Под одной крышей

Я ему не парень.  Я ему не парень.  Я ему не парень.  Эти слова снова и снова крутились у Ильи в голове, пока он лежал в темноте. Казалось, его либо вот-вот либо стошнит, либо он расплачется. А может, случится и то, и другое одновременно. Он чувствовал себя полным идиотом. Хороший день, замечательное свидание — все это вдруг перестало иметь значение. Илья был идиотом, раз позволил себе поверить, будто между ними может быть что-то большее. Шейн был молод. Впереди его ждала карьера профессионального хоккеиста, целая жизнь, полная возможностей. Не было ни одной причины, по которой он захотел бы связать себя с Ильей, особенно после каких-то трех недель знакомства. А ведь оставались еще его родители. Что, если однажды Шейну придется признаться им? Что они скажут? Что они подумают о нем? И Дэвид… Господи. Что бы Дэвид сказал, если бы узнал, чем занимается Илья? Нет. Шейн был прав, когда поправил Светлану. Они не были в отношениях. Илья оказался идиотом, позволив себе поверить, что однажды между ними может быть нечто большее. Он прикусил внутреннюю сторону щеки, лежа в темноте. Шейн был совсем рядом, стоило лишь протянуть руку, и в то же время казался бесконечно далеким. Больше всего на свете Илье хотелось притянуть его к себе, прижать к груди и просто держать так, как они обещали друг другу. Но именно этого он и не мог себе позволить. Нет. Ему нужно было начать отступать. Он не имел права позволить себе увязнуть в этих чувствах еще сильнее, если Шейн так ясно дал понять, что между ними нет ничего большего. Илья только-только начал чувствовать себя лучше после стольких месяцев, проведенных в унынии. И теперь казалось, что весь этот хрупкий прогресс смыло в канализацию из-за глупых слов. Наверное, ему с самого начала не стоило надеяться, что это продлится долго, но Илья никогда не умел любить вполсилы. Он всегда отдавался чувствам целиком. Именно за это его так любила мать и так тяжело понимал отец. Именно поэтому над ним издевались в начальной школе. Именно поэтому Светлана так долго бросалась его спасать, прежде чем он научился хоть как-то спасать себя сам. Илья никогда не умел беречь собственное сердце. Связи на одну ночь давались ему легко. За несколько часов чувства не успевали превратиться во что-то большее, чем взаимное удовольствие. Но стоило человеку задержаться рядом чуть дольше, и он уже ничего не мог с собой поделать. А Шейн задержался. Он заставил Илью снова почувствовать себя живым. Заставил поверить, что счастье еще возможно. А потом, сам того не желая, разбил и без того израненное сердце чертовыми словами. Илья совершенно не спал той ночью. Мысли не давали ему покоя, не позволяя расслабиться ни на минуту. Хуже всего было то, что он почти не сомневался — Шейн тоже не спит. Его дыхание так и не стало глубоким и размеренным, каким обычно бывало во сне. Илья возненавидел себя за то, что вообще это заметил. Он не должен был знать такие мелочи о человеке, который, скорее всего, останется в его жизни всего на несколько недель. Но больнее всего было другое. Как и когда-то со Светланой, он не мог винить Шейна в собственных чувствах. Шейн ничего ему не обещал. Не давал ложной надежды. Не просил влюбляться в него. Илья тяжело сглотнул. На месте Шейна он и сам не захотел бы связывать свою жизнь с таким человеком, как он. Кто вообще захочет быть с мужчиной, которому нечего предложить? Да, у него была постоянная работа, но платили там сущие копейки. Он вот-вот мог потерять дом, который сам когда-то спроектировал, потому что развод почти наверняка оставит его ни с чем. Жена ушла от него к какой-то второсортной актрисе. Друзей у него почти не было, и большинство из них появились лишь благодаря его скучной работе. А теперь он, скорее всего, предал доверие одного из самых близких людей в своей жизни, переспав с его сыном. Он втянул Шейна в ужасную ситуацию. Поставил под угрозу его отношения с отцом. Он не приносил людям ничего, кроме проблем. Иногда Илье казалось, что он похож на торнадо — стоит ему появиться в чьей-то жизни и после него неизменно