S*******

      Витшайд встретил Лоренцо резвым ветром, снующим по узким улочкам и совершенно нелетней погодой. По крайней мере это было не то лето, к которому привык Лоренцо. Здесь было холодно и Блази достаточно быстро замёрз в своей одежде. Энгель накинула на него свою дублёнку, и Лоренцо даже не попытался проявить вежливость и отказаться: он просто молча принял её и укутался.       —Давайте первым делом покончим с вашей одеждой, — сказала Энгель, когда они стояли и ждали водителя, — я уже позвонил модельеру, она пообещала найти на вас что-нибудь.       Лоренцо шмыгнул потёкшим носом. С непривычки ему было действительно настолько холодно. У них в Калерно зима такая же по температуре, как этот чёртов Витшайд в июне.       Примерка заняла больше времени, чем планировала Энгель. Лоренцо постоянно надевал и снимал одежду, крутился около зеркала, говорил привередливое "нет". Он привык, что его капризы во время приёма подарков нравятся клиентам и забавляют их, но Энгель начинала злиться не на шутку. В какой-то момент она окончательно взорвалась и её чёрные волосы буквально встали дыбом, когда Лоренцо отвернул нос от очередной рубашки.       —Блази, чёрт бы тебя побрал! — рявкнула она и Лоренцо округлил зелёные глазища, застывая на месте, — хватит! Хватит, блять! Просто выбери уже хоть что-нибудь! Знаешь, сколько я времени уже на тебя потратил?! Ты хоть понимаешь, сколько у меня работы?!       Лоренцо замешкался, что-то пролепетал и выбрал первую попавшуюся рубашку: нежно-зелёную. Он ненавидел зелёный, потому что тот не создавал никакого акцента, а просто сливался с цветом его глаз и рогов. Но Лоренцо решил больше не испытывать терпение Энгель.        Блази решил для себя, что ему нужно быть осторожнее с Краус. Он слишком расслабился за тот день в поезде, что они провели вместе. Лоренцо мысленно сделал заметку: капризничать только тогда, когда Энгель в хорошем настроении. И по всей видимости под вечер оно у неё хорошенько так испортилось.       Брюки Лоренцо тоже постарался выбрать побыстрее. Нашёл идеально сидящие синие и эта находка его обрадовала сильнее рубашки. Энгель стояла, прожигая его взглядом и Лоренцо готов был поклясться, что слышит, как её клыки скрипят. Наконец, Блази примерил тёмно-зелёное пальто и поспешил сказать, что он закончил. Энгель неодобрительно фыркнула, но, слава Святому Питеру, ничего не сказала. Лоренцо выдохнул спокойно, но сегодня он прошёлся по тонкому лезвию.       После модельера они отправились смотреть квартиру, которую нашли для Лоренцо. Дом оказался приличный, многоэтажный, с магазинчиками на первых этажах. Вроде бы милый, но он был настолько серый и унылый, что Лоренцо одолела тоска впервые с тех пор, как он приехал в Мецрейх. Прямо сейчас он понял, насколько сильно скучает по Калерно, по его солёному воздуху и тому ощущению мимолётной странной свободы в те моменты, когда он гулял на берегу моря. Но делать было нечего — нужно было выживать в тех условиях, в которые его поставили.       Лоренцо и Энгель поднялись вверх по лестнице на четвёртый этаж в сопровождении каких-то незнакомых людей, с которыми Краус говорила на гримском. Лоренцо не понимал ни слова и чувствовал себя очень неуютно. Ему было здесь не место.       Один из мужчин открыл квартиру, пропуская их внутрь. Лоренцо шмыгнул туда, рассматривая интерьер: обычная миловидная квартирка. Высокие потолки, просторные комнаты, дубовый паркет, панорамные окна, мебель из стальных труб и чёрной кожи. Абсолютно нежилая, неуютная квартира. Лоренцо ожидал красивой лепнины на потолке, бархата, портьер, а его встречают идеально гладкие однотонные стены и огромное пространство, незаполненное ничем.       —Отлично, — сказала Энгель своим людям на гримском, после чего переключилась на ригальский и обратилась уже к Лоренцо, — с жильём вашим решено. Завтра с утра к вам приедет герр Тидеман.       Лоренцо скривил своё лицо, что не укрылось от взгляда Энгель. Она закатила глаза (уже совсем не добродушно) и сцепила зубы.       —Не возникайте, герр Блази, — процедила она, после чего её взгляд похолодел ещё сильнее, — и просто как напоминание о вашем положении: даже не думайте сбежать. По-крайней мере, не в эту неделю, потому что она у меня очень загруженная. Подумайте о том, что главная площадь Витшайда совсем рядом и если проект вашей реабилитации пройдёт неудачно — я вас ликвидирую. Лично. Вам ясно?       Лоренцо сглотнул. Сейчас у Энгель было действительно ужасное настроение. Где та добродушная Краус, которая только этим обедом кормила его ягодами? Почему с полубогами-диктаторами всё так сложно?       —Разумеется, Ваше Святейшество, — пискнул Блази, рвано вздыхая, — я даже и не думал о том, чтобы сбегать от вас! Я же вас так—       —Тихо, — шикнула Энгель, моментально бледнея. После этого она развернулась и жестом приказала своим людям покинуть квартиру.       Как только они остались наедине, Энгель нервно передёрнула плечами и нахмурилась.       —Слушай, Блази, — прошипела она, смотря Лоренцо глаза в глаза. Тот старался не отводить взгляда, хотя очень хотелось, — не смей. Я повторяю: не смей. Никто не должен знать, что между нами что-то есть. Ты можешь говорить, что у нас великая любовь, что я твой полубог, а ты мой смертный, что связь между нами это таинство и божественность. Но я не тупой. И ты не тупой. Между нами только богохульная похоть. И мои люди не должны знать об этом. Для них ты мой проект, моя попытка реабилитировать обладателя священных черт и наставить его на путь истинный. Так что публично ты им и остаёшься, ясно?       Лоренцо закивал как только Энгель закончила свою тираду. Значит, на людях нужно играть совсем другую игру? Без проблем, Лоренцо актёр многих ролей. От эти слов ему даже как-то стало спокойнее на душе: хотя бы на публике ему не нужно будет кокетничать с полубогом. А вот наедине, прямо как сейчас...       —А когда мы одни, госпожа Краус? — прошептал Лоренцо, подходя чуть ближе к Энгель. Его руки заметно дрожали: он всё ещё боялся плохого настроения Краус, — могу я любить вас, когда мы одни?       Энгель шумно выдохнула через нос. Её волосы всё ещё были вздыбленными и она явно была до сих пор на взводе. Но злость и нервозность в её красных глазах смешались с той похотью, о которой она говорила.       —Перестань, Блази. Мне нужно вернуться к работе как можно скорее, — отчеканила она, стараясь держать себя в руках и не поддаваться импульсам. Получалось плохо.       —Пожалуйста, не уходите, — наигранно залепетал Лоренцо, приникая к Энгель уже без особого страха, потому что видел, как она ломается, — я терпел с самого поезда.       Лоренцо врал. Он не терпел. В поезде он вообще даже не думал об этом; там он только спал, ел и смотрел в окно, больше ни на что не способный после своей истеричной паники в ожидании расстрела.       Но Энгель захотела поверить в это. Она вцепилась своими худыми пальцами в мягкие бёдра Лоренцо, с силой сжимая их.       —Сучоныш. Вы самый настоящий сучоныш, герр Блази.       Лоренцо захихикал, охая когда нужно и оплетая своими руками худощавое тело Энгель. Ему не хочется, чтобы она злилась и шипела на него, нужно было расслабить её и утянуть в свои сети. Так что Блази привычно отдался процессу, мысленно абстрагируясь от собственного тела.       Четыре, пять, шесть.

