Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя

Послание из ада, от кого-то уже умершего. — «Фэйфэй, это ты меня убила?» Независимо от того, слышала их отправительница или нет, Цяоцяо твердо заявила: «Нет! Ни за что на свете!» Ни у кого из троих не возникло ни малейших сомнений на этот счет. Вопрос заключался в другом: как погибшая Сяоя могла прислать им эту фотографию? «Кто-то водит нас за нос, — констатировал Мин Чжи. — Радиус действия AirDrop — всего около десяти метров. Этот человек находится прямо в здании, где-то поблизости». «Угу, — согласился Си Лэн. — Но мне кажется, нам пытаются помочь. Ладно, я отвечу…» Получив молчаливое одобрение спутников, Си Лэн принялся быстро набивать текст. «Нет». «Сяоя, мы ведь были лучшими друзьями». Си Лэн не знал, кто именно столкнул Сяою с крыши. Но кто бы это ни был, Фэйфэй точно ни при чем. Даже если Сяоя шагнула вниз сама, это был лишь отчаянный рывок, попытка вырваться из этого ада. Поэтому Си Лэн добавил еще одну строчку: «Это они тебя убили». Он сделал скриншот из получившихся трех предложений и отправил его через AirDrop в ответ погибшей «Сяое». Буквально через мгновение телефон снова завибрировал. [AirDrop] [«Сяоя» хочет поделиться фото (1)] На новой картинке красовался простой вопрос: «Как вы докажете свою невиновность?» Эта фраза окончательно прояснила позицию таинственного отправителя. Им действительно помогали. Си Лэн не стал терять драгоценные секунды. Он снова включил компьютер и записал на камеру телефона все видеодоказательства. Файл длился больше десяти минут. Чтобы не терять время на ожидание, парень изменил ракурс съемки и параллельно открыл дневник, в котором переписывались подруги. При любой удобной возможности он перечитывал по несколько записей. В основном там описывались банальные повседневные мелочи, а также взаимные жалобы и придирки девочек друг к другу. «Эти упреки явно предназначались для глаз больничного персонала, — логически рассудила Цяоцяо. — После того инцидента Сяою разделили с Фэйфэй и заперли в разных спецпалатах. Не имея возможности видеться, они могли общаться только так. Наверняка в тексте спрятан шифр». Из этих же записей они узнали, что Сяоя училась на одни пятерки, а у Фэйфэй был невероятный талант к рисованию. Напарники устроили быстрый мозговой штурм, перебирая всевозможные способы стеганографии, но строки в блокноте выглядели совершенно обыденно. Пролистав наугад еще несколько страниц, Си Лэн наткнулся на наброски Фэйфэй — очень живые и детальные. Он некоторое время внимательно их разглядывал, а затем провел подушечками пальцев по бумаге, задержавшись на стыке текста и рисунка. Цяоцяо тут же взволнованно зашептала: «Что там? Что ты нашел?» Си Лэн слегка наклонил дневник, ловя свет под нужным углом: «Здесь какие-то странные вмятины на бумаге». Мин Чжи без лишних слов протянул ему простой карандаш. Си Лэн сразу все понял. Он взял карандаш и быстро заштриховал помятую область бумаги. Вскоре на сером фоне проступили хаотичные на первый взгляд черточки, точки и разделители, скрытые в фактуре листа. Впрочем, эти знаки были скорее короткими и длинными линиями. Различные комбинации таких отрезков могли передавать как буквы, так и звуки. Перед ними был классический шифр. «Это же… азбука Морзе! — восторг Цяоцяо, однако, быстро угас. — Вот только я совершенно не помню код Морзе…» «Тебе и не нужно его помнить, как и нам, — спокойно успокоил его Си Лэн. — Не забывай, они ведь обычные старшеклассницы. Где-то здесь обязана быть табличка с ключом к шифру, просто мы ее еще не отыскали». У них как раз оставалась одна неизученная улика — медицинская карта Сяои, которую они нашли в запертом ящике стола вместе со смартфоном. Цяоцяо принялась листать ее, попутно сверяясь с дневником, как вдруг её глаза округлились от удивления. Она взволнованно потерла