Украсть фармацевта

Часть 4.

~•~Император одобрил~•~

 

Они дошли до дома Джисона не спеша.   Сентябрьский вечер обнимал холодом, но не пробирал до дрожи — просто напоминал, что осень уже вступила в права. Фонари горели желтоватым светом, на асфальте блестели лужи от дневного дождя. Улица была пустой, только где-то вдалеке проехала одинокая машина.   Десять минут пешком, а Джисону показалось, что прошло не больше пяти. Странно, как время сжимается, когда ты не один.   Они остановились у подъезда. Обычная девятиэтажка, облезлый домофон, тусклая лампочка над дверью. Джисон вдруг остро осознал: сейчас он скажет «пока», Минхо развернётся и уйдёт в ночь, и всё закончится. И это будет... правильно? Логично? Безопасно?   Безопасно.   — Ну всё, пока? — Джисон посмотрел на Минхо, засовывая руки в карманы толстовки.   Минхо не двинулся с места. Сунул руки в карманы пальто. Склонил голову к плечу.   — А что, на чай не пригласишь?   Это было сказано шутливо, Джисон услышал это по интонации, по лёгкому изгибу губ. Но сердце всё равно ёкнуло.   — Что? Нет! — выпалил он быстрее, чем успел подумать. — Мы буквально недавно кофе попили. И мы знакомы... даже почти не знакомы!   — Да ладно, — Минхо растянул улыбку шире, ту самую кошачью. — Мы же взрослые люди.   Джисон прищурился. Ах так.   — Во-первых, — начал он, загибая палец для убедительности, — ты так и не купил нормальную смазку. Я переживаю, что у тебя в закромах пальто спрятано детское масло.   Бровь Минхо поползла вверх.   — А во-вторых, — Джисон загнул второй палец, чувствуя, как в груди разливается странное, почти забытое ощущение — азарт словесной перепалки, — я не приглашаю сомнительных личностей с одной посиделки в кафе домой. Чтобы не подвергать опасности Сырника.   — Опытности? — переспросил Минхо, и в его голосе зазвенел смех.   — Опасности! — поправился Джисон, краснея. — Я сказал — опасности.   — Ну да, ну да.   Минхо засмеялся, запрокинув голову. Смех у него оказался заразительным.   — Очаровательно, — отсмеявшись, выдохнул он и посмотрел на Джисона с какой-то новой искоркой в глазах. — Значит, в следующий раз мне стоит купить смазку. Чтобы повысить шансы на приглашение.   Джисон замер.   Шутка. Это была шутка. Он сам начал эту тему, сам пошутил про масло, сам... Но мозг услужливо нарисовал картинку: Минхо, всерьёз покупающий смазку у него в аптеке. Серьёзно кладущий её на прилавок. Смотрящий ему в глаза, пока он пробивает товар.   Краска прилила к лицу мгновенно. До самых кончиков ушей.   — Ч... что? — выдавил он.   — Я тоже шучу, — ехидно хмыкнул Минхо. И добавил, чуть тише: — Или нет.   Джисон открыл рот. Закрыл. Снова открыл.   — Ты... ты невозможный!   — Я в курсе, — Минхо отступил на шаг назад, явно довольный произведённым эффектом. — Ладно, Джисон-и. Сырник ждёт. Не буду вас обоих напрягать своим сомнительным присутствием.   Он развернулся и медленно пошёл прочь — не торопясь, будто давая Джисону возможность окликнуть.   Джисон смотрел ему вслед. На широкую спину в чёрном пальто. На тёмные волосы, подсвеченные фонарём. На то, как Минхо ступает — всё с той же кошачьей плавностью, которую он заметил ещё в первую встречу.   — Минхо! — сорвалось с губ раньше, чем он успел себя остановить.   Минхо обернулся.   — Спасибо, — сказал Джисон. — За кофе и вок.   В свете фонаря улыбка Минхо стала видна отчётливо — не кошачья, не хищная. Настоящая.   — Не за что, Джисон-и. До завтра.   — До завтра? — эхом повторил Джисон. — Ты завтра тоже придёшь?!   Но Минхо уже шёл дальше и то ли не услышал, то ли сделал вид. Только рука вскинулась в коротком прощальном жесте.   Джисон ещё пару секунд постоял у подъезда, глядя в темноту. Потом набрал код домофона, вошёл в подъезд и поднялся на свой этаж.   В квартире его встретил Сырник. Сидел в коридоре с видом: «Ты опоздал. Я жду объяснений».   — Прости, — Джисон присел на корточки и почесал кота за ухом. — Меня... украли на кофе. В хорошем смысле.   Сырник посмотрел на него с глубоким скепсисом. Но мурлыкать начал.   Позже, уже лёжа в кровати, Джисон уставился в потолок и прокручивал в голове весь вечер: кафе, вок, разговор. Кошачья улыбка. «То, что мне понравилось, я не люблю терять». И это «до завтра», брошенное в ночь.   Завтра.   Он придёт завтра.   Джисон поймал себя на том, что улыбается в темноте. И — впервые за долгое время — ему хотелось, чтобы завтра наступило быстрее.