***

      Энгель поспешила уехать сразу после. Поспешила до такой степени, что Лоренцо всё ещё ощущал прикосновения рук на своей коже, когда её самой уже и след простыл. Блази медленно доковылял до спальни. Сегодня Энгель была жестока с ним, даже очень, но Лоренцо этого и ожидал, потому что ей нужно было куда-то выплеснуть своё плохое настроение.       Спальня оказалась такой же просторной, как и вся остальная квартира, но здесь хотя бы было непанорамное окно и тёмные плотные занавески. Небольшая двухместная кровать, заправленная полосатым одеялом и белоснежным покрывалом, стояла у стены, а рядом примостился туалетный столик. Лоренцо подошёл к нему и посмотрел на своё отражение: рубашка была жалко застёгнута на две пуговицы невпопад, брюки болтались на бёдрах и тоже были расстёгнуты. На плече красовался кровавый укус клыков Энгель. Лоренцо потёр его пальцами и зашипел от боли: если бы Энгель укусила ещё сильнее, она бы прокусила его до самого мяса. Лоренцо вздрогнул от этого осознания и тяжело вздохнул. Ей ничего не стоит просто прокусить ему глотку. Блази тоскливо посмотрел в собственные глаза в зеркале. Он скучает по прошлой жизни. Да, это были сотни рук. Да, его мотали по городам в поисках клиентов с кошельком пожирнее. Но Валентино относился к нему намного лучше. Конечно, он иногда побивал Лоренцо, но только когда тот его раздражал или вообще приносил какие-либо убытки. А в остальном Аккольти его купал в деньгах! Лоренцо так сильно скучает по этому. Он снова хочет той роскоши, пить вкусный алкоголь с богатенькими дядьками, курить тонкие сигареты, принимать дорогие броши и украшения, а потом вешать их на свои рожки.       Лоренцо повернул голову и посмотрел на кровать. Над изголовьем висела икона. Блази подошёл и присмотрелся поближе: на иконе была Энгель Краус. Снизу было написано что-то на общем церковном, Лоренцо смог вспомнить, что значат эти слова.       "Во имя справедливости".       Лоренцо всхлипнул. Раз, другой. А потом его размазало к чертям. Слёзы заслонили взгляд и он повалился на кровать, заставляя матрас проскрипеть. Лоренцо скрутился калачиком и уткнулся носом в одеяло, сгребая его в пальцы. Всё тело напряглось, стараясь над рыданиями как никогда раньше. Лоренцо никогда так громко не плакал, ну разве что в детстве. Обычно он плачет тихо, чтобы никто не услышал, особенно Валентино. А сейчас слышать некому: Лоренцо абсолютно один. Ни мамы, ни папы, ни Аккольти. Больше никто его не защитит, никто не скажет ему что делать, никто не поможет, никто не решит все проблемы вместо него. Лоренцо не знал что делать со всем этим, не знал как жить дальше.       Всё тело болело от того, как сильно Энгель его сжимала. Поясница безбожно ныла от того, насколько сильно она сгибала его пополам, когда держала за рога. Всё тело в синяках и отметинах, будто он принадлежит Энгель. И Лоренцо принадлежал. Вся его жизнь сейчас буквально принадлежала ей и он не мог понять, что она сделает с ним. Он не был уверен, что завтра его глаза вообще встретят новый день. Это было не боголепное чувство всесильности своего бога. Нет, просто Энгель действительно взяла его на поводок и Лоренцо сам был в этом виноват. Лучше бы он умер! Лучше бы он никогда не соблазнял её, а просто принял свою смерть! Его бы признали великомучеником, пустили в рай и он бы отдыхал и наслаждался вечной усладой. А сейчас снова чужие, цепкие руки, которые держат его не только за бёдра, но теперь и за горло. Сдавливают его и вместе с этим гладят по головушке.       Лоренцо не понимает, совсем ничего не понимает. Он хочет обратно к Валентино. Он готов на то, что ему снова придётся работать. Он просто хочет, чтобы всё это закончилось. С Аккольти он знал, что он в безопасности, а теперь вообще ничего не понимает.       Блази заливался слезами, мысли путались. Он приподнялся с кровати и потянулся к иконе, впечатываясь в неё губами, прямо туда, где был написан нос Энгель.        —Пожалуйста, не обижай меня, — зашептал он образу, расцеловывая его, — пожалуйста, Ваше Святейшество...       Икона не ответила, но Лоренцо стало чуть легче. Хотя бы на иконе Энгель не выглядела так жутко. Хотя бы было у кого попросить защиты в надежде на то, что его мольбы будут услышаны.       После своей истерики Лоренцо ещё какое-то время лежал на кровати, смотря в стену и не думая ни о чём конкретном. У него не было сил ни привести себя в порядок, ни даже снять с себя одежду. Через час или около того Лоренцо уснул, совершенно вымотанный сегодняшним днём. Завтра ему предстояла встреча с Тидеманом, которой он не ждал и готов к которой не был.

