Под одной крышей

Остаток дня Шейну казалось, будто он в бреду. Он испытал такое облегчение, узнав, что Илья вовсе не был огромным куском дерьма, который просто воспользовался им, что почувствовал себя слегка опьяневшим. Когда отец так небрежно упомянул об этом, Шейну захотелось вылезти из собственной кожи. Что, если подумать, было совершенно нелепо. С какой стати ему ревновать? У них с Ильей ничего не было. Они просто трахались, пока тот гостил у его семьи. Они познакомились совсем недавно. Не существовало ни единой причины, по которой Шейн должен был испытывать что-либо при мысли о том, что Илья встречается с кем-то еще. Но отсутствие причин не отменяло того, что он все равно это чувствовал.   Шейн чувствовал себя ужасно глупо после ссоры с Ильей. Не помогало и то, что Илья, казалось, едва сдерживал смех, пока объяснял ему ситуацию. Даже если бы они со Светланой не разводились, между ними все равно не было бы измены. Они никогда не были моногамны. Шейн понимал, что для некоторых людей такие отношения действительно работают. Очевидно, какое-то время это работало и для Ильи со Светланой. Но сам он не представлял, как можно с этим жить. Любить кого-то и одновременно делить этого человека с другими. Впрочем, это было не его дело. Они с Ильей не встречались, и взгляды Ильи на отношения его не касались. И все же… после того, что произошло между ними, убедить себя в этом становилось все труднее. Когда Илья целовал его, позволял прикасаться к себе, позволял отсасывать ему, это уже не казалось чем-то случайным. Это ощущалось слишком личным. Он вдруг почувствовал, будто имеет права на Илью. И это чувство пугало его не меньше, чем мысль о том, насколько сильно он уже успел к Илье привязаться. Шейну приходилось постоянно напоминать себе, что это не так. Что все, что было между ними, существовало только в стенах коттеджа. После душа Шейн все еще немного нетвердо держался на ногах, поэтому позволил Илье завернуть его в полотенце и усадить на кровать, пока тот переодевался. Шейн наблюдал за ним с легкой улыбкой на губах. Он снова и снова прокручивал в голове слова Ильи, думал об их предстоящей ночи наедине и о том, что она могла означать для них обоих. Конечно, он нервничал. Шейн видел Илью обнаженным и не мог не задумываться, а поместится ли его член в нем. Но вместе с тревогой в нем росло и почти невыносимое возбуждение.   Осознание этого повергло Шейна в еще один ступор. Он никогда раньше не сомневался в своей ориентации, просто предполагал, что однажды найдет девушку, с которой ему не придется притворяться, что она ему интересна. Учитывая, насколько гомофобной была хоккейная культура, Шейн никогда всерьез не допускал мысли, что может оказаться геем, не говоря уже о том, чтобы признать это. После той ночи, проведенной с Ильей, Шейн лежал один в своей постели и, как ему казалось, совершал одну из самых постыдных вещей, на какие только был способен. Он набрал в Google «Я гей?» и принялся просматривать страницу за страницей с результатами поиска. Да, все это были глупые онлайн-тесты, но каждый из них выдавал один и тот же ужасающий ответ. После этого Шейн всерьез задумался о своей жизни до этого момента и о своих чувствах к Илье. Нет. Не к Илье. К тому, что он делал с ним. К тому, как сильно ему это нравилось. К тому, с каким нетерпением он ждал, когда они вместе сделают следующий шаг.   Ему было немного унизительно осознавать нечто настолько важное только в двадцать два года. Шейн вспомнил единственного открытого гея, с которым учился в средней школе. Казалось, тот всегда знал, кто он такой. Он настолько отличался от Шейна, что тому было трудно представить, будто между ними вообще могло быть что-то общее.   