новая аптека оказалась... крошечной. Если прошлая была полноценным залом с рядами витрин и тремя(на выходных двумя) работающими кассами, то эта напоминала скорее уютный аптечный киоск — всего одна касса, компактные стеллажи. Никаких коллег, совсем, только он. Хан Джисон — единоличный правитель этого маленького фармацевтического королевства.   И это было счастье.   Никто не стоит над душой. Никто не следит, как он консультирует. Никто не капает на мозги из-за плана продаж каждые два часа. Он мог работать в своём темпе: спокойно заполнять журнал, не отвлекаясь на чужие разговоры; размеренно раскладывать товар; встречать редких покупателей без лихорадочной спешки.   Место было тихое. Даже слишком. Аптека располагалась в небольшом торговом центре в котором находились еще: продуктовый, зоомагазин, пункт выдачи заказов и аптека конкурентов. Вокруг — спальные кварталы, школа, частная поликлиника. Поток людей — минимальный.   Джисон быстро выучил контингент.   Молодёжь забегала за презервативами, смазками и тестами на беременность — эти три позиции он мысленно объединил в категорию «тревожный набор». Кто-то смущался, кто-то брал с вызовом, кто-то делал вид, что зашёл просто поглазеть, а потом невзначай просил «вон то, в синей упаковке». Джисон научился сохранять абсолютно нейтральное лицо — ни осуждения, ни усмешки.   Посетители постарше приходили за другим. Регуляторы потенции. Силденафил — верный друг. И вот тут у Джисона был козырь: их собственная компания выпускала препарат, а не БАД (КАКОЕ ЧУДО!). Настоящее лекарство, которое реально работало. И, что приятно, оно входило в его план продаж. План, который он теперь закрывал без особого напряга — спасибо мужскому населению района.   Жаль только, что презервативы и смазки в план не входили. Но он и не в секс-шопе работал, в конце концов.   Самая большая очередь, которую он здесь видел, случилась в первый день после шести вечера. Люди возвращались с работы и по пути забегали за заказами — интернет-заказы стали неожиданно ходовой частью его работы. Джисон даже придумал себе игру: представлял, что работает на пункте выдачи, а не в аптеке. Так было легче. Никакой тебе фармакологии — просто сканируешь штрих-код или КИЗ, находишь пакет, отдаёшь. За ту же зарплату. И никакого морального груза.   — Ваш заказ, — говорил он, протягивая пакет. — Хорошего вечера.   И улыбался. Почти искренне.   О причинах перевода он не спрашивал. Может, та жалоба сыграла роль. Может, просто совпало. А может, заведующая действительно решила, что тихая точка подходит ему больше — и, чёрт возьми, она была права. Джисон не скучал по старой аптеке. Не скучал по шуму, по капанью на голову с этим планом продаж (с маленькой аптеки меньше спросу), по истеричным покупателям, по коллегам, которые вечно обсуждали чью-то личную жизнь за его спиной.   Но кое-что его расстраивало. Совсем чуть-чуть. Так, лёгким эхом на краю сознания.   Тот парень. С кошачьей улыбкой. Ли Минхо.   Джисон поймал себя на том, что прокручивает в голове их короткие встречи. Первую — когда Минхо прошёлся по аптеке, как по музею, и бросил что-то про «армию БАДов». Вторую — когда появился сразу после скандала, поставил кофе на прилавок и отодвинул книгу жалоб, будто та не имела значения.   «Я Ли Минхо. Я живу в доме напротив».   В доме напротив старой аптеки. Которая теперь осталась где-то там, в другом районе, в сорока минутах езды. Они даже не попрощались. Да и с чего бы? Они не были друзьями. Случайный посетитель.    Теперь Минхо вряд ли придёт. Аптеки слишком далеко друг от друга. Спальный район, тихая точка — сюда не забредают случайные люди с кофе и странными вопросами. Сюда приходят по делу: за презервативами, за силденафилом, за заказами. Всё просто: скучно, спокойно.   И Джисон убеждал себя, что это к лучшему.   Не надо мне никаких странных клиентов. У меня и так всё хорошо.    Он повторял это про себя каждое утро, когда открывал аптеку. И почти верил.   Почти.  

