Под одной крышей

Шейну было ненавистно думать о себе как о трусе, но он не мог найти других слов, чтобы объяснить, почему он провел остаток дня в своей комнате. Он просто не мог смотреть матери в глаза после всего, что она ему сказала. А осознание того, что между ним и Ильей все еще сохранялась шаткая почва, лишь усугубляло ситуацию. Он понимал, что должен поговорить с Ильей, но остаться с ним наедине казалось невозможным. От собственных мыслей и мучительных переживаний Шейна неожиданно спасло сообщение от его лучшего друга. Хейден Пайк: Привет! Хорошие новости! 

Шейн 🏒:

?

Хейден Пайк: Джеки согласилась! 

Шейн 🏒:

На что?

Хейден Пайк: Боже мой, чувак На то, что выйти за меня замуж! 

Шейн 🏒:

О, я не знал, что ты делал ей предложение. Это круто!

Поздравляю.

Хейден Пайк: Итак, мы устраиваем вечеринку в честь этого события! Завтра вечером! Дома. Я знаю, ты в загородном доме с родителями или где-то еще, но, пожалуйста! Для нас было бы очень важно, если бы ты приехал! 

Шейн 🏒:

Я посмотрю, смогу ли я взять машину, чтобы уехать.

Хейден Пайк: Просто скажи им, что это важно! Пожалуйста, братан!!!!

Шейн 🏒:

Я посмотрю, что смогу сделать.

Еще раз поздравляю.