Как только Илья оделся, он отправил Шейна наверх убедиться, что его родителей все еще нет дома. Получив подтверждение, он встретил Шейна на верхней ступеньке лестницы и коротко, но крепко поцеловал. Шейн не смог сдержаться и растворился в этом поцелуе. Было что-то в том, как Илья его целовал. Что-то, от чего Шейн на мгновение переставал думать обо всем остальном. — Когда они вернутся, я постараюсь узнать побольше о сюрпризе на день рождения твоей мамы, — пообещал Илья.   Шейн кивнул и направился в гостиную, где сразу плюхнулся на диван, довольный и расслабленный. Когда Илья вошел следом, Шейн улыбнулся ему. Илья устроился на другом конце дивана, бережно закинул его ноги себе на колени и, не переставая мягко улыбаться, стал неспешно поглаживать его икры. Шейн включил телевизор и бездумно начал переключать каналы. Все это казалось удивительно естественным. Просто быть рядом с Ильей. Чувствовать легкие прикосновения его рук к своим ногам, наслаждаться уютной тишиной между ними и слушать приглушенное жужжание телевизора на заднем плане. На мгновение Шейн почти позволил себе поверить, что между ними и правда что-то есть. Но тут же оборвал эту мысль. Нельзя. Иначе все станет еще сложнее, чем уже было.   Шейн слегка отодвинулся, внезапно осознав, насколько близко они сидели. Он попытался заставить себя расслабиться. В конце концов, это ведь не было интимнее, чем минет. Но почему-то казалось. Он почувствовал, как к щекам приливает жар, и, к счастью, в этот момент услышал, как родители вошли через парадную дверь. Шейн тут же выпрямился, опустил ноги на пол и немного отодвинулся от Ильи. Краем глаза он заметил, что тот тоже едва изменил позу, словно стараясь выглядеть как можно непринужденнее. — Сегодня такой чудесный день, — улыбнулась мама. — Я подумала, что мы могли бы поехать домой по живописной дороге. — Здесь любая дорога живописная. Ты просто решила выбрать путь подлиннее, — подразнил отец, с улыбкой целуя ее в щеку. Улыбка мамы стала еще шире, когда она заметила Шейна на диване. — Тебе уже лучше, милый?   Шейн прочистил горло и кивнул, стараясь скрыть румянец при мысли о том, что всего несколько часов назад притворился больным, лишь бы избежать встречи с Ильей. — Да, сейчас мне гораздо лучше. — Хорошо, — кивнула мама. — Я тут подумала… Ты ведь с тех пор, как мы приехали, ни разу не был на катке. Может, захочешь съездить, раз тебе уже лучше? — Юна, у него летние каникулы, — со вздохом сказал отец, закатывая глаза. — До драфта меньше года, Дэвид. Шейн сам хочет поддерживать форму. Ему нравится тренироваться.   — Она права, — быстро вставил Шейн. — Прошло уже две недели с моей последней тренировки. Это слишком долго. — К тому же мы не просто так построили каток у себя на участке, — добавила мама. Шейн заметил, как при этих словах Илья оживился. — У вас есть свой каток? Прямо на участке? — спросил он, переводя взгляд с одного на другого. — Ну, тренировочный, — уточнила мама. — Мы построили его, когда Шейн всерьез увлекся хоккеем. Хотели, чтобы летом, пока мы живем здесь, у него всегда было место для тренировок.   — Жаль, что ты не сказал, — с притворной обидой произнес Илья. — Я бы захватил с собой снаряжение. — Ты до сих пор играешь? — спросил Шейн, стараясь скрыть, насколько его взволновала эта мысль. — В любительской лиге, — кивнул Илья. — Я звал твоего отца поиграть с нами, но его старые кости такого уже не выдержат, — поддразнил он, покосившись на Дэвида. — Мне вполне хватает смотреть, как вы с Клиффом играете, — рассмеялся Дэвид. — Кстати, Илья — капитан команды. — Правда? — Шейн не смог сдержать улыбку.   