Часть 15
4 июля 2026 г., 01:45
После того как Пусан был официально и с огромной любовью покорён, пришло время двигаться дальше — в Тэгу. И чем ближе минивэн подъезжал к родному городу Юнги, тем гуще и тревожнее становился аромат спелой малины в салоне. Юнги буквально окаменел на пассажирском сиденье, неотрывно глядя в окно.
Он безумно боялся. Его отец всегда был человеком старой закалки, невероятно строгим, консервативным и суровым альфой. В его картине мира всё должно было быть «правильно». Юнги до дрожи в поджилках опасался худшего сценария: что отец придёт в ярость от тайного брака сыновей, от этой шпионской жизни, посчитает Чонгука недостойным или безответственным альфой и… просто заберёт Юнги и Хану, запретив им видеться с Чонгуком. Законы истинных традиционных семей альф бывали жестокими, и этот страх сдавливал горло омеги железной хваткой.
Чонгук, почувствовав, как паника Юнги начинает отравлять воздух горькой тревогой, аккуратно перехватил руль одной рукой, а второй крепко сжал холодные пальцы мужа. Его собственный аромат горького шоколада стал плотным, защищающим и тёплым.
— Хён, посмотри на меня, — не терпящим возражений тоном произнес Чонгук. — Я никому вас не отдам. Слышишь? Ни твоему отцу, ни всему миру. Я твой альфа, Хана — наша дочь, и мы — одна семья. Если нужно будет, я на руках вас унесу, но разлучить нас никто не посмеет.
Юнги прерывисто выдохнул и слабо кивнул, немного расслабляясь под защитой своего альфы.
Сзади в детском кресле послышалось шуршание. Маленькая Хана, одетая в своё новое, безумно милое укороченное платьице мятного цвета, из-под которого торчали пухлые детские коленки, сладко потянулась. Она почувствовала беспокойство папы Юни. Её длинные волнистые волосы забавно растрепались, когда она потянулась вперёд, упираясь ручками в спинку сиденья Юнги.
— Папа Юни… ты плацесь? — тихонько и нечётко пролепетала Хана, преданно заглядывая в зеркало заднего вида своими огромными глазами-бусинками. — Не бойся, папа. Я с тобой. И папотька Гуки сильный, он всех бабах! — она смешно погрозила крошечным кулачком воздуху, пуская по салону волну успокаивающего сладкого лотоса.
Юнги не выдержал: на его лице наконец-то появилась мягкая деснастая улыбка, а на глаза навернулись слёзы умиления. Этот маленький трёхлетний омежий крольчонок в коротком платьице был его главной силой.
Машина остановилась у ворот родительского дома в Тэгу. Чонгук заглушил мотор, глубоко вздохнул и первым вышел, чтобы взять Хану на руки. Юнги поправил маску, вооружился всей своей лидерской выдержкой и шагнул на землю. Пришло время встретиться со страхом лицом к лицу.
Они подошли к массивной деревянной двери дома в Тэгу. Юнги чувствовал, как у него подкашиваются ноги. Чонгук крепко держал Хану на руках, прижимая её к себе как самое дорогое сокровище, а его аромат горького шоколада стал защитным барьером для его маленькой семьи.
Юнги дрожащей рукой нажал на звонок.
Дверь открылась не сразу, заставив их пропотеть от ожидания. На пороге появился отец Юни — высокий, статный мужчина с проседью в волосах и очень строгим, проницательным взглядом настоящего традиционного альфы Тэгу. Следом за ним показалась и мама Юнги.
— Юнги? — строго, но с удивлением произнёс отец, оглядывая сына. — Вы же говорили, что приедете по отдельности. И… это что ещё такое? — его взгляд мгновенно зацепился за Чонгука, а затем опустился на маленькую девочку у него на руках.
В воздухе в прихожей повисло тяжелое, грозовое напряжение. Юнги от страха зажмурился, ожидая худшего — криков, приказов уйти или упрёков. Его аромат малины почти затих от сильного стресса.
Но в этот момент маленькая Хана, которая вообще не знала, что такое «строгий дедушка из Тэгу», любопытно наклонила голову набок. Её длинные волнистые локоны съехали на одно плечо, открывая круглые пухлые щёчки. Она посмотрела на сурового мужчину своими огромными глазами-бусинками, забавно поправила край своего короткого мятного платьица и вдруг… протянула к нему свои крошечные ручки.
— Ого… Какои босой дедуська! — громко, звонко и абсолютно без страха пролепетала Хана, пуская по прихожей мощный, обезоруживающий шлейф сладкого лотоса. Она широко улыбнулась той самой фирменной деснастой улыбкой, которую унаследовала от Юнги. — Дедуська, я Хана! Твоя касивая зайка. Папа Юни про тебя говолил… Ты холосьий! На, подерзи мандалинку!
И она требовательно ткнула плюшевую игрушку прямо в руки онемевшему от такой дерзости мужчине. Игрушка под её пальчиками сработала, и на всю прихожую раздался заливистый детский смех Ханы.
