черешневый сок. Часть I

Он стонет сквозь стиснутые до хруста зубы, шумно дышит через нос, жмурясь. Эрен с какой-то яростью тянет шорты вниз, обхватывая вставший член. Под закрытыми веками то, что не случилось. Под закрытыми веками — губы Ривая, жадно сминающие его, рука, которая спускается вниз, оставив в покое горло. Ривай гладит возбуждение сквозь ткань шорт, а через секунду — до чёрных всполохов-звёзд чувственно сжимает бугор между ног — этого достаточно, чтобы позорно спустить. Эрен глухо стонет, утопая в омуте стыда и жалости к себе. Есть вещи необъяснимые, как и вопросы — на них отвечает тело. Оно откликается прежде, чем случившееся доходит до мозгов. А в голове — желанная пустота, как после жатки. Блеск, Эрен. Просто блеск. Вытираться не видит смысла — сразу идёт в душ. Под лупящие по мышцам струи, успокаивается, обещая себе подумать обо всём завтра. Натягивает на влажное тело одежду, чистит зубы, а потом с яростью выплёвывает пасту со сгустками крови — до истерии дёсен чистил щёткой. Но мысли, как белый шум на фоне, отвлекают, мучают. Игнорирует деликатный стук в дверь. Мысленно умоляя вселенную, чтобы Ривай оставил в покое. — Эрен, нам нужно поговорить. Эрен запахивает кардиган, защищаясь. Зря надеялся, что Ривай будет деликатен. Откашливается: — Уходите. Да, сбежал, как мальчишка, пылая ушами. Но всё происходящее нужно немедленно прекратить. Пусть даже «этому» пока нет названия. Пока оно не обрело форму, осязаемый смысл, им нельзя хвататься за завиток телесного отклика, что спонтанно возник. — Я предпочёл бы извиниться в лицо. Не убедительно. — Прошу вас, не усугубляйте всё. Просто… просто оставьте меня в покое. Ривай шумно выдыхает. — И пальцем не трону больше, — один тихий стук в дверь. — Эрен. Уши вспыхивают, краснота расползается по шее и ключицам. Ривай определённо обладает даром убеждения. «И пальцем не трону больше» — фраза расслаивается в мозгах, окончательно превращая их в бесполезную субстанцию. Значит, касания были не совсем случайны. — Что вы хотите сказать? — немного погодя, бормочет Эрен. — Это было до того, как я женился. Мива в курсе — его звали Фарлан. «Она у Фарлана на тонировке» — вспоминает фразу невзначай. — Вы… — Эрен подходит ближе, едва-едва касается кончиками пальцев ручки двери. — Открой дверь — объяснюсь. Эрена подстёгивает любопытство. Вмешиваться в чужие дела — снова получить от кармы, как по заказу. Но ничего не может поделать с тем, что увидел там. Как мужчина размашисто целовал Фарлана на фотке, сжимая в коленях. Щелчок. Эрен отступает на два шага назад, скрестив руки на груди. В его комнате темно, свет из коридора, объединяющие комнаты, ложится на затылок Ривая. Выражения лица не разобрать. Ривай закрывает за собой дверь. Шаг. Ещё один. Ему ничего не остаётся, кроме как попятиться назад. Однако мужчина держит слово, едва мажет по плечу своим, и садится на край кровати. Свет на прикроватной тумбе отгоняет мрак. Эрен садится, сохраняя разумное расстояние. Если так подумать, нужны ли вообще ему объяснения? Счастье в неведении — истинно. — Мистер Аккерман, — спонтанно решает Эрен. — Я не настаиваю. Ривай хмыкает, то ли от просьбы, то ли от официального обращения. — После всего, лучше на ты? Разве нет? — После чего? — болезненно-смущённым шёпотом. — Ты знаешь. Нет, он не знает. Ему нужны уточнения, чтобы разжевали и положили в мозг, ибо если сейчас все ниточки случайностей переплетутся, и уже не