Илья пожал плечами с нарочитой беспечностью. — Просто ни у кого больше не нашлось достаточно опыта, чтобы стать капитаном, — сказал он с ухмылкой. — Хочешь, дам тебе пару советов? Шейн фыркнул. — Ну конечно. Полчаса спустя он уже вел Илью к своему тренировочному катку. Одноэтажное здание стояло чуть поодаль от коттеджа. Внутри находилась площадка с покрытием из синтетического льда, две сетки с автоматическими мишенями для бросков и тренажеры для работы с шайбой. Шейн с трудом сдерживал улыбку, пока показывал Илье все вокруг. Где хранится экипировка. Где лежат запасные клюшки. Как настраиваются мишени. Затем он вытащил ведро с шайбами, подвинул вторые ворота поближе, и уже через минуту они стояли друг напротив друга с клюшками в руках. Несколько минут Илья просто наблюдал за ним, а потом подошел и сам сделал несколько бросков. Шейн невольно залюбовался. Точность и скорость Ильи впечатляли. Для человека, который играл всего несколько раз в неделю и лишь пару месяцев в году, это было поразительно. Впрочем, удивляться не стоило. Илья ведь получал международную спортивную стипендию, а без серьезных навыков такое невозможно. Хотя… он уже столько лет не играл на университетском уровне. Нет. Шейну совсем не хотелось снова вспоминать, сколько между ними лет разницы.   Из-за того, что мысли постоянно отвлекали его, Шейн дважды промахнулся мимо мишеней и раздраженно стиснул зубы. Он глубоко вдохнул, заставил себя сосредоточиться и бросил снова. На этот раз шайба попала точно в цель. Шейн довольно улыбнулся. — По мишеням ты стреляешь здорово, — подразнил он Илью. — Но в настоящем матче я бы тебя все равно обыграл. — Он перестал бросать и, опершись на клюшку, стал наблюдать за Ильей. Илья только фыркнул. — Что за чушь? Шейн лишь рассмеялся. — Есть только один способ это выяснить, — ухмыльнулся Илья, пожав плечами. Шейн отодвинул тренировочные мишени и передвинул вторые ворота на противоположный конец катка. Играть в кроссовках на синтетическом льду было немного непривычно, но это не помешало им выкладываться по полной. Шейн даже удивился тому, насколько Илья не уступал ему в скорости. Несколько раз тот жестко встретил его плечом, пытаясь отобрать шайбу, и каждый раз Шейну приходилось прикладывать немало усилий, чтобы сохранить контроль. К концу двадцатиминутной игры оба тяжело дышали. Шейн все-таки победил — чего, если честно, и ожидал, но Илья уступил совсем немного. Итоговый счет был 5:3. Они лежали на спине, тяжело дыша и смеясь. Илья повернул голову к Шейну и ухмыльнулся. — Неплохой первый период. Во втором я отыграюсь. Шейн закатил глаза. — Даже не начинай. Мы договорились сыграть один период, придурок. Ты проиграл честно и по всем правилам. — Господи, Шейн, какой же ты зануда, — простонал Илья. — Кто вообще заканчивает матч после первого периода? Или ты уже выдохся? А ведь ты моложе меня — энергии у тебя должно быть хоть отбавляй. При очередном напоминании о разнице в возрасте внутри Шейна неприятно кольнуло. Он отмахнулся от этой мысли, решив разобраться с ней позже, и, прежде чем успел передумать, перевернулся, оказавшись верхом на бедрах Ильи. — О, да, сил у меня хоть отбавляй. Илья с ухмылкой поднял на него взгляд, протянул руку и обхватил Шейна за бедра. — Да неужели? — спросил он, вопросительно вскинув бровь. — Да, — прошептал Шейн с едва заметной улыбкой. Он наклонился, медленно поцеловал Илью в губы и, прежде чем отстраниться, мягко прикусил его нижнюю губу, не сводя с него взгляда Шейн повел бедрами и тихо застонал, почувствовав, как Илья сжимает его крепче. В тот самый миг, когда Шейн почувствовал, как язык Ильи скользнул в его рот, дверь со скрипом открылась. Шейн вздрогнул так сильно, что почти сразу скатился с Ильи. Тот мгновенно сел и поспешно отодвинулся, пытаясь за те несколько секунд, что у них оставались, создать между ними хоть какое-то подобие приличной дистанции. Сердце Шейна бешено колотилось. Подняв голову, он увидел отца, который неспешно шел по пластиковому покрытию катка прямо в их сторону. — Ну как? — спросил Дэвид. Шейн тут же отвел взгляд. Щеки предательски вспыхнули, и он молился, чтобы отец не обратил на это внимания. — Шейн сжульничал, — заявил Илья, спасая его от дальнейших расспросов. — Он