Сделка Длиною В Бесконечность

Понедельник. Шесть утра. Стадион «Лисов» тонул в предрассветном тумане, подсвеченный оранжевыми лучами прожекторов. Эндрю вошел в раздевалку первым — привычка, выработанная годами: приходить раньше всех, чтобы успеть занять свое место и не вздрагивать от каждого хлопка двери за спиной. Он молча переоделся в тренировочную форму, проверил перчатки, подтянул шнуровку на щитках. Руки двигались механически, отработанно, пока голова была занята совсем другим. Он помнил лица команды после его речи в пятницу. Ошарашенные, злые, растерянные — но что-то в них изменилось. Что-то сдвинулось с мертвой точки, на которой «Лисы» буксовали последние три года. И теперь, стоя в пустой раздевалке, Эндрю гадал: хватит ли им запала на одну пламенную речь, или они вернутся к привычному хаосу уже к середине тренировки? Дверь хлопнула. Вошел Кевин — подтянутый, сосредоточенный, с неизменной бутылкой воды в одной руке и тактическим блокнотом в другой. За ним — Ники, уже улыбающийся, но улыбка была натянутой, нервной. Аарон проскользнул следом, молча кивнул брату и направился к своему шкафчику. — Ты реально собираешься играть? — спросил Кевин, не поднимая глаз от блокнота. — Как обещал? — Я не бросаю слов на ветер, — отозвался Эндрю. — Ты должен знать это лучше всех. Кевин поднял взгляд и посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Затем коротко кивнул. — Тогда сегодня мы начнем с базовых упражнений. Я хочу посмотреть, как они двигаются, когда действительно стараются. — Только не перегни с критикой. Ты не в «Воронах», и они не твои болванчики для битья. Если начнешь орать — я тебя остановлю. Кевин скривился, но спорить не стал. К шести тридцати подтянулись остальные. Сначала Дэн с Мэттом — капитан и ее верный заместитель. Потом Сет, зевающий и взъерошенный, за ним Элисон с идеальной укладкой даже в такую рань. Рене вошла неслышно, с вечной мягкой улыбкой на губах. Последней, за минуту до официального начала, просочилась Робин — тихая тень, старающаяся занимать как можно меньше места в пространстве. Ваймак стоял у края поля, скрестив руки на груди. Эбби пристроилась рядом с аптечкой — на всякий случай. Оба смотрели на команду с плохо скрываемым напряжением. — Разминка — четыре круга! — скомандовала Дэн, и ее голос прозвучал тверже, чем обычно. Побежали. Эндрю бежал в своем темпе — не быстрее и не медленнее остальных. Краем глаза он следил за каждым. Дэн не пыталась подгонять отстающих. Мэтт не пытался подгонять Дэн. Ники и Сет бежали рядом — неестественно, неловко, но все же рядом. Ники что-то сказал, Сет буркнул в ответ, и это не переросло в перепалку. Уже прогресс. После разминки Кевин взял инициативу в свои руки. Он построил команду в две линии и начал объяснять упражнение — простое, на отработку паса и движения без мяча. Эндрю занял место в воротах. — Гордон! — рявкнул Кевин через пять минут. — Ты подаешь как слепой крот! Держи запястье жестче, мяч должен лететь прямо, а не по дуге! Сет вспыхнул. — Может, сам тогда будешь подавать, раз ты такой идеальный?! — Я нападающий, а не защитник! Твоя работа — подавать мне мячи, и если ты... — Кевин, — голос Эндрю прозвучал негромко, но разрезал назревающую перепалку, как нож. Кевин обернулся. Эндрю молча покачал головой. Затем перевел взгляд на Сета и едва заметно кивнул — давай, мол, еще раз. Кевин замер. В прежние времена он бы взорвался, накричал бы на Эндрю за то, что тот его останавливает. Но сейчас — сейчас он сделал глубокий вдох и кивнул в ответ. — Ладно. Гордон, смотри: когда ты подаешь, вот здесь, — он подошел ближе и показал на своем запястье, — угол должен быть меньше. Попробуй еще раз. Я встану на прием. Сет ошарашенно моргнул. Потом перехватил ракетку поудобнее и