Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя

Хан Ю покинул стенд в ярости, унося на лице невероятно унизительный след от пощечины. Ло Цзяянь, который только что поддался порыву, теперь с ужасом вспоминал свой поступок. Оскорбить семью Хань было выше его сил, и он совершенно не представлял, как теперь исправить ситуацию. «Точно… А Чжао?» Вспомнив о Си Лэне, Ло Цзяянь резко очнулся, но парня нигде не было видно. В панике он принялся метаться по переполненному танцполу, словно безголовая муха. Цяо Юйсэнь тоже потерял своего спутника. В этот момент на его телефон пришло сообщение. Мин Чжи: 【Не забывай, о чем я говорил тебе раньше】 Должно быть, требовал разобраться с Хан Ю. Цяо Юйсэнь недовольно цокнул языком. В его лисьих глазах, вопреки тревоге, все еще читалась лукавая улыбка. Он покачал головой, и тонкая золотая цепочка очков мягко коснулась его щеки. Мягко ступая в элегантных кожаных туфлях, он направился к лестнице, чтобы проверить, как обстоят дела внизу. Ночь сгущалась. Цяо Юйсэнь подошел к выходу и огляделся, высматривая Хан Ю. В этот момент Ло Цзяянь, тоже спускавшийся кого-то искать, чуть не врезался в него. Парень резко замер: — …Цяо… Цяо-лаоши? — Разве я не просил звать меня просто Джексоном? — улыбнулся в ответ Цяо Юйсэнь. — Иначе мне тоже придется называть тебя Ло-лаоши. Ло Цзяянь застенчиво поджал губы, сдержанно кивнул и тихо произнес: — Спасибо за подарок. — Не за что, — ответил Цяо Юйсэнь. Перед молодой добычей, которую он пока не собирался ловить, он держался как безупречный, изысканный джентльмен, а очки лишь подчеркивали его мягкие и благородные манеры. Затем он перевел взгляд на двери и как бы между прочим спросил: — Кстати, тот человек ведь был молодым господином из семьи Хань, верно? Лицо Ло Цзяяня тут же помрачнело от тревоги: — Ах, да… Цяо Юйсэнь, изящный и сдержанный, деликатно успокоил его: — Хм-м, иди первым. Я со всем разберусь. Он от природы не любил неприятности. Выполнение поручений Мин Чжи было продиктовано исключительно их дружбой и уважением к его семье. Однако возможность заодно оказать молодому человеку услугу, пока он справляется с трудностями, казалась неплохой идеей. Ло Цзяянь не понимал всей сложности ситуации, думая лишь, что Цяо Юйсэнь заступается за него. Его прекрасные миндалевидные глаза тут же покраснели еще сильнее, а в гнусавом от слез голосе послышалась хрипотца: — Но… — Без всяких «но», — с мягкой улыбкой перебил его Цяо Юйсэнь. — Тебе вызвать такси? Или отвезти тебя домой? — Нет, нет!! — Ло Цзяянь отскочил, словно испуганный кролик, которого принуждали принять одолжение. — Тогда… тогда я пойду, спасибо… Цяо Юйсэнь с улыбкой смотрел ему вслед, лениво скрестив руки и прислонившись к входной двери. Теперь преимущества отсутствия известности стали очевидны. Прождав всего десять минут, он так и не увидел, как Си Лэн спускается вниз, зато заметил возвращающегося Хан Ю. И конечно же, тот привел с собой нескольких дюжих громил, собираясь преподать Си Лэну урок самым грубым образом. Но стоило агрессивно настроенному Хан Ю увидеть улыбающегося Цяо Юйсэня, как он мгновенно съежился. Все они принадлежали к одному кругу золотой молодежи во втором поколении и прекрасно знали статус и прошлое друг друга. Оскорбить молодого господина семьи Цяо было выше его сил. Цяо Юйсэнь приподнял бровь и равнодушно спросил: — Что это ты делаешь? Хан Ю, чувствуя себя виноватым, пробормотал: — Ничего... ничего. — Тогда составишь мне компанию? — с улыбкой предложил Цяо Юйсэнь. — Посмотри на себя, ты же совсем пьян, еще пить можешь? Несмотря на все нежелание, Хан Ю послушно махнул рукой своим крепким помощникам, приказывая им сесть за стол. По какой-то нелепой причине группа головорезов начала играть с молодым господином Цяо в застольные игры на выпивку. Цяо Юйсэнь, не убирая с лица улыбки, оказался неожиданно безжалостен в игре. Вскоре он заставил Хан Ю и его людей буквально плакать и умолять о пощаде, не давая им возможности уйти. — …Галлюцинация? В конце коридора на втором этаже бара Си Лэн держался за