отказался играть второй период! Разве можно объявлять победителя после одного периода? — Мы с самого начала договорились сыграть только один! — тут же возразил Шейн. Отец рассмеялся. — Ладно, спорщики, я вообще-то пришел сказать, что ужин готов. Приберите здесь и заходите в дом. Он уже развернулся к двери, но через плечо добавил, — Сегодня у нас пицца на гриле. Должно получиться очень вкусно. Когда они снова остались одни, несколько секунд оба молчали. Затем Илья тихо фыркнул, не сумев сдержаться, и почти сразу расхохотался. Шейн посмотрел на него и через мгновение тоже не выдержал — смех сам вырвался наружу. Илья перевернулся на спину и уставился в потолок. — Едва не попались. — Я просто рад, что это была не моя мама, — сказал Шейн, когда они немного успокоились. — Она и без того как-то странно на меня поглядывает. Не хватало только, чтобы стала делать это еще чаще. Илья нахмурился. — Думаешь, она что-то подозревает? — Не знаю, — честно ответил Шейн. — Но я постоянно ловлю на себе ее взгляды. А потом замечаю, что точно так же она смотрит на отца. И понятия не имею, что это значит. Честно говоря, я даже не хочу в этом разбираться. Они не должны узнать о нас. — последние слова прозвучали неожиданно серьезно. — По-моему, она ведет себя нормально, — сказал Илья, пожимая плечами. — Послушай, я знаю свою маму. Я просто хочу сказать, что нам нужно быть осторожными. — Ладно, ладно, да. Я согласен. Мы будем осторожнее, — согласился Илья, вставая и протягивая руку Шейну. Шейн позволил поднять себя на ноги, не отпуская руку Ильи. Он не смог сдержать легкую улыбку, которая появилась на его лице даже от такого незначительного контакта. Илья наклонился и быстро поцеловал его. Даже этого мимолетного прикосновения хватило, чтобы у Шейна перехватило дыхание. Отстранившись, Илья лукаво ухмыльнулся. — Поздравляю с победой, — произнес он низким голосом. — В качестве приза можешь сам прибраться. На его лице расплылась озорная улыбка. Шейн лишь на мгновение застыл, а Илья уже сорвался с места и побежал к двери. — Хорошего дня! — крикнул он через плечо, оставив Шейна одного на катке. Шейн закатил глаза, но не смог сдержать смех. Он принялся собирать разбросанные шайбы и убирать мишени. Впрочем, это не заняло много времени. Когда он тренировался здесь один, все равно всегда убирал за собой сам. И все же побыть одному оказалось приятно. В тишине наконец можно было спокойно подумать — в присутствии Ильи это становилось все труднее. Закончив, Шейн вернулся в главный дом. Войдя через раздвижную стеклянную дверь со стороны двора, он увидел, что отец и Илья над чем-то смеются на кухне. Мамы нигде не было видно, и он направился искать ее. К счастью, долго искать не пришлось. Она как раз вышла из ванной и, заметив Шейна, улыбнулась. — Ну как? Он ничего? — спросила Юна, понизив голос до заговорщического шепота. Шейн рассмеялся и кивнул. — Да, вообще-то, — усмехнулся он. — Я был удивлен. Мама одобрительно кивнула. Казалось, ответ ее даже немного впечатлил, после чего она оставила его одного в коридоре. Шейн воспользовался этой короткой передышкой, чтобы сделать несколько глубоких вдохов. Нужно было меньше глазеть на Илью. Не только при маме, а вообще. Может, если весь ужин почти не обращать на него внимания, это поможет. Если между ними ничего не будет происходить, маме будет не к чему придраться. Шейн решительно кивнул самому себе. План был отличным. Вернувшись в столовую, Шейн сел на свое место как раз в тот момент, когда отец расставлял тарелки. Он попытался как можно незаметнее отодвинуть стул на несколько сантиметров подальше от Ильи, но лишь неловко зацепил его ножкой. Стул с пронзительным скрежетом проехался по полу. Шейн замер, мысленно выругавшись. Ну конечно. Если он и мог привлечь к себе внимание, то именно так. Он не поднял глаз, но всем телом чувствовал