Сонеты для волшебного мальчика

      С малых лет Чимин жадно исследовал мир со всех его сторон. Искал ответы на свои вопросы в книгах, а если не находил, то заботливая матушка всегда утоляла его жажду любопытства. Но на один вопрос он так и не смог найти ответ.       — Маменька, а что такое любовь?       Спросил восьмилетний Чимин, когда прочитал первую взрослую книгу, что случайно попалась ему на одной из полок библиотеки.       — Это прекрасное и очень светлое чувство, дорогой. Ты обязательно испытаешь его в будущем.       — Но я не понимаю…       — Ты ещё слишком мал, чтобы понять. Когда подрастёшь, тогда обязательно узнаешь.       И каждый раз после прочтения новой, что должна была затронуть его душу, книги, он подходил к матери и задавал тот самый вопрос, что не давал ему покоя. Внешний облик его постоянно менялся: «Скажи, а почему люди влюбляются?», «Матушка, а человек может выбрать, кого полюбить?», «Как узнать, что это и есть любовь?», а женщина так нежно гладила мальчика по блондинистой голове и отвечала: «Слушай своё сердце, сынок, оно обязательно тебе подскажет».       Чем старше становился, тем реже он задавал их ей. И вовсе не потому, что нашёл ответ. А потому, что стало страшно его получить. Ведь спрашивать он мог как угодно — суть всегда была другой.       Чимин боялся, что никогда не сможет кого-то полюбить.       Полюбить так сильно, как любят люди в его книгах. Как главные герои, что теряют голову и совершают безумства, чтобы быть рядом с любимым человеком. Сможет ли он найти свою родственную душу? И если найдёт, полюбит ли она его в ответ?       Те самые душевные терзания, волнующие молодые, чистые умы. Юношей и девушек, что грезят о романтике и чувствах, что ещё не познали жестокость реального мира, а душа их не запятнана болью и предательством. И в свои счастливые шестнадцать Чимин никак не мог знать, что никогда не задавался самым главным вопросом.       «Если любовь — это такое прекрасное чувство, то почему приносит лишь боль?»                     

***

             Жители небольшого города под названием Бэркли, что находился в ста милях от Лондона, вот-вот прознали о кончине местного барона Мин Джонвона. То был приятной наружности мужчина пятидесяти семи лет, что владел тысячами акров земли, умел грамотно управлять поместьем и был поистине великодушным человеком. С ним всегда считались, интересовались мнением как судья, так и городской совет. Однако местные относились к нему с бескрайним уважением и почитанием вовсе не из-за его «широкой души». Он финансировал школы, помогал церкви и обеспечивал работой четверть населения города — одним словом, никто не делал для жителей этого города больше, чем лорд Мин.       Поэтому, когда молва о его смерти обошла городок, первым делом жители Бэркли принялись судачить о том, кому достанется его имущество и титул. Все знали, что у него был младший брат, но и он, и его жена умерли много лет назад, будучи ещё совсем молодыми. И лишь через пару дней стало известно, что в Лондоне проживает его племянник, и похороны были отложены до приезда законного наследника.                     

