Граф Лакрица и принц Красный Бархат

В один из дней Кристиан получил письмо из дворца утром. Мария как и всегда принесла его в кабинет графа, добавив что просили прочесть срочно. Письмо было коротким, но весомым: «Его Величество король приглашает вас на военный совет. Явка обязательна. Завтра, полдень». Лакрица перечитал его трижды, пытаясь угадать причину, но письмо было безличным, как и все официальные бумаги. «Война? — подумал он. — Или просто сбор податей? В любом случае, ехать придётся. Отказ будет воспринят как неуважение». Он отправился в путь на рассвете, прибыв во дворец ровно к полудню. Коридоры были полны знакомых лиц — графы, бароны, военачальники. Некоторые из них приветствовали его короткими кивками, другие — холодными взглядами. Наряд графа как всегда был строгим и не выделяющимся, он же на военное собрание пришел, а не на пир. «Здесь много важных людей, — заметил Кристиан. — Значит, совет будет серьёзным». Он прошёл в большой зал совета,  высокие потолки, белые стены с гобеленами в основном в красно- золотых цветах, стояли тяжёлые дубовые столы, расставленные буквой «П», и начали собираться другие вельможи. Граф занял своё место — на боковой ветке, но достаточно близко к центру, чтобы его голос был слышен. Король вошёл последним — и весь зал поднялся в едином движении. Он прошёл к своему креслу во главе стола, сел, и жестом позволил остальным занять свои места. Принц Илья стоял справа от отца — чуть позади, но достаточно близко, чтобы его было видно. Он был одет в тёмно-синий камзол, но Кристиан заметил, что его взгляд ищет кого-то в зале. Когда их глаза встретились, Илья чуть заметно улыбнулся — и граф почувствовал, как внутри разливается лёгкое тепло, несмотря на всю серьёзность момента. «Он здесь, — подумал Лакрица. — И он смотрит на меня. Это придаёт мне сил». Король заговорил. Его голос был низким и властным, и каждый звук заставлял замолкать последние перешёптывания. — Господа, — начал он, — мы собрались здесь не для праздных разговоров. Наше королевство находится на пороге важных решений. Северный сосед, герцогство, уже несколько лет испытывает наше терпение. Они ввели пошлины на нашу пшеницу и угрожают союзом с нашими врагами. Я считаю, что настало время объявить им войну. Кристиан почувствовал, как по залу прокатилась волна напряжения. Он сжал под столом кулак, стараясь сохранить спокойствие, но внутри всё сжалось от понимания того, что это значит. Король продолжал свою речь примерно рассказав о планах войны.  «Война, — пронеслось у него в голове. — Значит, люди умрут. Будут сожжены деревни, разрушены дома. И мой замок тоже может оказаться под ударом». Он поднял руку. Король, заметив этот жест, прищурился: — Граф Лакрица. Я вижу, у вас есть что сказать. Кристиан поднялся, чувствуя на себе взгляды десятков вельмож. Голос его звучал ровно, но внутри он собирался с духом: — Ваше Величество, я понимаю ваше желание защитить наше королевство. Но я хотел бы задать вам несколько вопросов. — Спрашивайте. — Во-первых, о разделении отрядов. Я понял, что вы планируете забрать лучших рыцарей из моих земель в свой авангард. Король медленно кивнул: — Да. Это логично — лучшие воины должны идти впереди. — Я понимаю вашу логику, — сказал граф, стараясь говорить мягко, но уверенно. — Но если мои рыцари погибнут в авангарде, кто защитит мой замок и мои земли? Мои поля, мои деревни, моих крестьян? Я предлагаю другой вариант: пусть в авангард идёт моя пехота. У меня есть люди, которые не умеют сидеть в седле, но они хорошо обучены и могут сражаться в пешем строю. А рыцарей я оставлю для обороны замка. По залу пронёсся ропот. Некоторые вельможи закивали, другие нахмурились. Лакрица заметил, как принц чуть наклонил голову — этот жест означал, что он согласен с графом. «Хорошо, — подумал Кристиан. — Он слушает меня. И это важно». — Хорошо, — сказал король