ладони: «Я кое-что заметила… Даты обследований Сяои в точности совпадают с днями, когда Фэйфэй оставляла эти скрытые послания!» Судя по медицинским отчетам, Фэйфэй и Сяоя регулярно конфликтовали. В документах даже описывался случай, когда Фэйфэй с силой толкнула подругу на стену, из-за чего та сильно рассекла голову. Жизнь Сяои висела на волоске, и ее экстренно госпитализировали в центральную больницу. В последующие дни Фэйфэй горько раскаивалась и просила прощения на страницах дневника, но параллельно оставляла те самые таинственные знаки. Си Лэн захлопнул блокнот: «Теперь нам кровь из носу нужно найти ключ к шифру, чтобы узнать, что между ними стряслось на самом деле». «Варианта два: либо на книжных полках внизу, в игровой, — согласился Мин Чжи, — либо в спецпалатах наверху. Ставлю на верхние этажи». Сейчас они находились на четвертом этаже — всего в одном шаге от заветного пятого. Однако последний лестничный пролет, ведущий на самый верх, преграждала запертая железная решетка. Зазоры между прутьями оказались слишком узкими. Просунуть руку было можно, но дотянуться до засова, установленного с обратной стороны, не представлялось возможным. К счастью, в здании оставался второй лестничный пролет, а также лифт, который Си Лэн пока не проверял. Парень упорно пытался зацепить задвижку пальцами, не желая сдаваться и тратить время на возвращение в кладовую за инструментами. «Если бы туда можно было запросто подняться на лифте, квест был бы слишком легким». Цяоцяо, поверив его словам, на мгновение задумалась, а затем ее лицо внезапно озарилось: «Точно! Я же нажимала все кнопки в лифте, пока поднималась. Не светились только пятый этаж и подвал. А еще под ними установлен считыватель. Наверное, чтобы попасть туда, нужна специальная ключ-карта». Из всей троицы она единственная успела воспользоваться лифтом. Си Лэна осенило: «Вот почему санитары побежали по лестнице. У них тоже нет туда доступа». «Эх… — вздохнула Цяоцяо, слегка потряхивая решетку. — Но ведь ворота заперты изнутри! Вот бы кто-нибудь открыл нам их с той стороны!» Ранее толпа медработников спешно устремилась наверх, твердя, что девочке в спецпалате нужна срочная операция. Однако сейчас у входа на пятый этаж стояла зловещая тишина. Было непонятно: поджидают ли они участников в засаде или уже переместились в операционную. «…Цзяянь, — Си Лэн вдруг кое-что вспомнил. — Прошло уже порядочно времени. Они ведь должны были найти зацепки и подняться наверх?» Стоило ему договорить, как к решетке, привлеченный их голосами, кто-то тихонько подошел. Шаги были настолько бесшумными, что троица едва успела насторожиться, как за металлическими прутьями возникла знакомая фигура. «Ах, Чжао-гэ!» Ло Цзяянь был вне себя от радости и от волнения даже позабыл, что нужно говорить тише. Следом за ним, с угрюмым видом и взъерошенными рыжими волосами, лениво плелся Цзян Суннань. «Не переживайте, наверху пусто, мы заперли входную дверь…» — на ходу объяснил Ло Цзяянь, торопливо отпирая засов ворот. У всех троих одновременно отлегло от сердца. После череды тяжелых испытаний пятеро участников шоу наконец-то воссоединились. Ло Цзяянь и Цяоцяо радовались больше всех, наперебой принимаясь бурно делиться пережитыми за это время эмоциями. Ло Цзяянь принялся рассказывать: «…Подвал похож на настоящую тюрьму: повсюду пятна крови и жуткие инструменты. Нас разделили и заперли в комнатах друг напротив друга, так что ради побега пришлось попотеть над поиском пароля. Еще мы наткнулись на документы о торговле органами. А в коридоре висит монитор, на который выводится прямая трансляция из операционной». Си Лэн среагировал на его последние слова и тут же вывел на экран телефона видеозапись: «Из этой операционной?» У Ло Цзяяня перехватило дыхание от ужаса при виде страшных кадров: «Да, один в один…» «Это видео Сяоя записала