Под одной крышей

Шейн проснулся и тут же пожалел об этом. Глаза у него были еще закрыты, но тело уже успело сообщить ему о состоянии, в котором оно находилось. В голове неприятно пульсировало, будто кто-то всю ночь методично бил молотком по черепу, а во рту было такое ощущение, словно там сдохла крыса и решила остаться навсегда. Даже просто лежать было тяжело. Стоило немного пошевелиться, как комнату начинало медленно покачивать. Обычно Шейн был человеком дисциплины. Он следил за собой, умел вовремя остановиться и никогда не позволял себе терять контроль настолько, чтобы наутро не помнить собственное имя. Похмелье было для него чем-то почти мифическим. Неприятностью, которая случалась с другими людьми, но никак не с ним. И все же сейчас он лежал в кровати, чувствуя себя так, будто его переехал грузовик. Шейн не совсем понимал, как вчера дошел до такого состояния. Все началось совершенно безобидно. Он просто хотел немного расслабиться, отвлечься, позволить себе хотя бы один вечер не думать ни о чем. Он не знал, почему вчера ему было так легко расслабиться, но, кажется, он не отказался ни от одной выпивки, которую ему предлагали.  Он протер глаза ладонями и медленно сел в постели, тут же пожалев об этом. Мир вокруг качнулся, а к горлу мгновенно подступила волна тошноты. Шейн замер, стараясь даже не дышать слишком глубоко, пока неприятное ощущение не начало отступать. К счастью, его желудок решил проявить хоть немного милосердия. Он сделал несколько медленных вдохов и прикрыл глаза, пережидая головокружение. Только когда стало чуть легче, он наконец понял, что что-то не так. Кровать была слишком пустой. Шейн медленно огляделся и нахмурился.  Он чувствовал себя настолько ужасно, что только сейчас заметил очевидное — рядом никого не было.  Он почти ничего не помнил о прошлой ночи. В голове были лишь обрывки — смех, музыка, слишком много разговоров и ощущение, что он впервые за долгое время перестал контролировать каждую мелочь вокруг себя. Но одно он помнил достаточно четко. Когда он наконец лег спать, рядом с ним был Илья. По крайней мере, Шейн был в этом почти уверен. Несмотря на то, что каждая клеточка его тела умоляла его просто лечь обратно в кровать и больше никогда не двигаться, Шейн заставил себя подняться на ноги. Получилось не с первого раза. Голова закружилась, и ему пришлось несколько секунд стоять, опираясь на край кровати, пока комната перестала вращаться. Пошатываясь, он все же добрался до ванной. Шейн включил холодный душ и стиснул зубы, когда ледяная вода обрушилась на него. Это было неприятно, почти болезненно, но он знал, что это лучше, чем продолжать чувствовать себя живым трупом. Он вытерпел несколько минут, потом почистил зубы и в состоянии, близком к полубессознательному, проделал все остальные утренние процедуры. Сейчас ему было плохо настолько, что хотелось просто вернуться в кровать и спрятаться под одеялом, но Шейн слишком хорошо знал себя. Через пару часов он будет благодарен, что заставил себя встать. Медленно, стараясь не делать резких движений, он пробрался на кухню. Первое, что он почувствовал, был запах. Шейн поморщился, заметив следы вчерашней ночи на столешнице. Пролитая водка, липкая поверхность и, судя по всему, еще много чего, что ему совсем не хотелось разглядывать. Он задержал дыхание и отвернулся. Уборка потом превратится в настоящий кошмар. И почему-то именно эта мысль казалась ему почти такой же пугающей, как и собственное похмелье. Шейн вздрогнул, услышав, как открылась входная дверь, но напряжение тут же сменилось облегчением, когда он увидел Илью. Тот вошел на кухню с пакетом из Макдоналдса в одной руке и стаканчиком кофе в другой. — О, ты уже проснулся, — сказал Илья, ставя еду на стойку. — Прости, что меня не было. Я думал, ты еще спишь. — Нет, все в порядке, — ответил Шейн. Он слабо улыбнулся, хотя сам не до конца понимал, почему ему вдруг стало легче. — Думаю, мне даже было приятно немного побыть одному и прийти в себя. Собственный голос показался ему чужим — хриплым и слабым. В голове все еще царил туман, как он и ожидал. Казалось, даже простые слова требовали от него слишком много усилий. Илья окинул его внимательным взглядом, но ничего не сказал. Вместо этого только придвинул к нему пакет. — Я купил тебе омлет из яичных белков и черный кофе, — промурлыкал он, кивнув на еду. — Ты голоден? — Ни капельки, — простонал Шейн, потянувшись за кофе.  