Секрет на двоих... то есть на троих

После такой насыщенной, эмоциональной недели в Пусане и Тэгу маленькое семейство наконец вернулось домой, в свой уютный и безопасный особняк в Сеуле. Едва переступив порог, Юнги и Чонгук одновременно выдохнули с невероятным облегчением. Самая сложная, «шпионская» часть их жизни осталась позади — теперь за их спинами стояла любовь и безоговорочная поддержка всей большой семьи. Дорога обратно была долгой, и трёхлетняя Хана уснула незадолго до подъезда к Сеулу. Чонгук бережно занёс дочку в дом на руках. Малышка спала так крепко, что даже не проснулась, когда папа Гуки аккуратно укладывал её в детскую кроватку. На ней всё ещё было то самое мятное укороченное платьице, из-под которого забавно торчали пухлые ножки, а длинные волнистые локоны разметались по подушке. От неё пахло мягким, сонным лотосом и домашним уютом. Чонгук тихонько прикрыл дверь в детскую и вернулся в гостиную, где Юнги уже заварил их любимый чай. Ароматы малины и горького шоколада снова смешались в комнате, создавая привычный, тёплый кокон. — Ну что, хён, мы это сделали, — улыбнулся Чонгук, устало падая на диван рядом с омегой и притягивая его к себе за талию. Его кроличья улыбка была сонной, но безумно счастливой. — Наш отпуск удался на все сто. Родители до сих пор обрывают мне телефон, спрашивают, когда мы снова привезём Хану. Мама уже накупила ей кучу заколок. — А мой отец, — Юнги тихонько и хрипло рассмеялся, утыкаясь носом в плечо Чонгука, — скинул мне карту Тэгу с отмеченными детскими магазинами и написал: «Купи внучке нормальные платья, а то Чонгук её совсем разбаловал своими короткими шортами». — Эй! — в шутку возмутился Чонгук, ревниво прижав Юнги ближе. — Это вообще-то ты ей эти шорты покупаешь! Я как раз за то, чтобы она ходила в длинных комбинезонах! Но... ладно. Главное, что наш маленький омежий крольчонок теперь точно знает: у неё есть бабушки и дедушки, и они её безумно любят. Юнги поднял голову, посмотрел на Чонгука своими тёплыми карими глазами и нежно поцеловал его в губы, касаясь пальцами с обручальным кольцом его щеки. — Спасибо тебе, Гуки. За то, что не побоялся. Наша звёздочка теперь по-настоящему счастлива. Завтра им снова предстояло вернуться к работе, маскироваться перед мемберами BTS и фанатами на концертах, но теперь, возвращаясь в этот дом, они знали: их маленькая, дерзкая и одновременно самое милое существо на планете Хана защищена любовью со всех сторон. И это было их самым главным достижением. Чонгук, всё ещё улыбаясь после разговора о детской одежде, вдруг изменил выражение лица. Его взгляд потяжелел, в нём зажглись озорные, по-настоящему альфийские искры. Он медленно отставил чашку на стол и перевел взгляд на Юнги. Аромат горького шоколада, до этого мягкий и уютный, вдруг стал густым, обволакивающим и возбуждающе-резким. — Знаешь, хён… — вкрадчиво начал Чонгук, подаваясь вперёд. — Хана сегодня вымоталась так, что даже не шелохнётся до утра. Спит как ангел, её сейчас пушкой не разбудишь. Юнги, почувствовав, как резко сменилась атмосфера в комнате, слегка смутился, чувствуя, как его собственные щёки заливает румянец, а аромат малины становится сладким, густым и немного сбивчивым. — И?.. — настороженно спросил Юнги, хотя уже прекрасно понимал, к чему клонит муж. — И… мне кажется, или у нас перерыв? — Чонгук хитро прищурился, понижая голос до хриплого шёпота. — Как будто целый месяц прошёл. Я уже совсем отвык от твоего запаха… Юнги, несмотря на смущение, не смог сдержать привычной саркастичной усмешки. Он слегка откинулся на спинку дивана, сложив руки на груди. — Месяц? — Юнги приподнял бровь, глядя на альфу с лёгким вызовом. — Чон Чонгук, ты либо заврался, либо у тебя память как у золотой рыбки. Мы занимались этим в прошлую среду, если мне не изменяет память. И, если я правильно помню, ты тогда тоже говорил, что «прошла вечность». Чонгук на секунду замер, а потом его лицо озарила та самая кроличья улыбка — дерзкая, уверенная и абсолютно бесстыдная. — Среда была сто лет назад, — отрезал альфа, не давая Юнги шанса на дальнейшие споры. Он не стал дожидаться ответа. Одним плавным, мощным движением Чонгук подхватил Юнги на руки, заставив того удивлённо вскрикнуть и вцепиться в плечи мужа. — Эй! Поставь меня, я ещё чай не допил! — попытался возмутиться Юнги, хотя его пальцы уже непроизвольно зарылись в мягкие волосы Чонгука, а на губах расцветала довольная улыбка. — Чай подождёт, — прошептал Чонгук прямо ему в губы, уже направляясь широким шагом в сторону их спальни. — У меня есть гораздо более интересное занятие на эту ночь. И поверь, хён, я докажу тебе, что прошла вовсе не неделя, а целая вечность. Юнги, уткнувшись лицом в шею Чонгука, лишь тихо рассмеялся, понимая, что сопротивляться бесполезно — да и совсем не хотелось. В особняке царила полная тишина, и теперь, когда все секреты были раскрыты, они могли принадлежать друг другу без всяких опасений. Чонгук ногой прикрыл дверь спальни, отрезая их от остального мира, и аккуратно, но решительно опустил Юнги на широкую кровать. В полумраке