после паузы. — Я подумаю над вашим предложением. Что ещё вы хотите сказать? Лакрица выдержал взгляд короля и продолжил: — Во-вторых, о снабжении. Ваше Величество, я кормлю свою армию за свой счёт. Вы просите меня отдать половину провизии вашим королевским лучникам. Я уважаю вашу волю, но позвольте мне высказаться: покормите своих солдат сами. Моя армия не может сражаться на голодный желудок. Ропот стал громче. Граф заметил несколько недовольных взглядов, но он не отвёл взгляда от короля. «Я перехожу границу, — понял он. — Но если я сейчас уступлю — я потеряю всё». Король смотрел на него долго, и в его взгляде читалась странная смесь раздражения и уважения: — Вы смелый человек, граф. Не каждый решился бы спорить со мной в моём же зале. Кристиан склонил голову: — Я не спорю с вами, Ваше Величество. Я предлагаю вариант, который будет выгоден нам обоим. Если мои солдаты будут сыты, они будут сражаться лучше. Если мои рыцари останутся дома, они смогут защитить границы. Это не бунт. Это забота о вашем королевстве. В зале повисла тишина. Затем один из старых графов, сидевших рядом с королём, подал голос: — Он говорит дело. Если мы заберём у него всю провизию, его крестьяне начнут голодать. А голодные крестьяне — это бунт. Король задумался, затем медленно кивнул: — Хорошо, граф. Я оставлю ваших рыцарей на месте. И я разрешу вам оставить половину провизии для ваших нужд. Но вторая половина пойдёт на королевскую армию. Лакрица поклонился: — Благодарю вас, Ваше Величество. Я готов выполнить ваш приказ. По окончании совета Кристиан вышел из зала, чувствуя, как ноги дрожат от напряжения. Он прислонился спиной к стене и глубоко выдохнул. Его руки слегка дрожали, хотя лицо оставалось спокойным. Убедить короля сложно, но кажется у него получилось. — Граф, — раздался тихий голос справа. Он обернулся. В коридоре стоял принц Илья, оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не видит. Его шаги были мягкими, как у охотника. — Вы были великолепны, — сказал он, подходя ближе. — Я думал, отец сейчас взорвётся, когда вы сказали про провизию. Но вы выстояли. Лакрица слабо улыбнулся: — Я делал только то, что должен был сделать. Нельзя проигрывать, когда на кону жизни людей. Принц сделал ещё шаг ближе, сокращая расстояние между ними: — Вы знаете, что сегодняшний день изменит ваше положение при дворе? — Я знаю, — ответил Кристиан. — Но я выбрал свою позицию и буду стоять на ней. Илья посмотрел на него с новым уважением: — Вы не боитесь, что он вас накажет? Лакрица посмотрел ему прямо в глаза, и на его лице появилась лёгкая улыбка: — Боюсь. Но я не могу бояться больше, чем я должен защищать свой дом. Принц замолчал на мгновение, затем тихо сказал: — Я горжусь тем, что вы на моей стороне. Кристиан почувствовал, как внутри разливается тепло — и это тепло было сильнее страха, сильнее усталости, сильнее всего, что могло произойти. — Я хочу увидеть вас снова, — прошептал Илья, глядя на него с нетерпением. — Сегодня вечером. В моих покоях. Граф взглянул в его глаза. Это не был приказ — это была просьба, почти мольба. И в его душе не было сил отказать: — Я приду, Ваше Высочество. Кристиан шёл по коридору, стараясь ступать бесшумно. Вокруг было тихо — слуги уже разошлись, стража стояла на своих постах, но он знал, что каждый шаг может быть замечен. Он выбрал путь через боковую галерею, где горело меньше свечей и было меньше глаз. «Если кто-то увидит меня здесь, — подумал он, — это вызовет вопросы. Но я не могу отказаться. Я должен увидеть его. После сегодняшнего совета мне нужно быть рядом с ним. Просто быть». Он добрался до дверей в покои принца. Постучал тихо, условным стуком — два коротких, один длинный. Дверь приоткрылась почти сразу, и в темноте мелькнул знакомый силуэт. — Входите, — прошептал голос. Граф шагнул внутрь, и дверь за ним закрылась. В комнате горел только камин — его