Вы мои кровь и плоть

Вэй У Сянь пробыл дома до утра, а как только начало светать, сел в лодку и вернулся в Облачные Глубины. Он намеревался зайти к Лань Чжаню и сделать с ним всё то, что говорил шиди. Тихонько прокравшись в цзиньши, вздохнул с облегчением, ведь никого, кроме Хан Гуан Цзюня там не было, хотя кого ему здесь бояться. Второй Нефрит всё так же немощно лежал на белоснежной простыни в исподнем, лицо бледное, руки по швам, а волосы уже не были растрёпанные, а аккуратно струились по плечам, будто кто-то их поправил. Вэй Ин, ступая как можно тише, подошёл к кровати и мягко приземлился на неё, не зная, с чего начать, так сильно сжималось его сердце при виде Ван Цзи. Сначала аккуратно поднял руку и поднёс её к бледной впалой щеке, погладил двумя пальцами. Нет реакции. Затем погладил лоб, убрал с него тёмную прядку, поцеловал. Пока ничего не происходило. -Лань Чжань...-нежно позвал Старейшина. -Я здесь, свет мой. Я исцелю тебя. Доверь мне своё сердце. Тут он заметил микродвижение указательного пальца на правой руке Ланя и лёгкий рваный выдох. Улыбнулся, взял эту руку и начал легко поглаживать большим пальцем, вдыхая родной аромат сандала. Грудь Ван Цзи начала вздыматься заметнее, ресницы как и тогда, слегка подрагивали, но глаза были закрыты. -Ничего, я вылечу его. Открой глаза, любовь моя, я хочу снова видеть их свет. В следующий миг янтарные глаза второго молодого Ланя открылись и задержались на тонкой талии тёмного заклинателя. -Вэй Ин... -Лань Чжань... -Ты... -Я. Я здесь, я никуда не уйду, А-Юань никуда не уйдёт. Мы не бросим тебя. Я всё уже знаю. Знаю, солнце моё, кто вы для меня на самом деле и почему ты так страдаешь.-Вэй У Сянь переложил руку на слабую ланьскую грудь, чувствуя, как сердце начинает биться ровнее и чётче. -Обещаю, мы будем рядом и будем давать тебе ту свободу, которой ты так хочешь. Хан Гуан Цзюнь немного оживился и слабо сжал своей холодной рукой его запястье. -Ох, тебе неприятно? Я могу убрать... -Я не о том...- тихим слабым голосом возразил второй Лань и распахнул исподнюю рубашку. Вэй Ин всё понял и нырнул рукой под неё, положив на то самое место, только теперь на обнажённой груди и гладил, одновременно выпуская из пальцев тонкие ниточки энергии. Только протянул руки, чтобы прижать Лань Чжаня к себе, как в комнату постучали. -Входите.- ответил, вытирая слезу. На пороге показались Лань Сы Чжуй и Лань Цзинъ И. У первого в руках - поднос с едой, у второго - пиала со снадобьем и маленькая чашечка с густой тёмной субстанцией. Комната сразу наполнилась ароматом супа с мясом, сладкой локвы и душистых трав. -Хан Гуан Цзюнь, учитель Вэй.- поздоровался Лань Юань, слегка поклонившись, так, чтобы не опрокинуть поднос, и юноши медленно подошли к кровати. У Цзинь И снова были заплаканные глаза, а руки дрожали, но свой поднос он нес уверенно. -Хан Гуан Цзюнь, Вам пора есть и принимать лекарства.- сказал тихо. -Позвольте мне это сделать.- попросил Вэй Ин.- Вы и так прекрасно о нём заботитесь, и наверняка очень устали. Отдохните как следует. Сы Чжуй, останься с нами. Цзинь И, ты можешь идти. -Слушаюсь, учитель. Благодарю Вас за Вашу доброту. Мы правда не знали нормального отдыха и сна всё это время. Спасибо, спасибо.- тот поставил поднос на столик, откланялся и ушёл. Лань Юань тоже поставил еду, взял стул и сел с другой стороны кровати, выпрямив спину и положив руки на колени. -Вы хотите о чем-то поговорить со мной, раз попросили остаться? -Именно. Милый мой А-Юань... Ты что-нибудь помнишь из своего детства? -Что именно, учитель Вэй?