Сделка Длиною В Бесконечность

Три месяца. Двенадцать недель. Восемьдесят четыре дня ада, который Эндрю Миньярд организовал собственными руками и ни разу об этом не пожалел. После той первой тренировки, ставшей точкой невозврата, «Лисы» постепенно превращались в нечто, чего никто от них не ожидал. В команду. В настоящую, дышащую, живую команду, где каждый игрок был не сам по себе, а частью единого организма. Это не произошло мгновенно — понадобились недели проб, ошибок, взаимных претензий и моментов отчаяния, когда казалось, что ничего не выйдет. Но семя, посаженное пламенной речью Эндрю, дало ростки. Тренировки начинались в шесть утра. Каждый день. Без выходных. Кевин, теперь официально признанный играющий тренер команды, выжимал из «Лисов» все соки, но делал это иначе, чем раньше. Не орал, не унижал — объяснял. Показывал. Учил. Ему это давалось с трудом, и Эндрю не раз приходилось ловить его взгляд, когда старые привычки «Воронов» пытались взять верх. Но Кевин справлялся. Медленно, со скрипом, но справлялся. Дэн перестала контролировать каждый шаг и научилась доверять. Оказалось, что когда капитан не пытается разорваться на десятерых, команда дышит свободнее, а сама Дэн играет на порядок лучше. Ее броски стали точнее, движения — увереннее, а главное — с ее лица исчезло то затравленное выражение, которое преследовало ее последние два года. Мэтт, освободившись от необходимости вечно успокаивать Дэн, неожиданно раскрылся как один из лучших защитников в лиге. Его блоки стали жестче, реакции — быстрее. Сет, который раньше видел в нем лишь «парня капитана», теперь уважительно кивал после каждой удачной связки. Сет и Ники научились играть вместе. Это было самым невероятным достижением первых недель. Ники, который раньше лебезил перед Сетом или избегал его, теперь открыто требовал пас, командовал на поле и не боялся ошибиться. Сет, в свою очередь, задвинул свое гомофобное дерьмо куда подальше — во всяком случае, на поле. Один раз, после игры с командой, чьи болельщики выкрикивали оскорбления в адрес Ники, Сет молча подошел к нему, встал рядом и посмотрел на трибуны таким взглядом, что крики стихли сами собой. — Ты не обязан, — сказал ему Ники после игры. — Заткнись, Хеммик, — буркнул Сет, но в его голосе не было злости. Элисон и Сет по-прежнему ссорились, но теперь их ссоры заканчивались не скандалами на полполя, а повышенными голосами в раздевалке, после чего оба выходили на поле и играли как боги. Рене, вечный миротворец, только улыбалась и качала головой. — У них это что-то вроде флирта, — заметила она однажды. — Флирта? — переспросил Аарон. — Они орут друг на друга так, что стекла дрожат. — Ну да. Флирт. Робин, новенькая, постепенно выбиралась из своей скорлупы. Первый месяц она почти не разговаривала, только выполняла упражнения и уходила в свой угол. Но однажды, когда Кевин в очередной раз пытался объяснить ей тактику, она неожиданно возразила: — Если я смещусь на два шага левее, угол будет лучше. Ты сам говорил на прошлой неделе. Кевин замер с открытым ртом. Сет фыркнул. Ники зааплодировал. С того дня Робин стала подавать голос все чаще — и, как оказалось, ее тактическое мышление было на голову выше, чем кто-либо предполагал. Аарон играл. Без прежней апатии, без вечного раздражения на брата. Что-то между ними изменилось — не кардинально, они все еще не были идеальными близнецами из рекламных роликов, но лед тронулся. После одной тренировки Аарон сам подошел к Эндрю и сказал: — Я не знаю, ради кого ты это делаешь. Но это работает. Продолжай. И ушел, не дожидаясь ответа. Эндрю посмотрел ему вслед и едва заметно кивнул. Первая игра сезона стала шоком для всех. «Лисы» вышли на поле против команды, которая в прошлом году размазала их со счетом 12:3. Болельщики ждали очередного избиения. Букмекеры давали на Пальметто мизерные коэффициенты. Комментаторы снисходительно шутили о «вечных неудачниках». А