распутаешь. В голове та же картина: укус, чужие зубы, мякоть губ на его губах и хватка на горле. — Сядь, — Ривай хлопает на место рядом с собой, но Эрен отрицательно мотает головой. Он больше на такое не клюнет. — Обещал, что не трону, значит не трону. — Говорите, или спокойной ночи, — ставит ультиматум он. Ривая эта дерзость почему-то забавляет. Переходит прямо к сути: — Фарлан женат, у него двое детей. Брови разлетаются от удивления. Что ж — своей жене он не изменяет. — Если ты ждал слезливой драмы — разочарую. Аккерманы родословная большая, переплетаются и с кланом Азумабито. Мива хотела сбежать из этой клоаки традиций, а я стать одним из владельцев японских акций Тойоты. Воцаряется оглушительная тишина. Эрен замолкает, неловко откашлявшись, и скрещивает руки на груди. — А… что случилось с Фарланом? Он ждет, что Ривай поднимет его на смех, пригрозит вырвать ему язык, но он продолжает: — Не смирился с моим браком. Ушёл. — Ясно, — выдыхает Эрен. — И чтобы твой шаткий, внутренний мирок не рухнул — Мива знает. О моём прошлом, и приняла это. — А Микаса? — вот что интересует больше всего. — Нет. — Микаса для вас только продукт свободы? — Если ты расцениваешь это так, то да. Эрен возмущённо втягивает в нос воздух. — Да как вы… почему… — не может толком сформулировать мысль. Ривай поднимает на него долгий, изучающе-цепкий взгляд. — Микаса моя родная дочь, хочешь ты воспринимать это иначе, разубеждать не буду. Останавливать, впрочем, тоже, если решишь ей всё рассказать. Микаса его дочь, но и самый близкий для Эрена человек, и он понятия не имеет, что делать в такой ситуации. Лгать дальше? Если нет, то как она воспримет? Они никогда не говорили об их родителях. Да и жалоб как таковых от неё не слышал, правда на дне зрачков, когда они не приходили на важные для неё соревнования, стыло разочарование. — Если она и узнает правду, — полученная информация собирается комом в горле. — То от вас. — Как думаешь, если за двадцать лет я не сказал и слова — значит, и дальше не собирался, разве нет? — доходчиво объясняет Ривай, сцепив руки в замок. — Но почему? — Всё в далёком прошлом — в этом нет смысла. — Но… — пискляво выдавливает из себя Эрен. — Как вы… как вы с этим живёте? Искренне не понимает. — Молча живу. А ты, Эрен, знаешь о своей семье всё? — К сожалению, — резкость в голосе парня приводит Ривая в недоумение. К огромному разочарованию, он знает, что его мать — глупая женщина, по молодости-глупости взяла такой огромный долг для его непонятной лаборатории. Даже то, что отец сейчас вернулся к первой жене, и живёт припеваючи, пока та горбатится на двух работах, чтобы покрыть долг. — И не переводите стрелки. Вы не можете взвалить на меня ответственность за всё… просто потому, что я не могу лгать ей. Ривай цыкает, поднимаясь с места. Подходит ближе, окидывая недовольным взглядом. — Получается, ставишь мне ультиматум. Эрен сглатывает. Если Ривай не собирается обсуждать с ней семейный альбом тайну, то парень хотя бы даст честную наводку. — Получается так. — Тогда не забудь ей рассказать не только об альбоме с моим любовником. У Эрена спирает дыхание от такой наглости. — Не понимаю о чём вы. Ложь. Какая же ложь. Такая же наглая, как и этот… этот, самоуверенный и наглый мужик. Если правда о прошлом любовнике всплывёт, а вместе с ней и тот факт, что Микаса — продукт взаимной выгоды. — Подождёшь с правосудием до приезда Мивы, Фемида? У него какой-то фетиш на