огонь отбрасывал тёплые блики на стены и мебель. В окне начинала прорисовываться луна. Пахло чем-то приятным, белые стены, украшенные золотом, в свете камина казались полностью золотыми. Илья стоял у двери в одной рубашке, без камзола — расслабленный, почти домашний. Его красные волосы были слегка растрёпаны, и он выглядел уставшим, но счастливым. «Он пришёл, — подумал принц, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Я боялся, что он не рискнёт. Но он здесь. Значит, я ему тоже важен». — Я думал, вы не придёте, — сказал он, подходя ближе. — Я не мог не прийти, — ответил Кристиан, стараясь говорить тихо. — Сегодняшний день... он был слишком важным. — Вы были великолепны на совете, — сказал принц, останавливаясь на расстоянии шага. — Я гордился вами. Лакрица почувствовал, как внутри разливается тепло: «Он гордится мной. Это звучит так странно — принц гордится графом. Но я чувствую, что это правда. Он не просто говорит это. Он действительно так думает». — Я делал только то, что должен был. Но я боялся, что король не поймёт меня. — Он понял, — принц улыбнулся. — Он не показал этого, но я видел — он уважает вашу смелость. И я тоже. Они стояли в тишине, глядя друг на друга. Камин потрескивал, отбрасывая тени на стены. Кристиан чувствовал, как напряжение дня постепенно уходит, сменяясь чем-то более тёплым, более интимным. — Я скучал по вам, — сказал Илья тихо. — Каждый день. Каждый вечер. «Я сказал это вслух, — подумал он с лёгким смущением. — Я не должен был говорить так открыто. Но я не могу больше скрывать. Я хочу, чтобы он знал». — Я тоже скучал, — признался Лакрица. — Я думал о вас. О том, что вы чувствуете, что вы делаете. — Он помедлил. — Я иногда ночевал в вашей спальне. В поместье. Принц удивлённо поднял брови: — Правда? — Да, — Граф улыбнулся, чувствуя, как краска заливает щёки. — Мне казалось, что так я ближе к вам. «Зачем я это сказал? — подумал Кристиан. — Теперь он знает, что я был в его комнате. Что я думал о нём. Что я хотел быть рядом. Это слишком откровенно. Но я не могу врать ему». Принц шагнул ближе, и теперь расстояние между ними было почти неощутимым: — Вы знаете, что это опасно? — Я знаю, — ответил Лакрица, глядя в его глаза. — Но я не могу останавливаться. Илья протянул руку и коснулся пальцами щеки Кристиана. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но оно отозвалось жаром во всём теле: — Я тоже не могу останавливаться, — прошептал он. Он потянулся и поцеловал Лакрицу — мягко, но уверенно. В этом поцелуе не было прежней пьяной неуверенности или спешки прощания. Было только желание быть рядом, быть настоящим, быть здесь и сейчас. Кристиан ответил, притягивая принца к себе. Он чувствовал тепло его тела, его запах — смесь дерева и трав, которой пахла спальня в его поместье. Всё было правильным. Всё было на месте. «Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — подумал он. — Я хочу, чтобы этот миг длился вечно. Но я знаю, что он не может длиться вечно. И это делает его ещё более ценным». Они сидели на полу у камина, прислонившись друг к другу, и пили вино. Говорили тихо, чтобы никто не услышал их за стенами. — Я боялся, что отец узнает, — сказал Илья, глядя в огонь. — Но сегодня я понял, что он тоже боится. Боится потерять контроль, боится войны, боится, что я уйду от него. — Он хочет защитить вас, — сказал Кристиан. — Это не злость. Это забота. — Я знаю. — Принц повернул голову и посмотрел на графа. — Но я не хочу, чтобы он защищал меня от вас. Лакрица положил руку на плечо принца и мягко коснулся его губ поцелуем: — Мы найдём способ. Не сегодня. Но мы найдём. — У нас есть враги, — сказал Илья, не отводя глаз. — При дворе. Те, кто хотят увидеть меня падшим. — У нас есть и союзники, — возразил Кристиан. — И я сделаю всё, чтобы защитить вас. Принц посмотрел на него и улыбнулся: — Вы говорите это с такой уверенностью, что