Хейден Пайк: Увидимся завтра, братан!!! 🥳 😎 💍  Шейн тяжело вздохнул и убрал телефон. Проведя ладонями по лицу и взъерошив волосы, он попытался собраться с мыслями. Он был рад за Хейдена. Искренне рад. Но понятия не имел, как убедить родителей одолжить ему единственную машину, которая была у них в семье, чтобы на следующий вечер проехать три часа до их общей квартиры и попасть на вечеринку. Более того, он даже не был уверен, что действительно хочет туда идти. Конечно, он безумно радовался за Хейдена и Джеки, но вечеринки никогда не были ему по душе. Слишком шумно, слишком много людей. Стоило гостям выпить, как они становились навязчивыми и бесцеремонными, а Шейн терпеть не мог, когда к нему прикасались без предупреждения. И все же он знал, что этот вечер очень важен для Хейдена. А Хейден был важен для самого Шейна. Поэтому он был готов сделать все возможное, чтобы попасть на эту вечеринку. А еще, Шейну нужно было придумать, как поговорить с Ильей до отъезда. Он не хотел уезжать надолго, пока между ними все еще висела эта неловкость. Он не думал, что сможет заставить себя спуститься вниз сегодня, но, возможно, они могли бы вместе сходить на пробежку перед его отъездом. Эта мысль показалась Шейну неплохой и немного успокоила его. Недостаточно, чтобы выйти из комнаты до ужина, но вполне, чтобы перестать метаться по ней, едва сдерживая желание рвать на себе волосы. Когда пришло время ужинать, Юна постучала в дверь. Не дожидаясь ответа, она приоткрыла ее и просунула голову в комнату. Она широко улыбнулась, и Шейн вдруг почувствовал себя маленьким мальчиком. Он так сильно любил свою маму. Она всегда делала для него все возможное, настолько, что, когда Шейн назначил ее своим менеджером, она даже подумывала уйти с основной работы. После их недавнего разговора он понял, что она просто хотела как лучше. И хотя его до сих пор немного задевало то, как именно она подняла эту тему, сердиться на нее он не мог. Шейн улыбнулся в ответ и сел на кровати. — Ужин готов. Твой папа и Илья поймали немного рыбы. Папа приготовил немного риса и брокколи, так что сегодня мы все будем есть одно и то же, — сказала она с нежным выражением на лице. Шейн знал, что мама понимает, как неловко он себя чувствует из-за того, что всегда ест отдельно от остальных. И дома, и в компании друзей, хотя они никогда не говорили об этом вслух. Но его режим питания был неотъемлемой частью тренировок, и все это понимали. Они с мамой всегда сходились в одном — хоккей был для Шейна важнее всего. Отец тоже поддерживал его, но не разделял их почти одержимой любви к этому спорту. Между Шейном и мамой существовала особая связь, которой у него не было больше ни с кем. Ну… почти ни с кем. Потому что Илья, казалось, понимал мысли и чувства Шейна так же легко и естественно, как понимала их мама. Именно поэтому ему нужно было исправить то, что он разрушил прошлой ночью, пока не стало слишком поздно и лето не подошло к концу. — Звучит заманчиво, — сказал он, выскальзывая из кровати и следуя за ней в столовую. Он занял свое обычное место и подождал, пока все приступят к трапезе. Судак был великолепен. Свежая рыба была одним из его любимых блюд, когда он приезжал сюда. Обычно отец выбирался на рыбалку несколько раз в неделю, но, как предполагал Шейн, в последнее время он чаще оставался дома, чтобы составить компанию их гостю. — Рыба вкусная, — сказал Илья. — Но не думаю, что теперь когда-нибудь смогу смотреть на нее как прежде. Илья ел маленькими кусочками, задумчиво перебирая вилкой нежное мясо рыбы. Шейн не смог сдержать смешок. — Они заставили тебя ее чистить? — спросил он. Илья покачал головой. — Нет. Но мне пришлось смотреть. — добавил он, нахмурившись. Шейн и его родители рассмеялись, услышав это. Они просто не смогли сдержаться. Их семья часто выбиралась на природу, а Илья, выросший в городе, чувствовал себя здесь словно рыба, выброшенная на берег. Эта картина их откровенно забавляла. — А ты вообще когда-нибудь раньше рыбачил? — спросил Шейн, пытаясь перевести дух после смеха. — Ну, я бывал на лодках, где люди называли это рыбалкой, хотя на самом деле это был просто повод выпить пива и позагорать, — ответил Илья, театрально надув губы. По улыбке, мелькнувшей на его лице, Шейн понял, что тот вовсе не так уж расстроен. — Но до сегодняшнего дня я ни разу не держал в руках настоящую живую рыбу. — Мы сделаем из тебя деревенского парня до конца лета, — пообещал его отец, сверкая глазами. Было так приятно видеть его таким счастливым. Этот коттедж словно очаровал всех без исключения. Дело было даже не в самом доме, а в той особой атмосфере, которой был пропитан этот маленький кусочек рая. Шейн отдал бы почти все, лишь бы остаться здесь навсегда. Почти. Только не свою хоккейную карьеру. Пожалуй, именно она была единственным, что удерживало его вдали от этого места. Но однажды, когда он пробьется, заработает кучу денег, он обязательно построит собственный коттедж. И, если повезёт, совсем неподалеку отсюда. — Вы можете увезти мальчика из Москвы, но вы не можете забрать Москву у мальчика, — ответил Илья, и его красивая улыбка наконец-то пробилась сквозь притворную хмурость. — Оттава уже стала для меня деревней. Маленький, сонный городок.  — Тебе это нравится, признай, — подстрекала его мама. — Иначе тебя бы здесь не было.   Илья кивнул, и его улыбка стала нежной. — Он был очень добр ко мне, — признался он.  — Монреаль тоже довольно хороший город, — промурлыкал Шейн.  Илья повернулся к нему и посмотрел так, что Шейн невольно почувствовал, как к щекам приливает тепло. Он знал, что мама наверняка все поймет, но сейчас ему было совершенно все равно. — Это ведь то место, где ты учишься? — спросил Илья, легко коснувшись его ноги своей. В ответ Шейн крепче прижал его ногу к себе, стараясь вложить в это мимолетное прикосновение все то, что не мог произнести вслух. — Да, — кивнул он. Затем, внезапно вспомнив о Хейдене, Шейн повернулся к родителям. — Кстати, раз уж заговорили о делах… Я хотел спросить, можно мне завтра взять машину? — смущённо произнёс он. — Зачем? — спросила его мама, нахмурившись.     — Хейден и Джеки обручились. Он хочет, чтобы я пришел на их вечеринку завтра вечером.  — И сколько тебя не будет?   — Не знаю, — признался Шейн. — Наверное, я мог бы вернуться вечером после вечеринки, чтобы утром вы могли забрать машину себе.   — Нет, — внезапно сказал Илья, озабоченно нахмурив брови. — Будет очень поздно, тебе опасно садиться за руль. Ты будешь слишком уставшим после поездки туда и вечеринки.  — Я ценю твою заботу, — сказал Шейн, слегка ощетинившись. — Но я должен пойти поддержать своих лучших друзей. Со мной все будет в порядке. Я не собираюсь пить и уйду пораньше, — сказал Шейн, сам не понимая, почему так оправдывается. Шейн прекрасно осознавал, что это не самая разумная идея. Но другой у него не было. Он не собирался пропускать вечеринку Хейдена из-за такой ерунды, как усталость. В конце концов, Шейн и раньше бывал вымотан до предела и ничего, пережил. — Нет, Шейн, Илья прав, — сказала его мама, все еще хмурясь. — Вы, ребята, можете отпраздновать это, когда ты вернешься в Монреаль. Это всего через несколько недель, я полагаю, что они все еще будут помолвлены, когда ты вернешься. — Мам! — громко простонал Шейн. Он был уже на грани срыва. Это же просто несправедливо! Он вполне способен сам доехать до своей квартиры и вернуться обратно. Он ведь уже не раз так делал. — Я поведу, — сказал Илья, внимательно посмотрев на Шейна, словно пытался что-то разглядеть в его лице. Но Шейн так и не понял, что именно. — Поедем на моей машине, если хочешь. Тогда тебе не придется торопиться обратно. Переночуешь у себя, а утром спокойно вернешься. При мысли о том, что Илья поедет с ним, познакомится с его друзьями и увидит его квартиру, сердце Шейна на мгновение замерло. Он и сам не мог понять, радовало его это или, наоборот, пугало. В этот момент Илья снова легко коснулся его ноги своей, словно предлагая перемирие. Шейн поднял взгляд на родителей через стол и пожал плечами. — Если вы не против, — сказал он, переводя взгляд с матери на отца. — Я не знаю, Шейн. Ты слишком многого требуешь от Ильи, — ответила Юна, бросив на него взгляд.   — Ничего страшного, — сказал Илья, пожалуй, слишком поспешно, чтобы это можно было счесть непринужденным ответом. — Я не против. Похоже, для Шейна это важно, и так будет безопаснее. Вы можете оставить машину себе, а Шейн не будет ездить так поздно вечером, — продолжил он, а затем посмотрел на Шейна.  — Полагаю, в той квартире есть диван, да? Шейн кивнул и уставился на свои колени, чтобы не дать маме повода для новых упреков.   — Если ты уверен. Это очень мило с твоей стороны, Илья, — сказал отец, который, похоже, в кои-то веки не был согласен с женой. Шейн удивился, что она ничего не сказала, но все равно был благодарен. Илья кивнул и, наконец, отвел взгляд от Шейна и повернулся к Дэвиду. — Моей машине было грустно здесь, в полном одиночестве, я заехал в магазин всего один раз, — ухмыльнулся он. — Ей нужно больше внимания. Шейн закатил глаза и вернулся к своей еде. Как только они закончили и перешли в гостиную, чтобы посмотреть телевизор, Шейн достал свой телефон. 