клички, да? Эрен отводя взгляд, уверенно кивает. Так будет правильнее всего. Пусть это не его дело, пусть не имеет права чего-то требовать от главы семейства… И вообще, он даже не извинился за тот инцидент. — Завтра отвезу тебя обратно, — предупреждает Ривай, закрыв тему. А проходя мимо, хочет потрепать каштановые волосы, но отдёргивает себя, увидев расширенные зрачки. — Вы обещали… — Обещал, — со скрежетом отвечает Ривай. — Как и научить тебя плавать. Эрен глупо моргает. — Вы же несерьёзно. — Для шуток не тот возраст, — не даёт спуска тот. Ривай уже доходит до двери, как Эрен запоздало бурчит извинения. — Я должен был сказать сразу, а не копать в чужих вещах. — Соглашусь. — Из меня плохой врун, — почему-то говорит Эрен, удерживая Ривая подольше. — Из меня отец. Но вот, стою здесь, не растаял. Эрен сглатывает. — Я вам и слова не сказал про это. — И Микаса? — И Микаса. Ривай почему-то грустно усмехается. Да, случаются вещи, где человек говорит себе: «я не должен». Эрен не должен был лезть не в свое дело. Не должен дрочить на отца лучшей подруги. Но вот, тоже стоит, жуёт губу, пряча румянец. — Спокойной ночи, мистер Аккерман. И провожать его бицепсы долгим взглядом — тоже не должен. Разница в росте должна Эрена отталкивать. Ему нравятся высокие парни, под два метра. С миловидным лицом. И самое главное — ровесники. — Спокойной, Фемида. И… Эрен понимает одно: у них теперь на двоих — маленький секрет. Погодите, Фемида? От дальнейших размышлений, отвлекает телефон. Точно, он даже забыл спросить Микасу. Острое предвкушение сплетен перебарывает ощущение того, что всё сегодня закрутилось наперекосяк. Он плюхается на кровать, утопая в мягком, воздушном одеяле. «Мы поговорили. Армин правда чуть ли не посинел от признания. Остальное при встрече» «Блять, мы проговорили допоздна, ребята набухались. Конни спит в бассейне» И прикреплена фотка, где Конни плывет на поверхности воды, как тухлая, мертвая рыба, мордой вниз. Эрен громко хрюкает от смеха, повалившись спиной на кровать. «Энни уехала домой, слава, блять, Богу» «Эре-е-н» «Ау» «Армин напился, прикинь» «Я его поцеловала» «Мы ждём тебя» И последнее смс, с кучей опечаток: «Блять он у меня таикй охуенныц, о, и озуеггвое мясо Хис приготовила» «Эре-ен, принеси пива по пути» «Пива****» Ого. Эрен листает сообщения, заходит в профиль друзей, которые поделились сторис, и по белому завидует. Однако усталость берёт своё. Он посылает Мими искренние поздравления, чувствуя, как у самого отлегает от сердца, — хоть кому-то из них повезло в любви, — и засыпает, даже не укрывшись одеялом. Хотя, итак жара. Богиня правосудия — вот как расценили требование Эрена. Здравый смысл нашёптывает, что не имеет права ставить ультиматумы, лишь бы заткнуть собственную совесть. Эрен валяется на шезлонге с макбуком, потягивая коктейль, пока Ривай решает с утра пораньше срочные дела. Акционер Тойоты. Эрен присвистывает. Это не учитывая собственную сеть автосалонов. А мать и вовсе генеральный директор журнала мод. Правда, неясно какую нишу занимает Кенни. Наверное, он просто счастливый дедушка. «Скоро приеду» Эрен чуть ли не сплёвывает коктейль, увидев уведомление. На аватарке ничего нет, номер неизвестен. Однако Эрен сейчас ждет только Ривая. «Откуда у вас мой номер?» «Свои связи» Он что, попросил его у Микасы? «Из вас плохой конспиратор» «Проплыви по борту бассейна» Эрен устало хнычет. Ну нет… Он решает проигнорировать