Под одной крышей

Шейн не смог сдержать улыбку и закатил глаза. Илья действительно вел себя нелепо. Он не позволял Шейну открывать перед собой ничего. Ни входную дверь дома, когда они выходили, ни дверцу машины, когда садились или выходили, ни дверь ресторана. Когда они подошли к стойке администратора, Илья мягко положил ладонь Шейну на поясницу и назвал свое имя. Только тогда Шейн понял, что тот, должно быть, заранее забронировал столик, потому что администратор сразу понимающе кивнула. — Сюда, мистер Розанов, — приветливо улыбнулась она. Илья держал Шейна за руку, пока они шли через тускло освещенный зал ресторана. Небольшие столики были накрыты белоснежными скатертями, а в центре каждого в тонком золотом подсвечнике мерцала одинокая свеча. Ее мягкий свет перекликался с приглушенными бра на стенах, наполняя помещение теплом и сохраняя уютную, почти интимную атмосферу. Их столик находился в глубине зала, немного в стороне от остальных гостей. Они не были полностью скрыты от чужих взглядов, но все же могли наслаждаться ощущением уединения. Шейн был рад, что Илья подобрал для него одежду из собственного гардероба. Все, что Шейн привез с собой, было слишком повседневным для такого места. Сам Илья, как всегда, выглядел потрясающе — черные слаксы, белая рубашка на пуговицах и черный блейзер в тонкую, белую полоску сидели на нем безупречно. Для Шейна он выбрал похожий образ, но полностью в черном. Шейн не слишком любил наряжаться — привычная спортивная одежда гораздо лучше соответствовала его зоне комфорта. Однако все равно был благодарен, что Илья не заставил его надеть что-то слишком броское. Его плечи и руки были немного шире, чем у Ильи, поэтому блейзер слегка стеснял движения, но сейчас это казалось сущей мелочью. Особенно когда Илья смотрел на него так, как смотрел сейчас. Илья отодвинул для Шейна стул. Тот снова закатил глаза, но все же позволил ему помочь сесть за стол. — Ты слишком стараешься, — с улыбкой поддразнил Шейн, когда официантка оставила их наедине с меню. — Я же сказал, что приглашаю тебя на ужин, — спокойно ответил Илья, глядя на него поверх мерцающего пламени свечи. — Позволь мне хоть немного поухаживать за тобой. Шейн лишь пожал плечами, опуская смущенный взгляд к меню. — Я просто говорю, что тебе совсем не обязательно делать все это… Хотя, если тебе самому нравится, я не против. Нога Ильи слегка коснулась ноги Шейна под столом, и сердце Шейна невольно забилось быстрее. Он не смог сдержать улыбку. — Не должен, — тихо ответил Илья, потянувшись через стол и накрыв ладонь Шейна своей, переплетая свои пальцы с пальцами Шейна. — Я просто хочу делать это для тебя.  Где-то на краю сознания Шейна еще звучал тихий голос, напоминавший, что их могут увидеть вот так, держащимися за руки посреди ресторана. Но сейчас ему было слишком хорошо, чтобы обращать на это внимание. Он ничего не сказал, но сразу заметил, что перед уходом Илья снял обручальное кольцо. Неужели только ради сегодняшнего… свидания? Шейн не хотел делать поспешных выводов, но происходящее все больше походило на настоящее свидание. Но Илья ведь не называл это свиданием. Он просто пригласил его на ужин. И все же отсутствие кольца почему-то сделало этот вечер куда более настоящим. Шейну было даже немного стыдно за то, как сильно его обрадовал вид свободного безымянного пальца Ильи. Он то и дело украдкой поглядывал на его руку, надеясь, что Илья этого не замечает. Илья наконец открыл меню, но почти сразу к их столику подошел официант. Тот говорил с таким сильным квебекским акцентом, что Шейн быстро понял — Илья с трудом разбирает его речь. Воспользовавшись моментом, Шейн с улыбкой попросил официанта на французском дать им еще несколько минут, чтобы выбрать блюда. Тот широко улыбнулся, коротко ответил ему и удалился. Илья проводил его взглядом, затем перевел глаза на Шейна.  