на себе взгляд Ильи. Нет. Он будет придерживаться своего плана. Не смотреть на Илью. Не разговаривать с ним. Не давать маме ни единого повода что-либо заподозрить. Он принялся сосредоточенно ковырять кусок пиццы у себя на тарелке и молча ел салат, пока родители разговаривали с Ильей. — Я тут подумал, что на следующей неделе мы могли бы отпраздновать твой день рождения, — сказал отец, взглянув на маму. Она вопросительно приподняла бровь. — Вообще-то мы и так каждый год его празднуем, — с улыбкой заметила она. — Да, — усмехнулся он. — Но в этом году я хочу устроить что-нибудь особенное. По-настоящему грандиозное. — А, так тебе наконец-то исполнился 21 год, — сказал Илья, широко улыбаясь. Мама рассмеялась и закатила глаза, а потом снова повернулась к отцу. — Так что ты задумал? — спросила она, приподняв бровь. — Ну… может быть, я уже забронировал столик в том уютном стейк-хаусе в городе, мимо которого мы каждый год проезжаем, но так ни разу туда и не зашли, — сказал отец с немного смущенной улыбкой. Он потянулся через стол и накрыл ладонь Юны своей. — О... — тихо выдохнула она, явно не ожидавшая такого. Она несколько раз моргнула, будто пытаясь осмыслить услышанное. — Мне подумалось, что нам было бы хорошо провести вечер вдвоем, — продолжил отец. Эти слова словно вывели ее из задумчивости. Она подняла на него взгляд и нахмурилась. — Только мы вдвоем? — Я прослежу, чтобы Шейн вовремя лег спать, — подразнил Илья, толкнув локтем в плечо Шейна. Шейн тут же ощетинился, хотя прекрасно понимал, что Илья просто дразнится. И все же это задело его сильнее, чем хотелось бы. Казалось, сегодня сама Вселенная решила напомнить ему о его возрасте. — Отвали, — пробормотал он так тихо, что надеялся, что мама не услышит. Он уставился на свои колени, прикусив губу. — Думаю, мы могли бы сходить, — наконец сказала она, пожав плечами. — Мы уже давно не выбирались на свидания. Шейн поднял взгляд и увидел, как мама тепло улыбается папе. От этого у него защемило в груди. Даже спустя столько лет они по-прежнему смотрели друг на друга с такой любовью. Это было удивительно приятно видеть. Рядом тихо зашевелился Илья. Шейн машинально повернул голову и заметил, что тот задумчиво смотрит в свою тарелку, слегка нахмурившись. Почувствовав на себе взгляд, Илья поднял глаза. На его лице почти мгновенно появилась привычная добродушная улыбка, словно прежнего выражения и не было. Шейн отвернулся, стараясь сосредоточиться на разговоре родителей, которые уже переключились на обсуждение каких-то деталей. Шейн ковырялся в еде и почти ничего не говорил за весь ужин. Он больше не смотрел на Илью, даже когда тот был обаятелен и весел, и казалось, что у Шейна вот-вот начнутся физические симптомы ломки. Но он придерживался своего плана, а его мама, похоже, была слишком увлечена подготовкой к своему дню рождения, чтобы что-то заметить. Когда они наконец закончили есть и убрали со стола, Шейн попытался найти в гостиной самое стратегически выгодное место, чтобы мама не обращала внимания на них с Ильей. В итоге ему все равно пришлось сесть на свое обычное место, потому что, пока он стоял на пороге и размышлял, все остальные уже вошли и расселись. Он сел на диван рядом с креслом, в котором устроился Илья, но развернулся в противоположную сторону, ближе к маме, которая сидела на другом конце дивана. Теперь была ее очередь выбирать, что они будут смотреть, и, к всеобщему удивлению, она каким-то образом нашла документальный фильм о хоккее на одном из спортивных каналов. Шейн, похоже, был не против, и, кажется, Илье тоже было интересно, но его отец достал книгу. — Твоя книга о птицах не может быть еще интереснее, — посмеялся Илья. — Мне нравится хоккей, я бы даже сказал, что я его обожаю. Но сколько бы ты ни смотрел, рано или поздно это начинает надоедать, — с улыбкой сказал его отец. — Важно, чтобы