Шейн заметил два стаканчика с кофе. На одном сбоку было написано несколько слов маркером, второй был совершенно чистым. Не задумываясь, он взял тот, что без надписей, и сделал большой глоток горячего, крепкого кофе. Горечь приятно осела на языке, помогая хоть немного прийти в себя.  Илья несколько секунд молча наблюдал за ним, а потом, едва заметно усмехнувшись, разорвал бумажный пакет и достал один из контейнеров. Усевшись на барный стул, он открыл крышку, под которой была внушительная стопка блинов. Следом он распаковал пластиковые приборы и с таким аппетитом принялся за еду, словно вчерашняя вечеринка вообще его не коснулась. Шейн проследил за ним всего пару секунд. Этого оказалось достаточно.  К горлу снова подкатила тошнота, и он поспешно отвел взгляд, решив, что пока ограничится кофе. Еще один осторожный глоток казался куда более безопасной идеей, чем даже смотреть на чужой завтрак. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Илья, сделав несколько глотков кофе.   — Как будто меня сбил долбаный автобус, — простонал Шейн, рухнув на барный стул рядом с Ильей.   — Ты держишься гораздо лучше, чем я бы на твоем месте, — усмехнулся Илья, хлопнул его по плечу и съел еще кусочек.   — Поверить не могу, что вчера так напился.  — Кажется, ты хорошо провел время, да? — спросил Илья, чуть приподняв бровь. — Насколько я помню, да, — признался Шейн с кривой усмешкой. Ответа не последовало. Шейн поднял взгляд и заметил, что Илья вдруг как-то странно напрягся. Улыбка на его лице едва заметно померкла, и внутри у Шейна все сжалось. Совсем не из-за похмелья. — Я... что, сделал что-то очень неловкое? — медленно спросил он. Илья не ответил сразу. И это молчание оказалось куда хуже любого ответа. — Не ты, — поспешно ответил Илья. Он протянул руку и успокаивающе похлопал Шейна по колену. — Ты был очень милым.  — Что-то ещё случилось? — настаивал Шейн, хмурясь еще сильнее.   — Давай пока не будем об этом, — мягко сказал Илья, возвращаясь к еде. — Сначала поешь и приди в себя, а потом поговорим. От этих слов Шейну стало только хуже, но спорить он не стал. Если Илья считал, что разговор может подождать, значит, так и было. Он подтянул к себе контейнер с едой и медленно открыл крышку. Внутри оказался омлет из яичных белков — именно такой, какой он обычно ел по утрам. Он был благодарен Илье за то, что тот не просто принес завтрак, а подумал о нем. После такого количества алкоголя что-нибудь тяжелое или сладкое наверняка только усугубило бы его состояние. Даже от одной мысли о стопке блинов, которые с аппетитом уплетал Илья, желудок начинал протестовать. Шейн заставил себя есть медленно, маленькими кусочками. К счастью, организм принял еду без возражений. Когда они закончили, Илья молча собрал пустые контейнеры и выбросил их. Затем налил в стакан воды и молча подтолкнул его к Шейну. В этот момент дверь второй спальни тихо открылась, и Шейн увидел, как вышел Хейден. Илья тут же перевел взгляд на Хейдена и молча скрестил руки на груди. Повисла странная тишина.  Шейн нахмурился, переводя взгляд с одного мужчины на другого. Что-то было не так. Он не понимал, что именно произошло, но напряжение между ними ощущалось почти физически. — Прошлой ночью что-то случилось? — осторожно спросил Шейн. — Что? — спросил Хейден, полностью проигнорировав Илью, и принялся расхаживать по кухне. — Не знаю. Я вообще ничего не помню со вчерашней ночи, — усмехнулся он, тут же поморщившись от головной боли. Илья лишь закатил глаза. Не сказав ни слова, он вышел из кухни, опустился на диван в гостиной и достал телефон, всем своим видом показывая, что в этом разговоре участвовать не собирается. В этот момент из спальни появилась Джеки. В отличие от Шейна и Хейдена, выглядела она на удивление бодрой и собранной. — Доброе утро, — сказал ей Шейн, все еще хмурясь.  — Давно ты встал? — спросила Джеки, присаживаясь рядом с Шейном. — Не очень, — ответил Шейн. — Я принял душ, а Илья сходил и принес нам завтрак.   — Это было очень мило с его стороны, — с улыбкой сказала Джеки. Хейден тихо усмехнулся. — Хейд... — вздохнула Джеки, закатив глаза. — Что случилось прошлой ночью? — снова спросил Шейн, переводя взгляд с одного друга на другого.   — Я ничего не помню, — повторил Хейден, включая кофеварку.   — Точно, — протянул Шейн с явным недоверием. — Что? Ты можешь вырубиться после четырех шотов, а я нет? — невозмутимо ответил Хейден. Джеки злобно фыркнула. — Забавно. Количество моих шотов ты почему-то прекрасно помнишь, а все остальное нет? — Я, черт возьми, не хочу вспоминать то, что видел, — ядовито выплюнул Хейден, наконец повернувшись к Шейну. — Этот придурок всю ночь тебя лапал. Так что извини, если мне не хочется об этом говорить. — Хейд... — снова вздохнула Джеки, устало потерев переносицу. Илья наконец поднялся с дивана. По напряженной челюсти и плотно сжатым губам было видно, каких усилий ему стоит сохранять спокойствие. — Все было совсем не так, — твердо сказал он. — И ты, черт возьми, это прекрасно знаешь. — Я знаю, — начал Хейден. — Я знаю, что Шейн привез тебя сюда только потому, что ему нужно было с кем-то приехать. Но стоило ему вчера напиться, как ты тут же оказался рядом — лапал его и пытался увести в сторонку. — Я пытался уложить его спать, потому что он был слишком пьян и не понимал, что делает, — возмутился Илья. — Он так напился, что уснул, пока ты без всякой причины поливал меня грязью. — Эй, эй... Что за бред? — нахмурившись, спросил Шейн, переводя взгляд на Илью. Шейн нервно прикусил губу. Совсем не так он представлял себе это утро. Голова раскалывалась от похмелья, а голоса становились все громче, отдаваясь болезненной пульсацией в висках. Он искренне думал, что эти двое поладят. Оба были общительными, саркастичными и удивительно легко находили общий язык с людьми. У них было столько общих интересов, что Шейн ни на секунду не сомневался, что даже если они не подружатся, то как минимум будут нормально общаться. Вместо этого они стояли друг напротив друга, готовые вцепиться друг другу в глотки. От этого ему становилось только хуже.  — Он был пьян, Шейн, — мягко сказала Джеки. — Ты же знаешь, каким он бывает. Он правда думал, что защищает тебя. — Что за бред? — возмутился Шейн. — Ничего страшного, — тихо сказал Хейден, не поднимая взгляда. — Я погорячился. Как и сказала Джеки, я был пьян. — Ну давай, — холодно произнес Илья. — Расскажи ему. Ничего же страшного не произошло, верно? Так что расскажи. — Отвали, — бросил Хейден. Он развернулся и направился к своей спальне, но Илья шагнул вперед и остановился в арке, ведущей в коридор, преграждая ему путь. — Скажи ему, — низким, не терпящим возражений голосом произнес Илья. Он стоял в арке, скрестив руки на груди и не оставляя Хейдену возможности пройти. На самом деле Илья был выше Хейдена всего на пару сантиметров, но сейчас казалось, что разница между ними гораздо больше. От него исходило такое спокойное, сдержанное напряжение, что Шейн невольно поежился. Он никогда не боялся Илью. Но в тот момент подумал, что, окажись он на месте Хейдена, ему стало бы не по себе. Хейден заметно съежился и что-то неразборчиво пробормотал себе под нос. — Что? — холодно переспросил Илья. — Вчера вечером ты говорил гораздо громче. Повтори. — Господи... Я назвал тебя педиком, — глухо произнес Хейден, наконец отводя взгляд. Повисла тяжелая тишина. Не дожидаясь ничьей реакции, Хейден протиснулся мимо Ильи. Тот даже не попытался его остановить. Хейден скрылся в спальне, с силой хлопнув дверью. Джеки устало вздохнула и поднялась, собираясь пойти за ним. Шейну показалось, будто его с размаху ударили о деревянные доски. На мгновение он даже перестал дышать. Он столько лет слышал от Хейдена подобные слова, что