действительно попробовал. Мяч пролетел ровнее. Не идеально, но лучше. — Уже ближе, — буркнул Кевин. — Еще раз. Эндрю отвернулся к воротам и позволил себе крошечную тень усмешки. Работает. Следующие полчаса прошли в том же духе. Кевин огрызался по привычке, но каждый раз, когда его голос начинал звенеть от ярости, Эндрю ловил его взгляд — и Кевин, как по волшебству, снижал обороты. Вместо «Ты безнадежен!» он говорил «Попробуй сместиться левее». Вместо «Это отвратительно!» — «Есть над чем поработать». Слова давались ему с трудом, как будто каждое «хорошо» или «нормально» он выдирал из себя клещами, но он старался. Ники пытался играть с Сетом. Это было, пожалуй, самым заметным сдвигом. Раньше Ники либо поддакивал Сету во всем, боясь конфликта, либо избегал его на поле, предпочитая пасовать кому угодно, лишь бы не связываться. Сейчас же он двигался на своей позиции, открывался под пас от Сета и даже — Эндрю заметил это краем глаза — отдал Гордону ответный пас, не побоявшись, что тот проигнорирует его или отпустит шутку. Сет же, со своей стороны, молча принимал пасы от Ники. Без комментариев. Без гомофобных шуточек, которые раньше сыпались из него как из рога изобилия. Один раз он открыл было рот — что-то явно вертелось на языке, — но поймал взгляд Эндрю и передумал. Просто сжал зубы и продолжил играть. — Неплохо, Хеммик, — процедил он сквозь зубы после особенно удачной комбинации, и Ники чуть не споткнулся от удивления. Дэн играла... иначе. Эндрю видел, чего ей это стоит. Она привыкла контролировать всё и всех — каждой движение, каждый пас, каждое тактическое решение. Привыкла быть капитаном, который тащит команду на своем горбу, потому что больше некому. А теперь она пыталась отпустить контроль. Позволить игре течь, не дергая никого без необходимости. Это было заметно по тому, как она иногда закусывала губу, удерживаясь от ненужной команды, как выдыхала, когда кто-то ошибался, вместо того чтобы тут же бежать исправлять. Мэтт, чувствуя ее спокойствие, сам становился спокойнее. Его движения на поле были плавными, уверенными — не дергаными, как раньше. Он страховал Дэн, но не пытался играть за нее. Он блокировал удары, которые должен был блокировать, а не бросался на каждый мяч в панике. — Отличный блок, Бойд! — крикнула Рене с другого конца поля, и Мэтт, кажется, улыбнулся впервые за долгое время. Аарон играл. По-настоящему играл. Не просто присутствовал на поле, не просто отбывал номер. Он бежал, он открывался, он боролся за мячи с таким усердием, какого Эндрю не видел у брата никогда. Может, дело было в словах Эндрю — в том, что он сказал про стипендию и шанс стать кем-то. Может, в том, что вся команда вдруг начала играть всерьез, и Аарон просто не хотел быть слабым звеном. В любом случае, это работало. Элисон, разумеется, пыталась закатить скандал. Дважды. Первый раз, когда Сет подал ей мяч с опозданием на долю секунды — она уже набрала в грудь воздуха для язвительного комментария, но Рене, оказавшаяся рядом, мягко коснулась ее плеча и сказала: — Элисон, он старается. Дай ему шанс. Элисон осеклась. Посмотрела на Рене, потом на Сета, который действительно выглядел так, будто старается изо всех сил. И промолчала. Второй раз это случилось, когда Кевин, по инерции, назвал ее движение «любительским». Элисон вспыхнула, но прежде чем она успела открыть рот, Рене уже была рядом — просто стояла и смотрела на нее с бесконечным спокойствием. — Ладно! — выдохнула Элисон. — Ладно, я поняла. Я переделаю. И переделала. И получилось лучше. А Эндрю... Эндрю играл. Впервые за три года он действительно играл в экси. Не стоял в воротах, как статуя, пропуская всё, что не представляло прямой угрозы. Не ловил мячи одной рукой, зевая от скуки. Он двигался. Он прыгал. Он