остается только хаос. С первыми лучами солнца Илья осторожно выбрался из постели и бесшумно спустился вниз. Он совсем не удивился, обнаружив Светлану уже на кухне. На ней была черная ночная рубашка, которую он подарил ей много лет назад, поверх которой был небрежно накинут халат в тон. — Светочка… — устало вздохнул Илья, опускаясь на высокий барный стул. Он поставил локти на стойку и спрятал лицо в ладонях. — Что я творю? — тихо спросил он по-русски. Сейчас Илья был слишком вымотан, чтобы подбирать английские слова и переводить собственные мысли. Светлана закрыла дверцу холодильника, повернулась к нему и, нахмурившись, тоже тихо вздохнула. — Ох, сладенький, — мягко протянула она. — Что случилось? Она без колебаний перешла на русский. Светлана всегда говорила по-английски гораздо свободнее Ильи — половину детства она провела в Канаде, и язык давно стал для нее почти родным. Даже спустя столько лет Илье по-прежнему приходилось прилагать усилия, разговаривая по-английски. Когда-то Светлана любила беззлобно подшучивать над его акцентом и поиском слов, но уже давно перестала. Она слишком хорошо знала, что в моменты вроде этого Илье нужен родной язык. — Я знаю его всего три недели, — простонал Илья, устало проводя ладонями по лицу. Лишь после этого он поднял на нее взгляд. — И ты уже его любишь? Это было скорее утверждение, чем вопрос. Светлана обошла кухонный островок и, встав между его коленями, крепко обняла его. Илья тут же притянул ее к себе, уткнувшись лицом ей в шею. Одной рукой она медленно поглаживала его по спине, а другой ласково перебирала волосы на затылке. Этот жест давно стал для них привычным. В детстве Илья бесконечно нуждался в таких объятиях, и ему было немного стыдно, что даже сейчас они по-прежнему действовали на него так успокаивающе. — Почему бы тебе просто не сказать ему? Илья тихо фыркнул. — Не говори глупостей. Для него я всего лишь летняя интрижка. Возможность разобраться в себе, проверить свою сексуальность. Ты же слышала, что он сказал вчера вечером, — он нехотя отстранился и посмотрел ей в глаза, — я не хочу усложнять ему жизнь. — Илюшка… — вздохнула Светлана, отступая на шаг и упирая руки в бока. — Ты думаешь, что если будешь прятаться по дому и избегать его, тебе станет легче? — И что, по-твоему, я должен ему сказать? — раздраженно спросил Илья. — «Я знаю, вчера вечером ты ясно дал понять, что мы не встречаемся и тебе совсем не понравилось, когда нас так назвали… но я люблю тебя и решил, что ты должен об этом знать»? Светлана несколько секунд молча смотрела на него, задумчиво наклоняя голову то в одну, то в другую сторону. — Ну… именно так я бы не сказала, — наконец усмехнулась она, — но в целом мысль верная. — Нет уж. Я не собираюсь выставлять себя полным идиотом. Она тихо рассмеялась. — А тебе не кажется, что ты уже это сделал? — подразнила она, легонько ткнув его пальцем в лоб. Илья нахмурился. — Это еще почему? — Потому что вчера вечером ты вел себя как мальчишка, который не хочет ни с кем делиться своей новой игрушкой, — рассмеялась Светлана. — Честное слово, я никогда раньше не видела тебя таким. — Не знаю, испытывал ли я когда-нибудь что-то подобное раньше, — признался Илья, снова тяжело вздохнув. — Тогда скажи ему об этом, — настойчиво ответила Светлана. — И перестань решать за других, что они думают и чувствуют. Ты слишком много додумываешь. Ты не узнаешь, что творится у него в голове, пока не спросишь. — Вчера вечером он сказал достаточно, — тихо возразил Илья. — Ну тогда продолжай мучить себя, — Светлана закатила глаза и отошла к холодильнику. — Я не смогу тебе помочь, если ты сам не хочешь помочь себе. Илья несколько секунд молчал, задумчиво прикусив губу. — И что, по-твоему, я должен ему сказать? Она обернулась через плечо. — Просто скажи, что чувствуешь. А потом спроси, что чувствует он и чего хочет. Это не так страшно, как тебе кажется. Илья долго смотрел в одну точку, прежде чем наконец кивнул. — Мы, наверное, уедем ближе к полудню. Ты остаешься? Она кивнула и снова посмотрела на него. — Да. Роуз пришлось