почти перестал обращать на них внимание. Но сейчас они прозвучали совсем по-другому. Потому что на этот раз они были сказаны человеку, который был ему дорог. Илья молча смотрел на него, и Шейн не мог выдержать этот взгляд. Шейн не понимал, что происходит, и не знал, что ему делать. Казалось, мозг, и без того едва справлявшийся с похмельем и происходящим вокруг, окончательно отключился. Воздуха вдруг стало катастрофически мало. Он судорожно втянул воздух, но вдох оказался слишком коротким. Еще один. И еще. Казалось, сколько бы он ни пытался вдохнуть, легкие так и не наполнялись. Сердце заколотилось так быстро, что стало больно. Перед глазами поплыло. Шейн, чтобы не рухнуть на пол, опустил голову на столешницу. Пальцы дрожали так сильно, что он был вынужден сжать их в кулаки. Нет. Только не сейчас. Такое уже случалось с ним раньше. Очень давно. Он знал, что это паническая атака. Она закончится. Нужно только переждать. Но знания не помогали. Он зажмурился, пытаясь сосредоточиться на дыхании. Вдох. Медленный выдох. Получалось плохо. Каждый вдох казался слишком маленьким, а грудную клетку сдавило так сильно, будто кто-то стянул ее тугими ремнями. Он отчаянно хватал ртом воздух, убеждая себя, что не умирает. Просто нужно дышать. Еще немного. Еще один вдох. И вдруг вокруг него сомкнулись сильные руки. До Шейна донесся знакомый запах. Такой привычный, что за последние несколько недель успел стать для него почти синонимом безопасности. Шейн уткнулся лбом в чужое плечо, продолжая судорожно хватать воздух. Широкая ладонь медленно и размеренно гладила его по спине, задавая ритм, за который можно было уцепиться. Над самым ухом раздался тихий, спокойный голос. Шейн не разбирал слов, но в этом и не было необходимости. Он слышал только интонацию. Постепенно дыхание выровнялось. Шейн медленно поднял голову и, не сказав ни слова, притянул Илью к себе, крепко обнимая. Илья сразу же ответил на объятие. Он ничего не говорил, лишь крепче прижал Шейна к себе и медленно погладил его по спине. Шейну казалось, что, если бы это зависело только от него, он мог бы простоять так целую вечность. Но он понимал, что нужно уйти отсюда. Он знал, что рано или поздно ему придется поговорить с Хейденом и Джеки обо всем, что произошло, но сейчас он не был к этому готов. — Давай просто уйдем, — сказал наконец Шейн, отстраняясь. Он сделал еще один глубокий вдох и провел рукой по лицу.   Илья молча кивнул и отступил, давая Шейну возможность слезть с барного стула. Шейн прошел в спальню и начал складывать в сумки свои вещи и вещи Ильи. Он почти не смотрел, что и куда кладет. Сейчас это не имело никакого значения. Ему хотелось только одного — поскорее уехать. Когда он закончил, Илья без лишних слов подхватил сумки и отнес их в машину. Все происходящее казалось Шейну каким-то нереальным. Будто он наблюдал за собой со стороны, а не проживал этот момент сам. Паника отступила, но мысли все еще путались, отказываясь складываться во что-то осмысленное. Он не произнес ни слова, пока они не выехали на шоссе. — Прости, — наконец тихо пробормотал Шейн, сам не понимая, за что именно извиняется. За поведение Хейдена? За то, что втянул Илью во все это? За свою паническую атаку? За вчерашний вечер, который почти не помнил? Наверное, за все сразу. Шейн просто надеялся, что Илья поймет. — Тебе совершенно не за что извиняться, — тут же сказал Илья, протягивая руку и мягко сжимая его колено. — Мне не стоило так вести себя сегодня утром. Прости, что поставил тебя в такое положение. — Поверить не могу, что он так с тобой поступил, — тихо сказал Шейн, накрывая руку Ильи своей. — Я слышал и похуже, — слабо усмехнулся Илья. — Это ничего не меняет. — Нет, — спокойно согласился Илья. — Но со мной все будет в порядке. Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Шейн несколько секунд молчал, не сводя с него взгляда. — Я правда не понимаю, почему так вышло, — наконец признался он. — Не то чтобы я никогда раньше не слышал подобных слов. И не то чтобы Хейден раньше так не говорил. Но... в этот раз все было по-другому. Илья несколько секунд молчал, задумчиво поглаживая большим пальцем колено Шейна. — Может... в этот раз все было по-другому потому, что, хоть он и говорил это мне, ты почувствовал, будто эти слова были обращены и к тебе тоже. Шейн прикусил нижнюю губу, обдумывая слова Ильи. Его никогда особенно не задевали подобные высказывания, потому что он никогда не воспринимал их на свой счет. Родители с детства приучили его не произносить таких слов даже в мужской раздевалке, где, казалось бы, никто не обратил бы на это внимания. Но он прекрасно знал, что в его виде спорта подобные оскорбления были обычным делом. Он не раз слышал в свой адрес антиазиатские выпады и со временем просто научился не обращать на них внимания. И все же сейчас все было иначе.  Хейден не говорил этих слов Шейну. Он даже не упоминал его. Но почему-то казалось, что они были обращены и к нему тоже. — Он не должен был этого говорить, — спустя некоторое время тихо сказал Илья. — Но он не хотел сделать тебе больно. Он хотел задеть меня. Может, когда тебе станет немного легче, стоит поговорить с ним? — Да... Но не сегодня, — тихо сказал Шейн, качнув головой. — Я даже не представляю, что сейчас мог бы ему сказать. Илья понимающе хмыкнул и легонько похлопал его по колену. — У тебя еще будет время все обдумать. До возвращения в университет спешить некуда. Шейн горько усмехнулся. — Знаешь... Я думал, вчерашний вечер закончится совсем иначе. — Все будет хорошо, малыш, — промурлыкал Илья. — Расскажешь, как ты представлял себе вчерашний вечер? — он легко улыбнулся Шейну. Сколько бы раз Шейн ни видел эту улыбку, у него все равно каждый раз что-то сжималось внутри. Илья был до смешного красив. Иногда Шейну казалось, что это просто нечестно. — Ну... Я точно не думал, что усну у тебя на плече, — тихо рассмеялся Шейн, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Илья тоже рассмеялся, слегка прищурившись. — Должен признать, ты был очень милым, пока не уснул. Шейн поморщился и театрально застонал, закрывая лицо руками. — Нет-нет, ты был таким милым, — с улыбкой продолжил Илья. — Сидел у меня на коленях и хотел, чтобы я тебя обнял. Прямо настоящий маленький котенок. — Боже мой, — простонал Шейн, глядя на него. — Я вообще хочу знать, что это значит? — Котенок, — перевел Илья, смеясь. Шейн заскулил и толкнул его в плечо. — Отвали, — пробормотал он, закатывая глаза. Илья посмотрел на него и осторожно положил руку ему на затылок. Шейн сразу же потянулся к нему и закрыл глаза. С Хейденом все было непросто, но он разберется. Должен был разобраться. Они с Хейденом прошли через слишком многое, чтобы позволить одной ужасной ночи разрушить все между ними. Сейчас им обоим просто нужно было немного остыть. Он ненавидел себя за то, что напился настолько сильно, что не смог защитить Илью. Он не должен был оставлять его одного разбираться с пьяными друзьями Шейна, которые даже в лучшие времена умели быть невыносимыми. Мысль о том, что Илье пришлось столкнуться с этим без него, заставляла его чувствовать себя ужасно. Хуже всего было то, что он почти ничего не помнил. Последнее, что всплывало в его памяти, как он ревновал Илью к девушкам, которые с ним флиртовали, и оттаскивал его от них. Даже сейчас Шейн не мог поверить, что действительно сделал это.  И все же... В тот момент он чувствовал себя свободным. Было так легко просто быть рядом с Ильей, не думая о чужих взглядах, не пытаясь контролировать каждое движение и каждое слово. Ему не приходилось убеждать себя, что все в порядке. Потому что рядом с Ильей ему действительно было хорошо. — Надо сообщить родителям, что мы возвращаемся, — сказал Илья через несколько минут.   — Да, — согласился Шейн, но телефон не достал.   Илья, должно быть, заметил это и посмотрел на него, приподняв бровь. — Ты что, не хочешь возвращаться?   — Дело не в этом, — вздохнул Шейн. — Я просто не знаю.  — Если хочешь, можем ненадолго заехать в другое место, — предложил Илья.   — Мне больше некуда пойти, — пожал плечами Шейн.  — Мы могли бы поехать ко мне домой, — предложил Илья, бросив на Шейна осторожный взгляд. — Света сейчас в Торонто, она навещает свою девушку и будет там еще пару дней. — Поехать к тебе домой? — переспросил Шейн, моргнув и глядя на него так, будто не совсем понял услышанное. — Да, — улыбнулся Илья. — Это будет немного не по пути, но я не против. Как я уже сказал, дома никого нет, — он сделал небольшую паузу и посмотрел на Шейна, — я хотел посмотреть, где ты живешь, а ты можешь посмотреть, где живу я. Шейн не смог сдержать улыбку. — Ладно, — тихо согласился он.    