 

~•~•~ 

 

Следующий день начался подозрительно хорошо.   Джисон проснулся за пять минут до будильника — сам, без Сырника на голове, без пожара и потопа. Кот мирно спал в ногах, свернувшись рыжим бубликом, и даже не пошевелился, пока хозяин собирался. На улице светило солнце — редкое для конца сентября, почти подарок. Кофе дома удался. Толстовка нашлась чистая.   Джисон даже присвистывал, пока открывал аптеку.   Это было подозрительно.   Первая половина дня прошла как обычно. Пара бабушек за таблетками от давления. Молодая пара за тестом на беременность (Джисон про себя поставил мысленную галочку: «тревожный набор»). Мужчина средних лет долго и придирчиво выбирал между двумя упаковками силденафила, пока Джисон с каменным лицом объяснял разницу в дозировке. Жизнь шла своим чередом.   Но Джисон то и дело поглядывал на дверь.   Он ненавидел себя за это. Прямо-таки презирал. Сидит тут как... как ждущая принцесса из дурацкой сказки. Хотя сам же вчера устроил целое представление: «мы почти не знакомы», «я не приглашаю домой сомнительных личностей». А теперь стоит и ждёт, когда эта самая сомнительная личность соизволит явиться.   — Я просто хочу убедиться, что он не сталкер, — сказал Джисон Сырнику дома перед уходом и кот аргументов не оценил, вильнув небрежно хвостом.   Ближе к обеду он поймал себя на том, что машинально поправляет волосы, глядя в отражение стеклянной витрины. И тут же одёрнул руку.   Да что с тобой, Хан Джисон? Возьми себя в руки. Он, может, вообще не придёт. «До завтра» — это просто фигура речи. Так говорят все. «Созвонимся», «увидимся», «до завтра» — это ничего не значит.   Колокольчик звякнул в три часа.   Джисон как раз сидел в зале — впервые за долгое время не в подсобке, а прямо за кассой, делая вид, что пересчитывает кассу. Он поднял голову.   Минхо стоял на пороге. Всё та же чёрная водолазка. Всё те же идеально уложенные волосы. Всё та же кошачья улыбка.   А в руках у него был пакет. Обычный бумажный пакет, с какими ходят из дорогих супермаркетов.   — Добрый день, — пропел Минхо, приближаясь к кассе. — А я, как обещал, за покупкой.   Джисон нахмурился. Обещал? Что обещал?   Минхо тем временем поставил пакет на прилавок и начал выкладывать содержимое. Один за другим, как фокусник, достающий кроликов из шляпы.   Первым на прилавок лёг... презервативы.   Вторым — смазка. Та самая. На силиконовой основе, которые не продаются в аптеках, только в специализированных магазинах.   Третьим — бумажный пакетик. Из того самого кафе.   — Ты... — начал Джисон, чувствуя, как краска приливает к щекам.   — Я, — подтвердил Минхо. — Пробивай.   — Я не буду это пробивать!   — Почему? Я же как честный покупатель. Пришёл в аптеку. Взял товар. Ты фармацевт — ты пробиваешь. Всё по правилам.   Джисон уставился на упаковку презервативов, на смазку, на кофе, а потом на Минхо — и в голове его взорвалась маленькая бомба.   — Ты... ты специально это делаешь! — выпалил он. — Ты хочешь меня смутить.   — Хочу, — легко согласился Минхо.   Он ткнул пальцем в бумажный пакетик, от которого пахло так, что у Джисона снова заурчал желудок.   — Ты невозможный.   — Это я тоже уже слышал. Пробивай давай, у меня ещё дела.   Джисон, борясь с желанием провалиться сквозь землю, взял упаковку презервативов. Пикнул штрих-код. Взял смазку. Пикнул. Программа таких игр не поняла, товара то на остатке нет!   — Это мракобесие и кофе не пробивается, — буркнул он. — Они не из аптеки.   Минхо небрежно пожал плечами, ехидно ухмыляясь.   — Ладно, это чаевые, — Минхо подвинул к нему стаканчик. — Фармацевту за хорошую консультацию.   Джисон поднял глаза. Минхо смотрел на него без насмешки — с тем же тёплым интересом, что и вчера.   — Ты сумасшедший, — тихо сказал Джисон.   — Возможно. Но ты покраснел ровно так же, как вчера. Значит, я всё делаю правильно.   Джисон спрятал лицо в ладонях. Глубоко вдохнул-выдохнул. Отнял руки от лица.   — С тебя восемьсот сорок рублей на лечение нервных клеток.   Минхо «расплатился». Забрал упаковки. Убрал в карман пальто.   — Кофе пей, пока горячий. Булочка свежая, — сказал он и направился к выходу.   — И это всё? — вырвалось у Джисона.   Минхо обернулся и улыбнулся.   — А ты хотел, чтобы было не всё?   Джисон осознал, что только что сказал. И покраснел снова. В третий раз за пять минут.   — Я... я не...   — Я зайду вечером, — перебил его Минхо. — Когда смена закончится. Если хочешь — можем снова в кафе. Или... — он сделал паузу, — могу купить ещё одну смазку. Для убедительности.   — Убирайся из моей аптеки, — беззлобно выдохнул Джисон.   — До вечера, Джисон-и, — Минхо толкнул дверь и исчез.   Джисон остался стоять. В руке дымился стаканчик с кофе. На душе творилось что-то неописуемое — смесь возмущения, смущения и совершенно неуместного, щенячьего восторга.