~•~•~ 

  Утро теперь начиналось иначе. Аптека была в десяти минутах от дома, неспешным шагом. Джисон даже не ставил будильник на час раньше, зачем? Он проверял: приходить заранее бессмысленно. Торговый центр не открывался раньше определённого времени. Первые дни он по привычке приезжал за сорок минут и целовал запертую стеклянную дверь. Паниковал. Набирал заведующую. Та, вздыхая, давала номер охраны, но те игнорировали звонки, а если и отвечали, то открывали торговый центр лишь за полчаса до официального старта.   Двадцать минут. У него оставалось двадцать пустых минут.   Касса заполнялась за две минуты. Инкассация — и вовсе раз в неделю, не то что в прошлой аптеке, где приходилось возиться почти каждую смену. Все остальные дела делались быстро, а оставшееся время Джисон просто... сходил с ума. Ходил из угла в угол. Переставлял упаковки на витрине. Проверял сроки годности — хотя проверял их вчера. Пил кофе. Снова ходил. Смотрел на часы. Ещё раз смотрел на часы. Думал о том, что даже поспать здесь негде — ни диванчика, одна подсобка небольшая с кухонным столом, стулом, небольшим холодильником, микроволновой, шкафом для одежды и дверью в туалетную комнату.   После недели таких мучений он принял прекрасное решение: спать лишние полчаса. Выходить из дома с расчётом прийти за пару минут до открытия. И пусть весь мир подождёт!    Так он и делал. Утро стало спокойным. Он высыпался. Даже Сырник заметил перемену — кот перестал будить его в пять утра, будто чувствовал: хозяин теперь в ресурсе и донимать его смысла нет.   Но иногда, в тишине этой маленькой аптеки, между редкими покупателями и интернет-заказами, Джисон ловил себя на мысли: а заходил ли Минхо в старую аптеку после его перевода? Искал ли его? Или просто пожал плечами и пошёл дальше, потому что какая разница — фармацевтов много, аптек много, ничего особенного в Хан Джисоне не было?   Ничего особенного.   Вот только кофе он тогда так и не выпил, а оставил как теплое воспоминание о том ужасном дне в своей голове. И голос запомнил — с ленивыми гласными. И то, как Минхо сказал: «Теперь мы официально знакомы». И как отодвинул книгу жалоб.   Но это было там. В другой аптеке. В другой жизни.   А здесь — тишина. Спокойствие. И редкие «спасибо» от благодарных покупателей.   Джисон убеждал себя, что этого достаточно.

 

~•~•~ 

 

Вечер пятницы тянулся медленно и вязко, как сироп от кашля по скидке, который никто не покупал уже вторую неделю. Покупателей не было часа два. Джисон успел: пересчитать упаковки силденафила (план закрыт, можно выдохнуть), протереть прилавок (дважды), проверить сроки годности на трёх полках (всё в порядке) и с головой уйти в книгу.   «Красный дракон». Томас Харрис. Цикл о Ганнибале Лектере — мрачный, тягучий. Джисон читал, поджав под себя одну ногу на стуле, в тесной подсобке. Лампа бросала желтоватый свет на страницы. Тишина стояла такая, что слышно было, как гудит холодильник с термолабильными препаратами в хранилище.   Собственно, что ещё говорить о тишине этой аптеки? Она была абсолютной. Почти оглушающей. И Джисон, как ни странно, привык к ней быстро.   Звонок над дверью прозвенел резко, разрушив приятную тишину.   — Иду! — бросил он по привычке, закладывая страницу обрывком накладной.   Вышел в зал.   И замер.   У витрины со средствами контрацепции стоял Минхо. Тот самый. Чёрная водолазка (другая? или та же?), пальто перекинуто через локоть, тёмные волосы чуть растрёпаны от ветра. Он стоял спиной, чуть склонив голову, и разглядывал полку со смазками и презервативами с таким безмятежным интересом, будто изучал музейный экспонат.   Джисон моргнул. Один раз. Другой. Видение не исчезло.   Как? Откуда? Он же жил в доме напротив старой аптеки. Это другой район. Другая точка. Он не мог...   — Добрый вечер, — голос вышел ровным только благодаря многолетней тренировке, хотя внутри Джисона будто подбросили и не поймали.   Минхо обернулся. И улыбнулся — той самой мягкой, чуть кошачьей улыбкой, от которой у Джисона в прошлые разы возникало странное чувство: будто его сканируют.    — Добрый, Джисон-и.   Джисон-и. Суффикс прозвучал почти интимно. Так к нему не обращался никто, кроме, может быть, матери в детстве.   — Вам подсказать что-нибудь? — Джисон вышел из-за кассы, приближаясь к витрине. Профессиональная привычка: консультировать рядом с товаром, а не через прилавок.   Минхо проводил его взглядом — внимательным, цепким.   — Да вот думаю, — он кивнул на полку. — Детское масло подойдёт для секса?   Джисон замер.   Уставился на Минхо. Перевёл взгляд на полку с маслами. По какой-то причине детские товары были совсем близко к презервативам, странное решение от мерчендайзеров, или же просто стеб? Ведь даже презервативы не гарантия полной защиты и контроля над ситуацией. Снова посмотрел на Минхо.   Серьёзно? Он шутит?   Лицо Минхо не давало ответа. Ни одной подсказки. Глаза — тёмные, спокойные. Улыбка — лёгкая, но непонятно, насмешливая или вежливая. Идеальная маска человека, который то ли издевается, то ли искренне интересуется. Поди разбери.   Джисон решил, что безопаснее всего отнестись к вопросу профессионально. Даже если это проверка.   — Ну... — он чуть запнулся, но быстро взял себя в руки. — Лучше пользоваться специализированными смазками. Чтобы вашей партнёрше потом не мучиться с возможными последствиями. Всё-таки микрофлора у женщин «там» может по-разному реагировать на химические составы. Даже если это «детское», «гипоаллергенное» и тому подобное.   Он говорил спокойно, расставляя всё по полочкам — и для Минхо, и для самого себя. Я просто фармацевт. Я просто консультирую. Это моя работа.   Но где-то на задворках сознания мелькнула мысль: «У него всё-таки кто-то есть». И от этой мысли стало... неприятно? Джисон не хотел копаться в этом чувстве. Отложил.   — Так что лучше ищите смазку на водной или силиконовой основе, — подытожил он.   Минхо слушал, не перебивая. И когда Джисон закончил, он задержал на нём взгляд, чуть дольше, чем требовала ситуация. Потом спросил тихо, почти вкрадчиво:   — А если у меня не партнёрша?   Джисон моргнул.   — ...что?   — А если планируется партнёр? — Минхо выделил последнее слово голосом. Мягко. Но ударение изменило всё. — Парень. Если планируется ночь с парнем.   Кошачья ухмылка стала ярче. Теперь Джисон точно знал: над ним издеваются. Или... проверяют? Или и то, и другое.   — Э... — Джисон нервно почесал нос, чувствуя, как предательски теплеют щёки. Выдохнул. — Тогда рассматривайте силиконовую или водно-силиконовую основу смазки. Проблем «там», конечно, меньше будет, чем у женщин. Но всё-таки лучше не рисковать. Всё уже придумали, и лучше не экономить на состоянии партнёра или вашем. — Он осёкся. — То есть не вашем. То есть... ну вы поняли.   Минхо тихо засмеялся. Негромко, бархатно. Смех у него оказался совсем не таким, как улыбка — не колючим, а тёплым, почти мягким.   — Нет, мне лично это сейчас не нужно, — сказал он, и в голосе звенело веселье. — Я вообще-то хотел тебя найти.   Джисон замер.   — Найти?   — Ну да. Захожу в старую аптеку, а там какая-то женщина говорит, что ты перевёлся. Я подумал: «Ладно, дело житейское, спрошу, куда». — Минхо пожал плечами так, будто это было само собой разумеющимся. — Она не сказала, конечно. Но я упрямый.    — Вы обошли все аптеки сети? — Джисон не верил своим ушам.   — Зачем все? — Минхо посмотрел на него с лёгким недоумением. — У вас же на сайте написано, в какой аптеке какой фармацевт работает. Я проверил пару соседних точек — и вот ты здесь.    