The Sandness

Ким Тэхён был невероятно, вызывающе красив. И ровно настолько же невыносим. Впрочем, чего еще ожидать от айдола мирового масштаба? Юнги его не винил. Глупо надеяться, что под лучами софитов и лавиной безумной популярности можно остаться прежним, простым парнем из Тэгу. Последние четыре месяца Юнги неотступно следовал за ним в качестве личного видеографа и монтажёра. Объектив его камеры ловил каждое движение звезды в этом бесконечном мировом туре. За это время Юнги изучил Тэхёна до мельчайших привычек. Временами, оставаясь наедине — что в последнее время случалось всё чаще, — Тэхён сбрасывал маску надменности, становясь на удивление тёплым и искренним. Потерять голову от такого человека было проще простого. Юнги спасал лишь холодный реализм. Тэхёна боготворили миллионы, и скромный парень с камерой не был исключением. Противостоять врождённому магнетизму айдола казалось непосильной задачей, но Юнги сознательно глушил в себе эти чувства. Смысл сохнуть по тому, кто навсегда останется недосягаемой вершиной? К тому же их разделяла одна маленькая, но очень удобная ложь — языковой барьер. Юнги присоединился к команде спонтанно, спустя два месяца после старта тура, когда Тэхёну срочно потребовался человек для съёмки личных влогов. Мин Юнги уже давно обосновался в Штатах, где полным ходом шли концерты, и, отправляя резюме, ни на что не рассчитывал. А когда его неожиданно позвали на встречу, умышленно «забыл» упомянуть, что корейский — его родной язык. Эта уловка дарила ему колоссальное преимущество. Люди, уверенные, что иностранец кроейского происхождения их не понимает, мгновенно сбрасывали вежливые маски, обнажая истинные лица и мотивы. И Тэхён не стал исключением. Юнги до сих пор в деталях помнил тот день. Конец сороковой минуты собеседования. Тэхён лениво крутился в кресле, а затем, даже не пытаясь скрыть плотоядного взгляда, повернулся к своему менеджеру. — Боже, Дживон, ты только посмотри на его губы, — с восхищённым, вкрадчивым придыханием произнёс тогда айдол, кивнув в сторону Юнги. — Они бы чертовски красиво смотрелись на моём члене. Дживон тогда лишь неловко покраснел, прикрыв рот ладонью, коротко рассмеялся и тут же утвердил кандидатуру Юнги. С тех пор камера в руках «ничего не понимающего» видеографа не выпускала Тэхёна из виду. В целом, всё складывалось на редкость удачно. Юнги без труда влился в команду и, что важнее, нашёл подход к самому Тэхёну. Безусловно, бесконечная погоня за айдолом утомляла: нужно было неотступно следовать за ним по пятам и ловить в объектив каждое мимолётное движение. Камеру Юнги из рук практически не выпускал. Точнее, целый арсенал: массивный Canon со сменной оптикой, миниатюрный стабилизатор DJI Osmo, винтажная мыльница с мощным зумом и даже флагманский смартфон и даже квадрокоптер. В ход шло абсолютно всё. Юнги горел съёмкой с самого детства, превратив юношеское увлечение в профессию. Ему и раньше неплохо платили, но Ким Тэхён оказался, пожалуй, самым щедрым работодателем в его карьере. А значит, ставить под удар столь выгодный контракт из-за глупой, заведомо безответной влюблённости было бы верхом безрассудства. Хотя порой Юнги ловил на себе чужие взгляды — тягучие, внимательные, задерживающиеся на нём дольше, чем необходимо. Тэхён вообще отличался до чертиков собственнической тактильностью. Он мог без предупреждения обнять Юнги со спины, прижаться ближе, переплести пальцы или невзначай взъерошить его волосы. Удивительно, но это не раздражало. Один случай, правда, едва не выбил Юнги из колеи. После изнурительного шоу Тэхён обессиленно рухнул на диванчик за кулисами, где Юнги как раз монтировал свежий влог. Закинув ногу на его бёдра и собственнически обняв, айдол мгновенно провалился в сон. Это было чертовски неловко. Собственное тело предательски отреагировало на опасную близость: пах обожгло тягучей волной, а взгляд то и дело соскальзывал к умиротворённому, безупречному