задержаться на дополнительных пересъемках, так что ей сегодня не до меня. Наверное, позже заеду в автосалон, — задумчиво протянула Светлана, оглядывая кухонную стойку. Затем внезапно прищурилась, — Илюша… ты что, съел мой авокадо? — Прости! — виновато крикнул Илья, уже поспешно выходя из кухни и поднимаясь по лестнице. Шум воды подсказал ему, что Шейн уже проснулся и сейчас принимает душ в ванной в конце коридора. Илья быстро переоделся. Его взгляд невольно упал на обручальное кольцо, которое все еще лежало на комоде. Несколько секунд он молча смотрел на него, затем взял кольцо и снова надел на палец. И на мгновение ему действительно стало легче. Через несколько минут из ванной вышел Шейн в чистой одежде, с еще влажными волосами. Он поднял взгляд на Илью, слегка нахмурившись, и это разбило Илье сердце. — Доброе утро, — тихо произнес Илья. — Не хочешь немного прогуляться? Я могу показать тебе еще кое-что на участке, — предложил Илья. Из-за волнения английские слова давались ему тяжелее обычного. Шейн лишь неопределенно пожал плечами, не поднимая взгляда от пола. Илья молча направился к двери спальни. Лишь спустя несколько секунд он услышал за спиной тихие шаги и понял, что Шейн все-таки пошел следом. Оказавшись на улице, Илья специально замедлил шаг, позволяя Шейну поравняться с ним. Некоторое время они шли бок о бок в молчании. Затем Илья свернул на гравийную дорожку, ведущую к саду. За участком тщательно ухаживали — команда ландшафтных дизайнеров приезжала каждые две недели, поэтому клумбы всегда выглядели безупречно. Сейчас, в разгар лета, сад был особенно красив — аккуратные цветники утопали в зелени и ярких красках. Илья глубоко вдохнул и посмотрел на Шейна. Тот выглядел не менее напряженным, чем он сам, и от этого Илье стало только хуже. Он возненавидел себя за то, что довел их обоих до такого состояния. Хватит. Нужно было наконец сказать все вслух, перестать прокручивать бесконечные сценарии у себя в голове. Это вполне могло разбить ему сердце, но Светлана была права — он не мог вечно делать себя несчастным собственными догадками. — Мне очень жаль, как я вел себя вчера вечером, — тихо начал он, — я совсем не ожидал, что Света окажется дома. И… я повел себя не лучшим образом. — Все в порядке, — сразу же отозвался Шейн, пытаясь его остановить. Илья едва заметно покачал головой. — Нет… пожалуйста, Шейн. Дай мне договорить. А потом скажешь все, что захочешь. Шейн молча кивнул и прикусил нижнюю губу. Он явно нервничал, но все же заставил себя поднять взгляд и посмотреть Илье прямо в глаза. Илья сделал еще один глубокий вдох и осторожно взял Шейна за руки. — Ты мне нравишься, Шейн. Наверное, даже больше, чем следовало бы, — он нервно усмехнулся, но улыбка тут же исчезла. — После вчерашнего вечера... после нашего ужина... мне было очень больно услышать, как ты сказал, что мы не пара. Я знаю, ты был прав. И я не прошу тебя называть меня своим парнем или делать что-то, к чему ты не готов, — Илья опустил взгляд на их переплетенные пальцы. — Я понимаю, что сейчас совсем не подхожу для таких отношений. У меня развод, куча проблем, да и вообще... я не тот человек, которого ты должен выбирать. Но я никогда прежде не чувствовал ничего подобного. Рядом с тобой мне кажется, будто меня наконец-то по-настоящему понимают. Такого со мной не было ни с кем... Даже со Светой, — на несколько секунд он замолчал, пытаясь справиться с подступившим волнением. — Я знаю, что прошло слишком мало времени. Знаю, что ты можешь встретить человека гораздо лучше меня, но если я не скажу тебе этого сейчас, то потом всю жизнь буду жалеть, — он снова попытался улыбнуться, хотя вышло это совсем неубедительно. — Так что... теперь ты можешь сказать, что я все неправильно понял, послать меня, а я постараюсь как-нибудь пережить это. Глаза Шейна блестели от непролитых слез, а щеки заливал румянец. — Ты закончил? — тихо спросил он. Илья нервно усмехнулся и кивнул. — Хорошо, — едва слышно ответил Шейн. В следующее мгновение он шагнул вперед и, не оставив Илье времени что-либо осознать, крепко