Шейн 🏒:

Я буду

Хейден Пайк: Ого-го!!!!! 🥳🥳🥳

Шейн 🏒:

Я останусь на ночь.

Хейден Пайк: Еще лучше! Я так рад, что ты приедешь, приятель! 

Шейн 🏒:

Еще кое-кто поедет со мной.

Мои родители не хотели, чтобы я брал машину, поэтому меня кое-кто отвезет.

Шейн не знал, как еще затронуть эту тему. Он даже не знал, кем назвать Илью. Другом его отца? Это звучало бы до смешного странно. Но был ли Илья другом самого Шейна? Этим летом они провели вместе столько времени. У них были отношения… И были ли они вообще? Или Шейн уже все испортил? Боже, ему действительно нужно было поговорить с Ильей. Может, это то, что люди называют друзьями с привилегиями? Шейна раздражало, что ему вообще приходилось задаваться этим вопросом. Хейден Пайк: Ты нашел себе девушку в лесу, Холландер?))

Шейн 🏒:

Нет, он работает с моим отцом.

Но он классный. Мы с ним подружились.

Тебе понравится его машина.

Тебе всегда нравится что-то глупое.

После этого Хейден несколько минут не отвечал, и Шейну казалось, что он вот-вот умрет от нетерпения. Он старался не показывать своего волнения, но если Хейден решит, что странно приводить незнакомца на помолвочную вечеринку? Хотя… разве это действительно было странно? Шейн надеялся, что Хейден поймет, что у него просто не было другого выхода. А если честно, где-то глубоко внутри ему самому хотелось показать Илье свою квартиру. Хотелось доказать, что он не какой-то ребенок. Что он взрослый человек. У него есть собственное жилье. Он оплачивает счета. Сам готовит себе еду и стирает свои вещи. Через некоторое время Хейден наконец вывел его из этих мыслей, ответив так, будто никакой паузы в разговоре вообще не было. Хейден Пайк: Круто! Чем больше, тем лучше! Скажи ему, чтобы принес выпивку!  