***

                     Чимин всегда просыпался позже всех — прислуга будила его в последнюю очередь, ведь юноша часто засиживался допоздна за чтением книг. Его обыденность состояла из занятий с преподавателями, которые он очень любил, музицирования и обучения верховой езде, что, на самом деле, давалось ему не просто. Посвящал много времени фехтованию, особенно часто тренировался со старшим братом — Сокджином. Тому было уже двадцать четыре, родители вовсю подыскивали ему подходящую партию, поэтому Чимин старался проводить с ним как можно больше времени, опасаясь, что в любой момент их привычная жизнь может измениться. У него также было три сестры — двадцати двухлетняя Соён, что недавно вышла замуж и сейчас была в положении. Юноша очень её любил, потому что всё его детство та была ему близким другом. Ёнхва, что была на год его старше, совсем недавно начала выходить в свет, поэтому наслаждалась жизнью в обществе, с превеликим удовольствием посещая балы и другие светские мероприятия. И совсем маленькая Мёнхи, которой в прошлом месяце исполнилось пять. Чимин души в ней не чаял и часто проводил с ней время, вместо того, чтобы заводить полезные, по мнению его родителей, для будущего знакомства.       Сегодня в Бэркли должен был приехать наследник лорда Мина — и весь город стоял на ушах. Не часто в этих краях происходили события такого масштаба, и юноша внутри даже слегка негодовал, что многие будто стали относиться к похоронам именитого человека как к какому-то развлечению. О наследнике этом было неизвестно ничего, кроме имени, и Чимин не особо любопытствовал по этому поводу. Но Ёнхва, которую прибытие новоиспечённого лорда приводило в восторг, делилась с ним каждой крупицей информации, что ей удалось узнать от своих соседских подруг.       — Ёнхва, дорогая, ты сегодня в удивительно приподнятом настроении, — начала за завтраком мать, госпожа Пак Сохи.       — Так ведь сегодня приедет барон Мин. Его ведь уже можно называть бароном?       — Да, дорогая. Он получил титул сразу после смерти своего дяди, — ответил глава семейства, не отрываясь от газеты.       — И чему ты радуешься? Человек едет хоронить своего дядю, — пробурчал Чимин.       — Как ты не понимаешь? Весь Бэркли только об этом и говорит: новое лицо в нашем городе — это ведь так волнительно. Ходит молва, что он молод и очень красив.       — Почему ты веришь всяким слухам? Его никто никогда не видел.       — Мама, Чимин опять за своё!       Женщина мягко улыбнулась, одаривая сына любящим взглядом.       — Милая, твой брат прав. Мы пока ничего о нём не знаем. Но было бы славно, появись в нашем городе перспективный молодой человек. Особенно, если он сможет достойно продолжить дело своего дяди.       — Один из друзей Хосока знаком с человеком, что несколько раз пересекался с ним. Сказал, что в Лондоне он зарабатывал живописью, — включился в разговор Сокджин.       — Ого, это так необычно! — радостно воскликнула Ёнхва. — И так романтично…       — И крайне глупо для мужчины такого статуса, — недовольно проговорил Пак Джихён. — Если он действительно собирается продолжить дело своего дяди, ему стоит взяться за ум.       Чимина не особо волновало появление в городе этого человека. Он вообще был слабо заинтересован в социальной жизни, хотя с этого года ему придётся появляться в обществе вместе с Ёнхвой — того требовало положение их семьи. И тот факт, что в их городе станет на одного самодовольного человека больше, лишь селил в его душе груз досады.       — Прошу прощения, мне нужно закончить ещё несколько дел перед тем, как мы отправимся в церковь, — сказал Пак Джихён, вставая со стула. — Необходимо быть там после полудня, поэтому прошу тебя, Ёнхва, займись сборами заранее. Мы не можем себе позволить опаздывать.       — Я поняла, отец, — чуть стыдливо ответила она.       — Мне обязательно там присутствовать? — недовольно спросил Чимин.       — Да, Чимин, обязательно. Лорд Мин был уважаемым человеком, и не появиться на его похоронах будет верхом бестактности. Прекращай, в конце концов, ворчать всякий раз, когда тебе приходится появляться в обществе — тебе уже шестнадцать, пора привыкать к соответствующему образу жизни.       Юноша в ответ лишь надул губы — ему никогда не хотелось перечить отцу, но посещение подобного рода мероприятий из раза в раз вызывало у него недовольство.                     