Строгий отец Юнги замер. Его брови взлетели вверх, он посмотрел на плюшевый мандарин в своих руках, потом на деснастую улыбку Ханы — точную копию улыбки его собственного сына в детстве. Весь его суровый альфийский авторитет, вековые традиции Тэгу и консерватизм рухнули в одну секунду под натиском трёхлетней омежки в коротком платьице.
Мама Юнги сзади тихо ахнула, закрывая рот руками:
— Боже… Юнги-я… это… это правда?..
Отец Юнги медленно перевёл взгляд на замершего от страха сына, затем на Чонгука, который закрывал собой омегу, и неожиданно для всех… тяжело вздохнул, а на его строгом лице проступила едва заметная, но очень тёплая улыбка. Он бережно, двумя пальцами взял Хану за пухлую щёчку.
— Зайка, значит? — хриплым голосом переспросил дедушка. — И в платье коротком, в такую-то прохладу. Юнги, ты куда смотрел, когда ребёнка одевал? Живо все в дом, на улице стоите!
Он развернулся и пошёл в гостиную, но мандарин из рук так и не выпустил. Мама Юнги тут же бросилась обнимать плачущего от облегчения Юнги и Чонгука, а Хана на руках у папы радостно захлопала в ладоши:
— Ула! Дедуська взял мандалинку! Папотька Гуки, посьли пить цай!
Юнги посмотрел на Чонгука, и тот подмигнул ему со своей фирменной кроличьей улыбкой. Самый страшный шпионский секрет BTS был раскрыт, и теперь их маленькая омежка была окружена любовью всей большой семьи.
Когда все наконец уселись в просторной гостиной за большим круглым столом, а мама Юнги умчалась на кухню за самым лучшим чаем и домашними угощениями, напряжение окончательно растаяло. Хана, ничуть не смущаясь новой обстановки, с комфортом устроилась на высоком стуле прямо между дедушкой и папой Юни. Она увлечённо рассматривала узоры на скатерти, забавно болтая пухлыми ножками в укороченном мятном платьице и пуская по комнате мягкие волны сладкого лотоса.
Отец Юнги, всё ещё держа в руках плюшевый мандарин, внимательно посмотрел на внучку, а затем перевёл строгий, но уже заметно потеплевший взгляд на сына и зятя.
— Ну надо же, — качнул головой старший альфа, и в его голосе послышались истинные нотки Тэгу. — Приехать без предупреждения, ошарашить новостью о браке, да ещё и девчонка... Маленькая омега, а зашла в дом так, будто она здесь хозяйка. Ткнула мне эту игрушку, командует вовсю. Юнги, её дерзость — просто один в один твоя. Ты в три года точно так же на всех волком смотрел и требовал своё. И характер у неё, я вижу, железный, несмотря на эти ваши кружева.
Юнги в ответ лишь тихонько и гордо рассмеялся своим хрипловатым смехом, пригубив горячий чай. Его деснастая улыбка сияла ярче прежнего.
— Ну а в кого ей ещё быть, папа? Зато себя в обиду точно не даст.
Тут в разговор мгновенно вмешался Чонгук. Услышав слово «дерзкая» в адрес своей любимой принцессы, отец-альфа внутри него тут же забил тревогу. Чонгук слегка подался вперёд, от него повеяло густым, до безумия нежным ароматом горького шоколада, а глаза округлились, как у защищающего своё гнездо кролика.
— Ну какой «дерзкий», отец! — с искренним возмущением, но очень уважительно воскликнул Чонгук, ревниво поглядывая на Хану. — Наша Хана — самое милое, самое нежное и прекрасное существо на этой планете! Посмотрите на эти щёчки, на эти волосики волнистые! Она же просто ангелочек. Она не дерзкая, она просто... общительная!
Хана, услышав своё имя и слово «планета», отвлеклась от скатерти, посмотрела на Чонгука своими огромными глазами-бусинками и согласно закивала головой, умудряясь одновременно засунуть в рот кусочек предложенного бабушкой рисового пирожка.
— Да! Я милая пуфыстая зайка! Папотька Гуки плавду говолит! — нечётко, с набитым ртом пролепетала малышка, смешно сморщив носик.
Отец Юнги посмотрел на Чонгука, потом на жующую внучку, которая в своём коротком платьице выглядела действительно до невозможности трогательно, и впервые за много лет громко, от души рассмеялся.
— Ладно, защитник, сдаюсь, — ухмыльнулся дедушка, осторожно потрепав Хану по длинным локонам. — Милое существо. Но с характером Тэгу, и с этим тебе, Чонгук, придётся смириться. Скоро она подрастёт, и строить она тебя будет так же, как Юнги.
Чонгук со вздохом улыбнулся своей кроличьей улыбкой и приобнял Юнги за плечи. Пусть строят, он был абсолютно не против. Главное, что теперь вся семья была вместе, и больше не нужно было ничего скрывать.