сообщение, прикинувшись, что не увидел. В диалоге с Мими пока пусто. Ну конечно, сейчас девять тридцать утра. Ривая нет с семи. «Приду проверю. Не залезешь, брошу в бассейн в одежде» — Блять. Эрен набирает ответ. «Холодно же!» «Он с подогревом, фемида» Ну, пиздец. Но прежде, чем скинуть шорты и переодеться в плавки, Эрен готовит заранее коктейль, как условились, в общем-то. Вода неприветливо лижет пятку, и Эрен внутренне содрогается, от резкого перепада температур. Холодная же! Ладно, мужчина всё равно не узнает, нужно всего-то разок окунуться, проплыть вдоль и поперёк, держась за бортики. — Чёрт бы вас побрал, — откуда Эрену знать что к своим словам Ривай относится так серьезно. Всё тело натянуто как струна. Йегер задерживает дыхание, полностью сосредоточившись на следующем шаге. — Не думай, что будет потом… Не думай, не думай. Поставь ногу… ага, теперь вто… Блять! Что-то со всплеском падает в бассейн, заставив Эрена подскочить на месте. Пятка соскальзывает с борта, а небо будто переворачивается, падая на землю. Затылок прожигает такой болью, что сначала перед глазами проносится вспышка, а потом всё сгущается темнотой, и даже рта не раскрыть — всё происходит за секунду. — Помо… агрх!.. ите! Помогите! Но кого он зовёт? Опора пропадает — от паники размазывает сознание. Эрен снова по макушку в воде, и ловит себя на мысли, что больше никогда сюда не залезет. *** — Эр… тав… — слышит громкий голос как сквозь толщу воды. — … ен, дыши, сопляк. К губам припадают чужие губы, грудную клетку будто надувают батутом. — Давай, фемида, — и снова ему зажимают нос, дыша в широко раскрытый рот. Эрена переворачивают на бок, позволяя откашляться. Тело трясётся, как в лихорадке, пока из глотки выплёвывается вода вперемешку с какой-то слизью. — Что болит? Эрен мотает головой, едва ли способный ответить на вопрос. Ничего не болит. Ривай даёт время на передышку, аккуратно высушив его полотенцем, и уже чистым, обматывает всего Эрена наподобие кокона, и поднимает на руки. Он чуть не умер, и если бы мужчина не подоспел вовремя… На глаза наворачиваются слёзы, пока конечности прошивает противная дрожь. — Тише, фемида, всё обошлось. Монотонный голос Ривая то — за что Эрен цепляется, пока зубы противно клацают. Влажные волосы расчёсывают пальцы, успокаивающе массируют темя, а когда касаются затылка, он чуть ли не воет от боли. — Надо приложить лёд, — Ривай осторожно касается своими губами его влажного лба. Эрен кивает, укутавшись поплотнее. Вот тебе и уроки плавания. Ривай окидывает его изучающим взглядом, убедившись, что тот взял себя в руки и выходит из комнаты. Который вообще час? Сколько он там бултыхался? Эрен сглатывает, обхватив себя за горло. Если бы Ривай не успел? Очевидно, тот не соврал про скорое возвращение. — Я был уже дома, когда услышал всплеск, — информирует Ривай, вернувшись вместе с подносом. Чай с малиновым вареньем, пирожные со сливками и позавчерашний, подогретый грибной суп с ломтиками хрустящего, обжаренного хлеба. Ривай аккуратно прикладывает лёд к его затылку, пока Эрен пихает в себя ложку за ложкой — зверски проголодался. — Спасибо вам, — смущённо бормочет он, дожевав хлеб, который смачно так окунул в суп. — Надо в больницу. — Нет… пожалуйста, не надо. После неё такие расходы, что легче подохнуть. У него всё распределено, потратит лишние деньги — будет ходить пешком, а в общежитии, сосать палец. — Надо. Ханджи уже едет. И последнее слово закрепляется за