Часть 3
23 июня 2026 г., 15:17
Юнги проснулся от того, что сквозь плотные шторы спальни пробивались первые утренние лучи солнца. Часы на тумбочке показывали непривычно раннее время для его законного выходного. Омега сладко потянулся, чувствуя приятную истому во всем теле после бурной ночи. Из-за вчерашней приятной усталости он так и уснул в объятиях Чонгука, даже не дойдя до душа, поэтому сейчас решение соскочить с постели и освежиться пришло само собой.
Тихо, чтобы не разбудить сладко сопящего под одеялом альфу, Юнги выскользнул из комнаты и скрылся в ванной.
Прошло буквально полторы минуты. Юнги только-только включил теплую воду и намылил лицо ароматной пенкой, как из динамика радионяни раздался знакомый, требовательный всхлип. Маленький лотос Хана проснулась.
В своей белоснежной сорочке она села в кроватке, забавно протирая кулачками огромные заспанные глаза. Обнаружив, что в комнате пахнет только ею самой, малышка моментально надула пухлые щечки и выдала свое фирменное, жалобное: «Уа-а-а-а!».
В спальне от этого звука Чонгук мгновенно подорвался, как преданный солдат по тревоге. Спросонья взъерошенный, в одних домашних штанах, он тут же побежал в детскую, на ходу натягивая на лицо самую нежную отцовскую улыбку.
— Мой цветочек проснулся! — Чонгук влетел в комнату, подбежал к кроватке и бережно взял Хану на руки, прижимая к своей широкой груди. — Ну чего ты плачешь, звездочка? Папа Гуки здесь, папа с тобой. Смотри, как солнышко светит!
Обычно это срабатывало безотказно, но не сегодня. Хане в это утро был жизненно необходим совершенно конкретный, мягкий омежий запах. Едва уткнувшись носом в шею Чонгука и не найдя там привычного аромата Юнги, малышка обиженно замерла на секунду, а потом заплакала еще громче, прямо-таки требуя справедливости.
Она начала капризно вырываться из сильных рук Чонгука, забавно суча ножками в своей милой сорочке и отталкивая его ладошками в грудь.
— Ма-ма! Ма-ма-а! — сквозь слезы упрямо лепетала десятимесячная омежка, наотрез отказываясь от убаюкиваний лучшего айдола поколения.
— Хана-я, ну ты чего? Папа же любит тебя, — растерянно бормотал Чонгук, кружа её по комнате и пытаясь показать игрушки, но Хане сейчас не нужен был даже её обожаемый папочка Гуки. Ей нужен был только Юнги.
Дверь детской открылась, и на пороге появился Юнги — с мокрыми кудрями, наспех накинутым халате и полотенцем в руках. Стоило Хане увидеть его кошачьи глаза, как она моментально затихла, шмыгнула носом и вытянула к нему пухлые ручки, оставляя Чонгука с абсолютно разбитым и комично обиженным лицом.
— Ну и чего мы тут устроила этот бунт? — ласково спросил Юнги, заходя в детскую. С его мокрых волос пара капель упала на воротник халата, но он даже не заметил.
Стоило Юнги забрать дочку из рук приунывшего альфы, как Хана моментально затихла. Она доверчиво уткнулась мокрым от слез личиком в шею Юнги, глубоко вздохнула его родной, успокаивающий омежий запах и удовлетворенно шмыгнула носом. Маленькие пальчики крепко вцепились в мягкую ткань халата — всё, теперь она своего папочку никуда не отпустит.
Юнги аккуратно поправил её нежную сорочку и погладил ладонью по голове. Мягкие, послушные волнистые волосы Ханы, еще слегка влажные после сна, забавно пушились, обрамляя её пухлые щёчки. Настоящее маленькое чудо: у Юнги-то волосы были совершенно прямыми, обычными, а вот дочке досталась эта очаровательная легкая волна.
Чонгук, оставшийся с пустыми руками, комично надул губы и скрестил руки на груди, преданно и обиженно глядя на своих омег.
— Нет, ну вы видели это? — проворчал он, заглядывая Юнги через плечо, чтобы поймать взгляд дочки. — Я к ней со всей душой, караулил её сон, прибежал по первому писку! А мне тут от ворот поворот? «Ма-ма» ей подавай, а папа Гуки уже не в моде? Хана-я, папа вообще-то обиделся.
Хана, услышав голос отца, лениво повернула к нему свою кудрявую голову с волнистыми прядками, посмотрела на него огромными, чистыми глазами и... просто сладко зевнула, показав два крошечных нижних зуба. Мол, «поговори мне тут еще, папа».
Юнги не выдержал и тихо, хрипло рассмеялся, отчего его грудь за вибрировала, ещё больше успокаивая малышку.
— Ладно тебе, гроза стадионов, не ревнуй, — с хитрой кошачьей улыбкой подмигнул ему Юнги. — Утренние капризы омежек — это святое, тут альфам ловить нечего. Лучше иди умойся, а потом помоги мне переодеть наш цветочек, а то её волнистый хаос на голове уже требует расчески и новых хвостиков. И про завтрак не забудь!
Чонгук вздохнул, но стоило ему увидеть, как Хана из-за плеча Юнги вдруг несмело протянула к нему один пальчик, словно извиняясь, как лицо альфы снова расплылось в безумной кроличьей улыбке.