перед смертью. Мы подозреваем, что она покончила с собой, не выдержав издевательств. Фэйфэй невиновна, — констатировал Си Лэн. — Вы нашли какие-нибудь зацепки, связанные с Фэйфэй? Она должна быть еще жива, ведь биологический отец до сих пор отчаянно пытается ее отыскать…» «А, вот же! — Ло Цзяянь затормозил у одной из дверей и указал на нее пальцем: — Это палата Фэйфэй». Впятером они переступили порог пустующей спецпалаты. По планировке она напоминала обычные палаты со второго этажа. Разве что коек здесь было меньше, а вместо одной из них в центре возвышался массивный деревянный стул — точно такой же, как тот, что они обнаружили в кладовой. Возле его ножек валялся брошенный моток веревки. От самой двери к стулу тянулась цепочка темных капель. Си Лэн присел и коснулся пола. Липкая, вязкая текстура оказалась пугающе реалистичной. Парень невольно шумно выдохнул, а по его спине пробежал ледяной холодок, словно скользнула ядовитая змея. Он неосознанно потянул за воротник, проверяя, на месте ли плотный слой консилера на шее. Вся обстановка кричала о том, что совсем недавно к этому стулу был кто-то привязан. Человек получил серьезную травму, но сейчас бесследно исчез. Та самая девочка, о срочной операции для которой твердили санитары, скорее всего, и была Фэйфэй, прошедшей через этот ад. Вот только за их паникой о ее «критическом состоянии» и «экстренном лечении», судя по всему, крылось совсем другое: кто-то могущественный и влиятельный прямо сейчас отчаянно требовал свежий донорский орган… Вещей в комнате оказалось немного, к тому же Ло Цзяянь и Цзян Суннань уже успели осмотреть все поверхности. Си Лэн подошел к кровати и решительно перевернул одеяло. Из-под матраса с глухим стуком выпала книга. «Полный сборник шифров». Сверяясь со сборником, Си Лэн открыл нужную страницу. Цяоцяо притащила из кабинета бумагу с ручкой, примостилась у прикроватной тумбочки и принялась расшифровывать послание. Все остальные замерли в напряженном молчании. Первая закодированная запись в дневнике появилась как раз тогда, когда Сяоя повредила запястье и их разлучили. -../-. /— /- /-.- /.. /.-.. /.-.. /-.– /— /..-/.-. /… /. /.-.. /..-. / «Д, О, Н, Т… — Цяоцяо, полностью сосредоточившись, выводила на листе букву за буквой. — К, И, Л, Л, Й, О, У, Р, С, Э, Л, Ф». Английские слова легли на бумагу, и смысл стал понятен с первого взгляда. «Не совершай самоубийство». «Фэйфэй умоляла Сяою не лишать себя жизни... Она пыталась ее спасти». Мин Чжи и Си Лэн озвучили эту мысль одновременно, после чего коротко переглянулись. Цяоцяо шмыгнула носом и торжественно кивнула, возвращаясь к работе: «Дальше идет: "Живи дальше"». «Живи дальше», — эхом повторил кто-то из парней. Вот что на самом деле скрывалось за фальшивыми упреками и жалобами в дневнике. Фэйфэй отчаянно пыталась поддержать подругу. Девушка продолжала быстро писать, стирая катящиеся слезы. «Мне тоже больно». «Ты — моя единственная опора». Цяоцяо наконец не выдержала и разрыдалась, размазывая слезы по щекам: «Она ведь просто пыталась ее спасти, до последнего пыталась вытащить!.. Они были такими близкими подругами, как у этих тварей вообще повернулся язык обвинить Фэйфэй?» Интеллект этой девушки намного превосходил средние показатели: в свои двадцать лет она уже состояла в международном клубе Mensa и изучала высшую математику в престижном университете. Однако за всеми этими громкими регалиями скрывалась обычная, чуткая и сентиментальная девчонка. На следующий день после того, как Сяоя получила тяжелую черепно-мозговую травму, Фэйфэй оставила в дневнике очередную фальшивую запись. Она жаловалась, что подруга в больнице ведет себя как сумасшедшая, устраивает истерики и требует от нее личных извинений. «Может ли быть такое… — сквозь слезы предположила Цяоцяо, — что Сяоя намеренно покалечила себя? Она хотела, чтобы