- его голос вдруг зазвучал мягче и нежнее, чем обычно, и сердце Вэй Ина сжалось от этого тембра и прямого взгляда в его глаза. -Что ты помнишь про Могильные Холмы? -Почти ничего. Смутно помню, как Вы сажали меня в землю как маленькую редьку, и говорили, что если поливать меня водой каждый день, то я вырасту очень большим и вкусным. Я смеялся и весело размахивал руками. Ещё помню рядом с Вами какого-то молчаливого господина в белом. Он часто приходил к нам и мы обедали вместе. В этот момент Лань Чжань замычал и открыл глаза. -Хан Гуан Цзюнь!- встревоженно воскликнул младший Лань.- Вам стало хуже? Скорее, выпейте... -Сы Чжуй... Иди сюда... Обними меня... Адепт недоверчиво посмотрел на него. -Ч-что?.. Хан Гуан Цзюнь... Вы... Что это значит? Вэй У Сянь улыбнулся. -Сделай, маленький, не бойся. Это важно. Я всё потом тебе объясню. Ну же, здесь никого кроме нас нет. Парнишка помялся немного, затем наклонился и неловко прижался к Ван Цзи, слыша, как бьётся его сердце. Спустя минуту вся неловкость ушла, и Сы Чжуй обнял его смелее, слегка приподняв. Дыхание Лань Чжаня стало глубоким и ровным, сердце забилось ритмично и спокойно, а его большие длинные руки сомкнулись на юношеской талии в ответ. -Это очень странно, но мне сейчас стало очень хорошо и приятно.- пробормотал он в широкое плечо Лань Чжаня и начал всхлипывать. -Эти руки... Помню, я был один в какой-то пещере, мне было плохо и страшно, а они взяли меня и куда-то понесли. Стало тепло и безопасно. И запах, похожий на этот... Вэй Ин, слушая это, почувствовал мокрую дорожку на щеке, но вытирать её не собирался. Протянул руку и погладил Хан Гуан Цзюня по волосам и спине. -Каким же красивым и благородным ты вырос, А-Юань... Твои родители сейчас гордились бы тобой.- тихо сказал Лань Чжань и начал гладить Сы Чжуя по спине.- Я особенно горжусь тобой. -Хан Гуан Цзюнь, так это тогда были Вы?- он отстранился и посмотрел ему в глаза, уже ничуть не стесняясь слёз.- Это Вы спасли меня от смерти и забрали сюда, в Облачные Глубины? -Именно. Когда на Могильные Холмы напали люди из клана Лань Лин Цзинь, твои родители погибли, ты спрятался в пещере и так долго сидел там, что заболел и у тебя был сильный жар. Я нашёл тебя, забрал и вылечил, дал свою фамилию и воспитал как адепта Гу Су Лань. -А я думал, что ты тогда погиб со всеми и все эти годы был убит горем, ведь очень сильно любил тебя. Когда Лань Чжань заболел, я долго не мог понять, почему ему становилось лучше, когда ты и я оказывались рядом, пошёл к Цзян Чену и всё рассказал. Вот он и напомнил всё и сказал, что мы семья, связанная небесами. Ты наш, А-Юань, навеки наш мальчик. -Вы моя свобода.- подтвердил Лань Чжань, продолжая обнимать и целовать парнишку.- Моя отрада в серых буднях. Мне все надоело. Я больше не хочу следовать правилам своего ордена, моё сердце навсегда осталось там, в И Лине, с вами и Вэнь Нином. Ты можешь сейчас его позвать? Вэй Ин, не вытирая слёз, встал, вышел на середину комнаты и достал из-за пояса свою верную Ченьцин. Нежная трель флейты зазвучала на все Облачные Глубины, и спустя несколько мгновений из леса послышался звон цепей. Призрачный Генерал, он же Вэнь Нин, он же Вэнь Цюнлинь, прыгнул через открытое окно и оказался прямо перед ним. -Господин, Хан Гуан Цзюнь, А-Юань.- поздоровался он со всеми и поклонился. -Вэнь Нин, ты сейчас нужен как никогда.- Старейшина всё-таки вытер лицо и нежно улыбнулся, положив руку на мощное плечо. -Господин, почему Вы плачете? Вас кто-то обидел?- спросил Призрачный Генерал с присущей ему добротой и наивностью. -Ах, нет. Я сам кого хочешь обижу. Причина моих слёз в другом. Я расскажу, как только поснимаю с тебя эти цепи. Зачем ты снова их повесил на себя? Тебе же наверное тяжело всё время таскать их на своих плечах. -М-мне так удобно. Когда их нет, я чувствую себя слишком легко, мне нужен дополнительный вес. Не снимайте, пожалуйста, мне с ними комфортно. Вэнь Цюнлинь и при жизни славился огромной физической силой, а сейчас, став лютым мертвецом, и подавно: способен с лёгкостью раскрошить в руке камень, согнуть толстый железный прут словно резину и вырвать с корнем дерево. -Ну раз так просишь, проехали. Я позвал тебя вот зачем... И Вэй Ин рассказал Вэнь Нину всё, что происходило всё это время. -А-Юань, ты всё вспомнил?