Он сказал это так просто. Но на сайте нечего подобного не написано. Будто найти человека, с которым ты обменялся парой фраз в аптеке, было совершенно обычным делом. Будто пройти через весь город ради этого — нормально.   — Зачем? — выдохнул Джисон. Вопрос вышел более хриплым, чем он хотел.   Минхо посмотрел на него. Улыбка стала чуть мягче.   — Ты кофе мой так и не выпил тогда. Я решил, что надо исправить.   — Исправлять? — Джисон уставился на Минхо, чувствуя, как мысли в голове превращаются в кашу.   Он был растерян. Полностью, абсолютно, до звона в ушах. Каждое слово Минхо будто выбивало почву из-под ног, и Джисон чувствовал себя... глупеньким. Маленьким. Словно он снова стажёр, который ничего не понимает, а перед ним — экзаменатор с хитрой улыбкой.   Минхо, кажется, наслаждался эффектом.   — Конечно, — он чуть склонил голову к плечу. — Тут кафе недалеко. Я присмотрел, пока шёл. Сходишь со мной выпить чашку кофе?   — Я работаю... — выдохнул Джисон.   Отговорка вышла жалкой. Он сам это понял в ту же секунду, как слова сорвались с губ. Потому что Минхо уже перевёл взгляд на настенные часы за его спиной — и ухмыльнулся. Не просто ухмыльнулся, а оскалился — чуть хищно, довольно, словно зверь, загнавший добычу в угол.   — До конца твоей смены осталось меньше десяти минут. Я могу подождать её окончания.   Клетка захлопнулась.   Джисон открыл рот. Закрыл. В голове панически заметались мысли: «Что происходит? Зачем он здесь? Почему я не могу просто сказать "нет" и выставить его за дверь?»   — Эм... — он судорожно искал спасение. — У меня дома кот один...   Это было правдой. Сырник действительно сидел один. Но Сырник всегда сидел один, и Джисон никогда не бежал домой сразу после смены — иногда заходил в магазин, иногда просто гулял, иногда сидел в подсобке с книгой ещё полчаса просто потому, что не хотелось никуда идти. Кот был отговоркой. Жалкой, но единственной, которая пришла в голову.   Минхо это понял. Сразу.   — Я не украду тебя, — сказал он, и голос его прозвучал мягче, хотя улыбка осталась прежней. — Кофе пьётся минут двадцать. Если уж торопишься.   Он помолчал, а потом добавил — будто между делом, но Джисон почувствовал, как земля снова уходит из-под ног:   — Ты же вроде тут недалеко живёшь?   Джисон замер. Внутри что-то оборвалось и воспарило одновременно. Откуда? Откуда он знает, где он живёт? Они виделись дважды. Дважды! В старой аптеке. Он не говорил адреса. Не упоминал район. Не...   — Эм... откуда...   Вопрос повис в воздухе.   Минхо смотрел на него всё с той же кошачьей ухмылкой. Но теперь в его глазах читалось что-то ещё — не насмешка, а скорее удовлетворение. Будто Джисон только что подтвердил то, что Минхо и так знал.   — Ты сам сказал, — ответил он просто. — В прошлый раз. Когда мы говорили про старую аптеку. Ты сказал, что рядом с домом твоим, есть аптека — минут десять пешком. Я просто посчитал.   Джисон мысленно прокрутил тот разговор. Да? Он действительно упомянул это? Вскользь, между делом, даже не заметил? А Минхо — запомнил? Записал где-то в своей голове этот факт и сложил два плюс два. Но Джисон абсолютно не помнил этого разговора.   — Ты... ты вообще нормальный? — выдохнул Джисон, и в голосе его смешались раздражение, растерянность и что-то ещё — что-то, чему он пока не мог подобрать названия.   — В разумных пределах, — Минхо пожал плечами. — Так что? Десять минут — и ты свободен. Я подожду снаружи.   Он развернулся и направился к выходу. У двери задержался, бросил взгляд через плечо:   — Сырник, кстати, подождёт двадцать минут. Кошки — существа независимые. В отличие от некоторых.   И вышел. Звякнул колокольчик. Хлопнула дверь.   