ее увезли в городскую больницу, и тем самым давала Фэйфэй шанс на побег?» Сбежала тогда Фэйфэй или нет — неизвестно, но сейчас она точно была заперта здесь. Запись, сделанная в тот страшный день, тоже скрывала в себе код. «Я не оставлю тебя одну». Вся правда наконец-то всплыла на поверхность. Ответ Фэйфэй был твердым и бесповоротным: она наотрез отказалась бросать подругу и спасаться в одиночку по дороге, вымощенной чужой жертвой. Но дневник на этом не заканчивался. Истинные чувства Фэйфэй, зашифрованные в точках и тире, одно за другим вырывались на свет. «Давай сбежим отсюда». «Никогда не сдавайся». «Никогда не сдавайся». Начиная с этой страницы, все последующие скрытые послания в блокноте сжимались до одной-единственной фразы. «Никогда не сдавайся». Фэйфэй, используя шифр, понятный только ее умной подруге, раз за разом повторяла ей, как молитву: «Никогда не сдавайся». «Никогда не сдавайся». Но дневник в конечном итоге оборвался из-за смерти Сяои. В палате повисла долгая, давящая тишина. Стало трудно дышать. Это оцепенение нарушил тихий шорох. Си Лэн, опустив взгляд, заподозрил, что в «Полном сборнике шифров» могут скрываться и другие зацепки. Он принялся рассеянно перелистывать страницы и открыл книгу на самом затрепанном развороте. Помимо раздела с азбукой Морзе, который явно использовали чаще всего, там обнаружилась чистая от печатного текста страница. Она была сплошь исписана знакомым почерком. Это были строчки Фэйфэй. Буквы казались куда более неровными и хаотичными, чем ее записи в дневнике для Сяои. Словно здесь она наконец сбросила маску вынужденного спокойствия, представ настоящей — страдающей и хрупкой. Си Лэн читал про себя, но в его ушах явственно эхом отдавался голос отчаявшейся, беспомощной девочки, зовущей: «Баба…» — Папа, я никого не убивала. — Папа, спаси меня. — Папа, мне так страшно. — Папа, я так скучаю по тебе. — Папа, Сяоя умерла. Я тоже умру? — Папа… Это был полный боли и беспомощности крик маленькой девочки, взывающей к человеку, которому она доверяла больше всего на свете. И наконец, этот крик был кем-то замечен и услышан. У Цяоцяо болезненно сжалось сердце. Она вытерла слезы и тихо произнесла: «Я так и знала… Фэйфэй тоже ни в чем не виновата. В той истории с убийством отчима явно скрывается двойное дно. Но поползли слухи, ей никто не поверил. Ее ложно обвинили в смерти Сяои, заперли в этом изоляторе под строгий надзор и даже родному отцу запретили ее навещать…» Си Лэн молча разблокировал телефон, навел камеру на исписанную страницу и сделал снимок. Затем он отправил кадр через AirDrop контакту «Сяоя». Мин Чжи и Цяоцяо нахмурились, не совсем понимая его логику. А Ло Цзяянь, который пока был не в курсе их недавней переписки, и вовсе обомлел, завидев на экране имя погибшей девушки. Си Лэн, не поднимая головы, ждал ответа и спокойно добавил: «Кажется, я понял, кто скрывается за этим аккаунтом». Бескорыстная преданность родителей своему ребенку, их отчаянная готовность защищать и спасать — Си Лэн никогда не испытывал подобных чувств на себе. Но это не мешало ему понять чужую мотивацию с помощью чистой логики. «Этот человек — отец Фэйфэй, Чжу Гунпин. Тот самый, который и подал жалобу на психиатрическую лечебницу», — озвучил свою догадку Си Лэн. Через мгновение телефон снова едва заметно завибрировал. [AirDrop] [«Сяоя» хочет поделиться фото (1)] Собеседник так и не раскрыл свою личность, но прислал четкую инструкцию: «Срочно отправляйтесь в ординаторскую, найдите ключ-карту от лифта, спускайтесь в операционную в подвале и спасайте Фэйфэй. Я помогу вам выбраться отсюда». Сомнений не осталось: им действительно писал отец Фэйфэй, Чжу Гунпин. Цзян Суннань в кои-то веки оказался полезен. Он самодовольно взъерошил рыжие волосы, приписывая всю заслугу себе: «Мы уже обшарили комнату отдыха персонала. Карта у