- спросил он, подходя к мальчику и заключая его в свои крепкие объятия.- Бедный ребёнок, болезнь тогда сильно повредила твою память... -Д-да...- бормочет тот, прижимаясь к массивному телу Вэнь Цюнлиня и хихикая от того, что его волосы щекотали его лицо. -Острый суп из корня лотоса, сладкую похлёбку, которую покупал Хан Гуан Цзюнь, деревянную бабочку, которую дала бабуля и медицинский справочник от тети Вэнь... Не знаю, куда он делся потом. О небеса, как же мне сейчас хорошо и одновременно грустно... Я только что воссоединился со своей семьёй... -С-сестра...- с болью в голосе сказал Вэнь Нин, вспомнив на мгновение Вэнь Цин. -Не волнуйся,- успокоил мальчика Лань Чжань,- я забрал его, когда пришёл за тобой. Он в библиотеке и с ним всё в порядке. -Правда?- глаза адепта засияли и он бросился к второму Нефриту в объятия.- Спасибо Вам, спасибо. Это была моя единственная память о ней... Я уж думал, потерял его навсегда и сильно плакал за ним. -Всё, всё, успокойся. Не нужно больше плакать. Всё хорошо, теперь мы все вместе. И ещё кое-что: я решил покинуть орден и вернуться с вами в И Лин, на этот раз навсегда, ведь только там я буду в порядке, в окружении любимых людей и без ограничений, хотя понимаю, чего мне будет стоить эта свобода. Три пары удивлённых глаз уставились на него. -Не смотрите так, я всё взвесил и даже продумал речь перед дядей и братом. -И когда ты хочешь сказать им?- удивление Вэй Ина сменилось грустью. -Завтра. Если всё получится, мы сразу же уходим. А-Юань, ты пойдёшь с нами? -Хан Гуан Цзюнь... Я бы хотел быть рядом с Вами всегда, но для этого и мне придётся покинуть орден. Я не смогу... Я уже привык здесь ко всему. Здесь Цзинь И, Цзинь Лин, дядя Цзян... Я буду скучать по всем, а если захочу вернуться, то не смогу. И Вы не сможете. Неужели нет другого решения? Вэнь Нин понурил голову, Сы Чжуй продолжил плакать, оставаясь в объятиях Лань Чжаня. -К сожалению, мой мальчик, нет. Если я останусь, то эта дисциплина меня погубит, да и без тебя я тоже не смогу. Мне остаётся лишь пересилить себя и сказать всё как есть. Поможете мне привести себя в порядок? -Конечно.- улыбнулся Вэй Ин.- Если нужно, я даже понесу тебя на руках. И если ты правда этого хочешь, то мы будем на твоей стороне. -Да-да, Хан Гуан Цзюнь. Я настолько люблю Вас, что буду готов отречься от ордена ради Вас, хоть это и будет морально тяжело для меня. К тому же, я вернусь не куда попало, а в настоящий дом, в детство, туда, где меня любят и ждут, пусть даже мёртвые. А остальные привыкнут, будут нас навещать. На следующий день в обед Лань Чжань в своём как всегда безупречном виде, поддерживаемый с двух сторон Вэй Ином и Сы Чжуем, постучал в трапезную, где обычно в такое время находились его брат и дядя. -Кто там? Входите.- послышался хриплый низкий голос. Действительно, Лань Ци Жень был в трапезной. Вэй Ин свободной рукой открыл дверь, на секунду отпустил Лань Чжаня, чтобы поклониться. Лань Юань сделал то же самое. -Учитель Лань.- проговорили они в один голос. -Дядя, брат.