я начинаю верить, что так и будет. — Так и будет, — сказал граф. — Я обещаю вам. Они сидели у камина, и тишина между ними была наполнена теплом, которое не нужно было объяснять словами. Выпив очередной бокал, принц слегка задумался, поднялся и произнёс: — Кажется, я переборщил с вином. Он лёг на кровать. Кристиан, выпивший гораздо меньше, аккуратно подошёл к Илье и начал поглаживать его по голове. Движения были нежными, почти робкими — он боялся нарушить эту хрупкую тишину. «Он такой тёплый, — подумал Лакрица. — И такой уязвимый сейчас. Я хочу защищать его. Я хочу, чтобы он всегда чувствовал себя в безопасности». Тут на лице принца появилась та самая ухмылка, которая не предвещала ничего хорошего, по крайней мере, адекватного. Он схватил графа за рукав и повалил на себя. «Что я делаю? — промелькнуло у Ильи. — Я пьян. Я не должен был этого делать. Но я хочу этого. Я хочу, чтобы он был рядом. Я хочу чувствовать его на себе». Кристиан хоть и был более физически развит, от неожиданности не удержался на ногах и лишь в последний момент успел подставить руки, нависая над принцем. Такой ракурс смущал его. — Ваше Высочество, что вы делаете? — граф стал говорить чуть тише. Из-за этого положения кулон на его шее выскользнул из-под рубашки. — Вы носите его? Приятно. — Илья заметил кулон и улыбнулся. — А что я делаю? Не знаю. Пьяный голос принца вгонял Кристиана в краску. «Он смеётся надо мной, — подумал Лакрица, чувствуя, как краска заливает лицо. — Но в этом смехе нет злобы. Только лёгкость. И я хочу, чтобы он всегда был таким. Свободным. Счастливым». Принц потянул графа к себе и поцеловал. Отстранившись, он потянулся к шее Кристиана и слегка её прикусил, тут же целуя, как будто извиняясь. Тихий стон послышался из уст графа —действия принца были неожиданными, и он не смог сдержаться. «Господи, — пронеслось у него в голове. — Я не должен был издавать этот звук. Это так постыдно. Но я не могу сдержаться, когда он так прикасается ко мне». Илья издал лёгкий смешок, что разозлило Лакрицу. «Он смеётся надо мной. Снова. Но в этот раз в его смехе есть что-то другое. Он наслаждается этим. Он наслаждается моей реакцией». — Смеётесь надо мной, Ваше Высочество? Граф резко прижался губами к шее принца и начал покрывать её засосами и поцелуями. На нежной, фарфоровой коже Ильи они выглядели просто прекрасно. «Я хочу оставить на нём след, — подумал Кристиан, чувствуя, как внутри разгорается желание. — Я хочу, чтобы он знал, что он мой. Даже если только на эту ночь». Лакрица ловким движением рук стянул с принца рубашку и продолжил целовать, спускаясь всё ниже. Лицо Ильи становилось всё ближе по цвету к его волосам. Свой плащ и тунику граф снял ещё при входе, так что сейчас с лёгкостью скинул с себя нижнюю рубашку. Принц немного завис, рассматривая его тело. «Он прекрасен, — подумал Илья, чувствуя, как дыхание сбивается. — Я знал, что он сильный, но я не знал, что он такой... такой красивый. Я хочу коснуться его. Я хочу чувствовать его кожу». На принце были только домашние шорты (брэ), использующиеся как нижнее бельё, и через них Кристиан прекрасно чувствовал возбуждение красноволосого. «Он возбуждён, — понял граф, и это знание ударило в голову, как глоток крепкого вина. — Он хочет меня так же сильно, как я хочу его. Это не просто игра. Это по-настоящему». Он перевернул Илью на живот, стянул с него и с себя остатки одежды. Приподнял принца, потираясь органом об его задницу, и засунул пальцы в рот принцу. — Оближите их, — голос Кристиана был слегка хриплым от возбуждения. «Я не могу поверить, что говорю это, — подумал он. — Это так дерзко. Так непозволительно. Но я хочу, чтобы он сделал это. Я хочу чувствовать его». Илья, красный как помидор, сделал, как ему сказали, и облизнул пальцы, оставляя на них побольше слюны. «Я делаю это, — подумал принц, чувствуя, как внутри всё горит от