меня». Это избавляло их от лишней беготни. Однако Ло Цзяянь не разделял общего воодушевления. Он обеспокоенно наклонился к Си Лэну и тихо спросил: «А Чжао, ты тоже поедешь на лифте?» В его глазах читалась явная тревога, в то время как лицо Си Лэна оставалось абсолютно бесстрастным: «Да. У меня все равно нет выбора». «Ну ладно, — Ло Цзяянь все еще заметно нервничал. — Хорошо, что нас много…» «Угу». Они двинулись по коридору. Ло Цзяянь без умолку задавал вопросы, а Си Лэн отвечал коротко и односложно. Мин Чжи внимательно прислушивался к их диалогу, и в его душе росло замешательство. Было очевидно, что Си Лэн по какой-то веской причине панически избегал лифтов. Мин Чжи это искренне озадачивало, но Ло Цзяянь, который знал Си Лэна больше десяти лет, понимал его состояние без лишних слов. Вся группа зашла в кабину. Цзян Суннань приложил карту к считывателю и нажал кнопку «B1». Лифт плавно пошел вниз. Мин Чжи краем глаза то и дело с любопытством поглядывал на Си Лэна. Тот стоял бледный и внешне абсолютно спокойный. Кабина опускалась все глубже, пока наконец не достигла нижнего этажа. Си Лэн слегка скрестил руки на груди — в типичной защитной позе, которую он совсем недавно перенял во время поездки в автобусе. Раздался тихий звон, и все инстинктивно уставились на медленно расходящиеся створки, ожидая возможной угрозы. Мин Чжи снова скользнул взглядом по Си Лэну. Кадык молодого человека судорожно дернулся, отчего плотный слой консилера на шее едва заметно сместился. Он сам того не замечая сжал пальцы, оставив на собственной бледной коже отчетливые багровые следы. Впрочем, стоило ему расслабить ладонь, как рукав рубашки соскользнул обратно, пряча эти отметины, и все вернулось на круги своя. «Мы на месте, выходим! Снаружи чисто», — обернувшись, негромко скомандовала Цяоцяо. Остальные четверо покинули кабину. Си Лэн по-прежнему держался с привычным невозмутимым и холодным видом. Эта минутная слабость и потеря контроля остались совершенно незамеченными для остальных. Для всех, кроме одного. Ло Цзяянь и Цзян Суннань, которые уже успели изучить подвал, уверенно повели группу по длинному коридору. Миновав несколько комнат, больше похожих на тюремные камеры, они вышли к просторному квадратному холлу, залитому резким мертвенно-белым светом. Металлические стены навевали леденящий ужас, заставляя поеживаться от холода вопреки летней жаре. Вдоль стен тянулись два ряда железных стульев, точь-в-точь как в зоне ожидания перед операционным блоком. Вот только на большом экране, установленном прямо напротив них, транслировалась картинка с камер видеонаблюдения. Все было именно так, как и описывал Ло Цзяянь: монитор показывал ту самую операционную из видеозаписи на компьютере главврача. Вокруг стола уже вовсю суетилась группа людей в белых халатах, завершая последние приготовления. Ло Цзяянь подсознательно затаил дыхание, словно боясь привлечь внимание хирургов через экран, и едва слышно прошептал: «Когда мы уходили, здесь было пусто…» К счастью, сам операционный стол пока пустовал — Фэйфэй среди них не было. Си Лэн подошел к монитору, отыскал нужную кнопку и нажал на нее. Картинка с камер видеонаблюдения мгновенно переключилась на другое небольшое помещение. Те же холодные металлические стены, односпальная койка по центру и лежащая в коме девушка. К ней тянулись разнообразные медицинские трубки, а ее запястья и лодыжки прочно удерживали массивные железные кандалы. Си Лэн мысленно сверил ее лицо со снимком в смартфоне: «Это Фэйфэй». «Но где именно эта комната?! — взволнованно зашептала Цяоцяо. — Как нам ее вытащить?» Никто из них понятия не имел, где держат Фэйфэй. Они до сих пор не наткнулись даже на двери, ведущие в сам операционный блок. Единственными доступными локациями в подвале оставались соединяющий лифт и лестницу коридор, несколько пустых камер-одиночек