———

Следующие два часа они ехали в уютной тишине, которую нарушали лишь тихое бормотание радио и раздражающе громкий звук двигателя. В какой-то момент Шейн даже задремал на несколько минут, все еще не до конца оправившись после вчерашнего. Он открыл глаза, когда Илья свернул к воротам и ввел код на панели. С тихим звоном ворота открылись, и перед ними появилась длинная извилистая подъездная дорожка. Она была настолько протяженной, что самого дома почти не было видно. Шейн медленно моргнул, пытаясь осознать увиденное. Разве Илья не работал вместе с отцом? Как, черт возьми, он мог позволить себе жить в таком месте? Наверное, все эти вопросы отразились у него на лице, потому что Илья вдруг рассмеялся, взглянув на него. — Моя жена продает спортивные автомобили, она зарабатывает много денег, — усмехнулся Илья. Шейн старался не обращать внимания на то, что Илья по-прежнему называл ее женой. Он понимал, что Илья просто говорит правду, но все равно чувствовал себя немного не в своей тарелке. Мысль о том, что Илья был с кем-то другим, быстро стала для Шейна невыносимой. Он знал, что не имеет права хотеть, чтобы Илья принадлежал только ему. В конце концов, он даже не был его… У Ильи была настоящая жена, а Шейн был просто... Шейном. Возможно, дело было в его незрелости. В том, что он просто не умел справляться с такими чувствами. Но он не мог представить себе мир, в котором был бы готов делить Илью с кем-то еще. Шейн понимал, что эти мысли были совершенно иррациональными. Между ним и Ильей не было никаких отношений. Он не имел на него никаких прав и, скорее всего, через несколько недель они вообще больше не увидятся. Но то, что его разум понимал это, совсем не означало, что его сердце соглашалось. Он начал сожалеть о том, что сам предложил посмотреть дом, в котором Илья жил со своей женой. Потому что одно дело — знать, что у Ильи есть кто-то другой. И совсем другое — стоять перед местом, которое было частью их общей жизни. Но было уже слишком поздно что-либо говорить, когда Илья свернул на подъездную дорожку к красивому дому. Это был современный двухэтажный дом с четкими линиями и огромными окнами, которые отражали свет. Большая часть фасада была выкрашена в глубокий черный цвет, но теплые панели из оранжевого дерева смягчали его, придавая дому неожиданно уютный вид. Шейн не мог представить, какое выражение появилось на его лице, пока он все это разглядывал. Он ожидал чего-то другого. Не потому, что у Ильи не могло быть такого дома, а потому, что в его голове Илья совсем не сочетался с чем-то настолько... впечатляющим. Илья рассмеялся, заметив его реакцию. Илья припарковал машину на большой мощеной площадке перед тем, что, как предположил Шейн, было огромным гаражом. Он обошел машину и открыл дверь, помогая Шейну выйти. — Красиво, правда? — улыбнулся Илья, оглядывая дом. — Жаль только, что мне скоро придется съехать, — он вздохнул и первым направился к входной двери, а Шейн последовал за ним. — Почему тебе нужно съезжать? — спросил Шейн, нахмурившись, пока они шли по идеально ухоженной дорожке. — Я оставил этот дом ей — рассмеялся Илья, доставая ключи и наконец открывая дверь. Если снаружи дом показался Шейну впечатляющим, то внутри он был просто неописуемым. Массивные деревянные двустворчатые двери вели в огромную гостиную. В центре комнаты возвышался каменный камин, вокруг которого стояли черный кожаный диван и несколько кресел в тон. Темный деревянный пол сочетался с теплыми кремовыми стенами и