 

~•~•~ 

 

Первая неделя после кафе. Минхо ещё не приходил каждый день — забегал через раз, всегда вечером с кофе. Джисон уже привык к этим визитам, но всё ещё терялся.   В один вечер всё пошло не по плану.   Джисон уже закрывал аптеку — проверил кассу, выключил свет, накинул куртку, — когда зазвонил телефон. Минхо.   — Джисон-и. У меня проблема.   — Какая? — напрягся Джисон.   — Я тут проходил медосмотр, и мне сказали, что у меня повышенный уровень... кое-чего.   — Чего именно?   — Ну... этого. Как его. Который бывает от недостатка витамина D.   — От недостатка витамина D бывает рахит, Минхо. У взрослых — остеомаляция. Ты не похож на человека с остеомаляцией.   — А ты можешь проверить?   — Как я тебе проверю? Я фармацевт, а не рентген!   — Ну, — в трубке послышалась кошачья улыбка, — ты мог бы открыть аптеку. Я тут рядом. Заодно куплю тот витамин D, который ты мне в прошлый раз рекомендовал.   Джисон вздохнул, посмотрел на закрытую дверь аптеки, на ключи в руке и сказал то, чего сам от себя не ожидал:   — Жду. Пять минут.   Он открыл аптеку. В нерабочее время. Для одного-единственного покупателя. Который нагло вошёл, взял витамин D, долго рассматривал витрину, а потом сказал:   — А знаешь, мне кажется, у меня ещё и магния не хватает.   — Ты издеваешься.   — Немного. Но магний я тоже возьму.   Джисон пробил магний. Потом, скрепя сердцем, омегу-3. Потом Минхо вспомнил про цинк. Через пятнадцать минут они стояли у кассы, и перед Джисоном лежала гора упаковок.   — Ты хоть знаешь, что мне за это будет, если кто-то узнает, что я открыл аптеку после закрытия?   — Не узнают, — спокойно ответил Минхо, расплачиваясь картой. — Я не сдам.   — Ты вообще кто такой, чтобы меня не сдавать?   Минхо забрал пакет с покупками, посмотрел на Джисона долгим взглядом и сказал:   — Просто человек, которому нужен был витамин D.   И ушёл.   А Джисон ещё полчаса сидел в подсобке и думал: что он, чёрт возьми, творит? Открывать аптеку вечером ради сомнительного типа с кошачьей улыбкой — это уже не профессиональная вежливость. Это диагноз.   На следующее утро на телефон пришло сообщение: «Спасибо за отличный сервис. Магний отличный. Цинк тоже. Ты лучший фармацевт в городе.»   Джисон после этих простых слов улыбался до обеда.