***

             Карета неспешно катилась по мощёной дороге, а Чимин, отодвинув тяжёлую занавеску, впервые за долгое время внимательно рассматривал Бэркли. Город был небольшим, но удивительно ухоженным. По дороге к церкви они проехали несколько недлинных улиц с двух- и трёхэтажными каменными домами, над которыми поднимались высокие кирпичные трубы. Из некоторых уже лениво вился дым, смешиваясь с прохладным осенним воздухом. Над лавками покачивались деревянные вывески пекаря, аптекаря, часовщика и портного, а возле мясной лавки хозяин с подмастерьем только начинали раскладывать товар. Некоторые магазины были ещё закрыты, поскольку большая часть их владельцев сегодня отправилась на похороны.       Местная церковь находилась совсем недалеко от их поместья, однако сегодня даже эта короткая дорога показалась Чимину утомительно долгой. Он был рад хотя бы тому, что ему не нужно было участвовать в процессии — к ней присоединилась только часть бароновских слуг, местный судья, члены городского совета и, конечно же, сам наследник.       Семья Пак прибыла в церковь крайне вовремя — не успели они прождать и двух минут, как прозвучал звон колокола, побуждая всех присутствующих встать. Двери церкви открылись, и в неё вошла процессия: несколько слуг несли на себе гроб, за ними шёл ещё десяток человек. Чимина не особо привлекала идея наблюдать шествие, поэтому, когда все развернулись, чтобы проводить покойного взглядом до алтаря, он бездумно смотрел куда-то в пол. Однако, как только процессия поравнялась с ним, краем глаза он заметил одиноко идущего прямо позади гроба человека. Сознание мгновенно пронзила догадка, что это и есть тот самый наследник, и проснувшиеся крупицы праздного интереса тут же заставили юношу поднять глаза. К собственному разочарованию, мужчина уже прошёл чуть вперёд, поэтому Чимин не смог разглядеть его лица. Однако образ со спины сложился весьма противоречивый: дорогой сюртук, длинные волосы до плеч, завивавшиеся на концах, образуя аккуратные кудри, в руке была трость, что при каждом шаге мужчины издавала причудливый едва слышный звук. Походка уверенная, грациозная, притягивающая к себе внимание, но в ней чувствовалась скорбь. Все взгляды были направлены на него — по большей части сочувственные, но в некоторых откровенно считывалось любопытство, ведь каждому хотелось как следует рассмотреть нового барона.       Когда гроб был опущен у алтаря, все присутствующие сели. Началась служба, и хотя Чимин всегда был послушным в вопросах веры, эта часть казалась ему слегка нудной и затянутой. Священник прочитал молитву, после произнёс пламенную речь и много говорил о том, каким прекрасным человеком был барон Мин. К счастью, почти всё было правдой, и юноша на мгновение поймал ощущение грусти — сейчас они хоронили поистине достойного человека.       По окончанию службы гроб снова подняли, и все присутствующие отправились на захоронение к склепу семейства Мин. Чимин шёл позади родителей и Сокджина, рядом семенила Ёнхва и всё пыталась как следует разглядеть прибывшего наследника, а старшая сестра Соён вместе с мужем шли чуть поодаль. После того, как гроб занесли в склеп, жители городка по очереди стали подходить к новому барону и выражать сочувствие. Юноше не очень-то хотелось это делать, и отец дал понять, что они с матерью и Сокджином пойдут без них с Ёнхвой. Чимин облегчённо выдохнул, а вот сестра не на шутку расстроилась, что не сможет сегодня познакомиться с таинственным Мин Юнги.       Толпа рассасывалась. Люди после принесённых, в некоторых случаях даже искренних, соболезнований, постепенно покидали кладбище, а Чимин, что отошёл подальше от входа в склеп, у которого стоял наследник, развернулся и наконец смог взглянуть на его лицо. И в то же мгновение невероятной силы чувство пронзило его грудь, лишив возможности сделать новый вдох.       Мужчина стоял, опираясь двумя руками на изящную трость из тёмного дуба. Поза обычная, но был в ней особый шарм и элегантность. Кожа была благородного цвета слоновой кости, которую оттенял чёрный сюртук. Длинные волнистые волосы небрежно падали на лицо, но с одной стороны были убраны за ухо, что позволило Чимину заметить его тонкие, болезненно правильные черты лица, высокие скулы и узкую линию челюсти, что сходилась к аккуратному подбородку. Он не смог как следует рассмотреть его из-за расстояния и мелькающих перед ним людей, но это было и не нужно.       Чимин оказался сражён, повержен ударом наотмашь.       То был прохладный мартовский день, но юноше было чертовски жарко. Дышать стало трудно, а отвезти взгляд и вовсе не представлялось возможным. Он мог лишь стоять и наблюдать, как изящно барон кланяется в благодарность на соболезнования, как на лице мелькает едва заметная печальная улыбка.       — О боже, Чимин, посмотри, как он красив! — защебетала на ухо сестра. — Небось каждая незамужняя девушка теперь положит на него глаз, — печально добавила она и вздохнула.       От услышанного в груди неприятно кольнуло.       — Что, ты тоже будешь претендовать на сердце молодого барона?       — Конечно. Почему ты задаёшь такие глупые вопросы? Представь, какого будет стать баронессой!       — Он взрослый мужчина, Ёнхва, на кой ему сдалась молодая неугомонная девчонка? В городе полно более подходящих для него партий.       — Ты опять начинаешь? И вовсе я не неугомонная. Мне уже семнадцать, я вполне готова к замужеству.       — Не смеши меня. Ты буквально вчера перепутала яблоко с апельсином.       Сестра насупилась и недовольно ударила Чимина по плечу. Лишь в этот момент он смог оторвать от лорда взгляд и, зашипев от неприятного после удара зуда, потёр ушибленное место.       — Вас и на минуту оставить нельзя? — возмутился отец. — Пойдёмте.       К счастью, на обед в доме лорда родители отправились без них. Овладевшая им гамма чувств стихла, но оставила большой след и ворох непонятных мыслей. Дорога домой и обед прошли словно в тумане. Он совершенно не вслушивался в разговор Сокджина и Ёнхвы, почти не реагировал на вопросы за столом. А после и вовсе схватил начатую накануне книгу и сел в большой гостиной на подоконник, откуда открывался вид на внутренний двор.       Но книгу он так и не открыл, а отрешённо смотрел на пейзаж за окном. Словно зачарованный, он прокручивал в голове образ лорда и впервые в жизни жалел, что не смог увидеть его глаз. Что руки его были скрыты под кожаными перчатками, а издалека уловить голос не позволил сильный мартовский ветер. Какой он, этот голос? Как звучит, когда лорд смеётся? А когда произносит его имя?       Чимин постыдился собственных мыслей и зажмурился, сжимая руку, что не держала книгу, в кулак. Хотелось новой встречи, чтобы подойти и… что? Полная растерянность. Какой молодому барону интерес общаться с шестнадцатилетним сыном банкира? К счастью, к ужину Ёнхва наверняка успеет раздобыть новые сплетни с похорон и с радостью ими поделится.                     