смущения и желания. — Я, принц, делаю то, что говорит мне граф. Но я хочу этого. Я хочу, чтобы он продолжал. Я хочу чувствовать его внутри себя». — Молодец, послушный мальчик. — Кристиан знал, что такое обращение к принцу недопустимо, но сейчас было не до этого. «Зачем я это сказал? — пронеслось у него в голове. — Он — принц. Я не имею права так говорить. Но в этот момент он не принц. Он просто Илья. Мой Илья». Он аккуратно начал вводить один палец в Илью, на что тот отзывался тихими стонами. Добавив второй палец, стоны стали чуть громче. Когда принц привык, граф немного подвигал пальцами внутри и вытащил их. «Я не могу дышать, — думал Илья, чувствуя, как внутри всё сжимается и разжимается одновременно. — Я хочу большего. Я хочу чувствовать его полностью. Я хочу, чтобы он заполнил меня». Кристиан приблизился и начал аккуратно входить. Каждое действие сопровождалось стонами принцами. Граф резко вошёл на полную. — Агх, Кристиан... От того, что принц назвал его по имени, Лакрица улыбнулся и, наклонившись к уху, прошептал: — Я весь твой, Илюш. «Я назвал его так, — подумал Кристиан, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. — Я назвал его по-домашнему. И он не возражает. Он принимает это. Он принимает меня». Граф начал двигаться внутри, постепенно ускоряясь. По всей комнате были слышны стоны — уже было всё равно, услышит ли их кто-нибудь. «Я больше не могу сдерживаться, — думал Илья, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Я хочу только его. Только его. Никто другой не нужен мне». Наконец Илья кончил, а следом за ним и Кристиан, выходя из принца. Лакрица лёг рядом, и они оба пытались отдышаться, пытаясь осознать, что натворили. «Что мы сделали? — подумал Кристиан, глядя в потолок. — Если об этом кто-то узнает... нас могут казнить. Или сослать. Или хуже. Но я не жалею. Я не могу жалеть о том, что чувствую к нему». «Я только что был с ним, — думал Илья, чувствуя, как внутри разливается тепло, смешанное со страхом. — Я люблю его. Я действительно люблю его. И я не знаю, что с этим делать». — Это было очень хорошо, — первым подал голос граф. — Угу, — тихо кивнул принц, всё ещё переваривая произошедшее. «Он говорит, что это было хорошо, — подумал Илья. — Я тоже так думаю. Но что теперь? Мы не можем просто забыть об этом. И мы не можем продолжать так, как раньше». Так они лежали ещё долго, пока Кристиан не встал и начал одеваться. — Мне пора. Он знал, что ему нужно уходить. Чем дольше он оставался, тем больше риск быть замеченным. Но он не хотел уходить. — Ещё немного, — попросил Илья, ловя его за руку. — Если я останусь ещё на минуту, я не смогу уйти, — ответил Лакрица, но в голосе звучала улыбка. — Тогда не уходи, — сказал принц, глядя на него снизу вверх. «Я не хочу, чтобы он уходил, — подумал Илья. — Я хочу, чтобы он остался. Навсегда. Но я знаю, что это невозможно». Кристиан наклонился и поцеловал его в лоб: — Я уйду, чтобы вернуться. Я обещаю. Он направился к двери. Уже взявшись за ручку, он обернулся и увидел принца, стоящего у камина в золотистом свете. Его волосы сияли, и графу показалось, что он никогда не видел ничего более красивого. Он быстро подошёл и поцеловал принца. — Спокойной ночи, Илья, — прошептал он. — Спокойной ночи, Кристиан, — ответил принц тихо. Дверь закрылась. Кристиан выехал из дворца затемно. Небо только начинало светлеть на востоке, но он уже был в седле, направляя коня по знакомой дороге. Вокруг было тихо — только стук копыт да пение птиц, просыпающихся вместе с солнцем. В это время граф обычно уже просыпался, а сегодня еще даже не ложился. Он ехал медленно, не торопясь. Ему нужно было время, чтобы переварить всё, что произошло. Чтобы осознать, что он сделал. И что это значило для них обоих. «Я был с ним, — подумал граф, чувствуя, как внутри разливается тепло, смешанное со страхом. — Я был внутри него. Я чувствовал