Часть 4
24 июня 2026 г., 17:20
После сытного завтрака на кухне воцарилась приятная суета. Юнги, напевая под нос какую-то тихую мелодию, принялся убирать со стола и загружать посуду в посудомоечную машину. В новом доме всё казалось удобным и правильным, и омега получал искреннее удовольствие даже от таких простых домашних дел.
Тем временем Чонгук устроился прямо на ковре в гостиной, решив немного отдохнуть после готовки. Он так и не надел футболку, оставшись в одних домашних штанах, подставив теплому утреннему солнцу свою рельефную, крепкую спину и правую руку, полностью покрытую знаменитыми чернильными узорами.
Рядом с ним на мягком пледе сидела Хана. В своем нарядном сарафанчике, белых колготках и с бантиком в распущенных волнистых волосах она выглядела как сошедшая с картинки куколка. Из её пухлых губок торчала любимая розовая соска, которую она мерно и увлеченно посасывала: чмок, чмок, чмок.
Огромные глаза-бусинки малышки были прикованы к руке отца. Хана с чистейшим детским восторгом и любопытством разглядывала замысловатые татуировки Чонгука. Чернильные рисунки, змейкой спускавшиеся от плеча к самому запястью, манили её своей необычностью.
— Бу-бу? — тихонько выдала Хана, не выпуская соски изо рта.
Она несмело протянула свою крошечную пухлую ручку и прикоснулась маленьким пальчиком к одной из татуировок на предплечье Чонгука — прямо к изображению тигровой лилии. Кожа папы была теплой, а рисунок казался ей каким-то волшебством.
Чонгук, почувствовав это робкое прикосновение, замер и опустил взгляд на дочку. Его лицо тут же залила невероятно нежная, мягкая улыбка.
— Что, цветочек? Нравятся папины рисунки? — тихо, чтобы не спугнуть её интерес, спросил Чонгук.
Он аккуратно повернул руку внутренней стороной вверх, показывая Хане другие узоры. Малышка от удивления даже перестала сосать соску, приоткрыв ротик, но вовремя спохватилась и снова забавно зачмокала. Она увлеченно провела ладошкой по его руке, пытаясь «поймать» нарисованные линии, а комната тем временем снова начала наполняться тонким, безумно сладким ароматом лотоса — признаком того, что маленькая омежка была абсолютно счастлива и увлечена игрой со своим папой-альфой.
Юнги, закончив протирать кухонный стол, облокотился на косяк двери и с теплой улыбкой наблюдал за этой картиной. Две самые главные вселенные его жизни сейчас сидели на полу, и один суровый на сцене рэпер и продюсер Мин Юнги понимал, что ради таких моментов готов был купить хоть целый мир, не то что один особняк.
Тишину в гостиной нарушил резкий звонок телефона Юнги. Омега вздрогнул, вытер руки полотенцем и достал мобильный из кармана халата. На экране высветилось имя Минхо — его давнего, близкого друга-беты, который по совместительству был высококлассным врачом. Именно Минхо десять месяцев назад тайно принимал роды у Юнги и помогал скрывать Хану от посторонних глаз.
— Да, Минхо-я, привет, — ответил Юнги, проходя обратно на кухню.
— Привет, папаша, — раздался в трубке уставший, но бодрый голос врача. — Я звоню напомнить, что у Ханы завтра по календарю плановая прививка. Вы приедете ко мне в клинику через черный ход, как обычно?
Юнги растерянно округлил глаза и почетал затылок:
— Блин... Минхо, завтра никак. У нас с Чонгуком завтра генеральная репетиция в агентстве на весь день, подготовка к камбэку. Мы никак не сможем вырваться, менеджеры с нас глаз не спустят. Что нам делать с Ханой? Переносить прививку?
В трубке повисло недолгое молчание. Юнги не на шутку задумался, внутри него заворочалась легкая паника. Оставить Хану одну в особняке невозможно, няню со стороны нанимать нельзя — секрет сразу раскроется.
Но у Минхо, как у профессионала и преданного друга, уже был готов идеальный план.
— Так, без паники, Минхо всё придумал, — усмехнулся бета. — Переносить не стоит, сроки поджимают. Давай сделаем так: у моей взрослой дочки завтра как раз свободный день. Она обожает детей и умеет с ними обращаться. Завтра утром, перед вашей репетицией, я отправлю её к вам в особняк. Она посидит, понянчит Хану, покормит и поиграет с ней, пока вы работаете.