совершал сейвы — один, другой, третий — такие, что у Ваймака на скамейке округлялись глаза. Он брал мячи, которые, казалось, невозможно взять. Он отбивал броски Кевина — а ведь Кевин Дэй, правая рука Рико Мориямы, лучший нападающий в истории колледж-экси, не знал пощады на тренировках. После одного особенно эффектного сейва — Эндрю в прыжке перехватил мяч, летевший в верхний угол ворот — на поле повисла тишина. — Эндрю, — медленно произнес Кевин, опуская ракетку. — Ты... это было... — Я знаю, что это было, — отозвался Эндрю, поднимаясь и отряхивая перчатки. — Продолжай подавать. И Кевин продолжил. И все продолжили. Час пролетел незаметно. Когда Ваймак дал свисток на перерыв, команда выдохнула — но не как обычно, с облегчением, что мучения закончились. А с каким-то новым чувством, которое никто из них не испытывал уже очень, очень давно. Удовлетворение. — Это была... — начал Мэтт, вытирая пот со лба. — Самая спокойная тренировка за три года? — подсказала Дэн. — Да. Пожалуй, что так. — Мы реально играли, — сказал Сет, и в его голосе звучало искреннее удивление. — Я не говорю, что мы играли идеально, но... мы играли. — До идеала далеко, — подал голос Кевин, но тут же добавил: — Однако есть над чем работать. И, что важнее, есть с кем. Ники просиял. Он подошел к Эндрю и попытался хлопнуть его по плечу, но вовремя вспомнил о личных границах и просто остановился в шаге. — Эндрю, это было круто. То, что ты с ними сделал. С нами. Мы никогда так не тренировались. — Мы никогда не тренировались, — поправил его Эндрю. — Мы просто собирались на поле и мешали друг другу жить. Сегодня мы впервые тренировались. — И это только начало, — сказала Рене, улыбаясь своей загадочной улыбкой. — Семя посажено. Теперь нужно его поливать. — Господи, Рене, ты иногда говоришь как учебник по медитации, — фыркнула Элисон, но беззлобно, почти ласково. Ваймак подошел к команде, когда они уже направлялись в раздевалку. Он остановил Эндрю у самого входа. — Миньярд. — Тренер. Ваймак помолчал, подбирая слова. — Я не знаю, кто эта девушка. Не знаю, что она для тебя значит. Но если она смогла сделать из тебя... это, — он кивнул на поле, на команду, на всё, — то я перед ней в долгу. Мы все перед ней в долгу. Эндрю ничего не ответил. Просто посмотрел на тренера своим обычным пустым взглядом и прошел в раздевалку. Но когда он остался один у своего шкафчика, спиной к остальным, он позволил себе одну маленькую слабость. Достал из внутреннего кармана потертую фотографию — темноволосая девочка с синими глазами и упрямой улыбкой — и едва заметно коснулся ее пальцем. — Я делаю это, Нелла, — прошептал он одними губами. — Ты видишь? Я делаю это. Ради тебя. За его спиной Ники что-то весело рассказывал Аарону. Кевин шуршал своим блокнотом, делая пометки. Сет и Элисон вполголоса обсуждали подачу, и в их голосах не было привычной вражды — только рабочий спор двух профессионалов. Дэн и Мэтт сидели рядом, плечом к плечу, и молчали — но это было хорошее молчание. Тихое, спокойное, умиротворенное. Робин переодевалась в своем углу и даже не вздрогнула, когда кто-то случайно задел ее сумку. Рене напевала что-то едва слышно. «Лисы» впервые за три года были похожи на команду. А Эндрю Миньярд, самый закрытый, самый сложный, самый невозможный игрок в истории колледж-экси, впервые в жизни был похож на человека, у которого есть цель. И он шел к ней. Шаг за шагом, тренировка за тренировкой, сейв за сейвом. И где-то за тысячи миль, в Лондоне, Нелла Хэтфорд проснулась этим утром с необъяснимым чувством, что что-то изменилось. Что-то сдвинулось. Что-то начало расти из того семени, что они посадили вдвоем семь лет назад на пыльном асфальте перед приютом. Она улыбнулась — сама не зная почему — и начала новый день.