- поздоровался Второй Нефрит, твёрдо стоя на ногах и чётко разговаривая. Старик Лань не показал эмоций, но в глубине души ликовал, что его племянник наконец-то встал на ноги, а вот Лань Си Чень сразу же вскочил и бросился обнимать Ван Цзи. -Брат! Любимый мой брат! Как ты себя чувствуешь? Тебе вижу намного лучше, и для меня нет ничего прекраснее здорового тебя! Господин Вэй,- он отстранился от Лань Чжаня и обратился к Вэй У Сяню,- как Вы это сделали? Как смогли поставить его на ноги? Ведь надежды почти не было... Честно, я ни на секунду не сомневался в Вас. И тут Цзэ У Цзюнь сделал то, что никак не подобает делать главе ордена: он, приподняв полы ханьфу, опустился перед Старейшиной на колени, чем вызвал негодование у Лань Ци Женя. -Си Чень, негодник! Ну-ка, живо встань! Ты глава ордена, а не слуга! Ну и что, что этот паршивец вылечил Ван Цзи? Ты должен унижаться перед ним?! Поблагодарил и всё, он не достоин этого. -Достопочтенный глава, учитель Лань прав. Не стоит, встаньте. Мне не нужны такие почести, я всего лишь делал всё что должен был. -Но Вы выполнили обещание, и теперь я всю жизнь перед Вами в долгу. Вы спасли самое дорогое для меня, поэтому просите всё что хотите. Абсолютно всё. Дядя, не сердись, я правда не знаю как отблагодарить господина Вэя. Ты же знаешь, для меня человечность важнее статуса. -Мне-то ничего не нужно, пусть Лань Чжань говорит. Ван Цзи медленно вдохнул и выдохнул. Сы Чжуй незаметно взял его за руку, как будто говоря "Давайте, Хан Гуан Цзюнь, смелее. Я с Вами." -Дядя, брат. Я прошу вас сейчас внимательно меня выслушать и понять. Я очень давно хотел это вам сказать, но никак не решался. Я хочу покинуть орден вместе с Вэй Ином и Сы Чжуем, ведь они моя настоящая семья, не по крови, по духу. Помните, как я спас Вэнь Юаня после нападения, забрал в Гу Су Лань и воспитывал как родного сына? Вот он сейчас перед вами, рядом со мной, вспомнил меня и Вэй Ина который все эти годы думал, что мальчик погиб. Именно они исцелили меня своим постоянным присутствием и любовью, с ними я чувствую себя легко и моё сердце не болит. На меня очень сильно давит дисциплина и правила, я задыхаюсь здесь. Поэтому я и так тяжело болел, пока они не окружили меня заботой. Я решил вернуться с ними в И Лин, на те самые Могильные Холмы, где когда-то оставил своё сердце и которые стали для меня островком свободы в моих серых жёстких буднях. Каждый день я вспоминал тех людей, их тёплые отношения между собой, простоту в общении, их вкусную острую пищу и радость к жизни. Они были счастливы, и я тоже хочу стать счастливым. Там мой дом, моя настоящая жизнь, моя свобода. Позвольте мне выбрать себя. Не гневайтесь на меня, на А-Юаня, на Вэй Ина. Это наш выбор, мы хотим жить, мы семья, связанная небесами, и просто погибнем друг без друга. После этих слов младший Лань легонько потянул за руку Лань Чжаня и они оба упали на колени перед Лань Ци Женем и Лань Си Ченем, который уже успел подняться и сесть за стол в привычной позе. Первый был в шоке, а потом начал краснеть от злости. -Ты... Да как ты смеешь такое говорить! Как у тебя язык повернулся такое сказать?! Ты хоть понимаешь, что сейчас делаешь?! Ты срамишь честь предков и своё достоинство! Отречься от ордена и спутаться с каким-то проходимцем вроде этого? Не узнаю тебя, Ван Цзи! Неужели это гордость клана? Неужели это тот благонравный Второй Нефрит? Знаешь что, ты убожество, крайнее убожество! Мало того что сам идёшь по кривой дорожке, так ещё и младшим такой гнусный пример подаёшь! Как ты упал в моих глазах, Ван Цзи. Ну что ж, если хотите, катитесь оба из Облачных Глубин куда глаза глядят! Только знайте, путь Меча для вас уже закрыт, как и ворота сюда! Проваливайте, отныне вы не ученики Гу Су! Оба молча слушали поток брани, потому что именно такой реакции и ожидали. Сы Чжуй, хоть и чуть не заплакал от слов своего наставника, но в глубине души был рад, что наконец-то он тоже уйдёт из этого рабства. Лань Хуань поник, а спустя минуту из его ореховых глаз полились слезы. Он дождался, пока старик Лань уйдет к себе и дал волю эмоциям. Плакал не стесняясь никого, заливая солёной жижей своё белоснежное ханьфу. -Брат...