Шейн учился на этих примерах, Дэвид. Скоро они станут его коллегами, — со вздохом сказала его мама. — Как скажешь, милая, — улыбнулся отец, возвращаясь к книге. Илья смотрел шоу с неподдельным интересом, а Шейн то и дело ловил себя на том, что вместо экрана смотрит на Илью. Когда шоу закончилось, Илья поднялся и пожелал всем спокойной ночи. Шейн не стал провожать его взглядом. Вместо этого он уставился в телевизор, надеясь, что там вот-вот начнется что-нибудь, о чем можно будет поговорить с мамой, когда она неизбежно заведет разговор. Но она так ничего и не сказала. Спустя некоторое время родители тоже отправились спать, а Шейн остался в гостиной. Он еще немного посидел, прислушиваясь к тому, как наверху закрываются двери и постепенно стихает дом. Выждав еще двадцать минут, он наконец тихо поднялся с дивана, спустился по лестнице и осторожно постучал в дверь комнаты Ильи. — Входите, — сразу же ответил Илья. Услышав знакомый голос, Шейн почувствовал, как уголки его губ сами собой приподнялись. Он открыл дверь и улыбнулся. — Не думал, что ты придешь, — сказал Илья, слегка нахмурившись. — Думал, я снова тебя разозлил. — Что? — спросил Шейн, наклонив голову набок. — Не знаю, ты опять меня игнорируешь. Я думал, ты злишься из-за того, что я оставил тебя убираться! Шейн рассмеялся и покачал головой. — Нет-нет, — быстро сказал он, протягивая руку и проводя ею по мускулистому предплечью Ильи. — Я просто подумал, что если мы с тобой не будем слишком часто общаться, мама ничего не заподозрит насчет нас. Илья рассмеялся и притянул его к себе на кровать, поцеловав в висок. — Думаю, это становится заметнее, когда ты вдруг начинаешь вести себя совсем по-другому. Шейн закатил глаза, но позволил себе прижаться к Илье. — Отвали, — проворчал он, потому что Илья был прав, но Шейн не собирался оставлять за ним последнее слово. — Эй, можно тебя кое о чем спросить? — спросил Шейн после минуты уютной тишины. — Конечно, — легко согласился Илья, лениво поглаживая Шейна по спине. — За ужином ты выглядел… расстроенным. Наверное. Когда мои родители заговорили о том, чтобы сходить куда-нибудь вдвоем. Ты… больше не хочешь заниматься со мной сексом? — спросил Шейн. К концу фразы его голос стал совсем тихим, а слова посыпались быстрее. Илья тяжело вздохнул, не поднимая на него глаз. — Нет, малыш. Совсем не поэтому. Просто иногда я… — он замолчал, подбирая нужное английское слово. — Не знаю. Злюсь — слишком сильно сказано. Но и завидую тоже не совсем подходит. Наверное… мне просто становится грустно, когда я смотрю на твоих родителей. Они напоминают мне о моем разводе. — О, — тупо протянул Шейн. — Я же говорил тебе, что мы со Светланой по-прежнему хорошо ладим. Это не тяжелый разрыв. Я понимаю, почему она приняла такое решение. Я не страдаю из-за этого. Если уж что и теряю, так это скорее ее деньги, чем ее саму, — сказал Илья с кривой усмешкой, пытаясь разрядить обстановку. Он ненадолго замолчал. — Просто… из-за развода иногда кажется, будто я в чем-то потерпел неудачу. — О, — повторил Шейн, не зная, что еще сказать. Ему стало немного легче от того, что Илья все еще хочет с ним спать, но от этого знания на душе стало как-то странно. Они лежали так еще какое-то время. Илья лежал на спине, а Шейн, прижавшись к нему сбоку, переплел с ним ноги. Они почти не разговаривали, лишь изредка обменивались тихими, ласковыми фразами, пока Шейн не услышал, как Илья негромко захрапел. Невольно улыбнувшись, Шейн осторожно выбрался из постели. Во второй раз он этой ошибки не совершит. Засыпать здесь было слишком рискованно. Тем более совсем скоро они останутся в доме одни. Затаив дыхание, Шейн поднялся по лестнице. К счастью, в доме стояла полная тишина. Он бесшумно проскользнул в свою комнату и, закрыв за собой дверь, улыбнулся. Еще никогда Шейн так не ждал маминого дня рождения.