лоб, бормоча что-то себе под нос. Он возродился после смерти со здоровым телом, но вот его психическое состояние, похоже, только ухудшилось. Хотя Мин Чжи не должен был появляться в его галлюцинациях, Си Лэн слишком долго страдал от ментальных расстройств, чтобы удивляться подобному, и уже выработал стойкий иммунитет ко всякого рода странностям. Он не стал зацикливаться на этом. Распахнув стеклянную дверь, юноша вышел на залитую дождем террасу. Ночь выдалась ненастной. Влажный ветер ударил ему в лицо, принеся с собой резкий запах сырой земли и зелени. Ливень очертил на террасе четкую границу: одна ее половина потемнела от капель, тогда как вторая оставалась сухой, образуя небольшое защищенное пространство под карнизом. Си Лэн стоял под навесом. Опустив голову так, что выбившиеся пряди волос частично скрыли лицо, он поставил кусочек кремового торта на столик рядом с собой. Он лениво наблюдал за стеной воды. Время от времени шальные капли перелетали через разделительную линию и падали прямо на его обувь. Юноша не знал наверняка, решит ли Хан Ю перехватить его. Впрочем, спешить ему было некуда, так что он вполне мог дождаться закрытия бара. Вот только внутри стоял невыносимый шум, от которого раскалывалась голова. Лучше уж побыть на свежем воздухе и насладиться прохладой под шум дождя. Мин Чжи выбрался из пыльной кладовой только после того, как Си Лэн скрылся за стеклянной дверью. Гроза утихла, молнии больше не сверкали. Коридор тонул в полумраке, и разглядеть что-то в тусклом свете ламп было трудно. Запустив пятерню в короткие волосы и открыв гладкий лоб, Мин Чжи тяжело вздохнул. Происходящее не поддавалось никакой логике. Что он вообще делает? Сначала гнался за ним… а теперь прячется? Словно пытаясь доказать самому себе, что его совесть чиста — а возможно, ведомый упрямым любопытством и необъяснимым порывом, — мужчина покинул свое убежище и решительно направился к выходу на террасу. Слегка наклонив голову, он вгляделся сквозь запотевшее стекло и заметил вдали силуэт молодого человека. Тот стоял с идеально прямой спиной, но из-за длинных вьющихся волос от всей его фигуры веяло едва уловимой, щемящей меланхолией. Он походил на осколки тончайшего фарфора — хрупкая, ускользающая красота. Стоит протянуть руку, и ты непременно порежешься об острые края. Сегодня на Си Лэне была белая рубашка с коротким рукавом, а на шее — длинная черная лента, свободный конец которой красиво развевался на ночном ветру. Делать ему было нечего, поэтому он достал телефон и решил использовать свободное время для учебы. «Сфотографироваться вместе, попросить его подержать полароид, а другой рукой нарисовать сердечко… Невозможно. Мне что, фокусы тут показывать? Бред, забудь… Попросить помочь выбрать прическу? Вот это вполне осуществимо». Си Лэн уставился в экран, явно глубоко озадаченный и раздираемый внутренними противоречиями. Мин Чжи притаился в углу и носком ботинка слегка приоткрыл стеклянную дверь, подслушивая без малейшего стыда. Тому, кому от природы не доставало социальных навыков, приходилось усерднее делать домашнее задание ради погони за кумиром, используя любой шанс для практики. «Знаешь, какой у меня недостаток? Чего мне не хватает?» Просматривая подборку слащавых фраз для флирта с фанатами, Си Лэн на несколько секунд замолчал. Идея его заинтриговала, но выдавить неловкое «Тебя» он так и не смог. «Угадай мою группу крови…» «Угадай, куда я хочу поехать…» Си Лэн прокручивал страницу все быстрее и быстрее, не в силах мысленно произнести ни один банальный ответ. Мин Чжи, который раньше был известным певцом и выпускал альбомы, провел бесчисленное множество автограф-сессий. Он знал все продолжения этих пошлых подкатов наизусть. Твоя группа крови — моя любимая. Я хочу отправиться в путешествие к твоему сердцу. Почему-то из уст Си Лэна эти штампованные фразы не вызывали у него отвращения. Возможно, потому, что сам парень сопротивлялся им еще отчаяннее, чем слушатель? Репетируя с абсолютно каменным лицом, юноша решительно сдался уже через пару минут. Мин Чжи