Получится

— Мелкую суку кто-то знает? — Сухой сплюнул кровь с разбитой губы. В густых летних сумерках ничего толком не разглядишь. Пространство съежилось до круга фонарного света на асфальте и как-то осиротело без привычного июльского солнца. Тени к ночи наступали. Сухой оглянулся. Двор потихоньку пустел. Мамаши с детишками предсказуемо разошлись. А на лавке, где ещё два часа назад сидел он со своими пацанами, сейчас обживались какие-то ханыги. — Она с микрорайона, похоже, в ту сторону поехала, — Герц после бега тяжело дышал. Он согнулся, опираясь руками о колени, и говорил в пол, — Кот за ней ломанулся. — А старшую? — Это Тайка Плотникова, ведьмАчка — погоняло, — прошелестел откуда-то сбоку тихоня Славик. Вообще-то, его звали Лёва, но фамилия Славиков, так что без вариантов, как называть. — Кто такая? — Сухой перевёл тяжёлый взгляд на него. — Она с центров. То ли с Ленина, то ли с Горького, в пятнарике училась — Слава стушевался и видно было оробел. — В лицее? — Угу, пару лет назад в Ёбург поступила, уехала. У гаражей кто-то противно заржал. Раздался грохот. С той же стороны двадцать пятым кадром в вечерней темени мелькнули чьи-то белые кроссовки и такая же светлая футболка, как стробоскопом выцепили. Малолетки, блядь, буянят. Сухой задумчиво поскрёб небритый подбородок. — Хм… Не помню такую. — Она больше по учёбе была, не сильно тусовалась. Но пару раз пересекались. Года три назад на вписке у Маги, помнишь? В красном худосе девчуля… — услужливо напомнил Славик. У Сухого об этой вписке в памяти сохранились только воспоминания о вкусе бадяженного Беллса с дешёвой колой, запахе казахского плана, и песнях Оджи Буды, орущего из динамиков. Наутро он проклинал всё это, вместе с Магиными вписками и уж точно не помнил никаких мутных баб в красных худосах. — Ага, блядь, нашёл че вспомнить — огрызнулся Сухой, и вдруг в голове щёлкнула мысль, он прищурился и внимательно посмотрел на Славика — Постой-ка. Нихуево ты запомнил левую бабу на вписке трёхгодичной давности. — Сухой понимающе кивнул, — Чё Славян, запал на неё? Пацаны заржали, а Славик покрылся красными паническими пятнами и смущённо промямлил. — Ну, блядь… Она норм так-то девка, хот. Ботанка, правда, и колючая. Но мы неблизко знакомы. — Ладно, Слав, — с улыбкой продолжил Сухой, — подытожим, пока мы все убирались халявными косяками и беллсом, ты дрочил на телку в красном худосе, которая тебе ещё и не дала, это понятно. — новый взрыв смешков прокатился в воздухе — цифры её есть? — Ну у меня нет, — понизив голос, совсем застеснялся Славик, но тотчас же встрепенулся, — я с Дильшотом общаюсь, он с её класса, спрошу. — Давай. Завтра с утра скинь. Ханыг тех они всё-таки выперли, и полночи трещали на лавке о несостоявшейся блядской погоне и лёгких пацанских подвигах под пивас. Кота в тот вечер так и не дождались.