Приподняв брови, он ухмыльнулся. — Мистер Фэнси, — подразнил он. — Не знал, что ты говоришь по-французски. — Да, я учил его в школе. Несколько лет ходил в школу с углубленным изучением английского и французского, прежде чем перевелся туда, откуда было проще добираться на хоккейные тренировки. Мама решила, что французский мне когда-нибудь пригодится, — пожал плечами Шейн, слегка краснея под внимательным взглядом Ильи. — Это очень сексуально, — тихо протянул Илья с улыбкой. — Тогда закажешь за нас? Шейн улыбнулся и кивнул. — Да, без проблем. — Спасибо, любимый, — мягко ответил Илья. Шейн поерзал на стуле, внезапно осознав, как сильно у него в животе порхают бабочки. Он изо всех сил старался взять себя в руки. Ему не хотелось, чтобы Илья решил, будто он ведет себя странно. Чтобы отвлечься, Шейн снова опустил взгляд в меню. Пробежав глазами по списку блюд, он остановился на морском окуне. За сегодня он уже успел поесть рыбы, но это блюдо выглядело лучше остальных. — О, а я уже знаю, чего хочу! — вдруг оживился Илья. Он захлопнул меню и с довольной улыбкой заявил, — Хочу пасту с лобстером и сыром. И бокал Совиньон Блан, — добавил он с нарочито преувеличенным французским акцентом. Шейн тихо рассмеялся, качнув головой. Он ничего не мог с собой поделать. Рядом с Ильей он словно забывал о необходимости постоянно держать себя в руках. С ним можно было смеяться, дурачиться и не бояться показаться странным. Впервые за долгое время Шейну не хотелось прятать настоящего себя. Он чувствовал, что Илья не отвергнет его так, как это случалось с другими людьми раньше. В этот момент к столику снова подошел официант, и Шейн поспешил подавить улыбку. — Вы готовы сделать заказ? — спросил он по-английски, переводя взгляд с одного на другого. — Да, — ответил Шейн и без запинки сделал заказ на французском, — газированную воду и морского окуня на гриле. — А для вашего парня? — спросил официант по-французски, записывая заказ Шейна. Шейн едва не поперхнулся воздухом. Вообще-то это было вполне логичное предположение. Они были нарядно одеты, сидели в дорогом ресторане, постоянно касались друг друга и явно флиртовали. И хуже всего было то, что Шейну нравилось слышать это обращение гораздо сильнее, чем следовало. Илья по-французски не говорил и, судя по его спокойному выражению лица, понятия не имел, что только что сказал официант. Он лишь с довольной улыбкой наблюдал за Шейном. Поэтому Шейн не стал никого поправлять. Он просто продиктовал заказ Ильи, после чего вернул меню. — Сейчас все принесут, — сказал официант уже по-английски и исчез в сторону кухни. — Ты выглядел таким сексуальным, — прошептал Илья, когда они снова остались одни. — Заткнись, — рассмеялся Шейн и легонько пнул Илью под столом по голени.   — Я серьезно!   — Я знаю, что серьезно, но мы на людях, — упрекнул его Шейн. — Я не позволю тебе возбудить меня в этом дорогущем ресторане.  — Ладно, ладно, — вздохнул Илья, но на его лице по-прежнему играла широкая улыбка.  — Что ты заказал?   — Сибаса.   — Я так и думал, когда смотрел меню в интернете.   — Я что, скучный?  — спросил Шейн, прикусив губу.   — Нет, нет, — быстро ответил Илья, потянувшись через стол и снова взяв Шейна за руку. — Мне нравится, что ты предсказуемый. Это облегчает мне жизнь, — добавил он как будто между прочим. Но Шейн видел, что Илья говорит совершенно искренне. И от этого сердце сжалось еще сильнее. Вскоре им принесли напитки, и Шейн поморщился, взглянув на бокал вина перед Ильей. — Я сейчас даже смотреть на алкоголь не могу, — усмехнулся он. Илья рассмеялся, возможно, чуть громче, чем было принято в таком месте, но для Шейна этот смех был приятнее любой музыки. Через несколько минут официант вернулся с их блюдами и поинтересовался, все ли им нравится. Шейн заверил его, что все прекрасно, и, когда тот наконец ушел, они снова остались наедине. — Ух, Шейн, как жаль, что ты не ешь сыр, — протянул Илья. — Это невероятно вкусно! — Иногда ем, — с усмешкой ответил Шейн. — Попробуешь? — спросил Илья, протягивая ему вилку с изогнутой лапшой, большим кусочком лобстера и густым сырным соусом. Шейн напомнил себе, что сейчас мертвый сезон и что один кусочек никак не повредит его режиму после вчерашней выпивки. Он наклонился вперед и позволил Илье накормить себя. От этого ему было немного неловко, но радостный блеск в глазах Ильи с лихвой перевешивал смущение. Шейн осторожно снял еду с вилки, и, когда их взгляды встретились, так и не смог заставить себя отвернуться. — Ну и кто кого теперь пытается возбудить на публике? — Илья хмыкнул, откидываясь на спинку стула.  Шейн не знал, когда еще он так много смеялся в своей жизни. У него были друзья и товарищи по команде, которые, как предполагал Шейн, были забавными в техническом плане. Но никто никогда не понимал его так, как Илья. Никто прежде не принимал его так легко, не заставлял чувствовать себя настолько настоящим. Они были знакомы всего три недели, но Шейну казалось, будто Илья был частью его жизни всегда. В их связи было что-то фундаментальное. Это было нечто гораздо глубже обычного влечения. В душе Шейна было что-то, что казалось Илье удивительно знакомым, словно он давно искал именно это, сам того не осознавая. И именно тогда Шейн понял, что сделает все возможное, чтобы сохранить то, что зарождалось между ними. Теперь это стало слишком важным, чтобы просто отпустить. Он что-нибудь придумает. Даже если Илья никогда не захочет, чтобы их отношения стали чем-то большим, Шейн не станет возражать, но пока Илья оставался частью его жизни, этого было достаточно.

———

  Остаток ужина прошел просто замечательно. Шейн с удовольствием доел рыбу, иногда потягивая вино из чужого бокала, и не все время смеялся, наблюдая, как Илья театрально сокрушается над своей пастой.  Когда официант принес счет, Илья, не раздумывая, положил на стол банковскую карту. Затем он снова взял Шейна под локоть, по привычке открывая перед ним каждую дверь.  Уже в машине Илья положил ладонь ему на бедро, так и не переставая улыбаться. — Интересно, будешь ли ты таким же ласковым сегодня ночью, когда окончательно протрезвеешь, — с лукавой улыбкой поддразнил он, украдкой поглядывая на Шейна, пока уверенно вел машину сквозь плотный вечерний поток. Шейн и сам не мог поверить, что почти привык к манере вождения Ильи. Иногда он все еще невольно напрягался, но с каждым разом доверял ему все больше. — Заткнись, — хихикнул Шейн, глядя в окно, пока они выезжали из города в сторону дома Ильи.   