***

                    — Как прошёл обед в доме лорда? — поднял первым данную тему за ужином Сокджин, и Чимин был ему крайне благодарен.       — Довольно неплохо, насколько может быть таковым данное мероприятие.       — А как тебе… — неловко начал юноша. — Как тебе лорд Мин?       — М, — вдруг оживился господин Пак. — Очень приятный молодой человек, — Ёнхва, услышав, что речь наконец-то зашла о новом бароне, встрепенулась и прислушалась к словам отца. — Ему только что исполнилось двадцать семь, и, как мы уже знаем, он жил в Лондоне много лет. Действительно увлекается искусством, но ясно дал понять, что готов взять ответственность за поместье и все те обязанности, что возложил на себя его дядя.       — Я крайне впечатлилась его речью. Он говорил с чувством и всей присущей роду Мин собранностью. Поистине племянник покойного лорда Мин Джонвона, — продолжила мать.       — Удивительно, что он с таким принятием отнёсся к взвалившимся на его плечи заботам, — заметил Сокджин.       — Он прекрасно знал, что являлся единственным наследником покойного барона Мина, поэтому должен был готов в любой момент принять титул.       — Он ищет себе невесту? — выпалила вдруг Ёнхва.       От заданного вопроса Чимин чуть не подавился. В этом не было ничего неожиданного, ему и так были предельно ясны намерения его чудесной сестрёнки, но от этого не становилось менее досадно.       — Это нетактичный в нынешних обстоятельствах вопрос, Ёнхва. Лорд Мин не появится в обществе ещё несколько недель, пока держит траур. Поэтому, мне бы хотелось, чтобы ты поумерила свои девичьи грёзы. Безусловно, выйди ты замуж за такого, как он, человека, моему счастью не было бы предела, но нужно быть учтивой и вести себя уважительно по отношению к нему.       — Ты прав, отец. Я прошу прощения, — еле слышно ответила сестра и опустила голову, покрываясь стыдливым румянцем.       Обсуждение барона на этом закончилось, и тема разговора сменилась на скорые роды Соён. Чимин скучал по ней. Сестра вышла замуж чуть больше года назад, а сейчас ждала своего первенца. И юноша был счастлив за неё, ведь её муж был хорошим и достойным человеком, и виделись они не так редко, как могли бы, но эти мгновения пролетали так быстро, что их явно было мало. Ему не хватало любимой старшей сестры, и возможно, именно с ней он смог бы разделить душевную смуту, что поселилась в его груди.       Лёжа в постели перед сном Чимин задумался над словами отца. Лорда Мина действительно какое-то время не будет видно в обществе, и эта мысль его, к собственному удивлению, расстраивала. Юноша надеялся как можно скорее встретить мужчину ещё раз, но сам не понимал, почему. Может, не так уж сильно он отличается от своей сестры, и ему вовсе не чуждо такое любопытство? А может, всё дело было в том, что он так и не успел как следует рассмотреть нового барона. В конце концов, разве мог один-единственный взгляд произвести на человека столь сильное впечатление?