поцеловал его. Такого ответа Илья не ожидал. Он даже не позволял себе представить, что это возможно. От неожиданности он слегка качнулся назад, но Шейн уже обхватил его за талию, удерживая рядом. Лишь спустя мгновение тело Ильи словно вспомнило, как двигаться. Одна его ладонь легла на щеку Шейна, другая — на затылок. Он приоткрыл губы, отвечая на поцелуй, и притянул Шейна еще ближе к себе. Они оторвались друг от друга только тогда, когда воздуха стало отчаянно не хватать. — Черт… — выдохнул Шейн, не переставая улыбаться. Илья тихо рассмеялся, все еще хмурясь от растерянности. — Я… не совсем понимаю, что сейчас происходит. — Ты мне тоже нравишься, чертов идиот, — нервно рассмеялся Шейн, поднимая ладони к лицу Ильи. — Вчера вечером я сказал это только потому, что подумал, что иначе ты испугаешься. Мне казалось… мне казалось, ты хочешь, чтобы между нами все оставалось несерьезным. Что ты не готов к чему-то большему, — Шейн опустил взгляд и покачал головой, — я, черт возьми, сходил с ума. Постоянно думал о том, когда тебе надоест возиться со мной и ты захочешь вернуться к людям своего возраста. К тем, кто интереснее меня. — Нет, малыш, — Илья сразу же покачал головой. Он медленно провел большими пальцами по щекам Шейна. Тот улыбался так широко, что глаза снова наполнились слезами. — Ты бы никогда мне не надоел, — тихо сказал Илья. Он помолчал несколько секунд, собираясь с силами. — Но... ты правда этого хочешь? Правда хочешь быть со мной? Со мной, Шейн? Последние слова прозвучали почти шепотом. Илья боялся услышать ответ, но еще сильнее боялся никогда его не узнать. — Я буквально никогда в жизни ни в чем не был так уверен, — сказал Шейн, наклоняясь вперед, соприкасаясь лбами. — Ну, может быть, за исключением хоккея, — усмехнулся он.  Илья снова наклонился вперед, мягко прижимаясь губами к губам Шейна. Сердце колотилось так сильно, что становилось почти больно. — Я так счастлив, — прошептал Илья, не отрываясь от его губ. — Я тоже, — тихо ответил Шейн и, улыбнувшись, легонько прикусив чужую нижнюю губу. Он коротко рассмеялся и немного отстранился, чтобы посмотреть Илье в глаза. — Черт… — покачал он головой. — А я ведь думал, что ты привел меня сюда, чтобы расстаться. Илья виновато улыбнулся. — Прости. Илья снова поцеловал Шейна, обнимая за талию и притягивая ближе. Его губы медленно скользнули по губам Шейна, от чего тот тихо застонал, запуская пальцы в чужие кудри. Но через мгновение Шейн неожиданно отстранился, а выражение его лица стало серьезным. — Прежде чем мы пойдем дальше… Илья тут же нахмурился. — Что случилось, малыш? — Я… знаю, ты говорил, что вы со Светланой никогда не были моногамны, — начал Шейн, заметно нервничая. — Но не думаю, что я смогу так. Если… если мы действительно собираемся быть вместе, — он смущенно указал пальцем между ними, — я не смогу делить тебя с кем-то еще. Илья удивленно моргнул, а затем тихо рассмеялся. — Ох… Так вот что тебя беспокоит? — Он ласково улыбнулся и осторожно взял лицо Шейна в ладони. — Конечно, Шейн. Только ты и никого, кроме тебя! — Илья уже хотел снова его поцеловать, но Шейн отстранился, широко раскрыв глаза. — Правда? — недоверчиво спросил он. — Вот так просто? Ты даже не собираешься убеждать меня передумать? Илья покачал головой и мягко усмехнулся. — Зачем? Если единственное условие, при котором мы будем вместе, это чтобы я не встречался и не спал ни с кем другим, то это самое простое решение на свете. — Правда? — все еще не веря, спросил Шейн. — Правда, — мягко ответил Илья, наклоняясь и крепко целуя его. Они целовались посреди сада так долго, что губы Ильи начали приятно гореть. Когда им все же пришлось оторваться друг от друга, он лишь крепче переплел свои пальцы с пальцами Шейна и повел его обратно к дому. Они шли молча, оба улыбаясь так широко, что уже начинали болеть щеки. Никому из них не хотелось отпускать руку другого. У самой двери Илья не удержался и легко поцеловал Шейна в щеку, после чего открыл дверь и пропустил его вперед. И, совсем как накануне вечером, на лестнице их встретила Светлана. Только