***

В соцсетях загадочную Таю Плотникову Сухой, можно сказать, не нашел. Точнее нашел конечно. Интернет-след не стирается. Забетонирован в сети. Но инфы было до смешного мало. В ВК фамилия-имя, вуз, школа и годы выпуска, три десятка друзей и несколько странных фоток природы и самой девки со спины. Муть. Ни музыки, ни групп. Страница для галочки.              Писать ей в телеге по цифрам Сухой так и не решился. Если здесь интерес Яна мелькает, то девка свалит в свой Ёбург, хрен потом найдёшь. Оставалось одно — приставить к ней проверенный контакт — Славик подходил идеально. И вот через три дня в пятницу, Сухой уже Славкиными стараниями с утра сидел в своём равчике на Урицкого и ждал. По информации Славика, эта Тая бегала по утрам. Не зря тогда Сухой подумал, что она спортсменка, так попустила от него, аж пятки мелькали. Сухой улыбнулся. Выбиралась из дома она ближе к десяти (засоня), огибала проспект до спорткомплекса, а там по стадику ещё пару кругов наматывала. Но сегодня туда она не доберется, конечно. Сухой ласково погладил старый кожаный руль с потертыми проплешинами на стыках швов. По-хорошему тоже бы заменить со временем. Но сейчас бабок было в обрез. На обслуживание-то кое-как наскреб, хоть стойки заменили, и то ладно. Сухой любил свою машину. Рав достался ему в наследство от дядьки Степана. Тот возил на нём туристов на Шунут, на водопады в Южаково, да так по озерам. Плюс таксовал, да дачу обслуживал. Так что машинка повидала. Но Сухой в ней души не чаял. Когда дядька умер детей не оставив, Сухой сразу вызвался рав забрать. Хотя тогда только восемнадцать стукнуло самому. Копил, подрабатывал, чинил потихоньку. Понимал: старая машина — как пожилой человек. Пока вовремя возишь на «осмотры» и не экономишь на уходе, она ещё бодро держится. Стоит запустить — и обязательно вылезет какая-нибудь противная болячка, причём в самый неподходящий момент. Вот и в тот вечер ежегодный визит в СТО никто не отменял. Хотя если б тогда равчик был под рукой и на ходу, не стоял бы он сейчас на Урицкого и не караулил бы неведомую телку. Быстрее бы прибыли и не упустили ещё тогда. Сухой повел плечами. Воспоминания не из приятных. Ян сдернул их со двора почти в восемь. Прислал СМС, чтоб срочно выдвигались к площади. И в то время как его равчик планово отдыхал на сотне, пришлось брать Лёхину девятку. Пока порешали кипиш — заправиться, Лёху дождаться, в общем, подкатили к площади уже поздновато. Сухой так до конца и не понял, чем насолила Яну мелкая, но, когда они оказались на месте, Сухой из окна тачки уже разглядел, как Ян вне себя вцепился в малую оборванку, которая на площади на флейте обычно играла. Девчонка бойко выдиралась. Пока они с пацанами искали свободную парковку, девчонка всё-таки смогла освободиться от загребущих яновских лап и дернула во дворы. Поймав чудовищный взгляд Яна, Сухой без объяснений понял, что произошла катастрофа и мелкую нужно догонять. Без промедления, со всей присущей ему решимостью, он резво развернулся и отправил своих пацанов в погоню. Сам же предпочел другую дорогу. Пускай и не в этом районе, но он жил в этом городе двадцать пять лет и точно знал, где можно срубить путь по дворам от площади. Он ниндзей бросился наперерез девчонке. Быстро преодолел клетчатые заборы из сетки-рабицы, бесконечные повороты, и, вот выбежав из-за угла он смог метров в пятнадцати приметить свою цель. Оборванка не бежала, а стояла и болтала с какой-то девкой лет двадцати на электросамокате. Секунду и эта девка мигом пересадила оборванку на вуш, крикнула что-то вроде «быстрей» и даже подтолкнула для ускорения. В этот момент из-за дома появилась его команда. Несдержанный Кот разорался «Стой!», а разглядев Сухого пуще прежнего, заголосил «Сухой, держи её!». Долбоеб. Естественно, малая уже давно уехала на вуше, а та, которая постарше, обернулась и припустила так, что Усейн Болт обзавидовался бы. Сухому ничего не оставалось, как двинуться за ней. Герц