его кожу, его дыхание, его стоны. Я называл его по имени. Я сказал ему, что я весь его». Он провёл рукой по лицу, пытаясь унять дрожь в пальцах. «Что я наделал? Он — принц. Я — граф. Между нами пропасть, которую невозможно преодолеть. И всё же я пересёк её. Я рискнул всем — своей репутацией, своим положением, своей жизнью — ради одного раза». Он вспомнил, как Илья смотрел на него — с удивлением, с нежностью, с желанием. Как его голос дрожал, когда он шептал его имя. Как его тело отзывалось на каждое прикосновение. «Он не оттолкнул меня, — подумал Кристиан. — Он хотел этого так же сильно, как я. Он смотрел на меня так, как будто я был самым важным человеком в его жизни. И я чувствовал то же самое». Но вместе с теплом в груди поднимался холодный страх. «Если кто-то узнает, — понял он. — Если кто-то увидит следы на его шее, если кто-то заподозрит, если кто-то донесёт королю... нас могут казнить. Или сослать. Или хуже. Его могут лишить титула, а меня — всего, что у меня есть. Моих земель, моего замка, моей свободы». Лакрица сжал поводья, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой мысли. «Но я не жалею, — вдруг осознал он. — Я не могу жалеть о том, что чувствую к нему. Я не могу жалеть о том, что он был моим. Даже если это продлилось всего одну ночь. Даже если это никогда не повторится». Он вспомнил, как лежал рядом с Ильёй после, как они молчали, глядя в потолок. Как он чувствовал тепло его тела, как его дыхание постепенно выравнивалось, как он засыпал у него на груди. «Он заснул на мне, — вспомнил Кристиан с лёгкой улыбкой. — Он, принц, заснул на груди у графа. И я не мог пошевелиться, потому что не хотел его будить. Я хотел, чтобы этот миг длился вечно». Он перевёл взгляд на дорогу, которая вилась между полями и лесами. Впереди показался знакомый силуэт его замка. «Я скоро буду дома. И там будет тихо. Спокойно. Как всегда. Но я знаю, что уже никогда не буду прежним. Я изменился. И я не хочу возвращаться к тому, кем был раньше». Он остановил коня на холме, откуда открывался вид на его земли. Поля, леса, река вдалеке. Всё это было его — и всё это могло быть у него отнято, если правда выйдет наружу. «Я должен быть осторожным, — решил он. — Я не могу позволить себе ещё одну ошибку. Но я не могу и отказаться от него. Я должен найти способ быть рядом. Даже если это будет стоить мне всего». Кристиан тронул кулон на своей шее — тот самый, который оставил ему Илья. Серебро нагрелось от его тела и казалось живым. «Я буду носить его всегда, — пообещал он себе. — Как напоминание о том, что я могу любить. И о том, что меня могут любить в ответ. Даже если это будет наша единственная ночь, я буду помнить её всегда». Он пришпорил коня и поехал дальше, чувствуя, как внутри разливается странное спокойствие. Он не знал, что ждёт их впереди. Но он знал, что будет бороться за то, чтобы быть с Ильёй. Что бы ни случилось. Когда Кристиан въехал в ворота своего поместья, солнце уже поднялось высоко. Слуги выбежали ему навстречу, принимая поводья и помогая спешиться. — Доброе утро, господин, — сказала Мария, подходя ближе. — Как прошла поездка? Лакрица улыбнулся — легко, но сдержанно: — Хорошо, Мария. Всё хорошо. Я немного устал и пойду отдохну. Он направился в свои покои, чувствуя, как усталость начинает брать своё. Он лёг на кровать, глядя в потолок, и позволил себе закрыть глаза. «Я вернулся, — подумал он. — Но часть меня всё ещё там, в его покоях. Я всё ещё чувствую его кожу, его дыхание, его голос, который шептал моё имя. Я хочу вернуться. Я хочу снова быть рядом с ним». Он сжал кулон в руке и улыбнулся. «Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю, что я люблю его. И я буду ждать. Я буду писать письма. Я буду искать встречи. Я сделаю всё, чтобы быть с ним». И закрыл глаза, позволяя сну забрать его в мир, где они могли быть вместе, не думая о последствиях.