лицу. Юнги раз за разом залипал на чувственные губы и едва заметную родинку на кончике носа. Но даже тогда Юнги справился. Держать себя в руках и сохранять внешнее хладнокровие под прицелом чужого обаяния он умел как никто другой. Американская часть мирового турне плавно близилась к финалу: через два дня команда должна была вылететь в ОАЭ. Там, помимо запланированных шоу, Тэхёну предстояло отснять новый клип. Концерты концертами, но баловать фандом сочным визуалом нужно было регулярно. Юнги от одной мысли об этой поездке было не по себе. Его личные отношения с арабскими странами, мягко говоря, когда-то не заладились. Вдаваться в тяжелые воспоминания не хотелось. К тому же Юнги по натуре оставался оптимистом и искренне надеялся, что две недели в пустыне пролетят незаметно, не оставив после себя новых шрамов. Хотя интуиция настойчиво шептала об обратном, окрашивая предчувствия в совсем не радужные тона. Стрелки часов давно перевалили за два ночи, но сон не шёл. Сейчас Юнги вместе с ближайшим окружением Тэхёна жил на роскошной загородной вилле. Какой-то местный богач, безумный фанат айдола, любезно предоставил свои владения в полное распоряжение артиста на время своего делового отъезда. Место поражало масштабами: двадцать спален, утопающая в зелени огромная территория, два лазурных бассейна, собственный парк и вальяжно разгуливающие по идеальным газонам павлины. Подобный уровень комфорта Юнги определённо приходился по вкусу. В свободное от съёмок и монтажа время он мог быть предоставлен самому себе и исследовал новые города. Существовало лишь одно негласное, но строгое правило: Юнги был обязан отчитываться о каждом своём шаге. Перед уходом он всегда предупреждал менеджера и начальника охраны, мистера Ли. Но важнее всего было написать Тэхёну. Лично сообщить, куда он направляется и когда планирует вернуться. Юнги заблокировал экран телефона, глядя в тёмное панорамное окно, и вздохнул. Тэхён контролировал его мягко, но абсолютно осязаемо, и эта ночная тишина перед вылетом на Восток казалась лишь затишьем перед бурей. У мистера Ли уже сегодня был день рождения. Поскольку Юнги всё равно не спалось, он решил спуститься на просторную, погруженную в полумрак кухню виллы и приготовить для своего нового друга традиционный миёккук на завтрак. За последние месяцы они действительно сблизились. Готовить Юнги любил — для него это было своего рода медитацией, чистым наслаждением. Откупорив бутылку сухого белого вина, он плеснул немного в бокал, разложил на столешнице купленные накануне продукты и принялся за дело, аккуратно нарезая телятину тонкими, почти прозрачными слайсами. Из динамика телефона едва слышно лилась мягкая, убаюкивающая мелодия. Юнги настолько увлекся процессом, что поймал себя на том, что тихонько пританцовывает музыке, покачивая бедрами в такт скользящему по доске ножу. — Ты не наелся в ресторане? — раздался вдруг из темноты коридора низкий, немного хриплый ото сна баритон Тэхёна. Юнги вздрогнул, едва не выронив нож, и резко обернулся. Он совершенно не слышал, как мужчина подошел. — Господи! Тэхён-щи, вы напугали меня, — выдохнул Юнги, прижимая ладонь к бешено заколотившемуся сердцу. Тэхён стоял в проеме, сонный, со взъерошенными после сна волосами, и с ленивым любопытством разглядывал видеографа. — Извини, — Тэхён сделал шаг вперед, переходя на свой ломаный, но оттого еще более вкрадчивый английский. — Так что? Ты голоден? Почему не заказал себе что-то еще за ужином? — Нет, я сыт, спасибо. Я готовлю миёккук для господина Ли. Сегодня у него день рождения. — Ах, точно... уже сегодня, — Тэхён задумчиво прикусил губу, а затем перевел взгляд на бокал Юнги. — Налей мне тоже. — Вам не спится? — Юнги послушно потянулся за вторым бокалом. — Да. Поспал пару часов и проснулся... Слишком много думаю в голове. Юнги протянул ему наполненный бокал. Тэхён принял его, слегка покачивая светлую жидкость. — У мистера Ли