— Ладно, ладно, иду готовить завтрак для моих капризных омег, — Чонгук нежно поцеловал Юнги в щеку, а Хану — в пухлый носик, отчего та забавно зажмурилась. — Сегодня у нас по плану обустройство детской на новом месте, так что подкрепляться надо как следует!
Утро в их новом, скрытом от всего мира особняке начиналось шумно, лениво и абсолютно счастливо.
Юнги бережно отнес Хану обратно в ванную. Включив едва теплую водичку, он аккуратно смочил мягкое детское полотенце и бережно протер дочке заспанное личико, смывая следы утренних слез. Хана забавно фыркала, жмурилась от капель воды, но вела себя смирно, крепко держась ручками за плечо Юнги. Ее пухлые щечки от умывания стали еще розовее и милее.
— Ну вот, теперь наш цветочек чистый, пора наводить красоту, — ласково улыбнулся Юнги, возвращаясь в детскую и укладывая малышку на пеленальный столик.
Сегодня Юнги решил нарядить дочку как маленькую куколку. Первым делом он аккуратно, стараясь не щекотать маленькие пяточки, натянул на ее пухлые ножки мягкие белые колготки. Хана забавно сучила ножками, пытаясь поймать пальцами край ткани, но Юнги ловко перехватил ее ручки и надел светлую, легкую блузку с аккуратным воротничком. Сверху он накинул очаровательный маленький сарафанчик, который идеально сидел на ее детской фигурке. Малышка в этом наряде выглядела настолько трогательно, что Юнги сам не удержался и чмокнул ее в теплую макушку.
Оставалось самое главное — прическа. Юнги взял детскую расческу с мягкой щетиной и аккуратно причесал дочку. Сегодня делать два хвостика он не стал, решив оставить ее красивые волнистые волосы распущенными. Мягкие, шелковистые волны очаровательным облаком легли на плечи Ханы, обрамляя ее личико. Чтобы прядки не лезли в огромные любопытные глаза, Юнги аккуратно собрал несколько верхних локонов назад и закрепил их сзади красивым, нежным бантиком.
— Посмотри на себя, какая ты у меня красавица, — Юнги приподнял Хану и усадил ее перед небольшим зеркалом.
Малышка уставилась на свое отражение, похлопала длинными ресничками, а потом, узнав себя в новом наряде и с бантиком в распущенных кудряшках, радостно заулюкала, заболтав ножками. Комната мгновенно наполнилась невероятно сладким, концентрированным ароматом лотоса — Хана была в полном восторге от своего нового образа и того, как нежно папочка Юнги с ней возился.
В этот момент дверь детской приоткрылась, и в комнату заглянул Чонгук. На нем уже был фартук, а в руках он держал чистую детскую тарелочку и ложку. Запах свежих тостов и заваренного кофе с кухни потянулся следом за ним.
Но стоило альфе увидеть результат трудов Юнги, как он буквально замер на пороге, едва не выронив ложку.
— Хён… — выдохнул Чонгук, и его глаза округлились от восторга. — Ты что, решил меня окончательно добить этой зашкаливающей милотой?
Он быстро прошел в комнату, опустился на колени перед Ханой и преданно заглянул ей в лицо. Малышка сидела на ковре, расправив подол своего крошечного сарафанчика. Белые колготки подчеркивали ее пухлые детские ножки, а распущенные волнистые волосы, аккуратно перехваченные сзади нежным бантиком, делали её похожей на маленькую принцессу из какой-нибудь викторианской сказки.
— Ну что за куколка! Цветочек мой, ты просто невероятная, — Чонгук осторожно, чтобы не помять блузку и не растрепать прическу, приобнял Хану за талию и легонько потерся носом о ее пухлую щёчку.
Хана, которая уже полностью сменила гнев на милость, весело защебетала: «Па-па, ба!», и доверчиво похлопала Чонгука ладошкой по плечу. Обида альфы испарилась в ту же секунду. Концентрированный, сладкий аромат лотоса, смешанный с запахом детской присыпки, заполнил всю детскую.
— Ладно, ценитель прекрасного, довольно комплиментов, — усмехнулся Юнги, поднимаясь с кресла и забирая у Чонгука тарелочку. — Принцесса хочет кушать. Что у нас на завтрак?
— Для нашей маленькой омежки — теплое яблочное пюре и кашка, а для моего любимого хёна — кофе и тосты с авокадо, всё как ты любишь, — Чонгук поднялся во весь рост, легко подхватил Хану на руки (в этот раз она была абсолютно не против) и прижал к себе. — Пойдемте вниз, пока всё не остыло.
Они спустились на просторную светлую кухню нового особняка. Чонгук бережно усадил Хану в её новый высокий детский стульчик, который они купили специально под интерьер этого дома. Малышка тут же принялась с любопытством стучать ладошками по чистому столик-подносу, с нетерпением ожидая еду.
Юнги сел напротив, принимая из рук Чонгука чашку с ароматным кофе, и сделал первый глоток. Из панорамного окна кухни открывался чудесный вид на их огромный, скрытый высоким забором зеленый сад, где мягко шумели деревья.
— Знаешь, Чонгук-а, — тихо сказал Юнги, глядя, как альфа аккуратно дует на ложечку с кашей, прежде чем протянуть её Хане. — Это была лучшая идея — переехать сюда. Кажется, мы наконец-то по-настоящему дома.