теперь она уже была полностью одета и явно собиралась уходить. Заметив их, она замерла на ступеньке, скользнула взглядом по их переплетенным рукам, улыбнулась и вопросительно приподняла бровь. — Значит, ты все-таки тот самый парень Ильи? — с легкой улыбкой спросила она, повторяя свои вчерашние слова. Шейн посмотрел на Илью, затем снова перевел взгляд на Светлану. На его лице появилась такая спокойная и счастливая улыбка. — Да, — сказал он, крепче сжимая руку Ильи. — Я его парень. Илье казалось, что он вот-вот оторвется от земли. Никогда в жизни он не слышал слов прекраснее. — Хорошо, — кивнула Светлана. Она дружески похлопала Шейна по плечу, затем подошла к Илье и поцеловала его в щеку. — Мне пора. Но, надеюсь, скоро увидимся снова, Шейн. Она легко проскользнула мимо них и вышла из дома. Некоторое время они молча смотрели ей вслед. — Она хорошая, — наконец сказал Шейн, задумчиво прикусив нижнюю губу. Илья улыбнулся и обнял его за талию. — Она мой лучший друг, — он немного помолчал, прежде чем тихо спросить. — Это... нормально? — Конечно, — без колебаний ответил Шейн. — Просто вчера я очень нервничал. Ты выглядел расстроенным, а я совершенно не понимал, что между нами происходит, — он виновато улыбнулся. Шейн наклонился вперед и мягко коснулся губ Ильи коротким поцелуем. — Ты даже не представляешь, насколько счастливым ты меня сейчас делаешь, — тихо сказал Илья. Он чувствовал себя ужасно сентиментальным, почти нелепым, но впервые за долгое время ему было совершенно все равно. — Ну что, поедем? — спросил Илья с улыбкой. — Думаю, твои родители скоро начнут задаваться вопросом, где ты. — Да, — кивнул Шейн. Он немного замялся, прежде чем продолжить, — Только… пока я не хочу ничего им рассказывать. Если ты не против. Я просто… честно говоря, даже не представляю, как это объяснить. Илья понимающе улыбнулся. — Мы никому ничего не обязаны рассказывать, малыш. Только если ты сам этого захочешь. Он медленно провел большим пальцем по нижней губе Шейна, не в силах отвести от него взгляд. Все произошедшее за последний час до сих пор казалось невозможным. Словно он все еще спал и видел самый счастливый сон в своей жизни. Они быстро собрали оставшиеся вещи. Перед уходом Илья демонстративно оставил обручальное кольцо лежать на комоде и неожиданно почувствовал, как у него словно камень свалился с души. Едва они сели в машину, Илья улыбнулся, когда двигатель ожил с привычным рычанием. Сдавая назад, он привычно положил ладонь Шейну на затылок и так и не убрал ее, пока они ехали. Он даже несколько раз намеренно снижал скорость, лишь бы дорога заняла чуть больше времени. — Кстати, — сказал Шейн, листая что-то в телефоне. — Я написал родителям, что мы все еще у меня дома. Так что не проговорись, что мы были у тебя. — Понял, — кивнул Илья, медленно поглаживая большим пальцем кожу у основания его шеи. Шейн задумчиво смотрел на экран. — Думаю, стоит написать Хейдену, — тихо сказал он. — Проверю, остыл ли он, чтобы поговорить. — Если он по-прежнему будет вести себя как мудак, тебе вовсе не обязательно с ним разговаривать, — сказал Илья, на мгновение оторвав взгляд от дороги. — Я знаю. И не буду, — спокойно ответил Шейн. — Но он мой лучший друг. Я хотя бы хочу дать ему шанс поступить правильно. Илья лишь тихо хмыкнул. Он понимал, как много Хейден значит для Шейна, и больше всего хотел, чтобы между ними все наладилось. И все же его не покидало неприятное чувство. Что-то в Хейдене не давало ему покоя. Впрочем, Илья прекрасно понимал, что, возможно, несправедлив к нему. Он видел Хейдена лишь в плохом свете, тогда как Шейн дружил с ним много лет и знал его совсем с другой стороны. Поэтому Илья решил довериться мнению Шейна. В конце концов, Шейн был взрослым человеком и имел полное право сам выбирать, кому доверять. Пока Шейн сосредоточенно печатал что-то в телефоне, Илья больше ничего не говорил. Он молча вел машину, не отрывая взгляда от дороги, время от времени машинально поглаживая большим пальцем шею Шейна — скорее чтобы успокоить самого себя, чем по какой-либо другой причине.