Риваем. Ханджи — их семейный врач, женщина энергичная, даже чересчур. Незатыкабельная, сказал бы. К тому времени, Эрен уже перестаёт дрожать, правда хлюпает носом. — Теперь прижми подбородок к груди, ага, болит? — Нет. — Это хорошо. Далее, проверяет пару вдохов и выдохов фонендоскопом и удовлетворённо кивает Риваю. — Ну что, красотулечка, можешь сказать спасибо нашему Митчу Джонсону. Просто гематома мягких тканей, сейчас дам обезбол, поспишь, если будет тошнить, скажешь Риваю сразу, — она пихает мужчину локтём. — А какое искусственное дыхание, а? Всю воду из мальца высосал. Эрена будто пожевали и выплюнули. Ханджи слишком энергична, а Ривай… Ривай же невозмутим. Он поспешно встаёт, удушливо покраснев. — Куда? — Ривай перехватывает его за локоть. — Мне очень надо. — Ложись обратно, ты трясёшься. Ханджи глумливо хмыкает. — Ага, искусственное дыхание ещё не закончено! Ложись-ложись! — Закройся уже, — цокает Ривай, и снова произносит низкое: — Эрен. — Мне нужно в туалет! — взрывается он, чувствуя по телу тепло от заботливого касания. — Можно оставить меня в покое, хотя бы на минуту?! Ривай вскидывает брови, отпустив руку. Эрен осекается. Бежит до туалета так, будто кто-то за ним гонится, дыша в затылок. Нет, невозможно уже слышать их подъебки друг друга. Невдомёк, что Ханджи провожает его долгим взглядом, а потом смеряет таким же Ривая. — Красотулечка смутилась. — Спасибо за справку, — Ривай скрещивает руки на груди, всё ещё чувствуя отголосок адреналина по венам. Потерявший сознание Эрен в воде — то ещё зрелище. — Всегда пожалуйста! — Ханджи снимает халат, верхнюю одежду, и, оставшись в нижнем белье, упирает руки в бока. — Очкастая, ты тоже воды наглоталась? — Нет, но хочу, — хохочет она. — Айда плавать? Ривай закатывает глаза. — Иди, у меня работа. — Ты же в отпуске! — возмущается она, следуя за ним на балкон. Ривай закуривает, пришурившись от солнца. — И оденься, твою мать. Глаза кровят. Ханджи плюхается на стул, закинув ноги на кофейный столик. — Дай хотя бы почувствовать себя на Мальдивах. Ривай мысленно чертыхается. Микаса предлагала что-то такое, когда вернется её мать. Но это ещё не окончательное решение. Однако учитывая поставленный Фемидой ультиматум, — Ривай хмыкает, — для этого должна быть располагающая обстановка. Почему бы и не Мальдивы? — Чёрт с тобой. — Кстати, Эрвину бы очень понравился этот экземпляр, — Ханджи играется бровями, кинув взгляд на закрытую дверь. — И? — Что «и»?! Да за такими красотулечками он и охотится! Ему как раз модели и нужны. Как ловко Ханджи обеляет его «эскорт-бизнес» — невинным словом: «модель» — А потом с ними спит, — вяло отзывается Ривай, прикурив. — Вышвырни это из своей башки. Фемида друг семьи. — Фемида? — Ханджи откровенно забавляет эта ситуация. Ривай чертыхается. Тот факт, что он дал пацану прозвище, уже о многом говорит. Микаса бы отстрелила любому из его друзей яйца, узнай, в каких целях Эрена попытаются использовать. Ханджи смеётся, вскинув руки. — Вот как. Ну ладно, плакал мой процент. — С каких пор врачи стали побираться? — С таких. Я джакузи хочу! Врач, бизнесмен и сутенёр — компания завидная. Тем более, было время, когда Ривай воспользовался услугами Смита. Так и познакомились. А Ханджи лечила Микасу ещё с пелёнок. Эрвин знал толк в своём товаре. Тот пацан был самым красивым из всех, кого Ривай вообще видел, — а видел немало. В общем, был в его вкусе своей смазливой физиономией, принимал