 

~•~•~ 

 

Это случилось через две с половиной недели после первого кафе.   Они снова сидели в том самом месте — круглый столик у окна, две чашки кофе, чизкейк на двоих. Минхо, как обычно, болтал о чём-то незначительном, а Джисон, как обычно, делал вид, что слушает, хотя на самом деле просто смотрел на то, как Минхо двигается: как поправляет волосы, как вертит чашку в пальцах, как улыбается уголком губ.   — Ты меня вообще слушаешь? — Минхо щёлкнул пальцами перед его носом.   — Что? Да. Слушаю. Кофе. Вкусный. Да.   — Я говорил про налоги.   — Налоги — это важно, — не моргнув глазом соврал Джисон.   Минхо расхохотался. Джисон уткнулся в свою чашку, чувствуя, как горят щёки.   Когда они вышли из кафе, на улице моросил мелкий сентябрьский дождь. Минхо раскрыл зонт — один на двоих, и Джисону пришлось идти близко, плечом к плечу, чувствуя тепло чужого тела сквозь пальто.   — Тебе в какую сторону? — спросил Минхо, хотя прекрасно знал ответ.   — В сторону дома. Сырник ждёт.   — Бедный Сырник. Сидит один, пока его хозяин пьёт кофе с сомнительными личностями.   — Именно. И он будет недоволен, что я задержался.   — Тогда я должен извиниться перед ним лично.   Джисон замер.   — В каком смысле — лично?   — В прямом. — Минхо посмотрел на него сверху вниз. — Давай я зайду на пять минут. Познакомлюсь с императором. Объясню, что это я тебя задержал, и приму всю вину на себя.   — Ты... хочешь зайти ко мне?   — Джисон-и. Мы пьём кофе уже две недели. Ты знаешь мой заказ. Я знаю, что у тебя дёргается ухо, когда ты врёшь. По-моему, знакомство с котом — это логичный следующий шаг.   Джисон открыл рот, закрыл и снова открыл. Аргументов не было. Минхо смотрел на него всё с той же кошачьей ухмылкой, явно не собираясь отступать.   — Ладно, — сдался Джисон. — Пять минут. Только познакомиться.   — Только познакомиться, — пообещал Минхо.   До дома они дошли быстро. Джисон всю дорогу думал: «Зачем я это делаю?». Но ноги несли его к подъезду, а Минхо шагал рядом и держал зонт.   В квартире пахло котом и одиночеством. Джисон щёлкнул выключателем, и свет залил коридор. Сырник, конечно, уже ждал — сидел прямо у входа с видом: «Ты опоздал. Я считаю минуты. Объясняйся».   — Прости, маленький, — Джисон присел на корточки и почесал кота за ухом. — У меня... гости.   Сырник перевёл взгляд на гостя. Минхо стоял в дверях, не проходя дальше — ждал приглашения.   — Знакомься, Сырник, — Джисон выпрямился. — Это Минхо. Минхо, это Сырник, он здесь главный.   — Я уже понял, — Минхо медленно присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с котом. — Здравствуй, Сырник.   Сырник не шевелился. Просто смотрел. Оценивал. Его жёлтые глаза изучали незнакомца с пристальностью таможенника.   — Я тот, кто задержал твоего хозяина, — продолжил Минхо, и голос его звучал серьёзно, без тени насмешки. — Приношу свои извинения. Кофе был за мой счёт. Чизкейк тоже. Из вашей казны не убудет.   Сырник моргнул.   — Ты прекрасен, — добавил Минхо. — Рыжий, пушистый. Явно породистый. Император.   — Он беспородный, — вставил Джисон. — С улицы.   — Значит, император в изгнании. Ещё более впечатляюще.   Джисон фыркнул, но ничего не сказал. Он смотрел, как Минхо сидит на корточках в его коридоре и разговаривает с котом как с равным.   Сырник медленно, величественно, подошёл к Минхо. Обнюхал его протянутую руку. Обошёл вокруг. Ещё раз обнюхал — теперь уже колено.   — У тебя есть коты? — спросил Джисон.   — Были, в детстве. Три. Все меня обожали.   — Коты не обожают. Они снисходят.   — Значит, они снисходили до меня. — Минхо не шевелился, позволяя Сырнику завершить осмотр.   Прошло ещё полминуты. Сырник закончил инспекцию, поднял голову и... потёрся о ногу Минхо, с мурлыканьем.   Джисон ахнул.   — Он никогда... он не ластится к незнакомцам!   — Значит, я особенный, — Минхо осторожно почесал кота за ухом. Сырник замурлыкал громче и подставил голову, мол: вот тут ещё, да, хорошо. — Что скажешь, император? Я прошёл проверку?   Сырник, не переставая мурлыкать, сел грациозно. Его вид говорил: «Проверка пройдена. Можешь остаться. Но я слежу за тобой».   — Это предательство, — выдохнул Джисон.   — Это признание, — поправил Минхо, поднимаясь. — Коты чувствуют людей. Сырник знает, что я тебя не обижу.   — Он просто хочет, чтобы его чесали.   — И это тоже. — Минхо разулся и прошёл в квартиру. — Где у тебя кухня?   — Зачем тебе кухня?   — Как зачем? Не гоже уходить сразу после одобрения.   — Кухня там, — не стал противиться Джисон. — Чайник на столе.   Минхо кивнул и скрылся в кухне. Через минуту оттуда донёсся звук набираемой воды и звон чашек. Джисон остался в коридоре с Сырником.   — Ну и что ты творишь? — прошептал он коту. — Ты должен был его отпугнуть. Ты должен был зашипеть. Ты...   Сырник посмотрел на него и медленно, по-кошачьи, моргнул обоими глазами. На кошачьем языке это означало доверие, или «расслабься, человек, я всё решил за тебя». В случае Сырника — скорее второе.   — Чай готов! — крикнул Минхо из кухни. — У тебя тут бергамот! Ты пьёшь чай с бергамотом и молчал?   — Я не обязан отчитываться о своём чае!   — Обязан! Это преступление — скрывать хороший чай!   Джисон вздохнул и пошёл на кухню. Минхо уже разлил чай по чашкам, нашёл их без подсказок, в верхнем шкафу. Стоял, опираясь на столешницу, с видом человека, который бывал здесь сотни раз.   — Ты освоился, — заметил Джисон.   — Я быстро адаптируюсь. Это профессиональное.   — Сталкеры быстро адаптируются на чужих кухнях?   — Да.   Джисон взял свою чашку и сел за стол. Минхо сел напротив. В дверном проёме появился Сырник — посмотрел на них, оценил обстановку и запрыгнул на колени к Минхо.   — Ого, — Минхо замер, глядя на кота, который свернулся клубком у него на коленях. — Это что, полное одобрение?   — Это предательство высшей степени, — Джисон смотрел на эту сцену с открытым ртом. — Он даже ко мне на колени не идёт. Только когда я его насильно беру, и то он вырывается.   — Может, ты просто не умеешь брать?   — Что?!   — Брать на руки. Может, ты делаешь это неправильно. Сырник, он правда неудобно тебя держит?   Сырник замурлыкал громче и выпустил когти — но не в ногу Минхо, а в воздух, в блаженстве.   — Понятно, — кивнул Минхо. — Император подтверждает: ты неудобно держишь.   — Вы сговорились! — Джисон стукнул чашкой по столу. — За моей спиной! Вы знакомы от силы пятнадцать минут, а уже сговорились!   — Завидуй молча, — Минхо почесал Сырника за ухом, и кот практически растёкся по его коленям. — Мы с Сырником понимаем друг друга. Правда, император?   Сырник в ответ издал короткое «мр-р», что, видимо, означало королевское согласие.   Джисон смотрел на них. На Минхо — в домашней обстановке, без пальто, в чёрной водолазке, с чашкой чая в одной руке и котом на коленях. На Сырника — который никогда не шёл к чужим людям, а тут разлёгся, как на троне. На эту дурацкую сцену, которая выглядела до ужаса правильно.   — Ладно, — сказал он наконец. — Можешь остаться на ужин.   — Я думал, ты меня на пять минут пустил.   — Сырник же уже решил иначе.   — Сырник — мудрый правитель, — Минхо поднял чашку в шутливом тосте. — За императора.   — За императора, — эхом повторил Джисон.   Они чокнулись чашками. Сырник открыл один глаз, посмотрел на них и, кажется, остался доволен.   Когда Минхо уходил — уже через два часа, а не через пять минут, — он задержался в дверях.   — Знаешь, — сказал он, застёгивая пальто, — я рад, что Сырник меня одобрил.   — Почему?   — Потому что теперь у меня есть оправдание приходить чаще. Не к тебе — к коту. Ты тут вообще ни при чём.   — Я тебя сейчас ударю.   — Не ударишь, ты добрый. — Минхо улыбнулся — не кошачьей улыбкой, а той, другой, которая появлялась редко. — Спокойной ночи, Джисон-и.   И ушёл.   Джисон закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Сырник сидел в коридоре.   — Он тебе правда понравился? — спросил Джисон.   Сырник мяукнул — коротко, утвердительно.   — И что мне теперь делать?   Сырник встал, потянулся и пошёл в кухню — проверять миску. Ответ был ясен без слов: «Ты сам всё знаешь. Просто боишься признать».   И Сырник, как обычно, был прав.