завтра... точнее, сегодня выходной, — сбивчиво произнес Тэхён, подбирая английские слова. Ему всё еще тяжело давался язык, но он явно делал успехи. Юнги старался говорить с ним максимально простыми фразами, чтобы облегчить задачу. — И я думал... вечером мы могли бы пойти в ресторан. — Ресторан будет вечером. А на завтрак его ждет мой суп. — Это очень мило, Юнги, — Тэхён мягко улыбнулся, а затем, сделав паузу, тихо добавил на корейском: — Ты и сам очень милый... Он приподнял бокал, предлагая чокнуться. Юнги, быстро вытерев руки о кухонное полотенце, приподнял свой. Дзынь. Мягкий хрустальный звон разорвал ночную тишину. Тэхён сделал глоток, не сводя пристального, изучающего взгляда с видеографа. Юнги вернулся к плите, отчаянно пытаясь сосредоточиться на готовке и не отвлекаться на присутствие своего невероятно притягательного босса. А Тэхён тем временем без лишних церемоний запрыгнул прямо на край мраморной столешницы, устроившись там с бокалом и продолжая внимательно следить за каждым движением Юнги. — Мы мало общаемся, — задумчиво протянул Тэхён. — Это из-за того, что мой английский плох? — Ваш английский становится лучше с каждым днем. Вы делаете большие успехи, — ответил Юнги, отправляя мясо на раскаленную сковороду. Кухню наполнил аппетитный шкворчащий звук. — Тогда почему ты сам не говоришь со мной? Все люди любят рассказывать о себе. — А я не очень люблю, — Юнги пожал плечами. — Мы с тобой вместе двадцать четыре на семь, а я почти ничего о тебе не знаю. Вот, например, какой твой любимый цвет? — Черный. — Кошки или собаки? — Люблю всех животных. Но кошек больше. — Любимая еда? — Мясо, — Юнги не удержался и мягко улыбнулся. — Самгёпсаль и кимчичиге. — О, у тебя очень корейские предпочтения для американца, — Тэхён тихо рассмеялся, и эта улыбка сделала его лицо удивительно домашним. — И ты очень похудел за время работы с нами... — Мы много двигаемся в туре. — А вино, судя по всему, предпочитаешь белое сухое? — Да. Пятна от него легче отстирывать, если вдруг прольешь на одежду во время съемок. — Практично, — согласился айдол. — А фильм? Твой любимый фильм? — Пожалуй, «Тазза: Высокие ставки». — Впервые слышу… — искренне удивился Тэхён. — Он корейский. А вы ожидали услышать что-то из вселенной Марвел? — Ну, честно говоря... да. Что-то в этом роде. Юнги уже обжарил все ингредиенты, залил их водой и убавил огонь, давая супу закипеть. Взяв свой бокал, он повернулся лицом к Тэхёну и облокотился на соседнюю тумбу. — Откуда такое внезапное любопытство к моей персоне? — спросил он. Черт, прозвучало, пожалуй, слишком кокетливо. — Ну, наша команда давно сформировалась. Мы много лет работаем вместе, все друг друга знают. А ты новенький. И ты очень... тихий... — Молчун, — сдерживая смех, поправил его Юнги. — Правильно говорить «молчун». — Спасибо, — Тэхён послушно повторил новое слово. — Так вот, ты молчун. Почти ни с кем не общаешься, кроме мистера Ли, меня и пары ребят из танцевальной труппы. Я наблюдал за тобой. — Наблюдал? — Угу, — Тэхён лукаво прищурился и внезапно перешел на родной корейский: — Ты становишься очень забавным, когда думаешь, что тебя никто не видит. — Я не понял, — с безупречным выражением легкого недоумения улыбнулся Юнги, продолжая свою игру в «языковой барьер». — Давай так: ты учишь меня английскому, а я тебя — корейскому, — предложил Тэхён, и в его глазах вспыхнул азартный огонек. — А то как-то неправильно: кореец, а родного языка не знаешь. — Ну почему же... Кое-что я знаю. Например: «Щибаль»! Оба не выдержали и негромко рассмеялись, чтобы не разбудить спящую на верхних этажах. — О, это самое главное слово, — сквозь смех кивнул Тэхён. — А если серьезно, никогда не хотел выучить язык по-настоящему? — Не было необходимости, — Юнги сделал глоток вина и пожал плечами. — Мне просто не с кем было разговаривать на корейском в Штатах. — А как же семья? — Они тоже давно перешли на английский. — А в Корее ты бывал? — Да, но