и Славик, малость отставали, Кот вообще потерялся из вида. Как позже выяснилось, он побежал за самокатом с мелкой оборвашкой. Погоня продолжалась, только теперь было ох как нелегко, не смотря на численное преимущество. Девка бегала мастерски — быстро, чисто, не сбавляла на поворотах, но главным профитом было даже не это. Она явно не жила двадцать пять лет в этом городе (девка была тупо младше), но эти места она знала, как архитектор, который проектировал и строил этот ебучий район. Через несколько поворотов она завела их в какие-то гаражные лабиринты, которые заканчивались заросшей бурьяном говнотечкой. В неё-то и угодил Герц, громко матерясь, промокнув по колено. И если сначала, они ещё видели светло-голубой худос телки, мелькавший то тут, то там между алюминиевыми гаражами, и ориентировались по нему куда бежать, то после эпичного провала Герца в нечистоты местного ручья, перед ними открывался лишь захваченный нерегулируемым сорняковым цветением пустырь. Ярко-зелёные с мелко-белёсыми зонтиками борщевики смешивались здесь с травой по грудь и репьями. Сквозь пустырь вело множество тропинок. По какой-то из них и удрала краля. Сухой было попытался ринуться в погоню по рандомной тропе, предположив, что пустырь когда-нибудь закончится и он сможет увидеть тот худос, но не заметив кирпич на своём пути, запнулся и со всей силы приложился челюстью о стоявший на тропке бетонный столб электропередачи. Губа моментально треснула, и на столбе остался алый след. «Странно, что первый», — цинично ухмыльнулся про себя Сухой. Но путь продолжать уже было бессмысленно. По дороге обратно, Сухой подумал, что место как будто защищало старшую девчонку. Специально подсовывало подлянки, как соучастник или пахан, прикрывая от погони. Как будто спасало. Лёха на своей девятке давно уже уехал, и им пришлось добираться до Северка своим ходом. Ян писал в ватсап и в каждом сообщении чувствовался чистый неприкрытый гнев. Но что поделать, дерьмо случается. Сухой отмалчивался. Он никак не мог взять в толк, что понадобилось Яну от мелкой оборванки. Задолжала, что ли, за место на площади. Да вроде мелкая сошка, и Ян такими делами никогда лично не занимался. Валета пускал или ещё кого из шох. А здесь, как с цепи сорвался и угрожал, и бесился, как будто квартиру ей в карты проиграл. Странно это всё. В итоге Сухой себя успокоил, что это явно большие дела и родаки девки, видимо, где-то сильно накосячили, а Ян решил шантажом с мелкой взять, но сорвалась рыбёшка. Похуй, в конце концов. Город маленький, ещё пересекутся. С конечной трамвая пятерки нужно было идти в гору до двора минут пятнадцать. Герц ныл, не унимаясь. Ещё бы провалился в говнотечку почти по самые яйца, не приятненько. — Трипак ещё какой-нить схватишь там, вот потом доказывай Олесе, что в дерьмо провалился, а не какой-нить лярве присунул, — решил по-своему разрядить обстановку Сухой. Славик загоготал. Герц поначалу не понял, а потом, как понял и обиженно отклячил нижнюю губу. — Ты охуел, Сух? Блядь, из-за тебя и твоего Яна я в дерьме искупался, так-то, а ты ещё выебываешься! — Он резко отчаянно замахнулся. Вся внутренняя досада, несправедливость и усталость требовали немедленной сатисфакции. Сухой понимал, но не уклониться не мог. Кулак бесполезно разрезал воздух. Сухой воспользовался преимуществом и мигом отвесил дезориентированному Герцу подзатыльник. Легкий, ненастоящий, играючий. У Герца глаза налились красным. — Ах ты, пидор! — и тот рванул за убегающим и хохочущим Сухим. Славик семенил следом. До двора они уже не останавливались. Н-да уж. Сухой улыбнулся вспоминая, как они понарошку помахались во дворе, а потом отплевывались и тяжело дышали от бега. Он погладил шершавый от оторванной серебрянки рычаг скоростей, лениво потянулся и взглянул в окно. Его внимание тут же привлекла стройная фигурка в знакомых белых тренировочных кроссах, уверенной рысцой направляющаяся по проспекту в сторону стадика. Начинается!