 

~•~•~ 

 

Месяц спустя. Джисон заболел. Не серьёзно — просто простуда, температура тридцать семь и пять, нос не дышит, голова чумная. Он лежал в кровати, Сырник лежал на нём, и оба страдали.   Телефон пиликнул.   «Я зайду вечером?» — Минхо.   «Не надо. Я заболел. Завтра тоже не выйду, взял больничный. Аптека закрыта», — напечатал Джисон и провалился в сон.   Проснулся от звонка. Не телефонного — в дверь звонили. Настойчиво. Долго.   Он дополз до двери, открыл. На пороге стоял Минхо с пакетом. В прозрачном пакете видны: апельсины, мёд, имбирь, какие-то таблетки и термос.   — Ты с ума сошёл? — просипел Джисон. — Я заразный!   — Я в курсе. — Минхо бесцеремонно прошёл в квартиру и начал разуваться.    — И зачем...   — Затем, что ты живёшь один, у тебя кот и температура, и ты вряд ли способен сварить себе хотя бы нормальный чай. Я всё сделаю. Иди лежи.   Джисон, слишком больной, чтобы спорить, побрёл обратно в кровать. Через полчаса Минхо принёс ему кружку с имбирным чаем и сел рядом на стул.   — Ты умеешь готовить имбирный чай? — слабо удивился Джисон.   — Я много чего умею.   — Типа?   — Типа владеть компанией, — пробормотал Минхо, но так тихо, что Джисон не расслышал.   — Что?   — Говорю, имбирь тереть на тёрке. Пей давай.   Джисон пил. Минхо сидел рядом и смотрел. Сырник пришёл и улёгся у Минхо на коленях — предатель.   — Почему ты это делаешь? — спросил Джисон. — Ну, серьёзно. Мы знакомы месяц. Ты мог просто написать «выздоравливай».   — Мог, — согласился Минхо. — Но писать скучно. А ты тут один. И сырник, хоть и прекрасен, чай не сварит.   — Ты странный.   — Ты тоже. Пьёшь чай с имбирём и не жалуешься на вкус.   — Вкус отвратительный, — признался Джисон. — Но помогает.   Минхо усмехнулся и остался до вечера. А когда уходил, Джисон уже спал — и не видел, как Минхо поправил ему одеяло и тихо сказал в темноту:   — Не смей больше болеть. У меня отчётность за квартал, мне некогда волноваться.   Но Джисон этого не слышал. И про отчётность — тоже.