Юнги прикусил губу, взвешивая все «за» и «против». Дочке Минхо можно было доверять на все сто процентов — она тоже умела хранить тайны их семьи.
— А как же прививка? — спросил Юнги.
— А вечером, как только у меня закончится смена в больнице, я сам приеду к вам в особняк, — уверенно продолжил Минхо. — Заодно осмотрю Хану, сделаю ей этот несчастный укол в домашней, спокойной обстановке, и заберу свою дочку домой. Ну как, идет?
Юнги облегченно выдохнул, чувствуя, как огромный камень свалился с его плеч.
— Минхо-я... ты просто наш спаситель. Спасибо тебе огромное. Я сейчас скину тебе геолокацию нашего нового дома, мы же переехали. Ждем твою дочку завтра утром.
Положив трубку, Юнги вернулся в гостиную, где Чонгук всё еще сидел на полу, а Хана увлеченно пыталась дотянуться соской до его татуированного плеча.
— Чонгук-а, у нас небольшие изменения в планах на завтра, — громко сказал Юнги, привлекая внимание альфы. — Звонил Минхо. Завтра, пока мы будем на репетиции, с нашей маленькой омежкой будет сидеть его дочка. Так что готовься завтра рано утром встречать гостью.
Чонгук, который до этого расслабленно полулежал на ковре, мгновенно подобрался, стоило ему услышать имя врача. Альфа внутри него чутко среагировал на перемену в голосе Юнги. Хана, почувствовав, что папа напрягся, выплюнула соску и удивленно захлопала ресничками, переводя взгляд с одного родителя на другого.
— Хён, почему звонил Минхо-хён? Что-то случилось? С Ханой что-то не так? — засыпал вопросами Чонгук, а его собственный аромат горького шоколада стал заметно тяжелее от подступившей тревоги.
Юнги подошел ближе и мягко опустил ладонь на плечо своего альфы, успокаивая его:
— Всё в порядке, успокойся. Минхо просто напомнил, что завтра у Ханы плановая прививка.
Стоило слову «прививка» сорваться с губ Юнги, как Чонгук буквально изменился в лице. Вся его недавняя веселость испарилась. Да, Чонгук мог умиляться, когда Хана капризничала из-за забраной игрушки или картинно шмыгала носом, требуя внимания — этот её детский плач казался ему самым сладким звуком на свете. Но когда дело касалось настоящей, физической боли, Чонгук становился сам не свой. Он органически, на физическом уровне не выносил, когда его маленькому кудрявому цветочку было больно. Даже мысль о том, что острая медицинская игла проткнет нежную кожу его десятимесячной дочки, заставляла его сердце болезненно сжиматься.
— Прививка?.. — Чонгук сглотнул, и его взгляд испуганно опустился на Хану, которая как раз увлеченно дергала его за большой палец. — Хён, но это же больно. Она же будет плакать. По-настоящему плакать. Я... я не смогу на это смотреть.
— Чонгук-а, это необходимо для её здоровья, — строго, но с глубоким пониманием в голосе сказал Юнги, присаживаясь рядом с ними на ковер. — К тому же, мы завтра весь день на генеральной репетиции в агентстве. Нас не будет дома. Дочка Минхо приедет утром посидеть с ней, а сам Минхо приедет вечером, сделает укол прямо тут, когда мы вернемся. Так что паниковать раньше времени отменяется.
Чонгук осторожно подхватил Хану под мышки и прижал её к своей обнаженной груди, утыкаясь носом в её волнистые волосы с нежным бантиком. Малышка сразу почувствовала папину тревогу и принялась своими крошечными ладошками гладить его по щекам, забавно лепеча: «Па-па, гу...». Сладкий, густой аромат лотоса заполнил пространство, словно дочка сама пыталась успокоить своего большого и сильного папу-альфу.
— Хорошо, что Минхо-хён приедет сам, — глухо проговорил Чонгук, крепче сжимая омежку в объятиях. — Но завтра вечером... хён, держать её во время укола будешь ты. Я просто не выдержу, если она закричит от боли у меня на руках. Мой альфа внутри просто с ума сойдет.
Юнги тепло улыбнулся и мягко потрепал Чонгука по взъерошенному затылку:
— Договорились, трусишка. Держать буду я. А теперь давай настраиваться на завтрашний тяжелый день, нам нужно выложиться на репетиции на все сто, чтобы пораньше вернуться к нашему цветочку.