большим плюшевым ковром, лежавшим в центре комнаты. Все выглядело дорого, но не вызывающе. В этом не было ни капли безвкусицы — только продуманный стиль и ощущение спокойной роскоши. Перед дверью, ведущей на второй этаж, начиналась лестница, полностью сделанная из стекла. Шейн даже не пытался скрыть свое удивление. — Пойдем, я проведу тебе экскурсию, — сказал Илья, положив руку Шейну на поясницу. Шейн позволил ему провести себя на кухню. Черные шкафы и современная техника резко контрастировали с белым мраморным полом и столешницами, создавая ощущение роскоши и холодной элегантности. На первом этаже также были две ванные комнаты и кабинет, оформленные в том же безупречном стиле. Но чем дольше Шейн осматривался, тем больше замечал одну странность. Несмотря на всю красоту этого дома, в нем почти не было ничего личного. Никаких фотографий. Никаких мелочей, которые рассказывали бы о людях, живущих здесь. На стенах висело несколько больших абстрактных картин, но ни на одной из них не было ни Ильи, ни его жены. Дом был идеальным. Но он не чувствовался как чей-то дом. Та же тенденция сохранялась и на втором этаже, пока Илья показывал ему гостевые комнаты, в одной из которых он сейчас жил, и остальные ванные комнаты. Он не стал открывать дверь в главную спальню, объяснив, что теперь это личное пространство Светланы и было бы неправильно туда заходить. Шейн понимал это. Правда, понимал. Но это не мешало ему испытывать любопытство. Ему ужасно хотелось узнать, что скрывалось за роскошными французскими дверями, но он знал, что это не его дело. Возможно, даже хорошо, что Илья не показал ему эту комнату. Потому что Шейн не был уверен, как бы он отреагировал, увидев место, где Илья столько времени проводил со своей будущей бывшей женой. В конце концов Илья привел его в подвал, где располагался домашний кинотеатр. Несколько удобных кресел стояли напротив огромного экрана, почти полностью занимавшего одну из стен. Здесь даже была установлена машина для приготовления попкорна, и, к удивлению Шейна, отдельная машина для приготовления мороженного. Он не смог сдержать улыбку. Шейн почти жалел, что у них было так мало времени. Ему хотелось просто остаться здесь еще немного, поговорить с Ильей, узнать больше о его жизни и по-настоящему насладиться всем, что мог предложить этот дом. Но рано или поздно им пришлось подняться обратно наверх. Они вернулись в гостиную и устроились на диване. — Ты голоден? — спросил Илья, положив руку на спинку дивана позади Шейна. — Не знаю, что есть на кухне, но уверен, что смогу что-нибудь найти. Шейн пожал плечами и придвинулся к Илье еще ближе. Илья включил телевизор и переключился на спортивный канал. Там показывали какой-то бессмысленный документальный фильм о втором доме одного из спортсменов. Шейну было совершенно все равно, о чем он был. Но тихий голос ведущего и фоновый шум телевизора создавали приятное ощущение спокойствия. Он снова уткнулся носом Илье в шею, позволяя себе просто наслаждаться этим моментом. Илья опустил руку со спинки дивана ему на плечи и притянул ближе. Шейн на мгновение замер, наслаждаясь ощущением его рук и тем, насколько спокойно ему было рядом с ним. А потом, словно перестав сопротивляться собственным желаниям, наклонился ближе и начал оставлять легкие поцелуи на его подбородке и шее. Он и сам не ожидал, насколько сильно возбудится в этот момент. Шейн не знал, почему именно сейчас его накрыло таким сильным желанием быть ближе к Илье. Возможно, дело было в этом доме. В месте, которое было частью жизни Ильи задолго до него и, скорее всего, останется частью этой жизни после того, как их лето закончится. Ему хотелось забыть об этом хотя бы на несколько минут. Хотелось почувствовать, что сейчас Илья здесь. С ним. Что этот момент принадлежит только им.  