очень давно. Был совсем ребенком, почти ничего не помню. — Жаль, что корейская часть тура уже позади. Но ты можешь вернуться туда вместе с нами после окончания всех контрактов. Я лично устрою тебе лучшую экскурсию, — Тэхён осушил свой бокал до капли и протянул его Юнги. — Налей мне еще. Юнги тихо рассмеялся и шагнул ближе. Забирая пустой бокал из рук айдола, он случайно скользнул пальцами по его ладони. Пальцы Тэхёна были удивительно теплыми. И это мимолетное касание отозвалось в ночной тишине кухни отчетливым, почти осязаемым разрядом статического электричества. — Экскурсия от самого Ким Тэхёна? — Юнги приподнял бровь, ставя наполненный бокал на мраморную столешницу. — Звучит заманчиво. — Да ладно тебе. Я же знаю, что ты обо мне думаешь, — Тэхён уперся ладонями в край столешницы, слегка подавшись вперед. Он мучительно подбирал слова на английском, хмуря густые брови. — Что я... такой... Юнги мысленно очень хотел подсказать ему слово «мудак», но вслух, разумеется, промолчал, сохраняя вежливое, полное мягкого любопытства выражение лица. — Что я плохой человек, — наконец выдавил Тэхён, разочарованно выдохнув. — Но на самом деле это не так. Просто... Нужные английские слова никак не шли на ум. Тэхён раздраженно выдохнул, сдаваясь перед языковым барьером, и тихо заговорил на родном корейском, уставившись куда-то в пространство перед собой: — Что я конченый мудак. И мне приходится быть таким. Не ради чьих-то ожиданий, а просто ради собственной безопасности. Понимаешь? Так намного проще. Так люди не лезут в душу лишний раз. Да и имидж обязывает. Каждый ведь норовит залезть если не в трусы, то в карман. Меня это до безумия бесит. Но это часть работы, я сам её выбрал. Быть высокомерным придурком удобно — сразу отсекается девяносто процентов таких же идиотов вокруг. Да блин, и перед кем я тут душу изливаю? Всё равно ведь ни черта не понял... Тэхён горько усмехнулся, качнув головой. Юнги едва заметно сжал пальцы, пряча за мягкой улыбкой нахлынувшую волну сочувствия. Чертовски хотелось сказать, что он всё понял. До последнего слова. — Очень пламенная речь, — негромко произнес Юнги по-английски. — Повторите её на английском? Я помогу перевести. — Ну уж нет, — Тэхён мгновенно стряхнул с себя минутную слабость и лукаво прищурился. — Пусть это останется моим маленьким секретом. Что там с супом? Готов? Я чертовски хочу попробовать. Миёккук к этому моменту как раз дошел до нужной кондиции. Кухню заполнил густой, невероятно домашний аромат кунжутного масла и морской капусты. Юнги разлил горячий суп по двум глубоким пиалам. Садиться за стол не хотелось — атмосфера располагала к простоте, поэтому они остались стоять у плиты, держа горячую посуду прямо в руках. Тэхён зачерпнул ложкой бульон, аккуратно подул на него и отправил в рот. — М-м... — его глаза довольно округлились. — Это потрясающе вкусно. Надеюсь, на мой день рождения ты приготовишь мне точно такой же миёккук? — Хорошо, приготовлю, — Юнги улыбнулся, глядя на его довольное лицо. — Если, конечно, я всё еще буду работать с вами. Тэхён застыл с поднесенной ко рту ложкой. Его взгляд мгновенно посерьезнел, а в глазах промелькнула тень тревоги. — Ты хочешь уйти? — спросил он, и в его голосе отчётливо зазвучали собственнические, требовательные нотки. — Оу, нет, вовсе нет, — поспешил успокоить его Юнги. — Я не собираюсь увольняться. Просто мало ли что может случиться в будущем. — Что может случиться? Ничего не случится, — отрезал Тэхён непреклонным тоном, возвращаясь к еде. — Ты останешься со мной до самого конца тура. Это не обсуждается. Юнги тихо рассмеялся, качая головой: — Хорошо-хорошо, как скажете. — А после этого супа, — Тэхён назидательно поднял палец вверх, — ты официально назначаешься моим личным шеф-поваром. — Само собой, — парировал Юнги, делая глоток из своей пиалы. — Но исключительно за отдельную плату. — Ай, щ-щи... — шутливо выругался айдол по-корейски. — Всё