***

      Новый день встретил Лоренцо не пением птиц или солнечными лучиками, а настойчивым дверным звонком. Лоренцо тяжело поднялся с кровати и застонал: поясница всё ещё чертовски болела. Он подошёл к зеркалу и посмотрелся в него: Блази выглядел ещё хуже, чем вчера. К остаткам истерики и погрома от Энгель теперь добавилась ещё и сонная помятость. Ему всё ещё было погано. В дверь продолжили звонить.       —Заткнись, чёрт бы тебя побрал! — рявкнул Лоренцо громко и на калернийском, наспех застёгивая мятую рубашку на все пуговицы. Он бы хотел хоть чуть-чуть привести себя в порядок и умыться, но кое-кто за дверью явно не хотел позволить ему это сделать.       Лоренцо вылетел в коридор, направляясь к двери, раздражённый и недовольный. В дверь продолжали настойчиво звонить. Блази повозился с ручкой и наконец открыл дверь.       Оттуда на него уставился мужчина в тёмно-синей форме с фуражкой, выглядящий так, будто он пришёл Лоренцо повязать, а не сидеть с ним, как сиделка. Тидеман был с Лоренцо одного роста, волосы белоснежные, но самым интересным было лицо: одна половина была абсолютно чёрная, с какой-то синей завитушкой от глаза до щеки. Белок глаза был чёрный, а радужка насыщенного синего цвета (когда как на обычной половине лица радужка глаза была нежно-голубой).       —Почему вы так долго не отвечали? Вы что-то планировали здесь? — сразу же серьёзно спросил мужчина, хмуря только чёрную половину лица, когда как обычная оставалась неподвижной.       Лоренцо закатил глаза и шлёпнул ладонью по стене рядом с собой.       —Наверное потому что я спал! Прошу прощения, господин Тидеман, но людям свойственно спать! — недовольно процедил он.       Тидеман насупился, но потом поспешил разгладить лицо и оно снова приняло строго-безразличное выражение.       —Позвольте пройти, — сказал он и Лоренцо только сейчас заметил, что у Тидемана в ногах стоял какой-то пакет.       Блази сделал пару шагов от двери, пропуская нежеланного гостя внутрь квартиры. Тидеман взял пакет и вошёл. Он осмотрелся, по-военному развернулся на каблуках и уставился на Лоренцо.       —Позвольте представиться. Карл-Хайнц Тидеман, унтерштурмхёптлинг элитных войск Мецрейха и член Личной охраны Эльке Крауса, — отраптовал он.       Ну и солдафон. Лоренцо слегка покривил свои красивые губы.       —Унтерштурмхёптлинг? — спросил Блази, слегка склоняя голову.       —Лейтенант, — уточнил Карл, заставляя Лоренцо скривить губы ещё сильнее.       —Так ты всего лишь лейтенант? — фыркнул Блази, закатывая глаза, — а сколько шуму было, словно ко мне сам генерал пришёл. Я думал мне Элличка кого-нибудь получше поставит.       Тидеман округлил один глаз, возмущённый таким тоном по отношению к себе, но потом снова принял обычное выражение лица.       —Я требую от вас достойного обращения к хёптлингу Мецрейха. Никаких уничижительных прозвищ, иначе мне придётся доложить об этом в следующем отчёте лично герру Краусу, — отчеканил он.       Лоренцо вздрогнул и замялся, жуя нижнюю губу. Придётся воздержаться. Если перед каким-нибудь лейтенантиком он раболепить не собирается, то вот уже с Энгель он не хочет проблем. А то потом головы лишится (или снова поясницы).       —Ладно, твоя взяла, дружок, — примирительно вздохнул Лоренцо, после чего посмотрел на пакет, — ты принёс завтрак?       —Так точно, — сказал Тидеман, — герр Краус приказал принести вам эклеров.       Лоренцо округлил глаза и слегка улыбнулся. Эклеры? Чёрт возьми, а Энгель угадала. Пытается его задобрить, чтобы он не сбежал? У неё это получается. Пока что.       —Также здесь ваше нижнее бельё и домашняя одежда, — добавил Тидеман, на что Лоренцо поспешил выхватить у него пакет.       —О, отлично! Пойду помоюсь, — резво сказал Лоренцо, окончательно просыпаясь, — не подглядывай, Хайнц.       Карл снова нахмурился и некрасиво покраснел.       —Что вы такое говорите! Я женат и не являюсь гомосексуалистом! — возмутился он, на что Лоренцо едко усмехнулся.       —Ага, конечно. Я женатых много знаю, все они без угрызений совести драли меня, как в последний раз, — Лоренцо развернулся, начиная глазами искать ванную.       Наконец, он пошёл туда, но в последний момент обернулся на потерявшего дар речи Тидемана и подмигнул ему.       —Но если всё же захочешь, запомни: я беру дорого. Очень дорого.       Дверь в ванную закрылась, оставляя Тидемана возмущаться в одиночестве под звук воды.       Лоренцо мылся чуть больше часа: сначала набрал воду в ванну, потом залез туда и сидел, просто расслабляясь, а только потом уже помылся и вылез. Конечно, хотелось бы ароматических свечей, хотелось бы пены. Валентино всегда поощрял прихорашивания Лоренцо: клиенты любят, когда он пахнет хорошо. Но в этой квартире был только дерьмовый шампунь и кусок мыла, пахнущий... мылом. Хоть убейся.       Лоренцо вытерся полотенцем, надел новое нижнее бельё и оделся в хлопковый пижамный костюм. Он был обычный белый, с парой цветочков на лацканах. Лоренцо хотел шёлковый халат. Что ж...       Выйдя из ванной, Блази почти сразу же наткнулся на лицо Тидемана.       —Что? Всё-таки подсматривал? — хмыкнул Лоренцо, щуря свои зелёные хитрые глаза. Русые волосы были растрёпанными и всё ещё мокрыми.       —Никак нет! Я женат! — строго ответил Тидеман, — я следил за вами.       —Ну следи-следи, солдатик, — пренебрежительно ответил Лоренцо, — собирайся, будешь следить со мной до магазина.       —Не получится, герр Блази. Вам нельзя на улицу, — пожал плечами Тидеман, заставляя Лоренцо нахмуриться и фыркнуть.       —Это как так, нельзя? — возмутился Блази, — что? Господин Краус хочет меня запереть насовсем?       —Только первую неделю, — успокоил его Тидеман, — герр Краус сказал, что вам нужно сначала привыкнуть к новому положению и жилью, чтобы вы не сбежали при первом же выходе на улицу.       —Отлично. Просто прекрасно, — закатил глаза Лоренцо, — тогда сходи сам! Мне нужно—       —Мне наказали не отходить от вас ни на шаг, — перебил его Тидеман, поднимая подбородок.       —А кто узнает? — цыкнул Лоренцо, — мне нужно всего ничего.       —Я не покину свой пост, — твёрдо сказал он, помотав головой из стороны в сторону.       Лоренцо тяжело вздохнул.       —А если мне что-нибудь необходимо? Что мне делать? — спросил Блази, сводя брови домиком.       —Я могу написать в отчёте всё то, что вам нужно как запрос, — сказал Тидеман и Лоренцо немного приосанился.       —Отлично, тогда записывай, — начал Блази, на что Тидеман достал из нагрудного кармана форменного кителя блокнот. Солдафон, — мне нужно парфюмированное масло для тела Мартен Фурье с запахом сандала. Масло для рогов д' Дюбуа и крем для рогов той же компании. Ещё мне нужен крем для лица, матирующий, от Джады Галли. Мыло можно любое, но обязательно с запахом ванили. И кедровый шампунь для объёма волос Лаура Санна. Всё записал?       Тидеман быстро сделал последний штрих авторучкой и щёлкнул ей.       —Записал. Ваше прошение будет рассмотрено герром Краусом после того, как я вечером отправлю отчёт, — отраптовал Тидеман.       