- сказал глава сквозь слёзы, снова обнял Лань Чжаня.- Мне очень больно это сейчас было слышать, но разве я могу запретить тебе быть счастливым? Если чувствуешь, что А-Юань, господин Вэй и господин Вэнь твоя настоящая семья, что ж, ступай с ними и вздохни полной грудью. В моём сердце нет злобы на тебя. Одно лишь попрошу: вспоминай нас иногда, пиши письма, а я буду вас навещать втайне от дяди. Ты прав: если останешься здесь, погибнешь. Он так же не говоря ни слова, обнял брата в ответ, в последний раз наслаждаясь его теплом. Затем отстранился, глубоко вдохнул и сорвал с себя белую накидку с голубыми облаками. Лобная лента так же изящно опустилась вниз. -Прощай, брат. Я буду всегда помнить тебя и это место, но оставаться здесь больше не могу. -Прощайте, Цзе У Цзюнь, я тоже буду помнить Вас. Благодарен Вам за всё.- Лань Юань откланялся, не сдерживая слёз, а затем тоже снял накидку и ленту. Вэй Ин лишь грустно вздохнул и все трое двинулись к выходу, не оглядываясь. -Я хочу зайти в храм предков, попросить прощения и попрощаться. Так будет правильно. Перед портретами предыдущих глав ордена Хан Гуан Цзюнь долго плакал и стоял на коленях, мысленно извиняясь и благодаря. Поцеловав каждый, он медленно поднялся и подошёл к Вэй Ину и Сы Чжую. Только они хотели последний раз обойти территорию, из сада для медитаций на них неслось такое же белое пятно, размахивая руками и что-то крича. -Хан Гуан Цзюнь! Хан Гуан Цзюнь!- Лань Цзинь И едва не врезался в своего учителя, вовремя остановившись.- Как же я рад Вас видеть в сознании! Как Ваше самочувствие?- тараторил он.- Почему вы все такие грустные? Всё же хорошо. -Цзинъи...- тихо сказал Старейшина.- Есть кое-что, чего тебе не понять. Из-за этого мы с А-Юанем и Хан Гуан Цзюнем решили покинуть орден и вернуться в И Лин, туда, где прошло детство А-Юаня и где Лань Чжаню будет всегда хорошо и он никогда не будет болеть. Мы семья, и всегда должны быть вместе. Он наш приёмный сын, расставаться нам нельзя. А сердцу Хан Гуан Цзюня нужен покой и свобода, чтобы оно не угасало от давления и правил. Парнишка побледнел, а затем разразился громким плачем, таким, как тогда в беседке. -Не плачь.- Ван Цзи обнял его, позволяя заливать себя слезами.- Так будет лучше. Я пообещал Цзэ У Цзюню, что буду писать письма и вспоминать Облачные Глубины. -А-а-а!. Я хочу с вами-и-и-и! Я буду скуча-а-ать... -Цзинъи, не стоит переживать за тех, кому хорошо.- мягко подбадривал его Лань Юань.- Мы наконец-то воссоединились, и будем счастливы вместе. Я тоже, конечно же, буду скучать по Гу Су, по тебе, по Цзинь Лину, по дяде Цзяну... Цзинъи перепрыгнул в объятия к Сы Чжую и заплакал громче. -Милый, нам пора. Тебе не нужно за нами идти. Останься, может именно ты станешь следующим главой. Тот ничего не ответил, вцепившись в талию друга и продолжая рыдать. Вэй У Сянь и Лань Чжань наблюдали за этим молча, не пытались успокоить, только ждали, когда он наплачется. Наконец Цзинъи отпустил Лань Юаня и посмотрел ему в глаза, совсем по-взрослому, так, что тому стало не по себе. -Если ты и правда будешь счастлив, то я буду счастлив тоже. Не забывай нас и да благословят тебя небеса. Учитель Вэй, Хан Гуан Цзюнь, мой мир без вас больше никогда не будет прежним.- он откланялся им и пошел к себе в комнату, всхлипывая по дороге. А все трое, собравшись духом, обошли последний раз территорию Облачных Глубин, останавливаясь возле каждого уголка и вспоминая все хорошие моменты. До ворот оставалось недалеко, и выйдя за них, он синхронно поклонились и ещё раз поблагодарили всех за всё. Впереди их ждала долгая дорога домой, в их собственный маленький рай.