в протараненное очко — не слишком громко стонал, правда раздражал излишней слюнявостью при поцелуях. Главный критерий — светлые глаза или волосы, остальное вторично. С ним Ривай даже задумался о разводе. Это спустя столько лет, после Фарлана. Определённо прогресс. А с тем, что говорит очкастая, не может не согласиться. Эрен Йегер — вдоль и поперёк сплошная провокация. От загорелых ступней, кожи и глаз. Итальянец наполовину, немец на другую. Внешность бросается в глаза — врезается в память. И если Эрвин узнает, что такой кадр ходит сверкая своими невозможными шортами в обтяжку, возьмёт его дом штурмом. — Эрвин может даже не рассчитывать, — Ривай тушит сигарету, проигнорировав ехидную ухмылку. — Иди мочить трусы. Ханджи, счастливо визжа, срывается с места, а чуть позже, к Риваю присоединяется глазастая Фемида. Мнётся, ерзает, когда мужчина буквально обгладывает его бёдра взглядом, как псина — иссохшую кость. Опять эти шорты. Ривай жадно втягивает носом воздух, облокотившись спиной о перила. Эрвин определённо не сдастся, если увидит пацана. — Я… я хотел… Ривай недовольно цокает языком и отворачивается от него. Сопляки никогда не могут донести свою мысль внятной речью. Эрвин, когда хвастался Габриелем — так звали бывшего любовника, определённо был уверен, что привлекательнее не сыщешь. Сыщешь. Заметь клиенты, хоть мельком, это глазастое чудище, повытаскивали бы толстые купюры с жирными цифрами, лишь бы коснуться до острых коленей, или попробовать на вкус губы. И Ривай стоял бы в очереди первым. Они с Габриелем похожи цветом кожи, смазливостью, но и различия броские: Эрен остёр на язык, и не такой покладистый. Ёршистый, наглый. Ривай помнит его ещё худощавого и прыщавого, на первом курсе. Неровно покоцанные ножницами волосы, вихрастый затылок. Ростом ещё мелкий, сдуешь — отлетит. Вот что творит с людьми время. Пока Ривай думает о нём, к спине прижимается что-то тёплое, а торс обхватывают дрожащие руки. Затылок обжигает неразборчивый шёпот и жаркое дыхание: «спасибо». Объятия становятся плотнее, теснее, так, что можно почувствовать бешенно-стучащее сердце. Ривай хмыкает. Знает наверняка — повернётся, а сопляка и след простыл. В виду неопытности, Фемида не вкладывает в свои действия какие-то смыслы, но определённо понимает, какие вкладывает Ривай. Поэтому просто продолжает курить, смотря вперёд. И не особо сопротивляется. Между ними ничего — ни мыслей, ни слов, только неуместные жесты. Мужчина его дразнит, упиваясь реакцией, не спеша давать всему этому название. Давно он не увлекался чем-то подобным. — Спасибо вам… Мочку уха касаются влажные, тёплые губы застают Ривая врасплох. Пепел, с почти дотлевшей до фильтра сигареты, срывается вниз. На балконе, где мужчина планировал расслабиться, становится тихо. Эрен — не Габриель. В один момент теряет яйца, смущённо тараторя под нос, в другой, хватает чужие, чуть ли не до разрыва мошонки. Образно конечно, но… Эрен отстраняется, поспешно ретируясь, будто преступник, наследивший уликами. Как тогда, в машине. Признаться, переборщил, не планировал заходить так далеко. Но пацан явно испугался такого напора. Балкон снова пуст. — Однако. Слышен отдалённый всплеск воды и визг Ханджи. Ривай, отправив Микаса сообщение, щёлкает зажигалкой. Фемида на сегодня опять в его распоряжении. Мочка уха пульсирует, до сих пор чувствуя прикосновение припухлых губ. Эрен Йегер — провокация. Но кто же знал, что и провокатор.