Илья легко сжал бедро Шейна и довольно промычал. — Прошлой ночью ты был как теплое, тяжелое одеяло, — рассмеялся он. — Это было невероятно мило. — Кстати… — Шейн повернулся к нему, — мне правда жаль, что все так получилось. Со мной такое никогда раньше не случалось, я до сих пор не понимаю, что на меня нашло. И прости, что поставил тебя в неловкое положение. Жаль, что я почти ничего не помню. Илья снова посмотрел на него и мягко улыбнулся. — Все в порядке, любимый, — негромко сказал Илья, — правда. Пожалуйста, не переживай. Я совсем на тебя не сержусь. Ты просто хорошо провел время. И знаешь что? Мне даже приятно, что рядом со мной ты чувствовал себя настолько спокойно, что смог просто отпустить контроль. Так что, пожалуйста, перестань себя за это винить. Тебе совершенно не за что извиняться. Шейн глубоко вздохнул, но все же кивнул и накрыл ладонь Ильи своей. — Если ты так говоришь… — Именно так, — твердо ответил Илья, медленно проводя большим пальцем по внутренней стороне бедра Шейна. Всю оставшуюся дорогу Шейн пытался убедить себя, что Илья говорит искренне. Он и не думал, что тот ему лжет, но никак не мог забыть, каким подавленным Илья был тем утром. Не из-за того, что сделал Шейн, а из-за того, чего Шейн не сделал или не смог сделать, потому что был слишком пьян. Тогда Шейн молча пообещал себе, что больше никогда не оставит Илью одного в подобной ситуации. Что бы ни случилось, он сделает все, чтобы тот всегда чувствовал себя рядом с ним в безопасности. Они выехали на широкую асфальтированную площадку перед домом. Илья заглушил двигатель, тут же притянул Шейна к себе и жадно поцеловал. Шейн без колебаний ответил, приоткрыв губы и позволяя Илье углубить поцелуй. До встречи с Ильей Шейн считал поцелуи чем-то неприятным. Мысль о чужом языке у себя во рту казалась ему негигиеничной и даже немного отталкивающей. Но с Ильей все ощущалось иначе. В этих поцелуях было что-то такое, от чего внутри разливалось приятное тепло. В каждом его поцелуе чувствовалась уверенность, от которой у Шейна сладко замирало сердце. Каждый раз, когда Илья целовал его, Шейн чувствовал себя желанным и нужным. Ему хотелось, чтобы этот момент длился как можно дольше. Иногда Шейн отвечал на поцелуй так же настойчиво, проталкивая язык навстречу Илье, но иногда, как сейчас, просто позволял ему вести, полностью отдаваясь ощущениям. Тихо застонав, Шейн вцепился пальцами в рубашку Ильи, безуспешно пытаясь притянуть его ближе через центральную консоль.  Он не знал, сколько времени они так целовались, но когда Илья наконец отстранился, они оба тяжело дышали. Губы Ильи были красными, влажными и слегка припухшими, а взгляд — затуманенным, из-под едва приоткрытых век. Они казались такими мягкими и манящими, что Шейн тут же потянулся вперед, чтобы снова их поцеловать. Но Илья мягко остановил его, положив ладонь ему на грудь. — М-м… — недовольно простонал Шейн. Он снова чувствовал себя почти опьяневшим от поцелуев Ильи. — Пойдем в дом, малыш, — прошептал Илья.  По его голосу было понятно, что ему самому нелегко заставить себя отстраниться. Обойдя машину, Илья открыл Шейну дверь и помог выбраться, не переставая мимоходом касаться его — то ладони, то спины, то поясницы, пока они шли к входной двери. Шейну казалось, что каждая клеточка тела звенит от переполнявших его чувств, и он никак не мог перестать улыбаться. День начался просто ужасно, а закончился одним из самых счастливых дней в его жизни. Шейн был настолько поглощен своими мыслями и ощущениями, что даже не заметил, что в доме уже горит свет. Илья тоже ничего не заметил и едва переступив порог, он тут же прижал Шейна к двери, накрывая его губы своими. Шейн вцепился пальцами в воротник рубашки Ильи, притягивая его еще ближе. Илья обнял его за бедра, и, когда закинул одну ногу Шейна себе на бедро, тот сразу понял, чего он хочет. Легко оттолкнувшись от пола, Шейн обхватил его за талию обеими ногами, а Илья уверенно подхватил его под бедра, удерживая на весу. Не прерывая объятий, он скользнул поцелуями к шее Шейна, задержавшись там, где несколькими часами раньше оставил свой след.  