комнаты аромат горького шоколада вспыхнул с новой силой — он стал горячим, доминирующим, полностью затапливая пространство. Юнги слегка потянулся на шелковых простынях, его длинная домашняя футболка немного задралась, обнажая бледные бедра. Омега смотрел на своего альфу снизу вверх, и в его карих глазах уже не было прежней усталости — только ответное, мягкое пламя. Аромат спелой малины стал тягучим, сладким, безоговорочно принимающим. — Ты невыносим, Чонгук-а, — выдохнул Юнги, когда Чонгук навис над ним, упираясь ладонями по обе стороны от его головы. — Зато ты меня любишь, — хмыкнул Чонгук. Он наклонился и прижался губами к чувствительной коже на шее Юнги, прямо туда, где подрагивала от частого пульса метка. Омега судорожно вздохнул, выгибаясь навстречу этому собственническому жесту. Пальцы Юнги мгновенно переплелись с темными волосами Чонгука на затылке, притягивая его ближе, заставляя углубить поцелуй. Чонгук действовал уверенно, без лишней спешки, но с той первобытной альфийской жаждой, которая всегда просыпалась в нем рядом с истинным. Его ладони скользнули под футболку Юнги, оглаживая горячую кожу на талии, поднимаясь выше к ребрам. Юнги тихо, хрипло застонал прямо в губы мужа, когда сильные пальцы Чонгука сжали его бедра, фиксируя на месте. Каждое прикосновение, каждый общий вдох после долгой и напряженной недели казались невероятно обостренными. Они растворялись друг в друге, сбрасывая весь груз шпионских тайн, страхов перед родителями и ответственности перед агентством. Здесь, в этой постели, не было мега-звезд BTS — были только два любящих друг друга человека, альфа и омега, нашедшие свое абсолютное счастье. Когда их дыхание стало совсем рваным, а ароматы шоколада и малины слились в единый, пьянящий коктейль, Чонгук на секунду отстранился, заглядывая Юнги в глаза. На его лице блуждала та самая, до невозможности нежная кроличья улыбка. — Я же говорил… целая вечность, — прошептал он, снова накрывая губы Юнги горячим поцелуем и заставляя омегу полностью позабыть о времени. Тихий, осторожный скрип двери спальни прозвучал в полумраке как гром среди ясного неба. Чонгук и Юнги мгновенно замерли. Вся страсть и романтическая атмосфера улетучились за долю секунды, сменившись родительскими рефлексами. Они синхронно повернули головы к двери. В проёме, подсвеченная мягким светом из коридора, стояла маленькая Хана. В руках она крепко сжимала свой плюшевый мандарин, её длинные волнистые волосы забавно растрепались после сна, а укороченное мятное платьице немного перекосилось. Из-под него виднелись её пухленькие ножки в одних носочках. Малышка стояла, забавно потирая один глаз кулачком, а вокруг неё витал сонный, обиженный и жалобный аромат лотоса. — Папа Юни… — шмыгнув носиком, жалобно и очень нечётко пролепетала Хана. — Там… там в комнате темно… и стласно. Гломко бабахнуло за окном. Я не хоцу одна. Чонгук обречённо уткнулся лбом в плечо Юнги, тихо и сокрушённо застонав. От его аромата горького шоколада повеяло комичным унынием отца, у которого сорвался идеальный план. — Наша «вечность» официально продлевается, — едва слышно прошептал альфа. Юнги же, едва увидев заспанные и напуганные глаза-бусинки дочки, мгновенно растаял. Его аромат малины окутал комнату волной материнского тепла и уюта. Он легонько толкнул Чонгука в бок, заставляя его слезть, быстро поправил свою футболку и сел на кровати, протягивая к малышке руки. — Иди сюда, моя звёздочка, — ласково позвал Юнги, улыбаясь своей деснастой улыбкой. — Не бойся, папа здесь. Хана, шлёпая маленькими ножками по полу, быстро забралась на высокую кровать. Но вместо того чтобы лечь посередине, маленькая омежка проявила твёрдый характер Тэгу. Она решительно протиснулась мимо Чонгука, залезла прямо на половину Юнги и улеглась, крепко обняв его за шею своими пухлыми ручками и уткнувшись носиком в его плечо. — Я спать с папой Юни. Только с папой Юни, — ультимативно и сонно пробурчала Хана, повернувшись к Чонгуку своей маленькой спинкой в мятном платьице. Она наотрез отказывалась отпускать омегу. Чонгук остался лежать на своей половине, подперев голову рукой и с невероятной смесью ревности, любви и умиления глядя на эту картину. — Эй, мини-хён, — притворно обиженно протянул Чонгук, легонько пощекотав дочку за пухлую пяточку. — А как же папочка Гуки? Меня кто обнимать будет? Я вообще-то тоже темноты боюсь! Хана, не открывая глаз, забавно надула щёчки и недовольно заёрзала, укрываясь одеялом, которое ей заботливо подоткнул Юнги. — Папотька Гуки босой и сильный, ты не бойся. Охраняй нас, — сонно, но очень серьёзно скомандовала трёхлетняя принцесса. Юнги тихо и хрипло рассмеялся, гладя дочку по длинным волнистым локонам и переглядываясь с мужем. Чонгук лишь вздохнул, признавая полное поражение перед этим маленьким, дерзким и самым милым омежьим существом на планете. Он придвинулся ближе, обнял их обоих своими широкими руками, утыкаясь носом в затылок Юнги. Ночь страсти превратилась в ночь абсолютного семейного уюта, где пахло шоколадом, малиной и сладким, спокойным лотосом.