и этот просторный холл. Мин Чжи вдруг коснулся плеча Си Лэна: «Посмотри туда. Там картина». У стены высился глухой металлический стеллаж. По всей видимости, чтобы хоть как-то разбавить холодную стерильность этого места, прямо по центру конструкции была вмонтирована репродукция, написанная маслом. Полотно не имело ничего общего со знаменитой «Звездной ночью», поэтому остальной четверке оставалось лишь покорно ждать вердикта их главного эксперта по искусству. Си Лэн приблизился к стеллажу для осмотра. На этот раз копия оказалась безупречного качества — как и «Сад земных наслаждений», который они видели в отеле. На холсте отчетливо проступала объемная фактура масляных мазков, а не дешевая тонкая бумага, которую можно было легко порвать. Мин Чжи, которого задумчивый вид Си Лэна сейчас заботил куда больше, чем спасение вымышленной пленницы, тихо спросил: «Что это за полотно?» «"Офелия" Джона Эверетта Милле…» — едва слышно пробормотал Си Лэн. «Та самая Офелия из "Гамлета"?» — тут же уточнил Мин Чжи. Си Лэн на секунду замялся, собираясь с мыслями, а затем подтвердил: «Угу». Их уединенный диалог, словно вокруг не существовало других участников и камер, заставил остальных растерянно переглянуться. Цяоцяо не выдержала и вклинилась в разговор: «А что вообще означает эта картина?» «Офелия — трагическая героиня пьесы Шекспира, — охотно пояснил Мин Чжи. Он сделал короткую паузу, поймал взгляд напарника, и Си Лэн послушно подхватил мысль: — И на этом полотне запечатлен финал ее истории». Мин Чжи, получив безмолвную поддержку, продолжил: «Верно. Пережив тяжелейшее потрясение, Офелия лишилась рассудка и в конце концов утонула в реке». Цяоцяо испуганно ахнула, с недоверием разглядывая холст: «Но она ведь выглядит такой красивой…» Прекрасная юная девушка в роскошном кружевном платье плавно покачивалась на воде, словно грациозно скользя по течению в окружении ярких, пестрых цветов. Ее голубые глаза были подернуты дымкой, а алые губы слегка приоткрыты. Она уходила на дно, но казалась невесомой. В этот момент Си Лэн и сам пребывал в легком замешательстве. Мин Чжи никогда не производил на него впечатления человека, увлекающегося классической литературой вроде «Гамлета», однако сейчас тот рассуждал об искусстве на удивление естественно и со знанием дела. Цяоцяо тем временем разглядела несколько поэтических строчек в правом нижнем углу рамы. Она повернулась к парням и спросила: «Эти стихи тоже очень красивые. Они тоже посвящены Офелии?» Все посмотрели на короткое стихотворение. На этот раз Мин Чжи сказал прямо: «Это стихотворение Артюра Рембо, написанное для Офелии. Оно так и называется — "Офелия"». Си Лэн больше не мог скрывать изумления, в его обычно спокойных карих глазах заплясали искорки. Мин Чжи приподнял бровь: «Что?» В ушах у него поблескивало множество дерзких, ярких сережек, и сам он выглядел как настоящая рок-звезда, но при этом выдал нечто невероятное: «Вообще-то моя специальность — сравнительное литературоведение». «…» Это заявление прозвучало настолько шокирующе, словно кто-то попытался опровергнуть научную истину. Прежде чем Си Лэн успел взять себя в руки, выражение его лица уже выдало истинные чувства. Ему оставалось только честно признаться: «…Я только сейчас об этом узнал». Будучи преданным фанатом на протяжении трех лет и активно участвуя в офлайн-мероприятиях, он даже понятия не имел, на кого учился Мин Чжи. Настолько контрастная специальность. Слегка нахмуренные брови Мин Чжи выдавали его зародившиеся подозрения. Си Лэн поджал губы, серьезно посмотрел на него и смиренно произнес: «Я всего лишь художник, обычно не обращаю внимания на такие вещи». Но даже для поверхностного безразличия к деталям жизни своего кумира это выглядело подозрительно. Си Лэн застенчиво улыбнулся: «Я просто... твой самый обычный, поверхностный фанат».