потом игра началась. С первой же минуты «Лисы» показали то, чего от них никто не ожидал. Сыгранность. Дэн открыла счет на четвертой минуте, получив идеальную передачу от Кевина. Сет и Ники вдвоем разорвали оборону соперника, и Ники забил второй гол — свой первый гол за три года, между прочим. Мэтт заблокировал три удара подряд. Элисон, получив пас от Ники и отвлекающий маневр от Сета, забила третий. А Эндрю... Эндрю стоял в воротах как несокрушимая стена, отбивая все, что летело в створ, включая штрафной бросок на последних минутах. Счет: 8:4. Первая победа «Лисов» в сезоне. Первая уверенная победа за три года. На послематчевом интервью Дэн, еще задыхающаяся после игры, но сияющая, как начищенный цент, сказала в камеру: — Это не просто результат тренировок. Это результат того, что один человек в нашей команде дал нам толчок. Показал, что мы можем быть настоящей командой. Мы всегда были талантливы — просто не умели играть вместе. А теперь умеем. Рене, стоявшая рядом, добавила с загадочной улыбкой: — Иногда нужен кто-то, кто скажет тебе правду в лицо. Даже если это больно. Особенно если это больно. Игра за игрой. Тренировка за тренировкой. Победы и поражения. Поражений, впрочем, становилось все меньше. После того первого матча «Лисы» проиграли всего дважды за весь регулярный сезон — и оба раза с разницей в одно очко. Команда, которую еще в прошлом году называли «позором лиги», ворвалась в полуфинал, потом в финал, и вот теперь... Чемпионат. Решающая игра. Последние секунды на табло. Счет равный. Мяч у Кевина. Эндрю стоял в воротах и смотрел, как время замедляется. Кевин двигался — нет, летел — к воротам соперника. Дэн и Сет прикрывали его с флангов. Мэтт и Ники держали оборону. Элисон отвлекала вратаря. Рене, сидевшая на скамейке запасных, сжимала кулаки. Робин беззвучно шевелила губами, повторяя одно и то же слово: «Давай, давай, давай...». Бросок. Мяч, описав дугу, влетает в верхний угол ворот. Сигнал. Тишина. Доля секунды абсолютной тишины. А потом взрыв. «Лисы» выиграли чемпионат. Эндрю смотрел, как команда сходит с ума от счастья. Дэн плакала, не стесняясь камер. Мэтт подхватил ее на руки и закружил. Кевин стоял посреди поля, раскинув руки, и его лицо — его изуродованное, вечно хмурое лицо — озаряла улыбка, которую никто не видел уже много лет. Ники рыдал где-то на плече у Сета, а Сет, сжимая его в медвежьей хватке, орал что-то нечленораздельное и, кажется, сам не замечал, что обнимает Хеммика. Элисон хохотала, Аарон, вечно невозмутимый Аарон, улыбался во весь рот, а Рене на скамейке беззвучно молилась — или благодарила небеса. Робин впервые на памяти команды обнималась со всеми подряд. Эндрю позволил себе момент гордости. Всего один. Он сделал это. Он выполнил обещание. «Лисы» — чемпионы. А потом он бросил взгляд на трибуны. И его сердце остановилось. Она стояла в первом ряду. Рыжие, слегка волнистые волосы — те самые, которые он помнил вечно спутанными и непослушными, а теперь уложенные в элегантную прическу. Яркие голубые глаза, сияющие так, что их было видно даже через всё поле. Маленький рост — она едва доставала до плеча стоящему рядом мужчине, наверное, Стюарту. Стройная фигура в темно-синем платье. Нелла. Она улыбалась. Смотрела прямо на него. И улыбалась той самой улыбкой, которую Эндрю помнил с пяти лет, — дерзкой, вызывающей, обещающей приключения и неприятности в равной мере. Его пальцы сами сжали шлем. Медленно, как во сне, он снял его с головы. Волосы прилипли ко лбу, воздух холодил разгоряченное лицо. Эндрю смотрел на нее — через поле, через семь лет разлуки, через всё, что они пережили порознь, — и не мог отвести глаз. А потом он улыбнулся. Мягкая, едва заметная улыбка тронула его губы. Первая настоящая улыбка за семь лет. Та самая, которую никто и никогда не видел — ни Аарон, ни Ники, ни даже Ваймак. Улыбка, предназначенная только для одного человека в мире. Камеры