не удержался и тихо хмыкнул. — Тебя считают дураком, а ты все еще в настроении бегать за айдолами? Из-за спины раздался глубокий, холодный голос. Си Лэн не удивился — значит, тот мимолетный взгляд, который он поймал ранее, все-таки не был галлюцинацией. Его бормотание здесь было отчасти от скуки, а отчасти — намеренным. И этот расчет неожиданно оправдался, лишь укрепив его репутацию преданного фаната. Си Лэн тихонько усмехнулся и небрежно спросил: — Так ты слышал? Темные глаза Мин Чжи скользнули от колышущегося конца ленты к светлой коже, его взгляд потемнел. Любопытство росло, становясь почти непреодолимым — ему отчаянно захотелось узнать, что же скрывается под этой лентой на шее… Но Си Лэн по-прежнему держался настороженно и отстраненно. Мин Чжи успел лишь спросить: — …Ты не сердишься? Возможно, виной тому был алкоголь, но сегодня Си Лэн улыбался слишком часто, отчего его привычная холодность казалась нереальной. Он напоминал летний ливень за спиной — противоречивый, душный на вдохе, но обжигающе холодный при соприкосновении с кожей. В ответ на вопрос Си Лэн лишь великодушно улыбнулся еще раз. Он уже собирался развернуться и уйти, когда боковым зрением заметил, как Мин Чжи протягивает руку. В ночной темноте его тонкие пальцы с четко очерченными суставами казались особенно бледными. Между ними была зажата сигарета Marlboro Black Ice Blast. Знакомая марка, идеальная для лета — само воплощение ледяной свежести. — Спасибо, Мин-шэнь. Си Лэн взял сигарету, не забыв вежливо поблагодарить своего кумира. Мин Чжи чиркнул зажигалкой. Си Лэн опустил голову, придерживая рукой длинные вьющиеся волосы у уха. Оранжево-красное пламя озарило его прекрасное лицо, сквозь бледную кожу которого едва проглядывали тонкие голубые венки. Сигарета раскурилась за пару секунд, а на третью юноша уже отступил назад. Глядя на белую струйку дыма у губ Си Лэна, Мин Чжи ощутил необъяснимую тоску. Сам же Си Лэн, похоже, пребывал в отличном расположении духа. Сделав несколько затяжек, он наконец решил ответить на вопрос, от которого только что отмахнулся. — А что плохого в том, чтобы быть дураком? Он вынул сигарету изо рта, зажав ее двумя пальцами. Вторую руку он приподнял, соединив четыре пальца вместе и слегка отставив большой в сторону. Если бы вспышка молнии спроецировала этот жест на стену, он напомнил бы силуэт маленького щенка, открывающего пасть. Юноша тихо вздохнул, и в его голосе, слегка охрипшем от алкоголя, послышалась мягкость: — …Щенки ведь такие милые. Уголки его глаз-фениксов едва заметно приподнялись, а на веках проступил легкий румянец, словно небрежно размазанный пальцем след от помады. В этот момент пальцы, изображавшие собачью пасть, внезапно сомкнулись, а тронутые легким румянцем губы шевельнулись: — Гав. Мин Чжи замер. Шум дождя оглушил его, а влажный воздух вокруг мгновенно стал тяжелым и удушливым, словно пришедшие в движение оползень и цунами. На мгновение он почувствовал, будто уходит на самое дно, погружаясь в морскую пучину. Прошло немало времени. Стук, стук, стук, стук — беспорядочный, бешеный стук собственного сердца наконец вернул его к реальности. Его потемневший взгляд все еще был прикован к лицу Си Лэна, но тот уже оставил шутки и быстро докуривал сигарету. Вспомнив про отставленную тарелку, юноша принялся за торт. Ел он медленно и методично. Во рту у него, должно быть, все еще оставалась освежающая прохлада мятных капсул от сигареты, и Мин Чжи невольно задумался, каким же теперь станет вкус сладкого кремового торта. Мин Чжи молча наблюдал за ним. Этого человека невозможно было описать банальными словами вроде «красивый» или «привлекательный», но он заставлял лихорадочно перебирать в голове варианты, пытаясь подобрать то самое, единственное слово. Казалось, только тогда тяжесть в груди отпустит, позволив сделать свободный выдох, похожий на колечко дыма. Точно так же, как Цяо Юйсэнь со своим «чертовски хорош», над которым Мин Чжи еще недавно насмехался. И именно в эту секунду ему в голову пришло совсем уж абсурдное слово. «Милый».