Шейн запустил пальцы в волосы Ильи и притянул его к себе еще ближе. Илья лишь громко застонал и крепче прижал Шейна к двери, не переставая сминать его ягодицы. Все мысли Шейна были только об Илье. Он не представлял, как сможет вернуться к обычной жизни, теперь, когда узнал, что можно чувствовать себя настолько счастливым рядом с другим человеком. Это чувство захватывало его целиком, и в тот момент ему не хотелось ничего, кроме как быть рядом с Ильей. Поэтому, когда со стороны лестницы вдруг донесся громкий женский смех, Шейн так резко подпрыгнул, что ударился затылком о дверь. Илья вздрогнул от неожиданности и едва не выронил Шейн из рук, поспешно опуская на пол. Шейну пришлось приложить немало усилий, чтобы не распахнуть дверь, не выбежать наружу и не спрятаться под каким-нибудь камнем до конца своих дней. — Дура, — выплюнул Илья, глядя на красивую женщину.  На ней было короткое, черное, ночное платье с кружевами по краям. Оно было таким блестящим, что Шейн предположил, что это, должно быть, шелк. На ней не было макияжа, а ее вьющиеся волосы были убраны с лица. Похоже, она готовилась ко сну.  — И вам привет, — рассмеялась она, спускаясь по оставшейся части лестницы, чтобы оказаться на одном уровне с Шейном и Ильей.  Шейн ненавидел себя за то, что не мог их понять. Женщина подошла ближе и посмотрела на него через плечо Ильи. В тот момент он этого не заметил, но Илья подвинулся, почти закрывая его.  — Привет, — просияла она по-английски.  — Что ты здесь делаешь? — спросил Илья, отступая на шаг и почти инстинктивно заслоняя собой Шейна. — Вообще-то я здесь живу, — рассмеялась женщина. — Ты же сказала, что будешь в Торонто, — недовольно бросил Илья, скрестив руки на груди. — Планы изменились. Не думала, что это станет проблемой, — ответила она, и в ее голосе уже начинало звучать раздражение. — Ты могла хотя бы предупредить, что возвращаешься, — сказал Илья таким тоном, будто был в шаге от того, чтобы устроить сцену. В другой ситуации Шейн, наверное, нашел бы забавным ту часть диалога, которую он понял, но сейчас Шейн изо всех сил пытался справиться одновременно и с волнением, и с паникой. Женщина закатила глаза, обошла Илью и снова повернулась к Шейну. — Прости его за грубость. Я Светлана, — представилась она. Только теперь до Шейна окончательно дошло, что он должен был догадаться раньше. Все вокруг говорило о том, что она здесь не гостья. И единственным человеком, кроме Ильи, который жил в этом доме, была его жена. Она оказалась гораздо красивее, чем он представлял. Наверное, это было неудивительно. Илья был самым красивым мужчиной, которого Шейн когда-либо встречал, и женщина рядом с ним словно ему соответствовала. Но стоило Шейну увидеть ее здесь, в этом доме, как внутри все болезненно сжалось. Перед глазами невольно возникли они вдвоем — живущие здесь, делящие одну жизнь задолго до того, как в ней появился он сам. — А ты, должно быть, тот самый парень Ильи, — продолжила Светлана, переводя взгляд с одного на другого с легкой ухмылкой. Парень? Это слово уже второй раз прозвучало за вечер. В ресторане Шейн смог сделать вид, что ничего не произошло, потому что Илья не понял французскую речь официанта. Но теперь все было иначе. Светлана произнесла это открыто, прямо при Илье. Они никогда не говорили о том, кем были друг для друга. Они обсуждали почти