упирается в деньги! Вечно вы, американцы... Мистеру Ли ты ведь готовишь абсолютно бесплатно. — У мистера Ли сегодня день рождения. И он мой друг. — А я, значит, нет? — Тэхён ревниво приподнял бровь. — Вы — мой босс. Тэхён на секунду замолчал, а затем, опустив взгляд в тарелку, едва слышно пробурчал себе под нос на корейском: — Вот и отлично. Не очень-то и хотелось быть твоим другом... — Что? — Юнги удивленно моргнул, силясь скрыть понимание. — Ничего, — Тэхён поднял на него сияющие глаза и обезоруживающе улыбнулся, возвращаясь к английскому. — Говорю, безумно вкусно! Покончив с едой и оставив пустые тарелки в раковине, они прихватили бокалы с остатками вина и вышли через панорамные двери на террасу. Ночной воздух приятно бодрил кожу после жаркой кухни, но не казался холодным. Над их головами раскинулся бездонный бархатный купол неба, щедро усыпанный яркими, похожими на россыпь бриллиантов звездами. Внизу, за пределами виллы, раскинулся спящий ночной город, мерцая редкими огоньками. Юнги чувствовал себя на удивление спокойно и правильно. Ему было невероятно хорошо стоять вот так, плечом к плечу с Тэхёном, слушая стрекот цикад в саду. — У тебя бывают свидания? — неожиданно нарушил тишину Тэхён, глядя куда-то вдаль. — Свидания? — Юнги удивленно обернулся к нему. — Ну да. Отношения. Ты встречаешься с кем-то сейчас? — А-а... Нет, ни с кем. Иначе меня бы просто здесь не было. С таким графиком это физически невозможно. — А в туре? — Тэхён повернул голову, всматриваясь в его лицо. В полумраке его глаза казались совсем темными. — Кто-то нравится из нашей команды? «Ты. Очень сильно», — мгновенно пронеслось в голове Юнги, но вслух он, разумеется, ответил совершенно другое: — Нет. Да и времени на глупости нет совершенно. — А как же секс? — без тени смущения поинтересовался айдол. Юнги тихо хмыкнул, пригубив вино: — Меня работа неплохо трахает. Тэхён на секунду застыл, а затем они оба негромко, но искренне рассмеялись. Этот смех окончательно разрушил остатки неловкости между ними. — Прости, — с улыбкой отозвался Тэхён, прислонившись бедром к перилам террасы. — Не знал, что я так сильно утомляю тебя работой. — Мне нравится то, что я делаю. Это приносит удовольствие. И полностью удовлетворяет. Называй это сублимацией. — Мне тоже... нравится, — Тэхён произнес это совсем тихо, глядя на Юнги так пристально, словно пытался разглядеть то, что тот так тщательно скрывал под своей маской равнодушия. Они простояли молча еще какое-то время. На востоке небо постепенно начало менять цвет, окрашиваясь в нежные жемчужно-розовые и сиреневые тона. Ночная прохлада уступала место предрассветным сумеркам. — Уже четыре утра, — Юнги тихонько зевнул, прикрыв рот ладонью. — Мне пора идти, нужно поспать хотя бы пару часов перед съемками. — Да, тебе нужно отдохнуть, — мягко согласился Тэхён. — Хороших снов, Юнги-щи. — А вы не идете? — Нет. Я хочу еще немного побыть здесь и посмотреть на рассвет. Юнги кивнул, пожелал ему спокойной ночи и бесшумно поднялся на второй этаж, в свою спальню. Оказавшись в комнате, он замер посреди полумрака. Внутри него боролись усталость и профессиональный азарт. Внутренний режиссер и эстет предсказуемо одержал верх. Юнги подошел к столу, взял маленькую камеру DJI Osmo и тихо, стараясь не издавать ни звука, спустился обратно по широкой лестнице. Тэхён всё так же сидел на террасе. Он перебрался в шезлонг, лениво полулежал и, покачивая бокал с вином, завороженно смотрел на разгорающуюся над горизонтом золотую зарю. Первые лучи солнца мягко ложились на его безупречный профиль, подсвечивая растрепанные волосы золотистым ореолом. Кадр был шедевральным. Юнги бесшумно скользнул к тени декоративных растений у края террасы, нашел идеальный ракурс, закрепил камеру и запустил запись. Оставив объектив ловить эту чистую, кинематографичную эстетику айдола наедине с рассветом, Юнги так же незаметно вернулся к себе в комнату. На этот раз — спать.