зафиксировали этот момент — как суровый, вечно безучастный вратарь «Лисов» смягчается лицом и улыбается кому-то на трибунах. Но Эндрю было плевать на камеры. Он пошел к трибунам. Не бежал — он никогда не бегал, это было против его правил. Но шел быстро, целеустремленно, не обращая внимания на Кевина, который что-то кричал ему вслед, на Ники, который замер с открытым ртом, на Ваймака, который понимающе усмехался на скамейке. Он шел к ней, и каждый шаг отдавался эхом семи лет ожидания. Нелла тоже не стала ждать. Едва он приблизился, едва оказался на расстоянии вытянутой руки, она подалась вперед, схватила его за ворот формы, притянула к себе и поцеловала. В губы. Крепко. Отчаянно. Так, будто от этого поцелуя зависела ее жизнь. Трибуны взорвались. Команда на поле замерла в коллективном шоке, который через секунду сменился какофонией криков, свиста и аплодисментов. Ники заорал громче всех, но его голос утонул в общем гаме. — Что?! Что это было?! — Сет, кажется, забыл, что нужно дышать. — Миньярд целуется?! С девушкой?! — Не просто с девушкой! — Элисон схватила его за руку. — Ты знаешь, кто это?! Это Нелла Хэтфорд! Модель! Миллиардерша! Я подписана на нее в инстаграме! — Эндрю знаком с Неллой Хэтфорд? — Мэтт ошарашенно потер затылок. — С той самой Неллой Хэтфорд, что на обложке Vogue?! — Видимо, да, — тихо сказала Рене, и ее улыбка стала совсем уж загадочной. — Видимо, это и есть та причина, по которой он затеял всё это. Кевин стоял молча. Смотрел на Эндрю, который все еще целовал рыжеволосую девушку у трибун. Потом перевел взгляд на кубок, на табло, снова на Эндрю. — Так вот ради кого, — прошептал он. — Вот ради кого всё это было. Аарон молчал. Просто смотрел на брата — на его лицо, которое вдруг стало живым, настоящим, открытым. На его руки, которые обнимали девушку. На его губы, которые все еще касались ее губ. — Никогда не видел его таким, — признался он. — Ни разу за всю жизнь. Ваймак на скамейке откинулся назад и сложил руки на груди. На его лице медленно расплылась широкая, довольная улыбка. — Спасибо тебе, Нелла Хэтфорд, — сказал он в пустоту. — Спасибо за то, что ты есть. За то, что сделала из этого ледяного парня человека. За то, что подарила нам этот сезон. Эбби рядом с ним вытирала слезы. — Это самое романтичное, что я видела в жизни, — всхлипнула она. — Семь лет ждать. Семь лет идти к цели. Чтобы просто поцеловать ее. Я сейчас расплачусь окончательно. А Эндрю и Нелла стояли у трибун, не замечая ни шума, ни камер, ни команды. Они стояли, прижавшись друг к другу лбами, и молчали. — Ты выросла, — наконец сказал он. — Всего сто шестьдесят сантиметров. Я же говорил, что ты будешь мелкой. — А ты всё такой же придурок, — фыркнула она, но ее голос дрожал. — Сделал это. Выиграл чемпионат. Ради меня. — Ты сделала это первой. Стала моделью. Ради меня. — Сделка есть сделка, — прошептала Нелла, и ее голубые глаза наполнились слезами. — Семь лет, Эндрю. Семь лет я ждала. — Я знаю, — он коснулся ее щеки тыльной стороной ладони — жест, который был только для нее, только между ними. — Прости, что заставил ждать так долго. Но теперь... теперь всё. — Теперь всё, — эхом отозвалась она. А потом они снова поцеловались — под рев трибун, под вспышки камер, под ошарашенные возгласы команды, которая только сейчас начала осознавать, ради чего их вратарь затеял этот безумный план. И Ваймак, глядя на них, вспомнил тот день в своем кабинете, когда Эндрю протянул ему сложенный лист бумаги. Условие. То самое, которое тренер должен был выполнить после чемпионата. «Я хочу, чтобы на финальной игре в первом ряду сидела Нелла Хэтфорд. Чтобы у нее был пропуск. Чтобы ее проводили на поле после победы». Ваймак усмехнулся. Он выполнил обещание. И глядя на двух людей, которые нашли друг друга через семь лет, через боль, через травмы, через всю грязь этого мира, он подумал, что это была самая легкая сделка в его жизни.