все, но только не это. Шейн понятия не имел, что почувствует Илья, услышав такое определение. Что, если одно-единственное слово заставит его посмотреть на их отношения совсем иначе? Они никогда не говорили о том, кем являются друг для друга. А вдруг именно сейчас Илья поймет, что не хочет давать всему этому название? Шейн незаметно сжал кулаки, пытаясь унять нарастающую тревогу. Еще несколько секунд назад этот вечер казался идеальным, а теперь ему отчаянно хотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы не дать ему рассыпаться на глазах. — Я ему не парень, — тихо сказал Шейн, прежде чем это слово успело повиснуть в воздухе. Илья едва заметно напрягся, но почти сразу взял себя в руки. — Не думаю, что это тебя касается, — негромко сказал он. Светлана нахмурилась и отступила. — Прошу прощения, — сказала она. — Оставлю вас провести остаток вечера так, как вы планировали. Но перед отъездом обязательно зайди ко мне, Илюшка, хорошо? Она быстро поднялась обратно по лестнице. Несколько секунд они молчали. — Извини за это, — наконец произнес Илья. — Иногда она бывает… невыносимой. Шейн опустил взгляд. — Все в порядке, — тихо ответил он. Но неловкость уже успела поселиться между ними. Еще несколько минут назад ему казалось, что весь мир исчез и существовали только они вдвоем. Теперь же Илья словно невольно держал дистанцию. Он избегал даже смотреть Шейну в глаза, и это ранило сильнее, чем сама встреча со Светланой. — Мы можем… э-э… пойти спать. Если хочешь, — сказал Илья, направляясь к лестнице.   Шейн ничего не ответил и молча пошел следом. Теперь его кожу жгло уже совсем по другой причине. Что-то изменилось, он чувствовал это, но никак не мог понять, в чем дело. Илья злился на Светлану… или на него? Он сказал ей всего два слова, только чтобы защитить то, что было между ними. Но вдруг он ошибся? Вдруг Илья вовсе не хотел, чтобы он вмешивался? Может быть, ему вообще не следовало отвечать на вопрос, который был адресован Илье. Чем больше Шейн думал об этом, тем сильнее росло чувство вины. И, скорее всего, он так и не узнает, что было не так. К тому моменту, когда они добрались до спальни, Илья по-прежнему избегал смотреть ему в глаза. Шейн увидел на кровати сложенную одежду из прачечной. Должно быть, Свентана увидела ее и решила, что это вещи Ильи. Он переоделся, сменив красивую одежду Ильи на пижамные штаны и футболку. После стирки они пахли тем же порошком, что и вещи Ильи, а несколько часов, проведенных на его кровати, словно впитали и его собственный запах. Шейну стоило огромных усилий не поднести футболку к лицу и не вдохнуть этот знакомый аромат. Илья по-прежнему молчал, и Шейн понятия не имел, что ему делать. Он молча ушел в ванную, почистил зубы и постарался дать Илье немного пространства. Когда он вернулся, Илья уже лежал в постели. Шейн осторожно забрался под одеяло рядом с ним. Обычно в такие моменты Илья сразу притягивал его к себе, словно это было чем-то само собой разумеющимся. Но сегодня этого не произошло. Илья лежал неподвижно, напряженный, не произнося ни слова, а Шейн не знал, что делать. Илья не проронил ни слова с тех пор, как их прервали, и Шейн не мог понять, на кого он злится — на Светлану или на Шейна. Или на них обоих. С тех пор как их прервали, Илья словно закрылся, и это пугало Шейна сильнее любого разговора. Шейн тяжело вздохнул, отвернулся, сглатывая подступивший к горлу ком, и крепко зажмурился, пытаясь хотя бы сделать вид, что сможет уснуть. Но мысли беспорядочно кружились в голове, не оставляя ему ни единого шанса на сон.