Лоренцо просто надеялся, что Энгель не пошлёт его куда подальше с такими капризными запросами. Ну... он хотя бы не говорит ей это в лицо, а будет просить через отчёт Тидемана. Энгель же не приедет лично на него орать? Она слишком занятая для этого.       —Ну хорошо... Где тут телевизор? — сказал Лоренцо, не ожидая ответа на свой вопрос и идя в просторную гостиную.       Там стоял ящичек на ножках, в котором находился маленький выпуклый экранчик. Лоренцо присел на корточки и начал крутить круглую ручку до механического щелчка. Затем стал ждать, пока телевизор нагреется.       —Герр Краус приказал обучить вас гримскому, — сказал Тидеман, пока Лоренцо в ожидании уселся на пол, оперевшись спиной о диван.       Блази обернулся на него и нахмурился.       —Чего-о-о? Какой ещё гримский? Я на ригальском прекрасно разговариваю! — фыркнул он.       —Потому что это ваш родной язык... — начал Тидеман, но Лоренцо его перебил.       —Мой родной — это калернийский. А ригальский это так. В школе учили, — ядовито огрызнулся Лоренцо, кривя губами.       —В Калерно почти все говорят на ригальском, — заметил Тидеман, но как только увидел то, насколько возмущённым стало лицо Лоренцо, решил не развивать эту тему, — вы теперь будете жить в Мецрейхе пока не закончится ваша реабилитация. Здесь преобладает гримский язык. Это для вашего же удобства.       Лоренцо отмахнулся от Тидемана и повернулся обратно к телевизору, который уже нагрелся и зашипел. На экране наконец-то появился свет. Лоренцо подался вперёд, начиная крутить ручку, чтобы переключить каналы. Она с тяжёлым треском провернулась, канал переключился. Блази провернул ещё, канал вернулся на предыдущий. Это заставило Лоренцо нахмуриться и он покрутил ещё пару раз.       —Сколько у вас тут каналов? — спросил он, оборачиваясь через плечо на Тидемана.       —Два, — просто ответил тот, вскидывая одну бровь.       Лоренцо в шоке округлил глаза и приоткрыл рот.       —Два? И оба государственные?! — пискнул он, разом разочаровавшись во всём на свете.       —Так точно, — сказал Тидеман, не особо понимая возмущения Лоренцо, — а что? Вас это смущает?       —У нас в Калерно пять каналов! Пять! — воскликнул Блази, — и мы там смотрим фильмы! А вы что? Целый день смотрите политические сводки?       —Нет, — отрицательно помотал головой Тидеман.       Лоренцо слегка приосанился.       —Не целый день. Утром с восьми до девяти и вечером с семи до восьми.       Лоренцо ссутулил плечи и развернулся обратно к телевизору, смотря на чёрно-белую картинку с грустной миной.       Ему не нравится в Мецрейхе. Абсолютно.       —Хайнц, принеси мне эклеры! — страдальчески вздохнул Лоренцо и вскинул руки вверх, накрывая ими лицо и утыкая нос в сгибы локтей. Сзади послышался стук чепрачной подошвы о паркет.       Лоренцо убрал руки и уставился в телевизор. Оттуда что-то вещала ведущая и Лоренцо, не понимая ни слова, смотрел только на возникающие иногда статичные картинки.       Вскоре Тидеман принёс эклеры на тарелке и Лоренцо стал их есть, сидя прямо на полу и смотря в экран. Телеведущая что-то сказала и следом на экране появилось видео, на котором была Энгель. Она что-то ораторствовала толпе, пока Лоренцо несчастно ел эклеры, измазываясь в креме.       —Мучительница, — прошептал он.       —Герр Блази, воздержитесь! — послышался сверху голос Тидемана и Лоренцо принял ещё более несчастное выражение лица       Мучительница.