Джисон остался стоять посреди аптеки, глядя на закрытую дверь.   Он знает, как зовут моего кота.   Он не помнил, чтобы упоминал имя Сырника. Вообще. Ни разу. Ни в одном из их коротких разговоров.   Так откуда?   Мысли неслись галопом. Минхо не был обычным покупателем. Не был случайным знакомым. Он был... кем-то, кто запоминает каждую мелочь. Кто ищет информацию о тебе. Кто приходит через весь город с одним-единственным стаканчиком кофе в качестве предлога.   Страшно? Или... наоборот?   Джисон честно попытался ответить себе на этот вопрос. И не смог.   Часы показывали без одной минуты конец смены. За стеклянной дверью торгового центра, в сгущающихся сумерках, стоял человек, который проделал весь этот путь только ради того, чтобы позвать его на кофе.   А он, Хан Джисон, стоял за прилавком и боялся. Не Минхо — себя. Того, что будет, если он скажет «да». Того, что будет, если он скажет «нет». Того, что влюблённость — это ещё одна проблема в его жизни, где и так хватает проблем.   Но ещё больше он боялся, что Минхо уйдёт — и больше не вернётся. Может это Джисон странный?   Джисон выдохнул. Снял форму, повесил на крючок. Взял телефон, ключи. Выключил свет в подсобке.   И толкнул входную дверь.   — Двадцать минут, — сказал он, глядя Минхо в глаза. — Не больше. У меня кот некормленый.   Минхо улыбнулся, на этот раз без хищности.    — Договорились.  

~•~•~  

 

Кафе было в пяти минутах от аптеки. Джисон проходил мимо него каждое утро — бросал короткий взгляд на тёплые окна, на людей с картонными стаканчиками, вдыхал запах свежей выпечки, который вырывался наружу вместе с открывшейся дверью — и каждый раз думал: «Надо бы как-нибудь зайти».   Но «как-нибудь» означало проснуться раньше. А он только-только распробовал прелесть лишних тридцати минут сна. Сладких, тягучих, таких необходимых. И перспектива менять их на кофе, даже самый вкусный кофе в мире, казалась преступлением против самого себя. Так что он просто проходил мимо.    А теперь он зашел в него. С Минхо.   Кафе было полупустым. В десятом часу вечера большинство людей уже отдыхали дома — кто-то смотрел сериалы, кто-то укладывал детей, кто-то работал в ночную. Но некоторые освобождались — как они двое. В углу сидела пара студентов с ноутбуками, у стойки женщина в деловом костюме допивала, судя по виду, уже третью чашку. Тихо играла музыка — что-то джазовое, ненавязчивое.   Помещение было уютным. Небольшие круглые столики, стульчики с мягкими сиденьями, на стенах — натюрморты в светлых и коричневых тонах: чашки, зёрна, веточки корицы. Отсылка на кофе в каждой детали. И запах — боже, запах. Булочки. Джисон не собирался есть, но желудок предательски заурчал — громко, отчётливо, на всё кафе.   Минхо невольно усмехнулся. Даже не усмехнулся — хмыкнул, сдерживая улыбку.   Джисон мысленно провалился сквозь землю.   — Прошу, — Минхо подошёл к столику у окна и отодвинул стул. В его улыбке промелькнуло что-то озорное, почти мальчишеское.   Джисон замер.   — Я и сам мог отодвинуть стул, — выдохнул он, чувствуя, как теплеют щёки. — Я же не девушка.   — То, что ты не девушка, не означает, что я не хочу за тобой поухаживать.   Минхо произнёс это буднично, уже вешая пальто на крючок рядом со столиком. Никакой театральности. Просто факт, как «вода мокрая» или «небо синее». Джисон моргнул, переваривая услышанное, но решил не задерживаться на этой фразе — потому что если задержаться, придётся думать. А думать сейчас было опасно.   Он сел. Стул оказался удобным. За окном горели фонари, освещая пустеющую улицу.   — Тебе не холодно в толстовке ходить? — спросил Минхо, садясь напротив.   Джисон машинально опустил взгляд на свою толстовку. Обычная. Серая. С вытянутыми рукавами — он вечно натягивал их на ладони, когда нервничал. Сейчас он как раз натянул.   — Нет... — смущённо промычал он.   Минхо ухмыльнулся, глядя на его румяные щёки, но ничего не сказал. Просто протянул меню.   — Выбирай. Тут неплохой вок. Знал бы, что ты голоден, пошли бы в нормальное заведение.   Джисон уставился в меню. И чуть не поперхнулся воздухом.   Пятьсот деняк за кофе?!   Цены скакали перед глазами. Он судорожно бегал взглядом по строчкам: капучино — пятьсот, латте — пятьсот пятьдесят, чизкейк — четыреста восемьдесят. Да вы че?? За один поход в это кафе можно было неделю кормить Сырника. Или купить нормальный ужин. Или...   — Не особо-то я и голоден, — промычал Джисон, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Возьму кофе и чизкейк.   — Возьми вок или бутерброд, — Минхо ткнул пальцем в меню, даже не глядя. — Я плачу.   Джисон поднял глаза. Минхо смотрел на него с прищуром — явно заметил, как тот нервно изучал ценники. И явно всё понял.   — Да неудобно, я сам заплачу, — упёрто сказал Джисон.   — Я пригласил — я и плачу. Чего упираешься?   Джисон открыл рот, но ответ не нашёлся. Потому что Минхо смотрел на него без вызова — спокойно, уверенно, будто спорить было бессмысленно. И Джисон вдруг понял, что спорить действительно бессмысленно. Этот человек шёл через весь город. Искал его аптеку. Ждал окончания смены. И теперь сидит напротив — и хочет просто накормить его.   Зачем?   — Ладно, — сдался Джисон, закрывая меню. — Тогда вок. Куриный.   — Вот и славно, — Минхо удовлетворённо кивнул и жестом подозвал официанта.   Через несколько минут перед Джисоном стояла тарелка с горячим воком, а сам он держал в руках чашку кофе — того самого, за пятьсот денек. И должен был признать: кофе был хорош. Не растворимая бурда из аптечной подсобки. Не автоматный порошок. Настоящий. С пенкой. С корицей, которую Минхо заказал дополнительно, даже не спросив.   — Откуда ты знаешь, что я люблю корицу? — спросил Джисон, делая первый глоток.   Минхо пожал плечами:   — Ты похож на человека, который любит корицу.   — Это что за диагноз такой?   — Медицинский, — серьёзно ответил Минхо. — Я фармацевта не могу обмануть, ты должен знать.   Джисон фыркнул. Впервые за вечер — не нервно, не смущённо, а искренне. Фыркнул, а потом и рассмеялся.   — Ты странный, Ли Минхо.   — Я в курсе, — Минхо отпил из своей чашки. — Но ты всё равно пошел со мной.   Джисон промолчал, подбирая слова.   Вок и правда оказался неплохим. Горячий, пряный — курица с овощами в кисло-сладком соусе. Он ел и параллельно пытался собрать мысли в кучу, но они разбегались, как тараканы от света. Минхо сидел напротив, вертел в руках чашку с кофе, смотрел куда-то в окно, словно давая ему время.   И это ожидание было почти осязаемым.   — Так... эм... — Джисон наконец отложил палочки и поднял глаза. — Откуда ты так много всего знаешь обо мне?   Минхо перевёл взгляд от окна к нему. Бровь чуть приподнялась.   — Мы же не обсуждали, где я живу. Даже вспомнить не могу такого разговора, — продолжил Джисон, чувствуя, как внутри закипает смесь любопытства и тревоги. — И про Сырника... я точно не говорил, как его зовут. Я бы запомнил.   Минхо усмехнулся уголком губ. Покрутил чашку в пальцах — медленно, задумчиво. Сделал глоток.   — А, так ты всё ещё думаешь об этом?   — Конечно, думаю! — Джисон чуть повысил голос. — Это... это вообще-то ненормально! То есть... — он осёкся, поняв, что звучит резче, чем хотел. — Я не говорю, что ты ненормальный. Просто... откуда?   Минхо поставил чашку на стол. Посмотрел Джисону прямо в глаза. Взгляд у него был спокойный, но в глубине что-то мерцало — не угроза, нет, скорее азарт. Или интерес. Или что-то более тёплое, чему Джисон пока боялся дать название.   — Связи имеются, — просто сказал Минхо.   — Какие ещё связи?   — Разные. Люди, которые знают людей. Ты удивишься, сколько всего можно узнать, если уметь задавать вопросы.   Джисон открыл рот, но Минхо не дал ему вставить:   — А терять то, что мне понравилось, я не люблю.   В кафе стало тихо. Или это Джисону показалось, что тихо — потому что в ушах зашумело, и джаз на фоне вдруг стал неважен. Он смотрел на Минхо, и слова медленно доходили до сознания.   То, что мне понравилось.   Понравилось. В прошедшем времени. То есть — уже понравилось. Уже там, в старой аптеке. В первый раз, когда он прошёлся по витринам с видом музейного критика. Или во второй, когда принёс кофе и отодвинул книгу жалоб, как ненужный реквизит.   Джисон почувствовал, как теплеют щёки. На этот раз — не от смущения. От чего-то другого. Чего-то, что он запрещал себе чувствовать.   — Я... — он осёкся. — Понравился? Я? Ты меня даже не знаешь.   — Знаю достаточно, — Минхо снова взял чашку, но не отпил — просто держал в ладонях. — Ты хороший фармацевт, даже когда тебя доводят до ручки. Ты любишь своего кота так, что целуешь его в морду по утрам. Ты читаешь книги про маньяков в подсобке, хотя мог бы смотреть сериалы. Ты не выбросил мой кофе, хотя мог бы.   Джисон моргнул. Откуда он...   — Ты сталкер, — наконец выдавил он. — Натуральный сталкер.   — Возможно, — легко согласился Минхо. — Но я хотя бы честный. Я не притворяюсь случайным покупателем. Я пришёл, потому что хотел тебя увидеть.   Джисон опустил взгляд в тарелку. Вок почти закончился. Он ковырял палочками последние кусочки курицы, чтобы занять руки.   Внутри боролись два голоса.   Первый — разумный, циничный, уставший: «Это подозрительно. Нормальные люди так не делают. Он собрал информацию о тебе. Это красный флаг».   Второй — тихий, затравленный, но живучий: «Он пересёк весь город. Ради тебя. Кому ты ещё был нужен настолько?»   Джисон не знал, какой из них правильный. Может, оба. Может, ни один.   — Ладно, — сказал он наконец, поднимая глаза. — Допустим. Но если ты ещё раз скажешь что-то, чего я тебе не говорил, я вызову полицию.   Минхо улыбнулся. На этот раз — не кошачьей, не хитрой улыбкой. Обычной. Человеческой.   — Договорились.   За окном окончательно стемнело. Официантка начала переворачивать стулья на соседних столиках — кафе готовилось к закрытию. Джисон бросил взгляд на часы. Двадцать минут давно истекли. Он здесь уже почти час.   — Мне пора, — сказал он, поднимаясь. — Сырник. Кот. Помнишь?   — Помню. — Минхо тоже встал. — Я провожу.   — Я живу в десяти минутах, ты же сам сказал.   — Вот и прогуляюсь десять минут в твою сторону.   Джисон хотел возразить. Правда хотел. Но слова застряли где-то в горле, потому что Минхо уже снимал пальто с крючка и ждал его у двери — терпеливо, спокойно, будто это было самым естественным в мире: провожать домой фармацевта, с которым вы знакомы три встречи.   Джисон вздохнул. И пошёл к двери.   — Слушай, — сказал он, когда они вышли на холодный сентябрьский воздух. — Это всё очень... неожиданно.   — Я знаю.   — Я не... я не очень умею вот это всё. Людей к себе подпускать. Особенно после...   Он осёкся. После отца. После страховок и нотариусов. После того, как понял, что рассчитывать можно только на себя и на кота. После того, как закрылся от мира.   — Я не тороплюсь, — сказал Минхо, глядя вперёд, на пустую улицу. — Кофе выпили. Вок съели. Прогулка до дома. Мы идем в нормальном темпе.   Джисон покосился на него. В профиле Минхо, подсвеченном фонарями, не читалось ни насмешки, ни хищности. Только спокойная уверенность человека, который знает, чего хочет.   — Нормальный темп, — повторил Джисон, будто пробуя слова на вкус.   Они шли по пустой улице, и между ними было расстояние в полшага. Не слишком близко. Не слишком далеко.