 

~•~•~ 

 

Два месяца. Джисон сидел на полу в своей квартире, окружённый бумагами. Счета, квитанции, страховые выплаты, документы по наследству — всё вперемешку. Сырник ходил по бумагам и оставлял на них следы лап.   Минхо пришёл снова без предупреждения — просто позвонил в дверь с пакетом еды.   — Я не просил приносить мне еду, — сказал Джисон, впуская его.   — А я не спрашивал, — Минхо оглядел хаос в коридоре. — Что тут у тебя? Армагеддон?   — Бумаги. Я уже год пытаюсь закрыть все дела, но они плодятся, как... как...   — Как БАДы на твоей витрине?   — Да! — Джисон горько рассмеялся. — Именно.   Минхо снял пальто, повесил его на крючок, подошёл и сел рядом — прямо на пол, скрестив ноги.   — Давай смотреть, — сказал он. — Что у тебя тут?   — Ты не обязан...   — Я знаю. Давай смотреть.   Они разбирали бумаги два часа. Минхо сортировал, раскладывал по стопкам, задавал вопросы. Юридические термины щёлкал как орешки.   — Откуда ты знаешь, что такое «кадастровая стоимость»? — подозрительно спросил Джисон.   —У нас мозги так устроены.   — Сталкеры не разбираются в налоговых вычетах!   — Я разбираюсь во всём, что можно систематизировать, — Минхо переложил очередной документ в стопку «срочно». — Вот это надо отправить завтра. Это — в страховую. А это...   Он замолчал. Поднял какой-то бланк. Уставился на него.   — Что? — напрягся Джисон.   — Твой отец работал на стройке?   — Да. Разбился на рабочей машине. Год назад.   — Я... — Минхо осёкся. На его лице промелькнуло что-то странное. — Ясно. Тогда страховая должна покрывать больше. Ты подавал на перерасчёт?   — Мне отказали.   — Подай ещё раз. Я помогу составить письмо.   Джисон смотрел на Минхо. На то, как уверенно он держит бумаги. Как быстро читает мелкий шрифт. Как хмурится, когда видит несостыковки.   — Ты странный сталкер, — сказал Джисон.   — Я многофункциональный.   — Ты точно не юрист?   — Точно.   — И не бухгалтер?   — Нет.   — И не...   — Джисон-и, — Минхо поднял на него глаза. — Я просто человек, который хочет тебе помочь. Можно без допроса?   Джисон замолчал. Сырник пришёл и улёгся прямо на стопку «готово», довольно жмурясь.   — Смотри, — хмыкнул Минхо, — император одобрил.   — Он просто хочет быть в центре внимания.   — Весь в хозяина.   — Я не хочу быть в центре внимания!   — Ага, конечно. Поэтому ты краснеешь каждый раз, когда я на тебя смотрю.   Джисон покраснел. Минхо засчитал это как победу.   Позже, когда бумаги были разобраны, а еда съедена, Минхо уже стоял в дверях. Джисон мялся в коридоре, не зная, как поблагодарить.   — Минхо.   — М?   — Спасибо. Серьёзно. Ты... ты много для меня делаешь.   Минхо посмотрел на него долгим взглядом. Потом шагнул ближе, поправил выбившуюся прядь волос у Джисона — тот замер — и сказал:   — Я делаю ровно столько, сколько хочу. И даже чуть меньше.   — Правда?   — Правда. Если бы я делал всё, что хочу, ты бы уже жил в моей квартире, а Сырник сидел бы на моих коленях.   Джисон открыл рот. Закрыл. Минхо улыбнулся и вышел за дверь.   А Джисон ещё минут пять стоял в коридоре и думал: «Что это вообще сейчас было?»   Сырник посмотрел на него из комнаты и, кажется, закатил глаза.