Илья запустил руку Шейну в волосы и мягко притянул ближе, заставляя его перестать думать хотя бы на мгновение. Впервые за долгое время Шейну не хотелось анализировать, искать правильные ответы или думать о том, что будет дальше. Он просто хотел остаться рядом с Ильей. Шейн не стал больше ни о чем думать. Все сомнения, ревность и тревога отошли на второй план, уступив место простому желанию. Он позволил себе забыть о том, что будет потом, и сосредоточиться только на этом моменте. Шейн не стал медлить и спустился губами вниз по груди Ильи к промежности. Шейн почувствовал, как Илья напрягся под его прикосновениями, и услышал, как тот тихо произнес его имя. От этого внутри него что-то дрогнуло. Шейн седлая чужие бедра, стянул с себя футболку и снова потянулся к Илье, целуя его с той же отчаянной нежностью, которую сам не до конца понимал. Илья ответил сразу. Его широкие ладони скользнули по спине Шейна, притягивая еще ближе, а большие пальцы касались сосков, заставляя Шейна стонать и тереться об чужую промежность своей. Шейн закрыл глаза, позволяя себе забыть обо всем остальном — о доме, о Светлане, о том, что будет дальше. Сейчас был только Илья. — У меня закончились презервативы, — выдохнул Илья, прижимаясь губами к губам Шейна и крепче сжимая его бедра.  Шейн покачал головой и приспустил чужие штаны, высвобождая член Ильи.  Илья стянул с себя футболку через голову, и Шейн невольно задержал на нем взгляд. Он неторопливо повел ладонями по его плечам и груди, будто пытаясь запомнить это ощущение, спускаясь все ниже к твердому члену, собирая предсеменную жидкость в ладонь, собираясь использовать ее вместо смазки.  Шейн не отрывал взгляда от лица Ильи, пока его собственная рука двигалась все быстрее. Илья помог Шейну избавиться от брюк, обнажив его упругую задницу и налитый кровью член. Шейн закрыл глаза, полностью отдаваясь моменту. Он слышал только тяжелое дыхание Ильи и чувствовал, как грубые руки собственнически блуждают по открытому телу. Илья поцеловал Шейна куда-то в лицо и слегка толкнулся в его руку. Он тихо застонал, чувствуя близость Шейна и то, насколько чувствительная кожа была горячей и влажной. Шейн не был уверен, сколько еще сможет продержаться в таком возбужденном состоянии. Его эмоции зашкаливали, а Илья смотрел на него затуманенным взглядом, будто пытался запомнить каждую секунду этого момента. От этого взгляда у Шейна перехватило дыхание. Он просто наклонился и жадно поцеловал Илью, постанывая ему в рот.   — Черт, Шейн, — выдохнул Илья.   — Ты кончишь для меня, Илья? — спросил Шейн.  Он не знал, что на него нашло в тот момент, но его переполняла животная потребность заявить свои права на Илью. Заставить его сказать, что это Шейн довел его до оргазма, что именно из-за Шейна Илья испытывает такое удовольствие. Это Шейн делал все это с Ильей, а не его дурацкая жена или какая-то девица из студенческого сестринства. И, видимо, всего этого было достаточно для Ильи, потому что он кончил так сильно, что даже Шейн почувствовал, как задрожали его бедра. А через секунду и Шейн последовал его примеру. От ощущения смеси их спермы на его руке и груди Ильи он глухо застонал.   Илья целовал грудь и шею Шейна, все, до чего мог дотянуться, и водил руками по его бокам. Шейн немного отстранился, осознав, какой беспорядок они устроили, и огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы вытереться. Илья, должно быть, заметил это, схватил свою скомканную футболку и вытерся, а потом взял руку Шейна и сделал то же самое.   — Теперь твоя футболка вся грязная, — пробормотал Шейн, нахмурившись.   — Это мой дом, помнишь, Шейн? — Илья усмехнулся. — Или я могу просто пойти и купить новую. Он притянул Шейна к себе для короткого поцелуя, не позволяя ему снова начать переживать из-за пустяков. Через несколько минут, когда они оба немного успокоились, Шейн соскользнул с колен Ильи и натянул штаны. Он все еще чувствовал легкое смущение от того, насколько легко потерял контроль, но рядом с Ильей это почему-то не казалось чем-то неправильным. Илья поднял его футболку и встал, мягко поцеловав Шейна в макушку. — Пойду отнесу это в стирку, а потом найду нам что-нибудь поесть, — сказал он, протягивая ему пульт от телевизора. Не дожидаясь ответа, Илья скрылся в доме, оставив Шейна одного в гостиной.