Шейн 🏒:

Увидимся завтра, Хейд.

В тот вечер Шейн слишком нервничал, чтобы спуститься к Илье. Он просто не мог собраться с мыслями. Он даже не знал, что хочет сказать. Шейн не мог даже самому себе внятно объяснить свои чувства, не говоря уже о том, чтобы поделиться ими с Ильей. К тому же он не был уверен, что не набросится на Илью, как только они останутся наедине. Последние два дня он мог думать только о члене Ильи и о выражении его лица, когда Шейн его оттолкнул. Он был на грани эмоционального срыва.   На следующий день, когда они сели в машину Ильи, Шейн чувствовал себя ничуть не лучше. Он снова и снова прокручивал в голове то, что хотел сказать, но каждый вариант звучал либо глупо, либо слишком жалко. Какой-то детский лепет. Он просто хотел, чтобы все снова стало как раньше. Илья обошел машину, захлопнул багажник и сел за руль. Шейн не мог заставить себя на него посмотреть. — Можешь просто написать мне, когда вечеринка закончится, и я приеду за тобой, — сказал Илья, заводя машину. — Тебе нужно где-то остановиться, прежде чем я тебя высажу? Он вытянул руку за подголовник Шейна и посмотрел назад, сдавая назад. Шейн заметил, как Илья старательно изображает непринужденность. Его даже немного обрадовало, что он научился понимать Илью и замечать такие мелочи. Но радость быстро сменилась тяжестью от мысли, что Илье вообще приходится притворяться ради него. — Что? — спросил Шейн, резко повернув голову и нахмурившись, чтобы посмотреть на Илью.   — Я не хочу навязываться, — пожал плечами Илья, выезжая на главную дорогу, смотря, как навигатор начал прокладывать маршрут.   — Вечеринка будет у меня дома. Я имею право приглашать гостей. К тому же я уже сказал Хейдену, что ты придешь. — Ты хочешь, чтобы я пришел?  — спросил Илья, медленно произнося слова и переводя взгляд с Шейна на дорогу.   — Да, — признался Шейн, слегка покраснев.  Илья, должно быть, заметил это, потому что на его лице появилась улыбка. — И тебе не обязательно спать на диване, — быстро добавил Шейн, пока не передумал.   Улыбка Ильи стала еще шире, и он положил правую руку на бедро Шейна. Он ничего не сказал, просто оставил руку там и продолжил вести машину. Иногда его большой палец нежно скользил вверх и вниз по ноге Шейна поверх ткани джинсов. Шейн устроился поудобнее и посмотрел в окно. Через какое-то время он накрыл руку Ильи своей, но так и не оторвал взгляда от дороги. Примерно через час Илья наконец нарушил молчание. — Я все время тебя расстраиваю, — пробормотал он, несколько раз повернув голову, чтобы взглянуть на Шейна.   — Хм? — спросил Шейн. Он был полусонным, и слова Ильи застали его врасплох.   — Сначала со Светой, а теперь я вообще не понимаю, что происходит. Но ты был на меня зол. Может, сейчас уже нет, но можешь объяснить почему? Шейн тихо застонал и провел рукой по лицу. — Нет, с тобой все в порядке. Просто… вчера я вел себя глупо. Мне жаль. Это была такая хорошая ночь. — И я так думаю, — согласился Илья. — Это так глупо, — повторил Шейн. — Я даже не хочу об этом говорить. — Да, но я думаю, что не хотел бы снова расстроить тебя, если могу этого избежать. Так что было бы неплохо знать, что именно тебя задело.  — Ты даже не сделал ничего такого. Я драматизировал из-за пустяков.  — Шейн. Пожалуйста, хватит об этом. Просто скажи мне, что я сделал, чтобы мы могли избежать этого в будущем, хорошо? Шейн застонал и прикусил губу, обхватив голову руками. — Я просто... это глупо. Но я просто терпеть не могу, когда ты говоришь о том, насколько я моложе тебя. Это заставляет меня чувствовать, что ты считаешь меня каким-то ребенком, а не взрослым, который, типа, активно участвует в этих, типа, отношениях или что бы это ни было, — Шейн говорил бессвязно и понимал, что его слова немного путаются, так как он говорил быстрее, чем следовало.  Шейн услышал резкий вздох с другой стороны машины и наконец посмотрел на Илью. Тот нахмурился, но его рука все еще лежала на бедре Шейна. Шейн почувствовал, как его пальцы чуть сильнее сжались. — Я понимаю, — наконец сказал Илья, на мгновение переводя взгляд на Шейна. — Я больше не буду говорить о твоем возрасте. Для меня это тоже немного странно, понимаешь? Думаю, иногда я шучу об этом, чтобы самому было проще, но больше не буду. — Это значит, что тебе было плохо? — спросил Шейн, понизив голос. — Не плохо, — быстро ответил Илья. — Просто для меня это впервые. Ты говоришь, что не хочешь чувствовать себя ребенком, но иногда я действительно чувствую себя стариком. Когда я смотрю на тебя, я не могу избавиться от мысли, что веду себя неправильно. Будто развращаю тебя. — Тебе не кажется, что мне решать, с кем проводить время? Мы только что договорились, что я взрослый человек, так что разве я не должен сам принимать решения?  Илья на мгновение замолчал, но в конце концов кивнул. Его лицо оставалось непроницаемым, но Шейн почти слышал, как у него в голове шестеренки приходят в движение. Он надеялся, что сказал что-то правильное. Теперь оставалось только надеяться, что Илья поймет, что он имел в виду. — Ты прав, — наконец сказал Илья. — Я не думал об этом, но ты прав. — Илья быстро повернулся к Шейну, и на его лице снова появилась привычная дерзкая ухмылка. — Больше никаких шуток о возрасте. Шлюхи бывают любого возраста. — Боже мой, — простонал Шейн.  — Ты с этим не согласен? Ты бы видел себя той ночью, малыш. Других слов для этого не подберешь, — поддразнил он. — Это было здорово, — согласился Шейн. Его улыбка была такой же яркой, как и румянец на щеках. Рука Ильи чуть сдвинулась выше по бедру Шейна, но взгляда от дороги он так и не отвел. Шейн был ему за это благодарен, потому что знал, что в этот момент его лицо наверняка горело. Шейн почувствовал, как сильно на него действует близость Ильи, и подумал, что тот заметил бы это, если бы продолжил двигать рукой. Но Илья этого не сделал. Он остановился, оставляя между ними это напряжение, и просто продолжил вести машину. Как только они выехали за город, Илья притормозил, чтобы купить несколько бутылок водки, которая ему нравилась, и пару ящиков пива.  — Ты слишком много пьешь, — пожаловался Шейн, когда они загрузили все это в машину.   — А что, студенты в колледже больше не пьют? — рассмеялся Илья.   — Ну, пьют, но... — Шейн не смог придумать подходящий ответ, поэтому замолчал, и они снова тронулись с места.   — Как мне вести себя с твоими друзьями? — спросил Илья чуть тише.   — Я об этом не задумывался, — признался Шейн, прикусив губу.  Шейн ни с кем особо не афишировал свои отношения — разве что с мамой. Но он и не чувствовал, что хочет скрывать свою ориентацию. Ему не казалось, что друзья могут отнестись к этому плохо. Наоборот, он был уверен, что когда придет время все рассказать, они его примут. Вот только он не знал, как они отнесутся к Илье. Несмотря на то, что Шейн и Илья договорились не обращать внимания на разницу в возрасте, это не означало, что все остальные будут вести себя так же. Кроме того, Шейн представил Илью, как коллегу своего отца. Не самый простой способ представить его как парня, с которым он трахался последние несколько недель.  — Я не хочу переходить границы, но если я буду спать в твоей комнате, они могут подумать... — мягко сказал Илья, спустив руку на колено Шейна.  — Я хочу, чтобы ты спал со мной, — сказал Шейн, не обращая внимания на усмешку Ильи. — И нам не нужно ничего уточнять, да? Я могу просто сказать: «Это Илья», и они сами сделают выводы. — Ладно. Я просто буду делать то, что ты скажешь, хорошо? Я не знаю этих людей, и мне нет дела до их мнения обо мне. Так что, если ты решишь, что со мной слишком сложно иметь дело, ты можешь отослать меня в любой момент. Я могу пойти посидеть в твоей комнате или покататься по району, найти бар и тусоваться там, пока ты не будешь готов меня принять. Или, если хочешь, можешь всю ночь просидеть у меня на коленях. Я не против, — ухмыльнулся он и подмигнул.